14. Оптимистка.
27 декабря 2023 г., 03:05
Размышления Есении заняли всего ничего – буквально с полминуты, и только тогда прогремел выстрел. Но она ничего не почувствовала, кроме того, что Вахит и Вова замерли на месте.
Есения раскрывает глаза. Парень, что держал пистолет, замертво упал на снег. В его куртке зияла дыра, за которой скрывалась дымящаяся рана. Из-за спин «Кинопленки» появился Дамир.
– Пуля вышла из ствола прямо в ствол, – угрюмо заметила Есения.
– Легочный ствол. Медицинский юмор, – коротко объяснил Дамир и улыбнулся, переводя дуло пистолета на Эльфата.
Воспользовавшись замешательством остальных, Есения потянула Валеру за рукав, утягивая его на их сторону. Дамир продолжал злостно пялиться на Эльфата, пока тот, кинув на Вову недовольный взгляд, поспешил срыться за деревьями вместе со своим подельником.
– И что это было? – задал риторический вопрос Вахит.
– Ты в порядке? – не слыша ничего, кроме стука собственного сердца, Есения подняла взгляд на Валеру, который, казалось, всё ещё пытался привести дыхание в норму. Он опустил на неё напуганные глаза и притянул к себе, крепко обнимая.
– Главное, что ты в порядке, – шепнул он.
– Так, герои-любовники, займетесь лабызанием друг друга позже, – обеспокоенно прервал Вова, уперев руки в бока. – Мы будем что-то с этим делать? – он указал на труп.
– Уведи Есению, – скомандовал Дамир, обращаясь к Валере. Тот, кивнув, схватил её за руку и забрал ключи от машины из протянутой ладони Володи. После чего он поспешил обратно к территории больницы, не отпуская её руки.
– Валера, подожди, – хрипит она, стараясь как можно быстрее перебирать ногами в тающих сугробах. – Валера!
Он внезапно остановился.
– Что?
– Нога... – пищит Есения, глядя на него с еле заметными слезинками в глазах. Валера тяжело вздохнул.
– Ладно, – сдался он и без предупреждения подхватил девушку на руки. От неожиданности она вскрикнула. – Что с Кащеем? Вы не забрали тело?
– Это не он, – поведала она. – Просто похож. Кащей должен быть в Сотнуре. Володя сказал, что нужно дождаться моего выздоровления, чтобы поехать к нему.
Какое-то время Валера молчал, задумчиво глядя на приближающийся забор, огораживающий больницу. С каждым мгновением что-то сказать становится всё труднее и труднее. Ком не останавливается в росте, хочется перерезать уже чертово горло и извлечь эту громадину, так мешающую глотать.
Сердце сжимается в спазме, а потом снова начинает бросаться из стороны в сторону, едва не разбиваясь о ребра. Валера сглатывает горечь надежды и медленно умирает, пока идёт к цели.
– Стоит сказать милиции, что это Кащей, – наконец выдал он. – Чтобы они его не искали.
– Но тогда нам придется его хоронить, – напомнила Есения.
Валера пожал плечами:
– Ну и что? Заберём тело и похороним где-нибудь на окраине.
– Хороший план, – вздохнула она. – Я, чёрт возьми, вдохновлена.
Валера слабо ухмыльнулся. Вскоре они дошли до машины, и тогда стемнело окончательно. Парень, поставив Есению на ноги, открыл для неё дверь на пассажирское, а сам сел на водительское. В этот раз машина завелась куда быстрее – на улице постепенно теплеет, но снег полностью сойдёт только, у лучшем случае, к апрелю.
Есения следила за мелькающими домами и деревьями за окном, изредка поглядывая на Валеру, который внимательно следил за дорогой.
Есении до осточертения больно. Она по ночам тихо плачет, льет глупые слезы, стараясь заглушить душевную боль. Но боль не уходит, остается, сидит огромной раной за грудиной, словно добивая её. Она нуждается в обезболивающем. Ей уже не помогают цветные таблетки из аптечки, ей не помогают уколы.
– Приехали, – блекло вылетает из уст Валеры прежде, чем остановить машину. Он повернулся к Есении, сталкиваясь с настойчивым взглядом карих глаз напротив. – Что?
– Ничего, – бурчит она в ответ. – Спасибо, что проводил.
