За занавесом.

« Дописали мы свой роман про любовь, Не хватает лишь пары слов — Посиди со мной, поговори со мной. Спектакль окончен, гаснет свет, И многоточий — больше нет. “ За окном кружат в вальсе крохотные снежинки, плавно опускаясь на перила балкона. Вся улица уже находилась в торжественном белоснежном одеянии — снег мягким полотном покрыл все вокруг, не забыв про грозные сосульки на крышах. Большинство людей по окончанию своих спектаклей стало выходить из театра на встречу морозу с улыбками — представление и впрямь получилось чудесным, учитывая, что на нем играли сразу две гордости Национального театра Японии — Дазай и Сигма. Ох, да эти двое словно были созданы друг для друга! Двуколор, облаченный в белоснежные и шелковые одеяния чудесно смотрелся с колоритным на его фоне черно-красным Осаму. Они выполняли сложнейшие трюки без подстраховки, приковывая к себе все взгляды зрителей, а их игра была настоль великолепной, что стены театра начали трястись от бурных аплодисментов. Стоило паре сделать прощальный поклон и зайти за ширму, люди в зале не переставали восхищаться и нахваливать чудесное выступление. После возвращения в тень, за занавес, они моментально разбегаются по своим гримеркам для подготовки к следующему выступлению. Усталость — усталостью, восторг — восторгом, а график сбивать нельзя!

***

Кипение в жизни театра моментально остывает, когда по всему зданию выключается свет, оставив лишь мерцающие огоньки в паре комнат, из которых ещё не успели уйти работники или актеры. Одна из таких комнат — центральная сцена, которая всё ещё заливается светом. Гулкое эхо от шагов раскидывается по коридору, а в двери просвечивается кудрявая и милая мордашка. — Опять работаешь над сценарием? — Дазай сонно зевает, когда видит сидящего Сигму с кучкой бумаг в руках. Подойдя сзади, он лениво кладет голову на его плечо. — Тебе стоит больше отдыхать, мой свет. — Он целует партнёра в щеку, стараясь переключить все внимание с работы на себя. — Да-да.. Просто сейчас работа кипит, я никак не могу ошибиться ни на одном выступлении.. Нельзя.. — Протягивает слог за слогом Сигма, тряхнув головой. Он ужасно устал, и это выдают синяки с мешками под глазами, которые на сцене скрыты плотным слоем грима. — Так, все! — Выхватив сценарий из его рук и отбросив к остальному реквизиту, он садится напротив и берет его лицо в свои ладони. — Ты и так каждый день стараешься, и даже слишком. Сценарий можно повторить потом, а вот отдохнуть после не успеешь. Сероглазый виновато отводит взгляд, словно ребенок, которого пристыдили за шалость. Неуверенно кивнув, он признается самому себе, что устал. Устал держать эту маску, сияя на сцене и не давать себе ни минуты на перерыв. Тонкий вздох слетает с уст, пока его не ловят другие и не целует. Аккуратно, приятно — губы Дазая чертовски мягкие. — А теперь иди сюда. — Он раскрывает руки для объятий, и Сигма тянется к нему, утонув в них. Он спокойно кладет свою голову на его плечо, пока Дазай продолжает сжимать в своих объятиях и поглаживать плечи. Как только дыхание стало более ровным, он начинает ладонью перебирать мягкие белоснежные и лиловые пряди, словно вырисовывая причудливые узоры. Через пару минут обладатель цветастой прически засыпает, тихонько посапывая. Он наконец спит спокойно за две последние недели, и во сне его вовсе не тревожат мысли — когда рядом он, Сигма может отбросить все свои маски и показать себя настоящего без приукрас. Без этого сияния, которого так и льется с него на сцене, без постоянной грации, без этих длинных и сладостных речей и без уверенности в завтрашнем дне. Хотя, в одном он всегда будет уверен — что бы не случилось, Дазай всегда будет рядом с ним.