words of love

За свою долгую жизнь, на протяжении многих столетий, Се Лянь никогда по-настоящему не считал себя нетерпеливым человеком. Проведя долгие годы как скромный сборщик мусора, он привык принимать каждый день таким, какой он есть, не строить слишком много планов на будущее и наслаждаться мелочами, которые приносят ему радость здесь и сейчас. Но, оказывается, влюбленность может перевернуть мир человека с ног на голову. Рассеянно смотря в окно и позволяя своему взгляду задержаться на внутреннем дворе Дворца Наслаждений, тонущем в свете луны, Се Лянь негромко вздыхает. Не более чем пару лет назад ожидание всего в две недели было бы для него пустяком, лишь крошечной каплей в бесконечном потоке времени, которым он располагает в своем бессмертии. Но почему-то последние четырнадцать дней казались ему маленькой вечностью — теперь, когда у него есть любимый муж, по которому он скучает, пока они вынуждены пребывать в разлуке. Не то чтобы решать проблемы порознь было в новинку для Се Ляня и Хуа Чэна. Се Лянь время от времени должен отвечать на молитвы верующих и посещать Небесное Царство для разных поручений, которые он получает будучи богом. А Хуа Чэн неустанно следит за порядком в Призрачном городе, независимо от того, насколько сильно жители обожают его. Но на этот раз обстоятельства вынудили их расстаться на полмесяца, каждый был занят неотложными делами, которые требовали поездок в совершенно разные районы, и Се Лянь удивленно заметил, насколько сильно начал скучать по своему мужу, едва минула неделя. «Сань Лан», — тоскливо думает Се Лянь, почти что открывая духовную связь между собой и Хуа Чэном, но в последнюю минуту останавливается. Кто знает, занят ли еще Хуа Чэн своими делами? Се Лянь не хочет беспокоить его слишком сильно — в конце концов, он и так должен вернуться сегодня вечером. Скоро они снова увидятся. Жое шевелится под рукавом Се Ляня и выглядывает наружу, очевидно, чувствуя печаль своего хозяина. Шелковая лента отцепляется от руки, скользит вверх и зависает перед его лицом, словно спрашивая, что случилось. Се Лянь успокаивает Жое легкой улыбкой. — Не беспокойся, Жое. Я просто думаю о Сань Лане… Он должен быть здесь с минуты на минуту, — легкий вздох срывается с его губ, когда он снова переводит взгляд на окно. — Это были долгие пару недель, — тихо говорит он. Жое прижимается к его щеке, очевидно, соглашаясь, и Се Лянь успокаивающе поглаживает ее. Он ощущает внезапное сочувствие к своей верной спутнице: Жое, должно быть, тоже скучает по Эмину. Когда Се Лянь, наконец, замечает, что кто-то движется по залитому лунным светом двору, он немедленно встает с роскошного кресла. Нетерпеливо наклоняясь к окну в попытках разглядеть человека в темноте, он чувствует, как губы расплываются в улыбке. Невозможно ошибиться в этих красных одеждах и уверенных шагах высокой стройной фигуры, подходящей к поместью, и Се Лянь даже видит серебристые аксессуары, мягко мерцающие в лунном свете. Не в силах больше ждать, он спешит к главному входу, чувствуя легкость в теле. — Сань Лан! Как только двери открываются, Се Лянь бросается к драгоценному человеку за ними, и его сердце бьется сильнее от чистой радости. Хуа Чэн, кажется, ждал его: он тепло улыбается и протягивает руки, готовый поймать своего любимого. Хуа Чэн обнимает Се Ляня, утыкается носом в его волосы и нежно целует в лицо. — Гэгэ, — бормочет он, — я скучал по тебе. — Я тоже скучал по тебе, — Се Лянь крепко обнимает Хуа Чэна, глубоко вдыхает приятный запах его тела и чувствует, как в груди медленно разливается тепло и счастье. Он снова вспоминает о том, чему научила его встреча с Хуа Чэном: истинное счастье можно найти в поистине простых вещах, например, в прикосновениях любимого человека. Подержав друг друга некоторое время в объятьях, они обмениваются последним трепетным поцелуем и направляются внутрь. Когда они входят в особняк, Хуа Чэн снимает с пояса ножны Эмина и бросает саблю в коридоре. Получив