Валера улыбнулся, достал ключ из зажигания и протянул его Есении. Она осторожно забрала их и вышла из машины, Туркин поспешил за ней, пока не нагнал у самого подъезда.
– Слушай... – начал он, но она прервала его реплику поцелуем. – Стой... Стой, подожди, Есения.
Он хватает её за плечи, заставляя отстраниться. Девушка с непонимаем смотрит на него, а затем отворачивается, намереваясь набрать код домофона, но Валера поворачивает её к себе лицом.
– Да послушай же ты меня, – просит он, стараясь установить зрительный контакт. – Тебя уже несколько раз пытались убить, может, пора прекратить лезть во всё это? – он обвел рукой улицу, намекая на происходящее между группировками. – Займись учёбой, погуляй с подружками... А я буду заходить к тебе по ночам.
Есения, вскинув брови, внимательно его слушала. Дыхание рывками вырывалось из груди, не давая спокойно дышать. В словах Валеры была толика правды, она это понимала; раньше, когда никто не знал, чья она сестра, жить было немного легче. Но сейчас, когда её брат непонятно где прячется по неизвестным причинам, а его группировку пытаются истребить, Есения не может сидеть на месте даже с больной ногой.
– Знаешь, – вздохнула она, – уже поздно прятаться и пытаться вернуть жизнь в прежнее русло. Я хоть и не являюсь частью ваших дел...
– Ты всегда являлась, – перебил её Валера, вспоминая рассказы Володи о ней. Старший Суворов был единственным человеком, знающим о существовании Есении за спиной Кащея. – Хоть тебя никто не пришивал, – добавил он, – ты негласно стала частью команды. Как и Наташа, и Айгуль. Ваша женская доля, в каком-то смысле, тяжелее нашей, пацанской.
– Да уж, ждать вас, не зная, живы ли вообще, достаточно тяжко, – отрешенно сказала Есения. – В любом случае, «женской доли» мне недостаточно. Кащей научил меня всему, что знаете вы все. Я больше вашего имею право на его спасение.
Валера гулко вздохнул, оглядел двор, обдумывая её слова, и вскоре выдал:
– Хорошо. Переубеждать тебя нет смысла.
Есения кивнула и только хотела скрыться за подъездной дверью, как её взгляд зацепился на синяки, выглядывающие из-под ворота свитера Валеры. На засосы это мало походило, скорее, его пытались задушить. Валера, поняв, что разговор окончен, хотел отвернуться и уйти, но Есения схватила его за руку, заставляя обернуться, и указала пальцем на синяки.
– Откуда это?
Валера задержал дыхание, потёр шею, думая, сказать ей правду или соврать. Он выбрал первое.
– Отец когда перебухает, начинает кидаться на меня.
– Сегодня он снова пьёт? – с сожалением спросила она. Валера кивнул. – Ладно, – она вздохнула, набрала код домофона и раскрыла перед ним дверь, – чего замер? Пошли.
Валера, заметно обрадовавшись, нырнул в подъезд за Есенией. Только они оказались в квартире, как раздался звонок телефона. Девушка, не успев разуться, бредёт к комоду и поднимает трубку:
– Внимательно.
– Надо поговорить, – выпалил Володя по ту сторону. – Езжайте в качалку, это срочно, – и окончил звонок. Есения отняла трубку от уха, взглянула на динамик и перевела взгляд на Валеру, что выжидающе за ней наблюдал. Они встретились взглядами.
– Вова просит приехать, – сообщила она. – Говорит, срочно.
Валера махнул рукой, повернулся к входной двери и разочарованно сказал:
– Начальство никогда не дремлет.
