Кенши не был ... Джонни тоже.

Кенши не был мягким. Джонни тоже. Но каждый раз когда Кенши смеётся с шуток парня, Джонни улыбается. Он чувствует себя лучше видя желанную улыбку. Глаза американца светятся когда сам самурай его подкалывает. Кейдж любит рассматривать любимого. Давя пальцами по спине, движениями водя вдоль линий. Аккуратные тату, мягкая кожа прогибается под пальцами. Самурай прикусывает губы, сожалеет, стыдиться, но стоит. Американец часто замечает замешканное поведение. Обнимает, тихим голосом говоря какой Такахаши прекрасный, красивый и конечно же сексуальный. *** Кенши не был невиновным. Джонни тоже. Кенши опять прячет глаза. Точнее то что от них осталось. Глазницы, ямины, выглядели никак. Просто шрам растеченой кожи, иногда попадающий на бровь. Такахаши первое время прятал глаза за бинтами, пока кожа не зажила. А после перешёл на простые, не длинные повязки, не мешающие в повседневной жизни. В основном он снимает ее только когда моется или спит. Джонни нравится лицо Кенши. Тот этого откровенно не скрывает. Мягко водя подушечками пальцев по лицу. Кейдж старается делать комплименты и выбирает время утром чтобы Кенши не успел схватить повязку, берет любимого на руки. Не оставляя самураю выбора. За завтраком японец ничего не говорил. Но и чувствовал себя намного комфортнее с Джонни. Зная и всем телом осознавая что если бы не эта травма, он бы не встретился с Кейджем. Они не раз разговаривают эту тему. Совершенно другой мир, Сенто и Милина. Вина есть у каждого на душе. Парни не в коем случае не винят Милину. А Кенши который раз доказывает Джонни что тот совершенно не виноват. И Такахаши сделал это якобы из «личных побуждений». Они молчат, держась за руки. Они есть у друг друга, тепло рук согревает. Они чувствуют себя в безопасности. *** Кенши не был неряшливым. Джонатан тоже. Один раз Джонни не правильно поставил чашку в сушилку над раковиной, и остался с шишкой на голове. Когда самурай услышал треск чашки, безумно испугался за американца. Джонни пришлось наверное минут 30 уговаривать что с ним все хорошо. Спустя время японец успокоился и даже хихикал вспоминая смешное кряхтение парня. Кенши и сам несколько раз путал вещи, комнаты. Конечно, у него есть Сенто. Но он безумно не хочет использовать его вне работы. Старается опираться на память, чувства, пробираясь через все комнаты руками. Выставляя перед собой дабы избежать встречи с дверями и стенами. *** Кенши не был безрассудным. Джонни тоже. Еду они, чаще заказывают чем готовят сами. Точнее изредка, но готовит Джонни, когда находит время после съёмок очередного фильма. Уставший, он специально приходит раньше, тихо пробираясь на кухню. Кенши в это время любит спать. Американец готовит, готовит каждый раз новые блюда. Отдавая кажется маленькую частичку себя в свое творение. А после тихим шагом идет в их спальню с Такахаши. В ту очередь самурай где только не спал. Пару раз Кейдж находил его лежащим лицом на столе, один раз тот видимо не дошел до спальни и завалился на диване. В этот раз тот все же лежал на не расправленной кровати. Джонатан, беззвучно посмеялся дабы не испугать, будит любимого. Кенши спит без повязки. Так удобнее, но старается надевать ее в присутствии Джонни. Как только самурай приподнялся, старший берет его на руки, дожидаясь полного пробуждения. Не давая тому шанс схватиться за ткань от повязки. Услышав от мечника «Джонни». Тот машинально улыбается и отправляется на кухню. … Кенши не был глупым. Джонни тоже. Садя за стол самурая, Джонни целует того в висок и отходит за стаканами с соком. Такахаши, по мнению Джонни, смешно принюхивается. Понимая что сейчас нужно будет угадать, американец приготовил эту еду сам или подогрел заказанную. Кейдж же показательно хмыкает. Знает что для японца это не тяжело. Он давно предложил эту идею Кенши. Тот не сразу, но согласился. Такахаши уже по сильному, развитому