несколько мягких поглаживаний от Се Ляня и ласковое приветствие от Жое, которая нежно потерлась об него, Эмин послушно устраивается у главного входа, чтобы подождать, пока снова не понадобится Хуа Чэну. — Сань Лан, ты голоден? — спрашивает Се Лянь, когда они углубляются в особняк. — Или сначала хочешь немного отдохнуть? Ты, должно быть, сильно устал после всей этой тяжелой работы. — С гэгэ рядом я никогда не чувствовал ни усталости, ни голода, — Хуа Чэн резко останавливается и притягивает Се Ляня обратно в крепкие объятия, как будто никогда больше не хочет отпускать. Се Лянь прижимается к Хуа Чэну и успокаивается от его присутствия — затянувшаяся меланхолия долгих одиноких дней понемногу тает с каждой секундой, пока они обнимают друг друга. — Гэгэ… — Хуа Чэн поднимает руку, чтобы погладить длинные волосы Се Ляня. — Это были долгие две недели. — И правда, — Се Лянь утыкается лицом в изгиб шеи Хуа Чэна. — Я и не знал, что пройдет столько времени… Не думал, что будет так больно вдали от Сань Лана, — он издает тихий смешок, — полагал, это не проблема… В конце концов, когда-то я ждал тебя целый год… — Давай не будем сейчас об этом, — тихо говорит Хуа Чэн и, осторожно касаясь лица Се Ляня, приподнимает его подбородок. Се Лянь жадно тянется к нему, Хуа Чэн наклоняется и бережно захватывает его губы в поцелуе. Какое-то время они просто наслаждаются прикосновениями и близостью друг друга, обмениваются медленными ласками и забывают об ужине и прочих пустяках. Вскоре их поцелуи становятся все глубже, тоска, вызванная долгой разлукой, медленно покидает их сердца и превращается в обоюдную страсть. Они прерывают еще один долгий поцелуй — Се Ляню не хватает воздуха, а на его лице расцветает слегка застенчивая улыбка. Хуа Чэн на мгновение отстраняется, чтобы посмотреть на Се Ляня, упиваясь его светлым ликом, будто у него не было возможности видеть его годами, а не просто пару недель. Его глаз, темный и глубокий, с чувственным, диким и любящим взглядом. — Сань Лан, — шепчет Се Лянь. Хуа Чэн снова наклоняется, чтобы глубоко поцеловать его. Он обвивает руками шею Хуа Чэна, не прерывая поцелуя, пока тот заключает его в объятья и поднимает на руки. Се Лянь издает смешок, когда Хуа Чэн утыкается в него носом, поворачиваясь к двери, и направляется в их спальню. — Смотри куда идешь, — игриво напутствует Се Лянь, а Хуа Чэн пытается поцеловать его, все еще держа на руках. — Не волнуйся, гэгэ, я бы нашел дорогу в нашу спальню, даже ослепнув на оба глаза. Когда Хуа Чэн укладывает Се Ляня на кровать, тот вытягивает правую руку и поднимает рукав. — Жое, — говорит он задыхающимся голосом, — иди найди Эмина… Жое знает, что сейчас произойдет, и быстро повинуется. Она стремительно выпутывается с руки Се Ляня и скользит к двери — поиграть или вздремнуть с Эмином, пока их хозяева заняты. Как только шелковая лента пропадает из виду, дверь за ней закрывается сама собой, по-видимому, управляемая Хуа Чэном. — Гэгэ, — шепчет Хуа Чэн, склоняясь над Се Лянем на кровати, чтобы снова поцеловать его. Он начинает с мягкого осторожного касания к губам Се Ляня, продолжает вниз по линии подбородка и шее, наконец, прижимается долгим поцелуем к ключице, выглядывающей из белых одежд. — Сань Лан… — Се Лянь чуть слышно вздыхает, когда Хуа Чэн стягивает его мантию, открывая больше кожи. Се Лянь тоже протягивает руку, с любовью начиная снимать аксессуары и одежду Хуа Чэна. Их губы жаждут слиться в еще одном поцелуе, пока они раздевают друг друга. Этот ритуал они любят оба. Хуа Чэн мог бы избавиться от своей одежды в мгновение ока, но он предпочитает, чтобы Се Лянь обнажил его нежными руками, что тот и делает. Вскоре одеяния валяются в забытой куче рядом с кроватью, а двое влюбленных сплетаются в чувственном объятии, лаская и рисуя контуры тел друг друга, как будто жаждут заново познакомиться с чуткими прикосновениями после долгой разлуки. — Ваше высочество, — бормочет Хуа Чэн, скользя рукой по боку Се Ляня. В его