Спасение

Ночные улицы Китая расслабляют. Тишина, прохладный ветер, с которым будто дышать легче, фонари повсюду и ни души кругом. Маленькие забегаловки, каких тут много, давно закрыты, а их вывески погасли пару часов назад. Листья деревьев понемногу шевелятся, словно стараются хоть как-то развеять глубокое молчание темноты. Луна сегодня яркая и целая, и, несмотря на городское освещение, можно разглядеть много звезд, находящихся за миллионы километров от планеты. И это влечет. Бесконечность, в неизвестном ее понятии и объеме, привлекает, но совсем не удерживает, разрешая насладиться моментом всего на пару мгновений. И Гуаньшань наслаждается. Ему это нужно. Босс задержал допоздна даже не спрашивая Рыжего, прекрасно понимая, что даже пару лишних юаней замотивируют подростка остаться, ведь ситуация в семье не из лучших. Долгий день закончен, хотя и не без приключений: Мо проспал в школу, вдобавок к этому забыл взять форму на физру, но к счастью добрый Цзянь И только из-за «нашей с тобой крепкой и долгой дружбы» одолжил свою, ведь у него «так болит спина сегодня!». Приврав учителю, блондин отправился сочинять долгую историю для медсестры, лишь бы не заниматься. К слову, у него не совсем все получилось так, как он планировал, но на урок он действительно не пошел, потому что провел его в кабинете классного руководителя, выслушивая лекцию про ответственность. После занятий Шань забежал домой переодеться, даже надел новую футболку, подаренную временно одолженную у Хэ-ебучего-Тяня, но только потому, что другие были в стирке, конечно. Придя в кафе, где он был официантом на полставки (что было неправдой, ведь получал Рыжий даже меньше, чем половина заработной платы, но особо не жаловался), успешно был облит кипятком из пластикового стаканчика своим коллегой горе-барменом, которому захотелось почаевничать вместо работы. И футболку пришлось заменить на черное худи, в котором в +25 было, мягко говоря, жарко, даже в помещении с кондиционером. Но Мо сегодня непобедим. И завтра будет. И даже через год. Он знает, что делает, и знает, что это не зря. Рыжий молод и только начинает жить. Все, что происходило, происходит прямо сейчас, и будет происходить в шаневской жизни дальше — опыт. И нет разницы какой, отрицательный или положительный. Пусть его даже уволят, хоть ожогов поменьше будет. На один. А может и не уволят, тогда, глядишь, великодушный дядька-директор повысит, и начнет хватать на что-то более значимое, чем на пачку рамена и бутылку воды. Время — вот что важно. Оно и залечит все произошедшие ранее травмы, падения и страхи, так еще и поможет и научит ценить все то, от чего на душе становилось теплее. Все проблемы временны. И даже с чертовыми деньгами. Из-за чего, а точнее из-за кого, Гуаньшань обрел такую уверенность в себе, он только начинал осознавать. Помощь, которую он получал от этого придурка, научила жить. По-нормальному. Это непросто и страшно. Потому что такое в первый раз. Рыжий не долбоеб. Ему дважды не надо объяснять. Он видит, слышит и чувствует то, чего не было раньше. Мо понимает, что друзья это не то, что применимо к ним двоим. Та ненависть, что была изначально, когда кулаки Шаня подружили его с этими тремя дебилами, ушла. И давно. Едкая фраза, оскорбление или подколка — всегда было обычным общением Гуаня. Только вот тогда все было совсем не так, как есть сейчас. Теперь это просто как должное, как-то, без чего не обойтись. Как воздух, вода и порнуха. Никто не удивляется и не обижается, ведь в этом нет необходимости: в словах Гуаньшаня нет прежнего презрения. Но и покончить с этой привычкой он не может — как-то это странно будет. Хэ Тянь непонятен для Рыжего. Брюнет никак не может быть тем, с кем практически ежедневно видится и общается Шань, потому что весь круг его общения — это гопники и в их числе тот, о ком после «инцидента» с огнем и криками отчаяния и боли, а также другого второго и заключительного «случая» с поврежденными руками Тяня и снова поломанной менталкой Мо, они не говорят. Потому что так надо. И возможно это единственное, чему даже время не сможет помочь. Цунь Тоу тоже хороший парень, который и домашку скатать дает, когда надо, да и заступается, не давая в обиду, но это не Хэ. Он другой. Почему брюнет с ним общается? Уже понятно, что не поиздеваться хочет, ведь прошло приличное количество времени, а он все еще здесь. Достоин ли Мо Гуаньшань такого общительного, харизматичного и обаятельного красавца, вокруг которого каждую минуту крутятся по 10 девчонок, как Хэ Тянь? Рыжий думает, что нет. Тянь знает, что да. Их поцелуи. Тот первый, что произошел не по воле Гуаня, был ужасным. И о нем они тоже не говорят. Второй же был совершенно обоюдным и настоящим. Случился он по искреннему желанию Шаня, после того, как он расчувствовавшись расплакался после драки, отвел к себе домой и отдал свое теплое и нежное сердце. И после этого ничего не произошло. Мир не рухнул, как того боялся Мо. Все, что изменилось — поведение Хэ: он стал чуть более тактильным и прилипчивым, хотя, казалось бы, куда больше. Придурок все по-прежнему лезет, но не переступает черту, пока другой не будет готов. Тянь даст Рыжему все и даже больше, однако не допустит повторной ошибки, как в тот день с этой дурацкой бутылкой воды, ведь забыть мрачный взгляд, которым окинул его Гуаньшань, не может. Продолжая идти и думать обо всем, что тревожит в последнее время, одновременно успокаиваясь в ночном мире Китая, Гуань получает сообщение. Хэ Шань 02:04 Ты спишь? 02:04

