Драконий огонь

      Учитывая ее природу, Халдея была довольно большим местом. В некоторые дни это работало на пользу, а в другие — против них. В такой день, как этот, Фуджимару Рицука был рад, что огромный комплекс был построен в виде гигантского бункера, пересеченного лабиринтом, это давало ему множество мест, куда можно было пойти, когда он хотел побыть наедине со своими мыслями. Со временем он наметил несколько секретных мест, куда всегда мог пойти, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Он не был магом, а шпионаж был безудержным, когда у тебя были десятки сверхспособных существ с различными личностями и темпераментами, поэтому он был вынужден хорошенько подумать о своих тайниках. То, на что он сейчас наткнулся, было одной из старых кладовых в предположительно заброшенной части объекта. Работа была списана со счетов, когда внимание организации переключилось на то, чтобы помешать Сингулярностям изменить историю человечества. С тех пор очень немногие сотрудники приближались к этому сектору, как и Слуги, которые всегда находили что-то, что соответствовало их интересам.              Проведя самодельным ключом безопасности по клавиатуре, Рицука оказался в полумраке, где можно было различить все мельчайшие очертания. Старые компьютеры и копировальные аппараты, книжные полки и стеллажи с различными устройствами и артефактами, обо всем этом он помнил, ощупывая левую стену в поисках выключателя. Он спокойно нажал на кнопку, осветив довольно просторную комнату и все ее содержимое.              Включая Слугу в серебряных доспехах, сидящего на одном из диванов у десятифутового окна.              — Боже мой!              — Прости, Мастер. Я не знал, что эта комната принадлежит тебе.              Честно говоря, Зигфрид был одним из немногих Слуг, с которыми Рицука чувствовал что-то вроде истинного родства. Вероятно, это было связано с тем фактом, что, несмотря на их совершенно разные жизненные истории, на них обоих повлияли непредвиденные события, которые полностью изменили их жизни. В случае Рицуки ему указали на путь спасителя человечества, а в случае Зигфрида его путь был изменен, что привело к его смерти. Несмотря на это, этот человек не был буйным сумасшедшим или ожесточенным старым воином, как можно было бы ожидать; большую часть времени Рицука находил его одним из самых рациональных и уравновешенных Слуг, с которыми приходилось работать. Все это облегчало оправдание его присутствия в его якобы личном убежище.       — Н-нет, не волнуйся об этом, Зигфрид. В-все в порядке. — Прочитав его эмоции, платиновый блондин откинулся на спинку стула и немного расслабился. На самом деле я не ожидал компании, но какого черта. У окна стояли четыре предмета мебели, за вычетом двух письменных столов и компьютеров слева от него: два дивана напротив друг друга, старый стол из дерева и стекла и единственное потертое кресло. Сев напротив Зигфрида, он поставил на стол наспех приготовленный пакет с обедом и предложил ему его содержимое. — Прячешься от Брунгильды?       — Да, сегодня она была особенно свирепой. — Сказал он, сцепив руки с задумчивым выражением лица. Внешне он выглядел невредимым, что свидетельствовало либо о его растущих навыках уклонения, либо о силе его Благородного Фантазма. — Я думаю, прошлой ночью ей приснился сон о Сигурде, когда она увидела меня всего час назад, она… не отреагировала должным образом. Я прошу прощения за разрушения, которые я продолжаю причинять.              — Эй, сколько раз мне тебе говорить, чтобы ты прекратил это? Это не твоя вина, что она продолжает путать тебя со своим бывшим мужем. — Возразил парень. — Кроме того, ты не единственный, за кем она охотится, думая, что он Сигурд. Помнишь, когда мы вызвали Артура, и она попыталась проткнуть ему грудь копьем? Или как она набросилась на Коджиро, услышав о том, что он убивал драконов во Франции?              Со скрытой улыбкой Зигфрид вспоминал те времена, оба из которых были чрезвычайно беспокойными. Несмотря на отсутствие личного опыта, он чувствовал, что его долг — помешать бывшей валькирии хладнокровно убивать его товарищей. Остановить ее от убийства Артура было особенно трудно, поскольку, по-видимому, у них двоих была какая-то общая история. Это действительно был замечательный вечер.              — Доктор Романи говорит, что, по его мнению, у нас где-то здесь лежит реликвия, принадлежащая Сигурду, если мы сможем найти ее, мы сможем вызвать его, так что это должно… — Всепроникающий взгляд героя «Нибелунгов» заставил замолчать не только его рот, но и ход мыслей. Откинув голову назад, он простонал. — Вызов его только ухудшит ситуацию, не так ли?              — Более чем вероятно, да. Мастер, я умоляю тебя помнить, что Брунгильдой движет не просто ненависть, это любовь, глубокая любовь, которая заставила бы даже Богов склонить головы в знак уважения. Это не те эмоции, которые можно с легкостью унять, и для такой, как она, я думаю, это было бы довольно сложно. — Откусив несколько кусочков медового печенья, он позволил себе короткую передышку. Сладкий вкус расслабил его напряженные мышцы, пусть всего на секунду, вызвав подобие улыбки на лице. Он надеялся, что его Мастер не будет возражать, если он возьмет все это себе; есть сколько душе угодно было для него чем-то вроде редкости, поскольку ему всегда приходилось следить за своим окружением. — Я боюсь, что, если ты каким-то образом призовешь Сигурда, Брунгильда использует каждую унцию своей силы, чтобы убить его, а затем и себя, проклиная все вокруг. — Между двумя мужчинами повисла напряженная пауза, нарушаемая лишь легким шелестом снега за окном. — Прости, если я испортил тебе настроение, Мастер.              — Нет, я… все в порядке, правда в том, что все уже было плохо, когда я пришел сюда. — Японский подросток отмахнулся от того, чтобы лезть в пакет за своим хот-догом. — Видишь ли, я… я не знаю, что делать.              — О чем? — Спросил Зигфрид.              — О девушке.              — Это из-за Жанны Альтер? — Увидев широко раскрытые глаза молодого парня, Зигфрид немедленно извинился. — Прости, просто я думаю, что во всей Халдее есть только одна женщина, не считая Машу, о которой ты бы так много думал. Я слышал, что во время борьбы с Сингулярностью в Синдзюку вы двое… довольно сблизились. Некоторые даже утверждают, что ты «украл» сердце Драконьей Ведьмы.              Тяжелая рука легла ему на лицо, и с губ Рицуки сорвался стон.              — Да, и именно поэтому я сижу здесь, на этом старом чердаке, пытаясь понять, как спасти ситуацию. — Какое-то время он лелеял идею найти лидера этих слухов и наложить на него Командное Заклинание. Эта мысль умерла достаточно быстро, когда он понял, насколько глупой была идея, не говоря уже о бесполезности. — Ты… прав. Мы… действительно узнали друг друга в Синдзюку. Я… она мне нравится, Зигфрид. Я знаю, это может прозвучать безумно, если я скажу, что мне нравится женщина, рожденная из ненависти и тьмы, созданная по образу психопатки-убийцы детей с единственной целью…              — На самом деле я совсем не нахожу это странным. Я не имею права указывать тебе, кого любить, все, что я могу сделать, это защитить тебя, если с тобой случится опасность.              Когда Рицука оглянулся на Зигфрида, он был удивлен, увидев, что Слуга класса Сейбер улыбается. Казалось, что он улыбается не прямо ему, а чему-то вдалеке. Узнав обладателя меча достаточно хорошо, Рицука мог догадаться, о ком он думает. Повернувшись к окну, он улыбнулся заснеженному пейзажу, раскинувшемуся перед ними.              — Должно быть, она была настоящей женщиной, раз завоевала твое сердце.              — Действительно, она была такой. — Ответил Зигфрид. Он редко так открывался людям, в последний раз, когда он это сделал, все… закончилось не совсем хорошо. На этот раз все было по-другому, потому что он знал, что человек, сидящий напротив него, был другом, с которым он мог общаться, а тот, в свою очередь, мог отплатить ему тем же.              Сунув руку в карман, Рицука достал крошечный предмет и положил его на поверхность стола. Любопытный Зигфрид осмотрел маленький предмет и обнаружил, что это кусок дерева, обожженного дерева. С тихим вздохом он понял, на что именно смотрит, — кусок обгоревшего дерева из костра, в котором заживо сожгли Жанну д’Арк.              — Когда мы… я… вызвал ее, я был счастлив, на седьмом небе от счастья. Я подумал, что мы могли бы… встретиться там, где мы стартуем, в Синдзюку. — Признался Рицука с долей веселья в голосе. По грустной улыбке на его лице и опущенным глазам было очевидно, что все пошло совсем по-другому. — Она… не узнала меня, она почти ничего не помнила о Синдзюку или даже о Франции. Хотя она помнила, что хотела убить всех нас. — Он быстро добавил с глухим смешком. В то время как все остальные содрогнулись от смертельной угрозы, Рицуке пришлось сдерживать смех. — Когда она смотрела на меня этими холодными глазами… это… причиняло боль. Много.              За этим последовало уважительное молчание, поскольку оба размышляли о своей личной жизни. У Рицуки внутри роилось так много вопросов, не последним из которых был тот, что он влюбился в женщину, которая пыталась сжечь его заживо. Для Зигфрида эта ситуация пробудила старые воспоминания о его юности. Сидя в тавернах и выпивая со своими товарищами, слушая, как они жалуются и хвастаются своими успехами в царстве любви. Время от времени к нему обращались за советом, поскольку, судя по всему, они с Кримхильдой были счастливы.              Это время пришло снова.              Потянувшись, он положил закованную в броню руку на плечо своего Мастера. Удивленный, он поднял глаза и увидел, что мечник смотрит на него сверху вниз с довольно серьезным выражением лица. Его темно-зеленые глаза впились в Рицуку, удерживая его на месте.              — Ты любишь Жанну Альтер?              — Ч-что?              — Ты любишь ее? Даже если она потеряла все воспоминания о тебе, этот огонь все еще горит в твоем сердце?              На мгновение его лицо вытянулось, заставив взгляд остановиться на темно-красном ковре в комнате. Было странно перейти от бегства от огнедышащего дракона, одержимого желанием убить тебя, к катанию верхом на том же драконе, угощая его вкусными закусками. Когда женщина переходит от угроз убить тебя к шуткам по этому поводу. Закрыв глаза, он вспомнил танец, который они танцевали с Жанной Альтер, или ЖА, как он ее называл, на высоте небоскреба, возвышающегося над городом. Это, должно быть, был самый блаженный момент в его жизни. Ощущение ее губ на своих зажгло что-то внутри него, заставило его осознать то, что он отрицал на протяжении всего их маленького приключения.              — Я люблю ее, правда. — сказал он, подняв решительный взгляд. — Даже если она не та Жанна, которую я лично знаю, она все равно та, кого, я знаю, я полюблю.              — Тогда иди к ней. Не важно, займет это год или сто, докажи ей, что ты мужчина, который никогда ее не бросит. — Зигфрид говорил с молчаливой силой. — Возможно, она никогда не вспомнит те времена, которые вы провели вместе, но это не значит, что вы не можете создать новые счастливые воспоминания, воспоминания, на которые вы оба сможете оглядываться и которыми будете гордиться. Каким бы маленьким ни был шанс, ты заслуживаешь шанса на счастье, и она тоже.              Положив руку на плечо пожилого мужчины, Рицука улыбнулся.              — Спасибо, Зигфрид, мне нужен был этот совет. — Обновленный юношеской энергией, он встал и направился к двери. Прежде чем повернуть ручку, он обернулся, одарив своего Слугу веселой улыбкой. — Я обещаю, что однажды я заглажу свою вину перед тобой. Жди здесь столько, сколько захочешь.              Оставшись наедине со своими мыслями, Зигфрид откинулся на спинку стула, уставившись на руку, к которой прикоснулся его Мастер. Искренняя улыбка расплылась по его лицу, когда он провел рукой по спине, которая пульсировала теплом. Он умер со многими сожалениями, провел столетия, мечтая, чтобы он мог все изменить, чтобы его близкие и люди не страдали. Он полагал, что это было его искуплением, каким бы маленьким оно ни было, было приятно иметь возможность протянуть руку и помочь кому-то нуждающемуся.

***

      — Хорошо, я просто попробую спросить Сэйбера Жиля, не видел ли он ЖА. — Пробормотал Рицука, тащась обратно в свою комнату. Он потратил оставшийся день и ночь на поиски длинноволосого Эвенджера, но все было напрасно. Очевидно, Жанна Альтер полностью исчезла с карты, сумев скрыться от глаз даже некоторых Ассасинов, по крайней мере, тех, с кем Рицука мог поговорить. В конце концов, пришло время ему покончить с этим на ночь и вернуться в комнату. С другой стороны, по крайней мере, она не затевала драку с АА, они все еще перестраивают сектора с E3 по G4.       Открыв дверь, он сбросил свой белый свитер, скинул ботинки и розетки, не обращая особого внимания, пока не почувствовал, как что-то ударило его по голове сбоку.       — Э-э? — Посмотрев вниз, он увидел… обертку от бургера? — Что за?       — В этом нет ничего особенного, но, думаю, придется обойтись. Когда все это закончится, я поеду в Синдзюку за настоящим бургером, тебе решать, пойдешь со мной или нет.       Все мозговые функции парня прекратились, когда он услышал знакомые голоса и несколько громкое чавканье еды. Медленно его взгляд переместился в направлении его личного дивана. Там, неторопливо задрав ноги на стол, перед которым был разложен полный обед, сидела Эвенджер, она же Жанна Альтер.              Пронзительные желтые глаза женщины остановились на Рицуке, и ее левая бровь раздраженно приподнялась.              — Господи, ты хоть представляешь, как долго я здесь ждала? Еще немного, и мне бы стало скучно, и я пошла спать.              На ней была не ее обычная одежда, а волосы не были длинными и волнистыми, они были короткими и подстриженными. Вместо средневекового платья на ней было современное черное платье с пальто на меховой подкладке, которое доходило ей чуть ниже талии. Рицука чувствовал, как страхи в его мозгу медленно утихают.              — Ну что? Ты собираешься стоять там всю ночь, как дурак, или собираешься насладиться ужином со мной? Ты все еще должен мне ужин и танцы, идиот-Мастер. — Рявкнула она.              Улыбка медленно расплылась по лицу подростка, когда он совершил короткое путешествие к дивану, на котором сидела его Слуга. На ее взгляд, он улыбался слишком широко, поскольку, как только он сел, она быстро отвела взгляд, отказываясь встречаться с ним взглядом. Достав свой бургер из упаковки, он поднял его, чтобы Джоан сделала свое дело. По-прежнему не глядя ему в глаза, она протянула один палец, на кончике которого появилось пламя, похожее на свечу. Рицуке показалось, что он маленький, но его словно согревал костер.              Они ели в каком-то счастливом молчании, украдкой поглядывая друг на друга между укусами. Если не считать белой комнаты вокруг, казалось, что они вернулись в Синдзюку, только здесь не было опасного криминального авторитета или Столпа Демонов, о которых стоило беспокоиться. Это было освежающе для них обоих, даже если они не сказали бы этого вслух.              Жанна Альтер заговорила первой, когда они покончили с едой.              — Я… я… ты не выглядишь милым, когда тебе грустно.              Он не огрызнулся в ответ и не набросился на нее за ее предыдущие действия. Она провела почти пять дней, холодно принимая его, и все же он даже не подумал напасть на нее за это.              — Я думаю, мне следует стараться улыбаться чаще, чем. Мой папа говорил мне, что девушкам не нравятся парни, которые всегда кажутся подавленными.              — Они также не идут на поводу у дураков, которые заставляют своих женщин ждать всю ночь. — Огрызнулась она, скрестив ноги и руки. Даже несмотря на то, что это не был свирепый взгляд, Жанна Альтер почувствовала на себе взгляд Рицуки, безмолвно просящий ее повернуться к нему лицом. Она в отчаянии прикусила губу и подавила желание призвать свое оружие или дракона, чтобы сжечь всю комнату дотла. — Боже! Прости, хорошо? Теперь ты счастлив? Прости, что я отмахнулась от тебя! Прости, что притворилась, что ничего не помню! Я просто не хотела устраивать сцену перед всеми, особенно перед этой святой…              — Я прощаю тебя.              — Мне не нужна твоя… подожди, — Наконец она повернулась к нему лицом, весь огонь и ярость исчезли. — Т-ты что?              Потянувшись, он взял одну из ее бледных рук в свои, проводя большим пальцем по ее бледной коже. Через прикосновение кожи он почувствовал, как напряжение, накопившееся в ее теле, спало, принося чувство спокойствия им обоим.              — Я сказал, что прощаю. Все, что имеет значение, это ты… ты все еще та Жанна Альтер, которую я люблю.              — Джоан. — Она заговорила мягким, как перышко, голосом.              — Хм? — Подросток заговорил, удивленный тем, что ее голос звучит так мягко.              Слегка повернувшись, она провела указательным пальцем левой руки по губам Рицуки, пока не остановилась на середине.              — Джоан, это имя, которое ты дал мне, когда мы проводили разведку в небе. Это имя, которым ты назвал меня, когда мы сражались с Призраком Оперы. Это имя, которое ты бормотал во сне, когда я тебе снилась. Когда мы прощались, ты так меня назвал. Это имя, которое ты мне дал… чтобы идентифицировать меня как самого себя, а не просто как двойника. — Пояснила седовласая Слуга. Соприкосновение кожа к коже с ее возлюбленным из Синдзюку вновь разожгло в ней старый огонь. Она использовала этот огонь, чтобы осветить себе путь обратно в реальный мир, когда ее призвали с Трона Героев обратно к мужчине, который пробрался в ее сердце. — Рицука, отныне я буду обращаться к тебе только в том случае, если ты будешь называть меня этим именем. — Закрыв глаза, она наклонилась вперед, убирая пальцы, чтобы их губам был открыт путь друг к другу. Искры пролетели через ее рот и вниз по позвоночнику, когда долгожданное желание, которое она сдерживала, вырвалась на волю.              — Джоан, — Прошептал он, когда она отстранилась. Рицука буквально слышал, как их сердца стучат внутри них в идеальном унисоне.              — Скажи это еще раз. — Прошептала она, подтягивая манжеты его рубашки. С каждой секундой ее дыхание становилось все тяжелее и тяжелее, как и влажность между ног.              — Джоан, — Повторил он, закончив тем, что она прижалась губами к его губам во второй раз. Без предупреждения она засунула свой язык ему в рот, не заботясь о том, примет он ее или нет. Хотя Рицука неожиданно не сопротивлялся ей, на самом деле совсем наоборот. Насытив каждый уголок его рта, Джоан позволила себе сойти с ума, полностью опустившись на его ноги и обхватив его шею руками. Рицука мог бы поклясться, что почувствовал, как часть ее влаги окрасила его колено, когда она начала агрессивно имея его, издавая громкие звуки, пока они продолжали целоваться. Внезапная мысль заставила его откинуться на спинку дивана, отыскивая место для своей руки на подлокотнике. — Ах. — Простонал Рицука, когда они, наконец, оторвались друг от друга.              Губы Слуги класса Эвенджер были красными и припухшими от интенсивной фиксации губ. Они смогли сделать это только один раз в Синдзюку, и одного раза ей было недостаточно. Вряд ли.              — Я хочу продолжить с того места, на котором мы остановились в Синдзюку. — Жанна Альтер не знала, как ее голос стал таким страстным, просто так получилось. Возможно, причина крылась в бушующем внутри нее огне, кричащем, чтобы она сожгла мужчину под собой дотла, пока от него не останется ничего, кроме пепла. — Черт возьми, я хочу, чтобы ты дал мне то, о чем я мечтала с тех пор, как была создана.              Он улыбнулся.       — Я… я понимаю, в таком случае я… — Она снова поцеловала его, чтобы заставить замолчать. В этот момент Рицуке пришла в голову еще одна мысль, на самом деле больше похожая на осознание. Мы оба хотим, чтобы это произошло, так почему бы нам не сделать это в каком-нибудь более… удобном месте. У него было много приятных и неприятных воспоминаний о его диване. Каким бы… надежным это ни было, подросток не хотел, чтобы его первый секс был добавлен в список воспоминаний, и он чувствовал, что Джоан заслуживает лучшего, чем быть трахнутой на таком предмете мебели, как этот. Украдкой взглянув в ее жуткие золотистые глаза, Рицука провел обеими руками по ее ногам, посылая неконтролируемую дрожь по позвоночнику. Используя это окно, он собрал всю свою физическую силу и поднял их обоих. Теперь она была подвешена в его объятиях за ноги, ее руки все еще обвивали его шею. Ему потребовалась вся его собранность, чтобы не упасть и не испортить момент.       Это не осталось незамеченным Драконьей Ведьмой.              — Ой? Что это? — Она ухмыльнулась, запечатлев легкий поцелуй на его щеке, от которого его лицо приобрело еще более яркий оттенок красного. — Когда мой Мастер успел набраться такой силы? Я, конечно, не помню этого, когда мы отбивались от головорезов якудза и бездушных марионеток. — На уровне их талии она почувствовала, как его член прижимается к ней, это сделало ее складочки невероятно влажными до такой степени, что она была уверена, что ее трусы, должно быть, уже полностью испачкались.              — Многое может измениться. — Он попытался холодно ответить, надеясь сохранить хоть какой-то уровень хладнокровия. Ее дьявольская ухмылка была всем, что ему нужно было знать, если он продолжит играть в эту игру, то проиграет. Все еще держа ее на руках, он подошел к своей идеально застеленной кровати, где осторожно, насколько это было возможно, опустил ее, или, по крайней мере, попытался это сделать. Джоан притянула его к себе для еще одного поцелуя, в результате чего она оказалась внизу, а он сверху, набросившись друг на друга, как дикие звери. Что его удивило, так это то, что она оказалась на самом дне; что-то подсказывало ему, что в следующую минуту или около того все изменится, поскольку Джоан не любила играть вторую скрипку ни перед кем, даже перед Сейбер Альтер.              Впервые он увидел что-то похожее на страх в ее пронзительных глазах. Это сильно сбивало с толку.              — Ты… предпочитаешь меня с… длинными волосами? Я могу отрастить их, если хочешь… — Как только эти слова слетели с ее губ, Слуга возненавидела себя. Из-за них она казалась такой слабой и уязвимой — полная противоположность той, какой она намеревалась себя представить. Первой мыслью Джоан было схватить его и запечатлеть еще один поцелуй, прежде чем он успеет что-либо сказать, но Рицука опередил ее.              — Ты прекрасна такая, какая ты есть. — Сказал он, улыбаясь ей сверху вниз.              Черт бы побрал его, черт бы побрал его и эту самоотверженную улыбку, от которой у нее подкашивались колени.              С животным рычанием она перевернула их так быстро, что ни один из них не был вполне уверен в том, что произошло, пока Рицука не почувствовал под собой что-то твердое. Он моргнул, затем пожал плечами, похоже, не возражая против смены ролей. Мурлыча, наездница драконов сбросила свою подбитую мехом куртку, ни на секунду не отрывая взгляда от Рицуки. Ни один из них не видел, куда она упала, да и не заботился об этом; они оба знали, что довольно скоро вся их одежда окажется выброшенной где-нибудь в комнате. Джоан мрачно усмехнулась, прежде чем провести пальцами вниз, к краям рубашки Рицуки. По ее безмолвной команде он поднял руки вверх, так что белая футболка полностью слетела, оставив его перед ней полуобнаженным. Сидя на нем верхом, Джоан прекрасно видела его обнаженное тело и чувствовала, как его эрекция упирается ей между ног.              — Ты так взволнован, что собираешься переспать с ведьмой? — Джоан хихикнула, проводя головой по палатке в его штанах. Облизнув губы, она обхватила его пенис через брюки и трусы, отчего с губ Рицуки сорвался легкий стон.              — Н-ну, не то чтобы ты одна из них, но ты когда-нибудь слышала выражение «горячая ведьма»? — Это было то, что ему удалось сказать, чертовски надеясь, что это сработает. Как только он произнес эти слова, он понял, насколько невероятно банально они прозвучали. Вместо того чтобы обидеться, искаженная Слуга захихикала, а затем начала повышать температуру своего тела.       — Я горячая? — Она медленно покрывала поцелуями его тело. Каждый из них был подобен удару молнии, заставляющему его тело подпрыгивать. Спустившись к поясу его брюк, она затянула поцелуй, прекрасно понимая, что это делает его все тверже и тверже. Пыталась ли она заставить его член прорваться сквозь штаны, чтобы ей не пришлось тратить время на то, чтобы раздеть его? — Знаешь, как «святая дева», я никогда не видела, как выглядит мужской пенис. Испытай это, окажешь ли ты мне эту честь, Мастер? — Один из ее пальцев скользнул под его талию, затем два, а затем три. Одарив его садистской ухмылкой, она потянула вниз, снимая с него брюки и нижнее белье, и его полностью эрегированный член оказался в поле ее зрения.       Как у «отражения» Рулер Жанны, у Жанны было много более темных, первобытных эмоций, которые были естественны для нее. Похоть была одной из таких эмоций. При виде твердой, как камень, эрекции ее любовника всего в нескольких дюймах перед ней у нее потекли слюнки, а складочки напряглись. Сначала она хотела взять все это в рот, но потом вспомнила, что слышала что-то о том, что для наращивания лучше использовать руки. Предпочтя удовольствие Рицуки своему собственному, она обхватила его член обеими руками и начала экспериментально поглаживать его. Судя по стону, сорвавшемуся с его губ, она приняла правильное решение, поняв, что Джоан начала неуклонно накачивать подростка руками. Секунда за секундой член становился все тверже и тверже в ее руках, пока ей не показалось, что она держит стальной меч. Как только она почувствовала, что достаточно «заточила» его меч, она начала использовать свой язык. Прилив энергии пронзил и Мастера, и Слугу в тот момент, когда они вступили в сексуальный контакт друг с другом. У Рицуки от этого расширились глаза, а для Джоан это было как спичка к уже дымящемуся фитилю.       