обонянию понял: это приготовил его любимый. Но решает не говорить, пока не попробует, что бы заинтриговать парня. — Это ты приготовил. Слишком вкусно, — Японец ищет рядом руку любимого. Русоволосый даёт ее и он чмокает прямо по костяшкам. Губы теплые, шершавые. — Ты и повар и актер. Кем же ты не был? Кейдж усмехается. Берет в руки ложку и кормит младшего. — Я много кем был. Но твоим любовником мне нравится быть больше всех. Кенши чуть не давится. Хмыкает. Американец с любовью и тщательностью рассказывает про ингредиенты, описывая каждый из них так, чтобы японец мог ощутить их аромат и текстуру. Кенши чувствовал не только вкус, но и заботу, которую Джонни вкладывает в каждое блюдо. — Ты создаешь для меня мир, который я могу почувствовать сердцем.- тихо сказал Кенши, сплетая пальцы с Джонни. Американец поджимает губы, чувствуя как отходит усталость, смотря на своего родного человека. В их доме царила не только сила и комфорт, но и нежность, которая делает их отношения по настоящему особенными. *** Кенши не был привередливым. Джонни тоже. Кенши за 2 года проживания, вместе с немного надоедливым Джонни, привык ко всему. От расстановки всего дома, до порой странных перепадов настроения любимого. Джонни то был слишком ласковым, словно мартовский кот. То слишком грубый, словно ему сделали не тот кофе что он хотел. То слишком предвзятый, словно имея неприязнь к себе. То слишком внимательный, словно Кенши совсем беспомощный, хотя он и сам знал что это не так. За второй пункт Джонни вечно себя винил. Он чаще раздражался и отстранялся от Кенши. Часто ложился спать на диване, оставляя Такахаши одного. Самурай какое-то время думал что именно с ним что-то не так. А после разговора по душам, Кейдж высказался что чувствует себя будто не в своей тарелке. Усталость и напряжение на съёмках вставало поперек горла, совсем отбивало желание работать. Отвратительные режиссеры и постановщики давили, совсем не давая выбора актеру. Но это было уже в прошлом. Джонни отказывается от этого фильма. Благо фильм только-только начали снимать. Сейчас же ни Кенши, ни Джонни не было в особняке. Джонатан снял небольшой домик у моря. Небольшой, с небольшим количеством мебели для самурая. Они, домик и океан. На целый месяц. Какое блаженство. *** Кенши не был безответственным. Джонни тоже. Кейдж легко опускается в бассейн, помогая пройти по ступенькам Такахаши. Актер много болтает. Кенши слушает, плавает и спрашивает наводящие вопросы. Слушать любимого, с грамотно поставленной речью, услада для ушей. Старший резко ныряет под воду и не выныривает больше 2 минут. Кенши начал паниковать. Сенто не было рядом, и он не мог не чего сделать. Его единственная слабость без Сенто: нахождение в воде. И его всегда провожает Джонни, который сейчас под водой, и не отвечает. У Кенши от плохих мыслей начала кружится голова. Но почувствовав тепло прилегающее к спине и нос на затылке, он с тяжёлым вздохом буркнул на Джонни. — Святые кузнечики. Ты, блять, меня скоро доведешь. — Кейдж мычит, и посмеивается. Эту фразу в начале он взял от самого актера. — И что ты молчишь? Сверчки затихли. Луна белым светом освещала их обоих. Звёзды светили будто только для них двоих. — Извини родной. — Джонни прильнул губами к шее. Легонько двигая головой. — Извини, я не хотел тебя напугать. Совсем забыл сказать тебе о том, что хочу проверить свое дыхание. — Какой же ты. — Кенши задумался, не придумал как продолжить. — Прекрасный? Красивый? Сексуальный? Кенши хотел врезать парню за безответственность. Но лишь откинулся назад, переворачиваясь, кладя свою голову на ключицы. Кейдж судорожно вздыхает. Понимает, какую оплошность сотворил. Успокаивающе гладит японца по волосам. *** Кенши не был беспомощным. Джонни тоже. Кенши плохо орудует лезвием и бритвой пока бреет лицо, пытаясь сбрить хоть немного щетины. А когда совсем не получается, просит помочь