Мо Гуаньшань Не сплю 02:05 Придурок 02:05

Ты хули в школе не появляешься? 02:06

Хэ Отец приезжал 02:06 А что, уже и жить без меня не можешь? 02:06 Соскучился? 02:07

Мо Гуаньшань Да пошел ты 02:07 Псина сутулая 02:07

Ветер усилился, зеленые листья зашевелились быстрее, а свежий воздух наполнил легкие Рыжего. Хэ Ты дома? 02:08

Мо Гуаньшань

Нет 02:08

Хэ Что-то случилось? 02:08

Мо Гуаньшань

Нет 02:09

Задержали на работе 02:09

Гуань почти пришел домой, думая о том, как он сейчас охуительно ополоснется в душе и ляжет спать. Но у Тяня, к сожалению, таких мыслей не нашлось. Хэ Я очень скучал 02:11 Шань 02:11 Приходи ко мне 02:11

Мо Гуаньшань

Долбоеб 02:11

Я пиздецки устал 02:12

Хэ Пожалуйста 02:15 Я не могу уснуть 02:15

Мо Гуаньшань

Приду 02:16

Идиотина 02:16

Хэ Спасибо 02:17 Ебучий мудак. Мо развернулся и пошел обратно по той же дороге, только теперь размышляя не о вечном, а о том, как кое-кто получит по ебалу за свои выходки. Брюнета нельзя оставить одного там. Никак. Тяневская квартира поглощает проживающего в ней человека. Запах сигарет, полупустое пространство, которое из-за всех сил пытаются заполнить дорогущая кровать и кожанное кресло, ежедневно приходящая домработница и гробовая тишина, благодаря толстым стенам. Гуаньшань и представить не может, чтобы он делал, если бы жил там. Один. А как там постоянно находится этот кретин? Раньше, когда Хэ приглашал Шаня к себе, тот не мог отказаться из-за перспективы побыть в доме, который всегда будет не по карману. Разглядывая начищенную до блеска плитку в ванной, огромную кухню, словно у шеф-повара, что, к слову, забавно, ведь мажор не умеет готовить, панорамные окна и наличие второго этажа в квартире Рыжий злился из-за зависти. Он считал нечестным факт того, что Тяню все досталось просто так. С рождения. Но все изменилось. Сейчас, когда брюнет тащит его к себе, Мо знает почему и зачем. Как бы сильно Тянь не хотел провести с ним пару часов, надоедая своей тактильностью, вся правда гораздо глубже. Кошмары — то, о чем думает Шань в первую очередь, когда с утра просыпается по будильнику с третьего раза и видит пропущенный, обещая себе, что точно сходит с ним после школы туда, где ночью паника захватывала в свои лапы подростка. О чем он думает во вторую очередь — так это о том, что мажор опять все свои чувства в себе спрячет, делая вид, что все нормально. Будет также смеяться и приставать. Еще он всегда звонит один раз, а не получая ответ, сдается. Гуаньшань знает это. Мо не знает когда это началось и по какой причине, но и не интересуется. Это как шаневские проблемы с отцом. Хэ Тянь знает, что сложные отношения у них не просто потому что, да и сидит отец не без причин. Брюнет в курсе, что случилось в детстве Рыжего, но никогда не спрашивал, кроме того дня, когда повел его в ресторан, а тот в страхе выбежал оттуда из-за ужасных воспоминаний. Шань бы все рассказал этому идиоту, а вот сделал бы это Хэ в ответ — неизвестно. У него есть болевые точки, но чтобы их найти, надо очень постараться. И даже если получилось, главное не давить на них, ведь результат, который можно получить, испугает, причем сильно. Соображая, что Гуаньшань сейчас будет говорить, и будет ли вообще, он осознал, что добежал до того самого района, где вокруг шикарные тачки и молоденькие красотки со своими взрослыми «масиками». Издалека уже видно нужный подъезд, куда нужно Гуаню. Добежать за 10 минут туда, откуда он шел полчаса и задумывался, а что сейчас с Тянем — сильно, и Рыжий подмечает, что на этой улице людей гораздо больше, чем ноль. Охранник, сидящий на входе в здание, уже запомнил парня, поэтому без вопросов пропускает к лифту. И вот он, жалкий Мо: прибежал сюда как можно