***
– Думаешь, это хорошая идея? – тихо спросил Марат. – Да, – твердо ответил Вова, кивая. Он сидел в кресле. Марат, Вахит и Сивый расположились на диване. Остальным «смотрящим» пришлось стоять. Измятая белая рубашка Дамира как будто светилась в этом полумраке. – Если ты уверен, что можешь ему доверять, – с нажимом начал Марат и замолчал. Дамир смерил его злым взглядом. – А мне он нравится, – тут же напыщенно сказал Валера, наверняка уже придумывая, как будет мстить Дамиру за то, как тот увел Есению с дискотеки. – Братан, давай оставим его. Вахит за несколько лет плотного общения так привык к шуткам Валеры, что это стало просто манерой разговаривать. А Дамир, и так взвинченный, в каждой фразе видел брошенный в его огород камень. Никто и глазом не успел моргнуть, как нож, который висел у него на поясе, покинул ножны и оказался у Валеры возле горла. – Я тебе не шавка, – очень тихо и очень зло проговорил разъездовский, – чтобы меня оставлять. Хочешь, чтобы я тебе лицо исправил, красавчик? Бросок кобры, ёб твою мать. Стоило как-то предупредить всех о заебах друг друга. – Ясь, – Туркин и бровью не повел, только вытянул шею, чтобы не порезаться о подставленный нож. – Он сказал, что я красавчик. Не начнешь ревновать? – Отъебитесь друг от друга! – почти испуганно приказала Есения, всплеснув руками. – Дамир, блять, держи свои ножи при себе. Он отступил на шаг. Валера едва заметно улыбнулся. Краем глаза Есения заметила, как Вахит убирает украденный у убитого пару часов назад пистолет, который успел выхватить и приставить к затылку Дамира. Мексиканская ничья. В кино надо было снимать строго с потолка, как глаз бога. – Успокоились? – буркнул Володя. – Можем продолжать культурно разговаривать? – Бога ради, Дамир, – поморщилась Есения, – никто тут не хочет ткнуть тебя по больному. Угомонись. Он посмотрел на неё скептически, но длинный блестящий нож все-таки скрылся из виду. – В общем, это Дамир, – снова начала она, оглядывая присутствующих, что раньше с парнем не встречались. – Он смотрящий за суперами из «Разъезда». В этот момент, казалось, сейчас у каждого второго находящегося в комнате, выпадут глаза. – И теперь мы, видимо, в одной упряжке, – добавила она. – Как шавки, – ввернул Валера, привычно щелкая ножиком. – Ездовые. Володя укоризненно взглянул на него, но проигнорировал, продолжая монолог Есении: – Но «Разъезд» всё осознали и выбрали сторону добра. Уже пару недель, как мы сотрудничаем. – Ну да, – скептически хмыкнул Марат, – мы не добрые, мы светлые. Чё ему надо-то? Переглянувшись с Есенией, Дамир произнёс: – Один из наших оказался крысой и сливал всю инфу «Кинопленке». Если вы не в курсе, нас они тоже пытаются порешать. – Не слишком ли много они на себя берут? – усмехнулся Вахит, но сидящий рядом Сивый ткнул его в бок локтем. Дамир продолжил: – Крысу отшили. Советую вам тоже приглядеться к своим. – Значит так, – настойчиво начал Вова и подался вперёд, оперевшись о колени. Он оглядел присутствующих. – Смотрящие, вы, наконец, начинаете оправдывать свой статус. Заметили что-то подозрительное – сразу докладываете мне. Если меня нет, то Турбо и Зиме. – ...и Есении, – добавила она, уставшившись на Вову. Не желая начинать перепалку, он озадаченно вздохнул: – И Есении, – он откинулся на спинку кресла и махнул рукой. – Свободны. Когда все лишние покинули комнату, Есения плюхнулась на освободившееся место на диване рядом с Вахитом, пока тот пытался предпринять попытки выгнать Марата. После тяжелого взгляда Адидаса, тот всё же удалился. – Я хочу вам кое-что рассказать, – Дамир остался стоять на месте, сцепив руки в замок, и посмотрел на сидящих Есению и Валеру. – Это было пару недель назад, когда Кащей застукал вас.***
