Бантики

***

      Костя ненавидел конец года. Вот как свою жизнь помнил, всегда работы было ужасно много, и это не менялось из раза в год. Как всегда, любезный Михаил Юрьевич орет ему в чате, что тот обязан сдать все отчеты, и конечно этот диалог перетекает про церкви. Тут Константин Петрович готов его удушить, но приходиться сдерживаться, отвечать нормально и вежливо. Или бюджета опять не будет.       Но сейчас Костя хочет забыть все отчеты и просто едет к Юре на выходные, так как они договаривались провести прекрасное время, возможно за фильмом или сериалом. Анюта говорила, что возможно приедет в воскресенье, так как и у нее работы много, но не уверена. Костя так же начал думать, что дарить Юре на новый год, да и Ане нужно. Татищеву он хочет подарить особенное, но понимает, что он даже кружке с танком будет безмерно рад. Но все это не то... Татищев возмущается, когда ему дарят дорогие подарки, так как не привык такое получать, но довольную улыбку прячет по дальше. Анюте можно подарить либо что-то из украшений, к ее чудесному лицу идет практически все, или же какую-то вещь в дом. На новый год они решили собраться в этот раз у Кости, так что Юра уже готовился, как украшать дом Уралова (ведь руки у Кости не доходили до этого. Особенно в декабре, когда столько работы), что на стол приготовить, тут уже Аня была суеверная, думала, что можно готовить, а что нельзя. Поэтому брала журналы в магазинах и читала. Костя уже видел у нее: "Что предпочитают готовить на год дракона". Юра не верил в эти суеверия, но кивал с улыбкой, готов был сделать все, что она скажет.       Костя подъехал к дому, быстро выйдя из машины и прошел в подъезд. На улице было ужасно холодно, недавно было под минус 40, что приходилось дистанционно работать дома. Он заехал еще в магазин за сладким подарком, знает, что дома сейчас Катя, поэтому она смогла бы положить под елку. Татищева собирала все под елкой, а когда пробивали куранты, бежала высыпать все на пол и перебирать, что вкусное она оставляла себе, а что не вкусное — отдавала Юре. Знала, что тот любые съест (но Катя так же тащила самые любимые конфеты Юры, а он как ребенок радовался, целуя ее макушку). А возможно невкусные конфеты перепадали Сереже, но тот возмущался этому.       Костя позвонил в дверной звонок, и ему открыла Катя, улыбаясь широко и сразу обняла его.       — Дядя Костя! Наконец-то ты приехал! Проходи, папа не смог тебя встретить, так как мы играем в парикмахера.       Костя тут же отдал ей подарок, она вскрикнула его имя и от радости поцеловала его в щеку, обязательно поблагодарив, убежала быстрее ставить под елку. Костя снял верхнюю одежду и обувь, проходя в гостиную. В глаза бросилась елка, наверное годов 90-ых, искусственная и тощая, как ноги Татищева. Но очень красиво украшена. Под елкой уже лежало много сладких подарков, Катюшу все любили, и практически все на Урале (кто ее знал) обязательно привозил ей подарок. Или передавал через Юру или Костю. А могли и через Аню. Юра сидел на диване, а на голове были бантики. Катюша умудрялась завязывать на коротких волосах отца розовые ленточки, которые прекрасно выделялись в контрасте с черными волосами. А сам Юра то хмурился, то улыбался, когда по телевизору шел сериал на России 1.       — О, Костян проходи. Она меня уже замучила, принесла свои ленточки и давай мучить меня этими бантами. Катюш! — он обратился к Кате делая грустное и страдальческое выражение лица, — ну какие бантики, я же мужчина! А так похож на девчонку!       Она залезла на диван, опять выделяя прядь, продолжая обвязывать и говорила поучительным тоном.       — Папуль, но так же красивее. Всегда интереснее играть с настоящими волосами, а не как у кукл!       — Ну так иди обвязывай у дяди Кости, вон у него длиннее моих, хоть и не сильно! И красивые!       Костя немного смутился этих слов, но с мягкой улыбкой прошел на диван, видя, как в сериале была деревня и какая-то простушка. Не удивительно будет, если сейчас появится мажор из Москвы.       — Не, я уже у тебя начала. А дядей Костей я потом займусь. А теперь сиди и не мешай мне, а то я криво сделаю!       