голосе слышится тихое благоговение, когда он зовет Се Ляня по титулу, но из его уст обращение всегда звучит без холода или отстраненности. От его слов Се Лянь чувствует себя лелеемым, искренне ценимым, почитаемым с чистейшей преданностью. Прикосновения Хуа Чэна становятся более нетерпеливыми, но он никогда не переходит грань, не бывает грубым или резким, всегда старается поставить удовольствие Се Ляня на первое место. Се Лянь тихо всхлипывает, когда его охватывает горячее желание, пробуждающееся в нем, и — больше всего — радость от того, что он снова со своим возлюбленным. Он дорожит теплом рук на теле — Хуа Чэн точно знает, где и как его лучше нежить. И он приходит в восторг, когда тоже делает любимому приятно. — Я так рад, что ты вернулся, — шепчет Се Лянь. — Я больше не мог ждать ни дня. Се Лянь мягко стонет, когда Хуа Чэн склоняет голову, чтобы проложить дорожку поцелуев по его груди. Прохладные губы искушающе касаются соска. — Сань Лан, — судорожно выдыхает он, ошеломленный яркими ощущениями и близостью Хуа Чэна. — Сань Лан, ах… как хорошо… На секунду Хуа Чэн неожиданно замирает. Его губы отрываются от груди Се Ляня, и он смущенно застывает, словно его застали врасплох. Удивленный, Се Лянь поднимает руку, чтобы провести кончиками пальцев по волосам Хуа Чэна. — Сань Лан? Хуа Чэн оживает и немного льнет к прикосновениям Се Ляня. — Прости, гэгэ. На мгновение растерялся от твоей красоты. Он продолжает ласкать губами грудь Се Ляня, пока его рука мягко скользит по бедру. Се Лянь улыбается и пропускает сквозь пальцы волосы Хуа Чэна, привычно непослушные и гладкие, словно нежнейший шелк. Хуа Чэн поднимает лицо, чтобы поцеловать Се Ляня, а его рука опускается ниже и, наконец, касается его. Се Лянь вынуждено разрывает поцелуй в резком вдохе, когда ощущает прикосновение Хуа Чэна там, где наиболее чувствителен. — Сань Лан, ты так хорош для меня, — выдыхает он, его мысли слишком туманны от удовольствия, чтобы остановить поток слов. На этот раз пауза очевидна. Ласкающая рука Хуа Чэна на мгновение останавливается. Когда Се Лянь еще более удивленно смотрит на него, то видит в его глазе странный восторженный огонек. — Все в порядке? На Хуа Чэна совсем не похоже так отвлекаться в интимные моменты. Услышав вопрос Се Ляня, он, кажется, пришел в себя. Его взгляд приобрел осмысленность, и он улыбнулся своему любимому. — Гэгэ неизмеримо великолепен. Как я мог не поразиться его видом и чувственностью? Се Лянь издает тихий смешок, который быстро превращается в едва сдерживаемый стон, когда Хуа Чэн возобновляет ласки. — Не могу винить тебя. Я и сам теряюсь от красоты Сань Лана… Хуа Чэн судорожно вздыхает, громко. Ему на самом деле не нужно дышать, потому звук слышен особенно ярко. Се Лянь пристально смотрит на него, совершенно сбитый с толку. Определенно, происходит нечто странное. На миг он напрягся, но потом его осенило — неужели Хуа Чэн так реагирует на его слова? Се Лянь обычно не из болтливых во время их занятий любовью, не такой, как сейчас. Сегодня он так полон радости от их воссоединения, что ничего не может с собой поделать, хочет, чтобы Хуа Чэн знал о каждой частичке его любви и жажды… только, похоже, его разговорчивость вызвала реакцию, которой никто из них не ожидал. Рука Хуа Чэна застыла на нем, и Се Лянь нежно накрывает ее своей. Он поднимает другую руку, чтобы обхватить лицо Хуа Чэна и мило улыбается ему. — Сань Лан, а… тебе нравится, когда я так разговариваю с тобой? Пока мы вместе в постели? — Гэгэ… — Хуа Чэн, похоже, изо всех сил старается сохранить самообладание. — Тебе… приятно, если я говорю, что ты делаешь мне хорошо? — сердце Се Ляня трепещет, когда до его ушей доносится еще один тихий вздох Хуа Чэна. Се Лянь тянется к нему ближе за поцелуем, и во внезапном волнительном порыве смелости поднимается с кровати. — Тогда позволь мне снова сказать тебе это. Самым бережным прикосновением он толкает Хуа Чэна на спину. — Гэгэ, ты не обязан… Се Лянь прерывает его