Look at you

       Дверь раздевалки захлопывается. Жан падает на колени. Соприкосновение голой кожи с ледяным бетонным полом на пару секунд заставляет его с сожалением вспомнить о штанах, лежащих в шкафчике, — но они не располагают таким запасом времени, чтобы он мог подняться и взять их. Так что вместо этого Жан выпрямляется, и его холодная ладонь ложится на влажное после душа бедро Кевина, заставляя того резко втянуть воздух сквозь зубы. — Chut, — говорит Жан, и его голос едва слышен за гудением ламп. Впрочем, едва ли это имеет значение. Рядом нет никого, кто мог бы их услышать. Кевин бросает молниеносный взгляд на часы над двойной входной дверью, — резкий свет красных цифр на них рассеивает тень в помещении, — а после снова смотрит на Жана. — Тринадцать минут. Жан сильнее сжимает бедро Кевина. Как будто он сам не вёл в голове отсчёт секундами с того момента, как выключил душ. Но Кевин, вероятно, это знает, — и даже, вероятно, получает удовольствие от этого факта, погружается в их взаимодействие как в последние минуты игры, пытаясь увидеть, сможет ли Жан побить предыдущий результат в оставшееся время. Он едва удерживается от того, чтобы закатить глаза. Для Жана эти минуты на часах — сродни отсчёту бомбы. — Может, в таком случае тебе стоит прекратить тратить наше время, — говорит он, и его глаза прикованы к полотенцу на бедрах Кевина, которое норовит упасть в любой момент и практически совсем не скрывает встающий член. Жан рывком стягивает полотенце вниз, позволяя красной ткани бесцеремонно упасть на грязный пол. Теплое чувство наслаждения разливается внутри, когда Жан замечает, как Кевин прикусывает губу, воздерживаясь от комментария. Хорошо. Его руки скользят выше по ногам Кевина, он чувствует, как напрягаются мышцы от соприкосновения с холодными ладонями. Извечная тьма Гнезда, освещённая алым, окрашивает кожу Кевина в тёмно-бордовый, и на секунду Жан замирает, позволяя себе потосковать по редкой возможности увидеть лицо Кевина в лучах раннего утреннего солнца, — но лишь на секунду. — Чего ты хочешь? — такой жестокий вопрос, но — таким мягким тоном. Кевин ничего не говорит, и Жан поглаживает большим пальцем его кожу, мягко надавливая на ямку, где расположен тазобедренный сустав. — Я… — Кевин проглатывает остаток фразы. Его лицо вспыхивает. Он такой умница. Такой послушный. Жану от этого становится плохо. — Я… Ты можешь… — Кевин обрывает предложение подавленным вздохом. — Отсосать тебе? — Жан слышит, как Кевин рвано втягивает воздух. Он чувствует, как неприятно сосёт под ложечкой от этого предложения, но ничего не может с собой сделать — это как надавливать на свежий синяк, сыпать соль на открытую рану. — Конечно. Всё что захочешь. — Он буквально чувствует, как Кевин в нём разочарован. Всё идёт не так, как Кевин хотел, и Жан это знает. — Жан… — Не беспокойся. Я справлюсь. — Но в конце концов, Кевину следовало бы знать: он не может ожидать, что всегда будет добиваться своего. Жан чуть подталкивает Кевина вперед, касаясь губами нежной кожи на внутренней стороне бедра, пробуя на вкус чистоту после мыла и воды. На мгновение он забавляется мыслями о том, чтобы укусить достаточно сильно, чтобы остался след, а после слизать каплю крови с его тёплой кожи. Но вместо этого он лишь легонько сжимает зубы, вырывая тихий стон из груди Кевина, и языком стирает последние оставшиеся капли воды. Жан приподнимает голову, опуская подбородок на то место, где только что были его губы. Он бы очень хотел остаться в таком положении ещё ненадолго, просто вдыхая запах Кевина. Ни пота, ни навязчивого аромата дезодоранта Рико, ни тошнотворного запаха нового нейлона, — только Кевин. Но время ведёт собственный отсчёт. Жан смотрит вверх, с трудом подавляя желание отвести взгляд, когда зелёные глаза Кевина встречаются с его собственными. — Я могу? Кевин выдыхает — тревожно и несколько раздражённо. — Ты вообще этого хочешь? — спрашивает сквозь сжатые зубы. Кевин Дэй, несмотря на все свои достоинства, просто глупый мальчик, а Жан — в лучшем случае — мерзкий лжец. — У нас