Джонни. Американец в такие моменты тихо хихикает, целует японца в кончик носа. Самурай вообще никак не может привыкнуть к этой привычке Кейджа и постоянно вздрагивает. — Родной, ты же знаешь, что попросить помощи, особенно от меня, никогда не должно быть стыдно. Я с тебя трусы стягивал, ты тогда не стыдился. А сейчас прям краснеешь. — Джонни блять! В Кейджа полетела расческа, которая невинно попала под руку. — Извини, — Кенши нутром чувствует как американец улыбается. — давай начнем. Американец берет пенку для бритья и лосьон после бритья. Наносит и растирает пенкой по скулам, усам и бороде. Орудует лезвием и берет за подбородок любимого, начиная сверху тянет бритвой вниз. Такахаши это все кажется интимнее чем прилюдия. — Все, какой красавчик. — Джонни втирает лосьон и мягко бьёт по щекам парня. — И вообще ты всегда красавчик. — Мгм, очень смешно Кейдж. Кенши уже долгое время прикрывал пах руками. — Хм, Такахаши, ты выглядишь сейчас как 12-летний мальчик, впервые увидевший в журнале голую женщину) Член уже давно встал и неприятно тёрся об домашние штаны. Вечер закончился минетом в ванной комнате. *** Кенши не был злопамятным. Джонни тоже. Кенши несколько раз хотел проверить свои навыки с Сенто. Джонни выступил добровольцем, совсем не против что бы на нем проверили приемы. Даже не смотря на открытую телепатию самурая, новые навыки и умения, Джонни смог уложить его на лопатки. Сила Сенто расслабилась понимая что рядом Кейдж. Он не представляет угрозы. Такахаши в тот момент проклинал своих предков, которым сам, через медитацию, рассказал о американце покорившим его душу. — Что-то ты слишком расслабился. Тебе нравится лежать лицом на полу? — Джонни показательно хмыкает. Он даже не подозревает, почему силы Сенто отступили рядом с ним. Кенши не рассказывал, и не планирует. — Я не думаю что хочу это объяснять, может передохнем? — Кенши не хотел отвечать на язвительный вопрос Карлтона. — Я не против выпить кофейка. Святые кузнечики! Как я давно не пил кофе. Американец помог подняться японцу, придерживая за плечи. — Ладно, ладно. Давай по «кофейку». Довольный Кейдж прошел на кухню. Ставя чашки в кофеварку. Джонни, как обычно, был находчив в своих язвительных замечаниях. — Твой кофе такой же горький, как твои боевые поражения! — Беззлобно посмеялся актер. — Возможно, но в отличие от твоего кофе, я всегда могу рассчитывать на поддержку своих других чувств! Они вместе посмеялись. Да, Кенши любил горький кофе, без молока и сахара. Когда же Джонни пил с молоком и ложкой сахара. Такие «дружеские» выпады стали частью их общей рутины. Через 20 минут, пара вернулась на площадку. Кенши все-таки хотел попробовать разложить Джонни. Не в том смысле. Даже не смотря на бесполезность Сенто в бою с его жизненной опорой. В какой-то момент Джонни, проявив свою боевую ловкость, сумел опрокинуть Кенши вновь. Опять выигрыш за Кейджем. Тот самодовольно щурится и улыбается. Однако, вместо того чтобы следить за действиями парня снизу, Джонатан отвлекается. Кенши же использует свои навыки и отвечает тем же. Он с легкостью развернулся, обратив ситуацию, и представляет Джонни собственному приему. Теперь Кейдж был снизу, придавленный к полу. Самолюбие было задето, он извивался, но скреплённые руки за спиной не позволяли выбраться. Такахаши над Джонни тяжело дышит. Старший сдается. Кенши отпускает его, позволяя перевернуться на спину. Садиться сверху на бедра. Американец смеётся и кладёт ладони на колени японца. Смотрит на парня нависающего сверху. Кенши определенно ждет каких-то слов. Джонни лишь гордо улыбается. Его возлюбленный, его гордость. *** Кенши не был девственником. Джонни тоже. Кенши любил прелюдии. Джонни больше. Кровать прогибались под двумя телами, благо она огромная, как любит Джонни. Комната была освещена лишь небольшой гирляндой, которую Кейдж включает перед сном. Сейчас же речь не о сне. Свет был