слова очередным трепетным поцелуем. — Я просто хочу сделать тебе приятно. Пожалуйста, мой Сань Лан? — он снова кладет руку на щеку Хуа Чэна. — Потому что ты этого заслуживаешь. Ты заслуживаешь не меньше удовольствия, чем всегда даришь мне. Хуа Чэн моргает, его пристальный взгляд устремлен на Се Ляня. Се Лянь улыбается ему, его сердце бьется быстро от страсти и неожиданной, трогательной радости. Он редко проявляет такую инициативу во время их занятий любовью, хотя осмелел немного с их первой ночи. И пусть внезапная реакция мужа застает врасплох, но она ему действительно нравится. — Сань Лан, — бормочет Се Лянь, проводя рукой по подтянутому телу Хуа Чэна, — так прекрасен. Он прекрасен везде. Он позволяет своим пальцам замереть, наклоняется ниже, и целует повязку Хуа Чэна. На миг он подумывает снять ее, чтобы показать свое полное принятие любимого, но решает оставить это на другое время. Он знает, что, полностью раскрывшись, Хуа Чэн, скорее всего, почувствует себя уязвимым, а прямо сейчас Се Лянь только хочет доставить ему чистейшее удовольствие. — Сань Лан так силен во всем. — Гэгэ, я не… — Ш-ш. Поверь мне, — мягко шепчет Се Лянь. — Я знаю лучше, чем кто бы то ни был. Немного нерешительно он обхватывает рукой возбужденную плоть Хуа Чэна и начинает медленно поглаживать. — Мой возлюбленный Сань Лан, — шепчет он, — ты заслуживаешь удовольствия. Так же, как ты всегда делаешь приятно мне. Ты знаешь каждую часть моего тела, ты так искусен. Я люблю, когда ты держишь меня в объятьях, люблю, когда ты касаешься меня. Его сердце переполняется эмоциями, пьянящая страсть кружит голову. Он так полон любовью, что кажется, никакие слова никогда не смогут передать всю глубину его чувств, но он все равно хочет попробовать. И то, что это, похоже, приносит удовольствие Хуа Чэну, позволяет ему отпустить все сомнения и колебания, сказать своему мужу, как он ценит и лелеет его. — Гэгэ, — Хуа Чэн снова делает судорожный вздох и с трепетом замирает, когда Се Лянь наклоняется ближе и целует его. — Ты такой удивительный, Сань Лан. Я так тебя люблю, — Се Лянь слегка ускоряет движения рукой, с восхищением слыша слабый звук наслаждения, который Хуа Чэн издает в ответ. — Мне радостно и так спокойно рядом с тобой, я чувствую себя в безопасности в твоих объятьях. После всего, что мы пережили, после стольких лет одиночества, ты показал мне, что такое настоящее счастье. Я не могу насытиться тобой. Сань Лан… мне всегда мало тебя. Он снова целует Хуа Чэна, и тот пылко и страстно кладет свою руку на его бедро. — Гэгэ, — выдыхает он, — иди сюда… Се Лянь улыбается, тепло расцветает глубоко в его груди. Он поражен тому, как его слова влияют на Хуа Чэна: взгляд у него темный и туманный, он тяжело и глубоко дышит, хотя и нет необходимости. Есть что-то завораживающее в том, как он держится за Се Ляня. Се Лянь трепещет от восторга — его возлюбленный переполнен удовольствием, и все благодаря его словам и действиям. Как будто между ними открылся поток чего-то опьяняющего и неконтролируемого, подхватив их обоих в диком течении наслаждения и чистой чувственной энергии. Если Се Лянь раньше и смущался, то теперь неловкости не осталось и следа. Он отпускает Хуа Чэна, чтобы придвинуться ближе, как тот и просил. Он ерзает на кровати, оседлав Хуа Чэна, их тела прижимаются друг к другу. — Вот так, Сань Лан? — шепчет он. Он пытается заглушить стон, когда Хуа Чэн трется о него, но через мгновение он вдруг понимает — а зачем сдерживаться? Разве он не пытался показать Хуа Чэну, как приятно тот ему делает? Хуа Чэн снова двигает бедрами, и на этот раз Се Лянь вздрагивает и всхлипывает, позволяя своему телу открыто показывать каждую реакцию, которую вызывает в нем сладкое трение. — Так хорошо, Сань Лан, — выдыхает он. — Ты опять, как всегда, делаешь мне потрясающе хорошо. Я люблю тебя невозможно сильно, я люблю чувствовать, когда ты касаешься меня так. — Гэгэ… — дыхание Хуа Чэна становится неровным. Се Лянь наклоняется к