быстрее, а теперь стоит у квартиры придурка и боится позвонить в звонок. К счастью или к сожалению, мысли о том, что может сейчас происходить за дверью пугает больше, чем звонок, поэтому он пересиливает себя. Но Хэ не открывает. Может долго идет? Или еще что случилось? Тревожность начинает одолевать, но вмиг появляется брюнет. Он… Хуже Рыжий еще не видел: потрепанные волосы, запах никотина, черная мятая футболка и пижамные штаны. И это не все. Глаза темнее бездны, заплаканные и с синяками под ними. Это указывает на то, чего боялся Мо Гуаньшань: Хэ не спал все те дни, что был рядом с отцом. Во взгляде читается страх. — Привет, — голос дрожит, но брюнет умудряется натянуть слабую улыбку, на какую только и способен в такой ситуации. — Привет. И стоят смотрят друг на друга, как будто впервые видятся. Гуань не то, чтобы испуган, ему просто не приходит в голову, что делать дальше. Тянь в этот момент разворачивается и медленно проходит обратно в квартиру. Он выглядит таким по-странному домашним, что это сбивает с толку. Мо следует за ним и одновременно оглядывается по сторонам, стараясь увидеть какие-то изменения, но их нет. Пустота и гнетущее молчание, вдобавок с ночным городом, и больше ничего. Как же это мрачно. — Ты… как ты вообще? — набравшись смелости начинает Рыжий, пока идет за парнем. В ответ он получает лишь тихий и глубокий выдох, что не воодушевляет. Брюнет садится на кровать и опускает глаза в пол, а второй так и остается стоять, наблюдая за тем, кого не видел пару дней, и, не признаваясь себе, начинает осознавать, что очень скучал. — Шань, мне страшно, — поднимая свой до болезненного печальный взгляд, говорит Хэ, и Мо видит, как тот начинает часто моргать, наклоняя голову вниз. Он плачет. И явно не в первый раз за все эти дни. Брюнет был тут совсем один, не считая отца, который только и твердил про то, что он еще совсем ребенок, поэтому и не понимает, зачем ему все бросать и уезжать на учебу в другую страну. Там будет лучше — говорит он, теряя терпение. Но Тянь упрямый. Даже с тем, кого он боится и ненавидит. Именно поэтому на подкачанном теле красуются синяки, а в некоторых местах даже порезы, доказывающие непреклонность подростка и отстаивание своего мнения. — Хэ Тянь… — Гуаньшань внимательно следит за Тянем, но вскоре понимает, что этого недостаточно и присаживается на кровать рядом, буквально плечом к плечу. Тяневские руки дрожат сильнее прежнего и закрывают все лицо, стремясь остановить слезы. Не выходит. Он в отчаянии. — Эй, Тянь, иди сюда, — Мо аккуратно обнимает Хэ, понимая, что должен наконец облегчить его страдания, а тот и не против. Он падает ему на руки и начинает рыдать, вспоминая все, что пережил, зная, что и этот день никогда не забудет. Брюнет сейчас бесконечно рад, что победил одиночество, которое продолжалось все это время. Теперь он не один. Теперь ему помогут и вытащат из этой пропасти. Гуаньшань нежно гладит его по волосам, разрешая уложить голову на собственное плечо. Звук биения сердца Рыжего успокаивает Тяня, а его теплые руки, гладящие спину, утешают. Тяню комфортно, а это сейчас самое главное для Рыжего. — Шань, — тихо шепчет Хэ Тянь на ухо. — Мм? — Спасибо, что ты здесь, — Трогательно сообщает парень, замечая, как краснеют уши Мо. Через пару минут Гуань все же встает, не выдерживая больше такого близкого контакта, и направляется на кухню, возвращаясь обратно со стаканом воды. — Попей, — И Хэ одаривает его благодарным взглядом, начиная пить. — Хочешь есть? — Боязно задает вопрос Гуаньшань, все еще не отойдя от всего, что произошло. Но через пару секунд, понимает, что глупо спрашивать такое, учитывая то, что Тянь и в обыкновенные дни мало питается, а сейчас… — Я могу