тусклый, отливает желтоватым цветом. Окно открыто, в комнату врываются теплые летние потоки воздуха. Шум моря неподалеку успокаивает. И это не первая их ночь. Кенши уже не раз открывается Джонни. Кенши без повязки, Кейдж не позволил ткани находится на лице парня. Такахаши сам приподнимается, целует, совсем аккуратно, будто боясь спугнуть, сухие и такие желанные губы. Джонни улыбается и отвечает, углубляя поцелуй. Старший плавно, держа за спину японца опускает его на кровать, мнёт чужие губы, нет, близко родные. Поднимет растянутую футболку любимого. Кенши откидывает голову, открывая взор на шею. Джонни моментально впивается в ключицы, пробираясь засосами выше по шее. Такахаши уже до этого весь покрыт красными следами. Ставя новые, русоволосый водит руками по талии, рёбрам. Уже не терпя, Кейдж снимает футболку парня и откидывает. Потом найдет, если не забудет. Сейчас не до этого. Он слегка пощупал розоватые соски, после чего нежно прильнул к одному из них, чувствуя запах знакомого геля. Кенши недавно вышел из душа. Брюнет чувствовал, как по соскам скользит горячий язык, оставляя за собой влажную дорожку. Джонни возвращается на вверх, к губам брюнета, терзает. Кенши тяжело дышит, будто немного рычит. В этот момент у него замерло сердце, а по спине пробежало стадо мурашек. Джонни молчит, рассматривает лицо парня. Ждёт разрешения на продолжение. Такахаши поджимает губы, а после шепчет «Мм, Джонни, прошу продолжай дальше». Кейдж самодовольно улыбается. Кенши сейчас честен, как никогда прежде. Джонатан окончательно стягивает шорты и боксеры. Тянет медленно, растягивая момент, желает помучить Кенши. Актер ставит колено между бедер, слегка поднимая за икры ноги парня. Самурай закрывает лицо руками, смущается, расплавляется на кровати, громко дышит. Кейджу такой расклад не нравится, напряжённые ноги отпускают, возвращаясь телом на вверх. Русоволосый плавно берет загорелые руки парня и свой ремень, лежащий неподалеку. Кенши Джонни полностью доверяет, расслабляется, даёт делать со своим телом что угодно. Кейдж цепляет запястья сверху перил кровати. Брюнет шумно выдыхает, мыча от безысходности. Раньше они такого не делали. Джонни поджимает губы, рычит. Смотрит сверху вниз на столь желанного человека. Бабочки в животе. Точнее «комок возбуждения» снизу уже неимоверно давит на сознание. Кенши, Кенши. Такой красивый, такой желанный. Он лежит приподнимая ноги. Исцелованное, загорелое тело, шея. Красное лицо, румянец на щеках, двухдневная щетина. Прямой, чуть меньше чем у Джонни член, будто дёргается. Смазка перемешанная с предэкулятом сочится из кончика члена. Его руки прикованные к перилам кровати сжимаются в кулаках. Кейдж закрепил не сильно. Да даже если сам Такахаши захочет, он сможет выбраться. Не проблема для слепого мечника. Он уже сам не может терпеть, взгляд любимого будто съедает его. Джонни, все ещё рассматривая младшего пытаясь запомнить все детали, выдавливает смазку на пальцы. Самураю в нос ударил не сильный, но для его обоняния достаточно понятный запах. клубники? Кенши нервно хмыкает, его любимый любит клубнику. «Как неожиданно.» Кейдж левой рукой гладит бедра, ягодицы и ребра брюнета, немного отвлекая того. Правой рукой, средним пальцем мажет по дырочке. Входит первой фалангой, останавливается, ждёт реакции. Кенши закидывает голову, тянет носок ноги. Громко мычит, и выдыхает. Американец продолжает вставлять до конца пальца, пробует вставить второй. Попутно целуя щеки, подбородок и нос младшего. Пытается отвлечь. Понимает насколько снизу некомфортно, видит что парень терпит. — Кенши, как ты? — Русоволосый волновался. — Нормально. Агх. — Самурай шипит. Джонни вставил второй палец. Не двигается опять. — Продолжай. Кейдж поддается просьбе, целует ребра. Хаотично двигая пальцами, раздвигая стенки, проходясь подушечками пальцев по нутру, ищет точку. Очень приятную точку по своему