Юра печально вздохнул, но решил позволить дочери продолжать мучить его волосы. Он взглянул на Костю уже с улыбкой.       — Костян, не в моем репертуаре, но пиво я приберегу до завтра. Анютка приедет, тогда достану. Сегодня будет тип чисто семейный вечер. Я шкафы разбирал, чай нашел ягодный, помню, Камалия передавала. Так что, когда эта мучительница закончит мои волосы терзать, тогда я и забабахаю чаек.       Костя кивнул, и началась обычная беседа про работу. Юра начал возмущаться, иногда матерясь в сторону Московского, и Костя его отчитывал, все же Катя была рядом. У Юры так же был завал на работе, так еще на заводе какой-то мужик совершил хрень, и перепутал многое в чертежах, а Юре пришлось это все переделывать. Потом Татищев заговорил о подарках новогодних, обязательно советуясь, что дарить Косте. У Кости всегда был один ответ: "Я буду рад любому твоему подарку.", хотя мог сказать, что можно вообще ничего не дарить. Для него просто находится с Юрой — уже подарок. Самый любимый. Но Челябинск не отставал, предлагая любые варианты. От кружек до носков, от свитера до любой другой хуйни, которую выскажет. Он мог даже сделать ему что-то, но решил дальше разбираться сам, понимая, что должен быть сюрприз.       Катя закончила с волосами отца, поцеловала его в щеку, и убежала в свою комнату, оставляя множество бантиков на его голове. Юре было ужасно лень снимать эти банты, поэтому прошел на кухню заваривать тот самый чай. Для Кости было и смешно и мило наблюдать, как Юра, говорящий себе под нос что-то, делал чай, а на его черной макушке было много розовых бантиков, и свисающие ленточки. Уралов пересел на диван, в этот момент и Юра пришел, положил на столик чай и сам сел рядом с ним, начиная пить, и смотреть сериал.       — В субботу какую-то хуйню блять показывают, ничего хорошего нет! Приходиться смотреть эти сериалы, хоть и видел раз двести. Неинтересный сюжет про простушку и мажора, и любовь, которая она думает, что ему не важна. А важны только его деньги. Тьфу!       Он продолжал возмущаться выпивая чай, Костя наслаждался атмосферой, слушая прекрасный голос Юры, и пил чай, наблюдая за экраном. На улице кружился снег, было уже темно. Просидели они до десяти вечера, потом Уралов почувствовал макушку Татищева на своем плече, а сам он похрапывал. Бантики розовые так и были на его волосах, и он казался еще милее. У Кости сердце сжималось от этого чувства, не понимая, как к этому человеку любовь росла с каждым годом. И больнее было и сладко тем временем. Он аккуратно начал развязывать бантики, зная, что Катюша сама уже уснула, и предъявлять сейчас ничего не будет. Если что, завтра его волосы будут страдать. Он выключил телевизор и подхватил Юру на руки, понес его в комнату. Юра спал, только теперь вместо храпа было слышно сопение. Он положил его на кровать, укрывая одеялом и остановился на какое-то время рассматривая его. Как же он был красив... И как недоступен. Костя любил его, и будет любить не смотря ни на что. Но и смотреть на него было чем-то запретным, поэтому со вздохом он развернулся и хотел пойти взять постельное белье, как Юра взял его за руку, не открывая глаз и потянул его к себе, говоря сонно.       — Катюш, спи со мной.       Костя тут же покраснел при этой мысли, и удивился. Юра не пьяный, но предлагает разделить кровать? Это звучит странно. Но он решил его послушать, и переоделся в более удобную одежду (у Татищева он давно оставлял) лег под одно одеяло с ним, а Юра прижался к нему, обнимая и шепча с улыбкой.       — Дурак ты, Уралов. Знаю я уже все... Пиздец тебе завтра будет, но... — он зевнул, — все завтра... Сейчас спать...       И он уткнулся головой ему в шею, опять засыпая. У Кости громко стучало сердце. Узнал? Как? От кого? Почему? Пиздец будет? О, как он волновался сейчас. Но... Юра лежал рядом, обнимая, а на бледных губах играла улыбка... Все же он попытался успокоиться и прижал ближе Юру, не веря своему частичному счастью. Уснуть он вряд ли сможет.       Может, Юра все же примет его чувства?...