мало времени, Кев. — Ладно… Хорошо. Да, Жан. Жан опускает голову, чтобы прикосновением к коже передать своё молчаливое согласие, а после берёт его член в ладонь. Кевин ахает, и Жан тут же подаётся вперёд, чтобы обхватить член губами, — как будто так он сможет заглушить этот звук. Он проводит языком по головке, чуть надавливая, — поддразнивая, хотя на такие игры у них сейчас совершенно нет времени, но Жан хорошо знает, каково это — выживать на остатках: минут, одежды или еды, — и потому он умеет растягивать время, даже когда кажется, что его нет совсем. Он немного наклоняется вперёд, прижимаясь к подтянутым бедрам Кевина, чувствуя, как они подрагивают от перенапряжения после тренировки, и — берёт его целиком. Прижимается широким языком, касаясь всей длины, позволяя слюне скопиться во рту, игнорируя горьковатый привкус предэякулята, прежде чем обхватывает член губами и начинает отсасывать. Кевин что-то неразборчиво мямлит — вероятно, имя Жана, но он не уверен, что ему есть до этого дело. Колени Кевина слегка подгибаются, так что Жан крепко прижимает свободную руку к его пояснице, чтобы удержать. Он отстраняется, выплевывая на пол слюну вперемешку с предэякулятом, — им нужно будет не забыть убрать за собой, — и смотрит на часы. Девять минут. — Жан, — зовёт Кевин, проследив за взглядом Жана. Паника в голосе Кевина пробуждает в нём что-то — волну медленного огня, всплеск адреналина, проходящий сквозь тело так, как никогда не случается во время матча. Мысль о том, что они могут облажаться, кажется даже заманчивой — если бы Рико обнаружил их здесь в этой позе, в его раздевалке, с его вторым номером, кончающим Жану в рот, пока тот удерживает его только своим весом… Черт возьми, они бы умерли прямо на месте — но, боже, как бы это было хорошо. — Мы укладываемся. Жан снова склоняется ниже — очевидно, он недостаточно хорошо выполняет свою работу, раз Кевин остаётся в трезвом уме и продолжает беспокоиться. Чувствуя запах пота, который начал выделяться на коже Кевина, Жан вдыхает через нос и снова берёт его член в рот. Он пытается взять так глубоко, как только может, останавливаясь лишь когда чувствует, как сжимается горло, — и начинает медленно двигаться, срывая с губ Кевина тихие стоны по мере того, как ускоряется. Кевин толкается бедрами вперед едва заметно, проскальзывая лишь на долю глубже, прижимаясь головкой к небу Жана, но сразу замирает, как только Жан давится — мышцы застывают на месте, сопротивляясь. В груди Жана закручивается воронкой чувство мстительного удовольствия, но ему этого недостаточно. Ему всегда недостаточно. Жан осторожно перемещает вес своего тела, занимая более устойчивое положение, и опускает ладони на ягодицы Кевина, сжимая мускулистую плоть. Он задумывается — лишь на мгновение, — как бы выглядел Кевин, если бы стоял, перегнувшись через металлическую скамью, и пытался сдержать стоны от резкого ощущения холода на его чувствительной коже. Вишнёво-красный — глубже, чем оттенок на их джерси. Он отгоняет эту мысль, надеясь вовсе о ней забыть. Он массирует кожу Кевина несколько мгновений, чувствуя, как тот расслабляется от прикосновений его рук, а потом толкает его бедра на себя. Член Кевина толкается ему в горло, и он пытается расслабить мышцы, но не может противостоять рвотному рефлексу и всё равно давится от этого проникновения. От неприятного острого ощущения он издаёт стон, и лучше бы он этого не делал, — потому что вместо красивого звука выходит лишь унизительный хрип из-за суженных голосовых связок. Кевин тает в хватке его ладоней, откидывает голову назад, открывая вид на длинную шею — нечто даже более непристойное и развратное, чем слюна, капающая с подбородка Жана, или член в его горле. Он медленно отстраняется, потом снова помогает Кевину толкнуться вперед. В этот раз он более подготовлен, и ему удаётся взять член целиком, не давясь, он почти утыкается носом в аккуратно стриженые лобковые волосы Кевина. — Блять… Жан, — произносит Кевин на выдохе. Ускоряясь, тот тяжело дышит через нос, вбирая терпкий запах пота. Краем глаза