заказать, Малыш Мо. Не утруждайся. — Я хочу сам тебе приготовить. А ты лежи тут, ну, там, отдыхай… — Отводя глаза, смущаясь говорит Шань, а брюнет, хитро улыбаясь, знает, что валяться на кровати, пока Рыжий будет кашеварить, он не будет. Теперь отвязаться от Хэ Тяня — невыполнимая задача. Вечер, а точнее ночь, проходит спокойно и, конечно, в их манере: невероятно талантливый повар, которым восхищается криворукий мажор, приятно неловкая тишина и, естественно, ворчание Мо при прикосновениях Тяня, хотя, по-честному, ему это нравится, но признать влечение к другу этому человеку пока непросто для Шаня. И Хэ понимает. И он подождет столько, сколько потребуется. Приятно знать, что даже при всем, через что прошли парни, их отношения остаются такими же. Ну почти. — Сколько время? — Почти четыре утра. — Пиздец, — Хорошо, что завтра суббота, думает Мо. Это значит, что он наконец выспится. Хорошо, что завтра суббота думает и Тянь, зная, что Рыжий не проснется раньше, чем он и не сбежит в школу, потому что никто его не отпустит. А маме они придумают, что сказать. — Давай ложиться. Хэ Тяню дважды повторять не надо, он знает, что делать. Со спины подкрадываясь к Шаню, брюнет думает подхватить его на руки и отнести, но приходит к более спокойному решению. — Ты чего лезешь? — Реагирует Гуань, не думая огрызаться и отбиваться. Он не хочет. Ему нравится. Ему определенно нравится Хэ-ебанный-Тянь. Срочно заткнись, идиот, хватит думать об этом. — Ты опять будешь спать на диване? — Намекая, говорит Хэ. — Мне уже насрать где, я вырубаюсь. — Сочту это за признание, Малыш Мо. — Псина сутулая. Может это и было признанием, но сейчас это все, что может дать Мо Гуаньшань. Он знает, что чувства Тяня растут. Он догадывается, но с опаской, что и его чувства тоже. Оба стараются понять друг друга, потому что то, что между ними — сложно. По-настоящему сложно. Но мальчики справятся. Они в себя верят. Накрываясь одеялом, Рыжий пугается. Ему неловко и странно, вдобавок к этому он не может пошевелиться. Однако, он не один. Поблизости лежит человек, который не мог уснуть несколько дней. Вот кому нужно помочь. Размышления прерывает шепот: — Шань. — Что? — Ты не уйдешь? — Глаза Мо с вопросом смотрят на брюнета, но не в раздумьях что ответить, а в обдумывании того, что будет после. — Куда я уйду, дебил? — Хорошо. Мне стало спокойнее, — Вот и помог. Тишина. И снова: — Спасибо, что не оставил меня одного. — Ты дурак, — Гуань не знает, будет ли он жалеть после. Не уверен в том, на что идет и что делает сейчас. Но так не может продолжаться и дальше. Это последняя капля. Внимательно смотря в глаза, он аккуратно, почти невесомо, целует губы Хэ Тяня. Это был не первый и не последний раз. Оба это знают. Брюнет наблюдает за Мо, словно за диким животным, не зная, чего ждать дальше. И получает еще один поцелуй. Точно такой же ласковый и нежный. — Эй. Куда отвернулся? — Спи, — произносит Рыжий, чувствуя чужое дыхание на своей шее, а затем и руки, обхватывающие его тело. Не выдерживая этого, он поворачивается лицом к лицу к Хэ. А тот тихонько смотрит, почти не моргая, будто стараясь запомнить каждую секундочку, создавая новое и счастливое воспоминание. — Ты так мне нравишься, Шань, — последнее, что говорит Хэ Тянь, зная, что был услышан. — И ты мне, — последнее, что говорит Мо Гуаньшань, надеясь, что эти слова были лишь в голове, а не вслух. Брюнет заснул, убаюканный сердцебиением Мо, а тот, убедившись в этом, закрыл глаза. Ливень, раннее утро, выходной. Хочется лишь тепла, горячего чая и отоспаться как следует после рабочей недели. Выйдя сейчас на улицу, любой промерзнет до костей, но Хэ может похвастаться — у него есть свое собственное Солнце. И счастья полные штаны.