flashback. – Что ты делаешь? На кухню вваливается запыхавшийся Дамир. Кидает рюкзак и куртку на стул, а сам садится рядом с Кащеем на подоконник. Старший крутит в руках полупустую бутылку коньяка. – Я играю в игру, где нужно обязательно использовать алкоголь. Называется «Когда ебано – выпивай». Дамир закатил глаза, отбирая бутылку. Кащей безразлично посмотрел на него. – Эта игра уже существует. Называется «Алкоголизм», – он сочувствующе разглядывал его. – Слушай, мне уже надоело быть посыльным, может, начнёшь брать трубки? Кащей задумался, но ответа на вопрос он сам не знал. Дамир замер, недоуменно глядя на парня. Так в тишине они пробыли с минуту, после чего послышался дверной звонок. Кащей быстро выхватил из рук Дамира бутылку, вскочил на ноги и пошел открывать. Почему-то ещё один ночной гость не стал вламываться в незапертую квартиру. Мужчина распахнул дверь. Перед ним стоял Лавров. – Что тебе нужно? Лавров хмыкнул. – Скорее, что нужно тебе? Кащей продолжал пялиться на старшего враждебной группировки, не понимая, что от него требуют. Сейчас он хотел бы закрыться от всех или уехать куда подальше, чтобы больше не донимали. Кащей замахнулся, но Лавров успел пригнуться, и бутылка врезалась в подъездную стену напротив. На пол рассыпались осколки вместе с оставшейся янтарной жидкостью. Лавров вытянулся в полный рост и довольно улыбнулся: – Рекомендую наведаться в заброшенный дом культуры на окраине, там есть то, что тебе нужно. – Мне не нужны твои подачки, – разъяренно рявкнул Кащей. Лавров продолжал гнуть своё. – Ладно-ладно, – так же громко сказал он, приподнимая руки, словно защищаясь от бешеной собаки. – Тогда тебе нужно уехать. Тебя хотят убить. У меня есть дом в Сотнуре. Лавров пошарил в кармане плаща и, выудив оттуда ключи, протянул их Кащею и повторил настойчивее: – Уезжай, Кащей. Тот нехотя кивнул и забрал ключи.***
У Есении на руках капли от холодного снега, а на сердце тяжесть миллиардов атмосфер. Ей хочется гусиную кожу от холода на руках, а не скребущихся кошек где-то рядом с диафрагмой. Любовь для неё – одинокий белый парус в море беспорядочного предательства, но судьба слишком жестока, чтобы играть с ней по привычным правилам. Есения, сама не зная зачем, заплетает в волосы мелкие белые цветы и давится слезами, которые неестественно горькие. Она закрывает глаза в надежде сбежать, но буря уносит её лишь дальше в океан отчаянья. Она вспоминает всё: от слишком глаз до детских разбитых коленок. Вспоминает всё и плачет ещё сильнее, почти навзрыд, уже не стесняясь кричать. Валера в гостиной, он лишь прибавляет громкость телевизора и морщится, стараясь не замечать. Не замечать не потому, что всё равно, а потому, что просто не в состоянии что-то сделать в этой ситуации. Есения достает из шкафчика цепочку с перстнем Кащея и давится от нехватки воздуха, потому что слёз за последние дни уже не осталось. Она убирает его обратно, засовывает воспоминания о разбитых коленках в самый дальний ящик своего подсознания, буквально выдирает из волос белые цветы и только потом идет за чёрным платьем. Она и не пытается подкрашивать синяки под глазами и маскировать красноту от слез. Минут через двадцать приходит Валера, тоже весь в черном. – Нам пора на похороны, – говорит он как-то слишком устало. А Есения сжимает челюсть сильнее, закидывая в рюкзак пачку бумажных платков. Она не собирается плакать при всех на церемонии, но под самым большим дубом в кладбище за ней никто следить не будет. Она плотнее закрывает дверь в свою комнату и только теперь думает о том, что Валера мог и не напоминать, куда они собираются. Она всё ещё не может себе простить, что Кащея больше нет. Кто-то трясет за плечи и кричит. Есения открывает глаза и вскакивает, стараясь не закричать. Валера слишком близко и больно сжимает плечи, поэтому, успокоившись, Есения отодвигается в сторону. Она уснула на том самом диване в качалке, она была не в состоянии идти домой. Валера побежал за бутылкой воды, а девушка понимает, что это всего лишь был кошмар. За дверью отрывисто звучат чьи-то голоса, отдаваясь в голове странным эхом. Не успев окончательно прийти в себя, Есения видит, как в качалку врывается Вова, ошарашенно оглядывая её. – Вставай, поедем в заброшенный дом культуры. – А как же «Будь осторожнее со своей ногой»? – устало вздохнула Есения. – Ну вставай осторожненько, – вскинув брови, сказал он. – Только быстрее. Вова скрылся за дверью, но она его месте появился Валера. Он обеспокоенно подоспел к ней, протягивая воду. – Это незаконно? – вдруг спросила она, уставившись на парня. – В данный момент можно рискнуть, – вздохнул тот. – Здание ветхое, охраны мало, но ментов могут вызвать на раз-два. И нет, – он мотнул головой, предугадав вопрос Есении, – договориться не удалось. Придется вламываться. – Я просто хочу быть оптимисткой, – буркнула она. Валера усмехнулся, снова покачав головой. – Даже не пытайся.