Хуа Чэну: — Ты можешь сделать это снова? — спрашивает он, обнимая лицо Хуа Чэна руками и прижимаясь лбом к его лбу. — Пожалуйста, давай продолжим так двигаться? Я хочу чувствовать Сань Лана ближе… Хуа Чэн кладет руку на шею Се Ляня и притягивает его в поцелуе. — Все что угодно для гэгэ, — хрипло шепчет он, словно ему не хватает дыхания, и стискивает руками бедра Се Ляня, прижимаясь к нему. Тихий стон срывается с губ Се Ляня, когда они сильнее примыкают друг к другу. — Сань Лан, — зовет он, — ты так добр ко мне… Я люблю тебя, я люблю тебя так сильно, — он протягивает руки между их телами и слепо обхватывает пальцами себя и Хуа Чэна. — Ты правда удивительный, Сань Лан. Мне так повезло встретить тебя. — Гэгэ, я… — Хуа Чэн резко выдыхает, когда Се Лянь ласкает их. — Гэгэ, я собираюсь… — Все в порядке, — шепчет Се Лянь ему на ухо. Двигать руками стало немного неудобно, когда он наклонился ближе, но он продолжает. — Все хорошо, Сань Лан, любимый, я хочу, чтобы тебе было приятно, ты этого заслуживаешь… Хуа Чэн выгибается под Се Лянем, и стон слетает с его губ, когда он изливается, сильно содрогаясь. Се Лянь все еще не убирает руки и внезапно осознает, что на глазах выступили слезы. Он наслаждается удовольствием Хуа Чэна, словно своим собственным. И в каком-то смысле так оно и есть. — Сань Лан, о, Сань Лан, — мягко зовет он, — ты такой хороший, мой Сань Лан. Я люблю тебя. Затем в комнате воцаряется полная тишина, еще более заметная после того, как стихли звуки бесконечных похвал и ласк Се Ляня. Он переворачивается на кровати и ложится рядом с Хуа Чэном, грудь которого поднимается и опускается в ровном дыхании, будто его тело все еще трясет от интенсивного удовольствия, и он забыл, что в этом нет необходимости. Хуа Чэн глубоко дышит и поворачивается на кровати, устало обнимая Се Ляня и нежно, словно бабочка, целуя его в плечо. — Гэгэ в самом деле удивил меня сегодня ночью, — говорит он, и его голос полон удовлетворения и тепла. Это заставляет сердце Се Ляня трепетать от восторга, кажется, в тысячный раз за сегодняшний день. — Сань Лану понравилось? — Мне очень понравилось, — улыбается Хуа Чэн и снова целует Се Ляня, на этот раз в губы. Се Лянь чувствует себя в высшей степени счастливым. Ему кажется, будто он может снова вознестись, несмотря на то, что уже стал богом. Он мог бы оставаться здесь, нежась со своим возлюбленным, две недели кряду, чтобы наверстать время, которое им пришлось провести в разлуке. С довольным вздохом он утыкается носом в плечо Хуа Чэна. Хотя… кое-что слегка портит его радостное настроение. Когда Се Лянь немного шевелится, он машинально прижимается своими бедрами к бедру Хуа Чэна. Это движение неприятно напоминает ему о том, что он все еще болезненно твердый. Он почти полностью забыл о своем собственном возбуждении в упоительных попытках доставить Хуа Чэну удовольствие. — О, — хихикает Хуа Чэн, — видимо, гэгэ жаждет продолжения. Се Лянь краснеет и, улыбаясь, прячет лицо в изгибе шеи Хуа Чэна. — Не беспокойся, Сань Лан… Я просто рад, что смог сделать тебе приятно. Нет необходимости… — Так не пойдет, — говорит Хуа Чэн, поворачиваясь на бок к Се Ляню. — Гэгэ заслуживает того, чтобы о нем заботились с величайшим почтением после того, как он так хорошо со мной обошелся. Он наклоняется, чтобы подарить Се Ляню долгий глубокий поцелуй, и, когда, наконец, отстраняется, у того практически кружится голова от удовольствия и чистой радости. — Мы должны выяснить, — шепчет Хуа Чэн, — действительно ли я стою всех похвал, которыми одарил меня гэгэ. Он протягивает руку, чтобы дотронуться до Се Ляня, который не может сдержать стон даже от малейших прикосновений этих тонких пальцев. Се Лянь охотно принимает ласки мужа и вскоре полностью отдается наслаждению. И в течение следующих пары часов Хуа Чэн заботится о нем так же хорошо, как и обещал, не оставляя ни грамма сомнения в том, что его мастерство и вправду заслуживает каждого сказанного Се Лянем слова похвалы.