замечает, как Кевин сжимает ладони в кулаки: ногти впиваются в кожу, потому что ему нужно хоть как-то заземлиться. Жан отстраняется резко и с характерным звуком, подначивая Кевина податься вперед самостоятельно, но всё, что он получает, — рваный вдох сквозь идеально ровные сжатые зубы. Кевин уже близко, тихие стоны срываются с его губ без задней мысли, ноги трясутся. Языком Жан ощущает, как подрагивает его член. Жан крепче сжимает пальцы на его заднице, надеясь, что не останется синяков, и заставляет его застыть на месте. Колени Кевина подгибаются первыми, не выдерживая, следом за этим слышится сдавленный стон, — и Жан вынужден опустить одну из рук, чтобы обхватить ей бедра Кевина и удержать его от падения. Жан вздрагивает, пытаясь не шипеть, когда Кевин толкается вперёд бедрами, и рот Жана наполняется горьковатым вкусом спермы. Тяжелая ладонь падает ему на плечо, большой палец сильно надавливает на сухожилие на его шее, пока Жан продолжает отсасывать, пытаясь сделать его оргазм ещё приятнее. Он старается не обращать внимание на горячее чувство возбуждения, расцветающее внизу его собственного живота. Кевин смотрит на него сверху вниз полуприкрытыми глазами, почти всем весом своего тела теперь опираясь на Жана. Тот немного наклоняется, чтобы Кевин мог сесть на пол рядом с ним. Кожа всё ещё горит от прикосновений руки Кевина, крепко державшей его за плечо. Щёки Кевина — пылают алым, рот слегка приоткрыт, пока он пытается отдышаться, волосы всё ещё влажные и прилипли ко лбу. Жан следит взглядом за тем, как капля воды медленно скатывается по брови, вдоль утонченной линии носа, и останавливается в изгибе над верхней губой. Наверное, Жан просто завидует. Он чувствует себя так, словно что-то украл — какое-то произведение искусства, ценный семейный набор фарфоровой посуды. Он отворачивается, чтобы взглянуть на часы — светящиеся бусины электронных цифр смотрят на него в ответ. Две минуты. — Ты мог этого не делать, — говорит Кевин прямо над его левым ухом, и Жан только сейчас осознает, насколько близко они сидят. Кевин произносит это не с заботой, а со злостью в голосе. Жан оборачивается, чтобы взглянуть на него, и готовит себя к тому, как близко окажется. Брови Кевина сведены и нахмурены, на лице — отчетливое разочарование. В таком виде он просто великолепен. Кевин лишь усмехается в ответ на молчание Жана и опускает руку на пол. Жан знает: Кевин думает, что в последние месяцы он стал тише, и что Кевин клещами бы вытягивал из него слова, если бы мог. Жан не уверен, что он многое смог бы из него вытянуть, даже если решил бы попробовать. — Ты хочешь, чтобы я..? — взгляд Кевина падает на вставший член Жана. — У нас нет времени. Кевин отодвигается назад, спиной облокачиваясь на стоящую позади него скамью, подтягивает колени к груди. Откидывает голову, удобно устраивая ее на твердом металлическом сиденье. Он выглядит таким открытым — обнаженная шея и грудная клетка, опущенные плечи, — и Жан несколько теряется. Голая кожа неприятно горит от прохладного воздуха из-за кондиционера, и он не хочет здесь находиться. В горле — всё ещё липкое ощущение спермы Кевина. В поисках тепла или чего-то ещё, невзирая на то, что он пожалеет об этом уже в следующее мгновение, Жан тянется и обхватывает рукой лодыжку Кевина, поглаживая большим пальцем, проводя по коже вдоль тонкой кости. Они замирают так ненадолго — кажется, Жан успевает сделать лишь вдох. Кевин даже не поднимает голову. Жан встаёт. Он идёт к своему шкафчику, наконец надевает на ноги штаны, игнорируя то, как неприятно трется грубая ткань о его медленно падающий член. Он наблюдает за тем, как Кевин, едва скрывая отвращение на лице, берет полотенце и вытирает им пол, прежде чем направиться к собственному шкафчику. Футболка Жана надета лишь наполовину, когда двери раздевалки распахиваются. Рико идет прямиком к Кевину, останавливаясь и облокачиваясь на шкафчик рядом с ним. Лицо Кевина — непроницаемое, взгляд серьёзен, но плечи едва заметно напрягаются. — Оставь нас, Жан, — говорит Рико, даже не удостоив его взглядом.