опыту. О да, он нашел. Кенши всем телом будто бьёт током. Тот выгибается, ошарашенно стонет. — Джонни блять, Джонни, мать его Кейдж. Американец добавляет третий палец. Уже намного легче, Такахаши и сам насаживается на пальцы, двигая бедрами. Джонни понимает, все. Можно, это почти предел. Берет квадратную упаковку и раскрывает зубами, не терпя натягивает на член, размазывая жидкость. Ее мало, Джонни берет смазку и давит совсем не много. Чтобы и вставлять было хорошо и приятно, и чтобы не сильно скользко. Кенши скулит, чувствует что парень готов вставлять. Не много дёргает руками, сам не зная хочет он выбраться из ремней или его все устраивает. Кейдж приподнимая ноги самурая, вставляет головку. Кенши впечатывается в кровать, жмется, слишком громко дышит. Джонатан целует, целует куда попало. Щеки, нос, лоб, шея, ключицы, ребра, солнечное сплетение. Такахаши закидывает голову назад, когда парень толкается дальше. Кейдж старается медленно вставлять, младший не чувствует боль. Лишь несильный дискомфорт. Американец вставляет до конца, рычит, не двигается. Смотрит на лицо Кенши, пытаясь уловить все чувства и эмоции на лице. — Кенши, Кенши, родной. Какой же ты красивый. Ты так сжимаешь меня. — О, блять. Заткнись Кейдж. Джонни ухмыляется и начинает выходить, а после резко двигается вперёд. У Такахаши выбивает весь воздух в лёгких. Актер закидывает ногу японца на плече и несильно ложится на него, входя ещё глубже. Джонни двигается, хватаясь подушечками пальцев за поднятое бедро, царапает. Такахаши приоткрывает рот в немом стоне, слюна вытекает из краешка рта. Кейдж слизывает ее и целует брюнета. Берет младшего за плечи и переворачивает на живот. Кенши эта поза кажется слишком открытой. Такахаши выгибает спину, ноги стоят полусогнуто. Запястья из-за ремней не много тянет, руки вытянуты из-за расстояния перил и Джонни. Буквально Кенши пришлось держаться на одних коленях. Кейдж опять вставляет и прижимается к спине младшего. Спина у него влажная, актер ведет языком по позвоночнику, приподнимается и водит руками по бёдрам и талии. Кенши жалобно скулит, мычит и пытается размять руки. — Джонни, больно. Кейдж реагирует сразу, тянет Кенши выше чтобы руки не оттягивало от перил, теперь Такахаши стоял на локтях, было более удобно. — А так? — Джонни волнуется. Самурай хмыкает, ему жарко, уже не так волнует боль в запястье. — Кенши? — Да да, продолжай. Кейдж продолжает двигаться, но тут же останавливается. Им обоим не удобно, так ещё и актер хочет видеть лицо Кенши. Прерывается, развязывая руки японца, тот же выдыхает. Джонни тянет брюнета назад, поднимает и ложится под него сам, удобно подставляя бедра. Кенши сразу же понимает. Это поза нравится ему больше. Такахаши берет член парня и направляет в себя, насаживается до предела, с пошлым хлюпанием начинает двигаться, руки Джонатана на бедрах, ближе к талии, он помогает двигаться, сам тянется к лицу Кенши. Берет лицо в руки и целует, мягко проникая в рот, давя на сплетающийся язык. Такахаши на пределе, Джонни сам двигает бедрами, оба чувствуют разрядку. Кенши выгибается, всем своим видом показывая, да, вот, совсем не много. Кейдж контролируя силу хватает член самурая у основания. Хочет кончить вдвоем, брюнет не против. Шлепок, шлепок, Кенши откидывается вперёд ложась на любимого. Джонни отпускает его член. Японец чувствует что презерватив наполняется. Они вдвоем кончили, густая сперма была на животе, руках и в презервативе, который Кейдж благополучно выбрасывает в корзину. Они лежат, развалившись на всю кровать. Да, сексом они занимались редко. Джонни первое время просто дрочил или делал минет брюнету. Их обоих это устраивало. Но сейчас они нуждаются в друг друге. Русоволосый гладит по темным волосам парня. Не долго молчит, а после не громко говорит. — Кенши, я люблю тебя. Такахаши не отвечает. Уже спит. Но Джонни и без этого знает. Его любят так же.