Двигаясь от основания к кончику, Джоан буквально держала Рицуку за яйца. Мастер-подросток так крепко сжимал простыни, что начал их рвать, пока Джоан работала над ним своим волшебным язычком. После, возможно, тридцатого облизывания она полностью погрузила его член в свой рот. Предположительно черное сердце Джоан воспарило от неизмеримой радости, услышав, как ее Мастер выкрикивает ее имя. Ей потребовалось всего полминуты, чтобы полностью обхватить его член. По ее мнению, Рицука был большим, а не чудовищно огромным, как, она была уверена, были некоторые другие Слуги, просто большим. Большой и подходящий для нее.       — Ммммммммм… — Джоан застонала, явно соблазненная ощущением того, что ее рот занят мужским пенисом.       — Д-Д-Джоан. — Теперь, когда старшие Слуги будут вести подобные разговоры, позволят ли они Рицуке присутствовать? Он официально отдался женщине, как они и требовали, поэтому в их книге он сделал свои первые шаги к возмужанию. Теперь он понимал, почему так много мужчин испытывали желание переспать с женщиной, это было непохоже ни на что, что он когда-либо испытывал в своей жизни. С последними остатками рационального мышления он посмотрел вниз и увидел Жанну Альтер, темное отражение Жанны д’Арк, которая сосала его член, как фруктовое мороженое. Прежде чем он понял, что делает, его рука легла ей на макушку и слегка надавила вниз, чтобы убедиться, что Джоан остается на месте. Ее хлюпанье становилось громче и более непристойным, сигнализируя о его растущем возбуждении в ее сосании члена. Для Рицуки это было похоже на пение херувимов.       Восприняв непрекращающиеся стоны Рицуки как хороший знак, Джоан продолжила свои действия. Даже без этого она бы продолжила, поскольку вкус стержня ее любовника был просто не от мира сего. Ее слюна стекала по отростку, что облегчало ей постоянное вставление и вынимание его изо рта. Джоан никогда не удерживала его полностью, хотя для этого ей ничего не было достаточно. Легкий румянец залил ее лицо, когда она почувствовала, как рука Рицуки легла ей на макушку. С этим она была ограничена в своих движениях, всякий раз, когда казалось, что она вот-вот поднимется, Рицука заставлял ее опуститься обратно, это был приятный порыв, который она находила очень стимулирующим. Тогда очень хорошо, Мастер. Джоан превратила это в игру: провела языком по его пенису, двигаясь вверх, затем хлопнула в ладоши, когда рука Рицуки прижала ее обратно к нему.       Ей это нравилось. Она поднималась только для того, чтобы он опускал ее обратно, снова и снова.       Наконец действия Джоан были вознаграждены горячими струями спермы, хлынувшими в ее рот, как прорванная плотина. Оно было неожиданным, внезапным извержением заставив ее отдернуть, как семя уловилось в ее горло.       — Дж-Джоан, ты в порядке? — В одно мгновение он вернулся к своей обычной заботливости. Она не ответила ему, потому что, во-первых, ее рот все еще был полон его спермы, а во-вторых, она была слишком вкусной, чтобы она могла даже подумать о чем-то другом, кроме как проглотить ее. Беспокойство Рицуки превратилось в восхищение, когда он наблюдал, как Драконья Ведьма проглотила сперму у себя в горле и слизала следы его спермы, которые оказались на ее пальцах и груди. Она выглядела такой… безмятежной, совершая такой непристойный поступок, даже радостной. Ее громкие всхлипы заставили сердце подростка снова забиться на несколько тактов быстрее.       — Т… Тебе… нравится?       Один из ее золотистых глаз искоса смотрел на него, в то время как указательный палец левой руки оставался у нее во рту. С громким хлопком она убрала его, чтобы улыбнуться ему.       — Ты немного солоноватый, но вкуснее любого вина, которое я когда-либо пробовала. А теперь, если ты не возражаешь, я налью себе еще. — Ее горячее дыхание пощекотало его все еще твердый пенис всего за несколько секунд до того, как она снова взяла его в рот. Уже испытав оргазм, Рицука не делал попыток сдерживаться, поэтому он выпускал струю за струей спермы в ждущий рот своей возлюбленной. На этот раз Джоан было гораздо легче принять великолепную белую субстанцию, поскольку она была подготовлена. Она доила Рицуку досуха, пока не почувствовала, что его член начинает обмякать. — Ах, думаю, нам придется пока прекратить это. — Женщина промурлыкала, отстраняясь, оставляя дорожку слюны, соединяющую ее губы с его пенисом. — Я сражалась в твоих битвах, спасал твою задницу больше раз, чем могу сосчитать, и, наконец, я наточила твой меч, я думаю, пришло время отплатить тебе тем же, Мастер. — Все с той же знойной улыбкой она потянулась к молнии своего платья и потянула вниз.       Рицука считал каждый свой вдох, пока Джоан не легла перед ним, одетая только в узкие черные трусы и лифчик, который плотно облегал ее довольно внушительных размеров грудь.       Секунды тянулись как часы, пока двое подростков молча оценивали друг друга, один в праздничном костюме, а другой в ее нижнем белье. Как они ни старались, им не удалось побороть румянец, проступивший на их лицах. Увидев Джоан в таком раздетом виде, Рицука снова возбудился, и его любовница-француженка определенно обратила на это внимание.       — Рицука, — прошептала она, протягивая руку, чтобы мягко обхватить его член одной рукой, одновременно просовывая свою ладонь внутрь. Последовавший поцелуй был чертовски коротким для них обоих, но он донес ее мысль. — Мне сейчас немного жарко, возможно, ты мог бы мне помочь. — Откинувшись на спинку кровати так, что ее голова коснулась подушки, она просунула указательный и средний пальцы правой руки под свои трусы, которые за последние десять минут сильно намокли. Найдя их цель, она засунула их в свой рывок, заставив свое тело выгнуться дугой прямо на виду у Рицуки с широко раскрытыми глазами. Она продолжила свои действия, находя чувство самоудовлетворения расслабляющим и в кои-то веки волнующим, учитывая, что перед ней была аудитория.       Не в силах поверить в то, что он видит, черноволосый Мастер просто уставился на то, как Жанна Альтер дрочит себя для его личного развлечения, пока невидимая сила не ударила его по голове. Вспомнив ее просьбу, он подполз к ней. Джоан так увлеклась своей мастурбацией, что едва замечала его движения, пока он не протянул руку и не схватил ее за стринги. Остановив свои действия, она открыла глаза и обнаружила, что он ухмыляется ей.       — Извини, но с этого момента это моя работа. — Убрав ее руку, он схватил ее за бедра и стянул трусики вниз, обнажив, вероятно, самую влажную киску, которую он когда-либо видел. — Ого, и ты хочешь разозлиться на меня за то, что я такой нетерпеливый. Кто бы мог подумать, что тебе так не терпится лишиться девственности.       — Чем дальше я буду от этой блондинистой идиотки, тем лучше. — Прорычала Джоан, на ее лице все еще горела красная полоска. — А теперь поторопись и продолжай, я ждала этого достаточно долго.       Вняв ее просьбе, Рицука прижался губами к ее губам, в то время как его руки легли ей на спину, пытаясь найти застежки на лифчике. Коротко застонав друг другу в рот, когда их органы соприкоснулись, Рицука потерял концентрацию. Мысль о том, чтобы просто взять Джоан прямо там, промелькнула у него в голове и почти победила, пока он не вспомнил, кто этот человек. Я не хочу, чтобы это был роман на одну ночь, она этого не заслуживает. Перефокусировавшись, он нашел застежки на ее лифчике, затем высвободил ее великолепные дыни из их черных оков. Отстранившись, он с благоговением уставился на драгоценные шары.       — Ты… большая.       — В-взаимно, — Ответила Джоан, чувствуя легкое смущение от того, что на нее уставился ее возлюбленный-человек. Все вышло не так, как она ожидала, и с этим нужно было что-то делать. — Ты собираешься просто пялиться на них или ты действительно собираешься прикоснуться к ним? Ты же знаешь, что я очень скоро разозлюсь, верно?       Пробормотав извинения, Рицука осторожно опустился на ее затвердевшие соски. И снова он отталкивался от того, что слышал и чему его научили окружающие. Из тех Слуг, у которых были более… уважительные отношения с женщинами, все они посоветовали ему осторожно трогать грудь, и именно это он и сделал. Он начал с левой груди, не уверен почему, но для начала было неплохо спуститься вниз. Очевидно, ему повезло, так как рот Джоан раскрылся в широком стоне в ту секунду, когда его язык коснулся ее соска. Когда одна рука обхватила ее за талию, другая легла на другую грудь, его палец мягко ущипнул розовый сосок. Голос Джоан эхом разнесся по белой комнате, давая Рицука знак, что он делает что-то правильно. Он продолжал водить языком вокруг ее соска, пока не решил переключиться на другой и проделать с ним аналогичную процедуру. Результатом было едва сдерживаемое учащенное дыхание Джоан и ее руки, пробежавшиеся по его темным волосам.       — Ты хотела, чтобы я отплатил тебе тем же, так что давай. — Это было все, что он сказал, прежде чем проложить дорожку поцелуев бабочкой вниз по ее животу.       Джоан ожидала этого, хотела этого с тех пор, как осознала свои чувства к нему в Синдзюку. Когда губы Рицуки, наконец, прижались к ее киске, это стало для нее шоком, ударом молнии, от которого ее нервы запылали огнем. Она не была уверена, услышали ли те, кто был по соседству или в коридоре, ее страстный крик, когда Рицука начал ее поедать, не то чтобы ее это сильно волновало. Ее пальцы так крепко вцепились в простыни, что она практически разорвала их в клочья за считанные секунды. Украдкой бросив взгляд вниз, Джоан увидела, что голова Рицуки устроилась у нее между ног, звук его языка, безостановочно ласкающего ее клитор.       — Ты мой, — Прошептала Джоан, обхватывая ногами голову своего любовника. — О Боже, да, Рицука, прямо здесь!       Здесь ничего не происходит. Подумал он, прежде чем засунуть два пальца в ее влажную щелку.       — ООО!       Было немного больно, когда ее ноги сжались вокруг него, но дискомфорт был преодолен взаимным удовольствием, которое он создавал для них обоих. Как и ее губы, киска Джоан была горячей и с каждой секундой становилась все более влажной. Хотя перед глазами у него была темнота, все остальные чувства воспринимали всевозможную информацию: вкус ее нижних губ, ощущение, как ее колготки приподнимаются, запах ее тела и ее нарастающие стоны. В конце концов, найдя ее сердцевину, Рицука вложил все свои усилия в то, чтобы ласкать ее пальцами, практически превратив свою руку в поршень.              — Рицукаааааа!              Темнота стала горячей, липкой, завораживающе белой, в которой Рицука потерялся, как моряк, выброшенный в шторм. Его рот широко раскрылся, чтобы вобрать в себя как можно больше спермы.              Джоан просто откинулась назад, повернув голову в сторону, тяжело дыша, пока Рицука чистил ее киску ртом и руками. Каждое совершенное действие посылало небольшую волну удовольствия по ее телу, но теперь она осмелилась посмотреть на него сверху вниз, опасаясь, что потеряет контроль, если сделает это. До этого момента секс оказывался лучшим, что она когда-либо испытывала, даже если она не полностью контролировала себя. Ход ее мыслей был прерван, когда она почувствовала, как губы Рицуки целуют ее в щеку. Повернув голову, она поцеловала его, не обращая внимания на то, что одна из его рук потянулась к ее груди, чтобы пощупать ее. Их языки скользили друг по другу снова и снова, пока они не оторвались друг от друга.              — Ты хочешь быть сверху? — Спросил он.              — Х-Ха? Ч-что это за глупый вопрос?              — Я… Просто, ну, ты здесь лучший наездник, поэтому я подумал… — Во вспышке бледно-белого Рицука обнаружил, что лежит на спине и смотрит на Джоан. — Я… приму это как «да». — Глаза Мастера означали глаза его Слуги в последнем вопросе о том, готовы они к этому или нет. Со вздохом Джоан схватила его за ладони и передвинула их к своим бедрам. Немного расслабившись, Рицука усадил любовницу-Слугу на свой член, проникая в нее до девственной плевы.              — С-сделай это, я-я хочу, чтобы это был ты, Рицука, и никто другой. — Она застонала, схватившись за его плечи для поддержки.              Теперь решительный Рицука рванул бедра вверх, преодолев ее барьер с первой попытки. Джоан откинула голову назад от боли и удовольствия от того, что у нее наконец отняли девственность.              — Это… чувствуешь…              Она медленно наклонила голову вперед, чистая похоть и восхищение танцевали в ее обычно яростных желтых глазах. Обхватив его щеку одной рукой, она ответила.              — Потрясающе, мой Мастер. Теперь заканчивай работу.              Не теряя времени, Рицука начал входить в ее киску, загипнотизированный ощущением своего члена внутри женщины. Его руки оставались на ее бедрах, чтобы удержать ее на месте, поскольку Джоан потеряла всякое чувство равновесия. Ее упругие груди безудержно подпрыгивали вверх-вниз. При виде нее у него забурлила кровь, а сердце забилось быстрее, чем скоростной поезд. Она снова была той свирепой, внушающей благоговейный трепет женщиной, в которую он влюбился еще во Франции.              — Прекрасно, — Выдохнул он, медленно подбирая ритм, чтобы они могли продолжать.       Джоан не слышала его, на самом деле, она едва ли слышала что-либо, кроме своего собственного судорожного дыхания и звука заполняющейся дырочки. Да! Да! Да! Используя то немногое рациональное, что у нее осталось, Джоан начала покачивать бедрами вверх-вниз на члене Рицуки. Он сразу же уловил ее намерение и подстраивал свои толчки под ее действия, доставляя максимальное удовольствие каждым движением.       — Ааааа… ааааа… ааааа! Да, да, Рицука!              — Это приятно, не так ли? — Он ухмыльнулся, наблюдая, как ее груди подпрыгивают перед ним. — Ощущение, когда мой член раздавливает твою сладкую нетронутую киску?              — Да! Почему бы и нет?! Я хочу, чтобы ты продолжал, Рицука! Не останавливайся, пока не наполнишь мое лоно своей спермой! — Нечестивая дева пронзительно закричала, полностью отдавшись вожделению, которое она подавляла несколько дней подряд. Растерявшись, она убрала одну руку с его плеча, чтобы погладить свою грудь в попытке увеличить удовольствие. Толчки Рицуки усилились, в результате чего он случайно задел ее сердцевину. — АХ!              В голове подростка расцвела новая идея, которая, он был уверен, заставила бы Джоан кричать до хрипоты. Схватив ее за бедра, он поднимал Джоан вверх, пока внутри нее не остался только кончик его члена. Как только она обратила внимание на его действия, он опустил ее обратно, вонзаясь в нее, как копье, пробивающее броню. Полный вожделения крик, слетевший с красных губ Джоан, был музыкой для ушей Рицуки. Он сделал это снова и почувствовал, как ее стенки сжались вокруг него, почти доведя его до кульминации. Направляя свои толчки в это конкретное место, он заставлял ее кричать без остановки, наполняя комнату их голосами и занятиями любовью. Ее спина продолжала выгибаться назад, выпячивая свои покачивающиеся груди, что еще больше усиливало желание Рицуки. С безумным выражением в глазах он впился зубами в ее свободную грудь, прикусив немного сильнее, чем ожидал, до крови.              Боль была волнующей. Застонав от нераскаянного удовольствия, Джоан обхватила голову Рицуки и уткнулась в нее носом. Его черные локоны заглушили ее стоны. В конце концов, его сосания было достаточно, чтобы заставить ее баюкать его обеими руками. На самом деле она молилась, чтобы этот момент никогда не заканчивался и им никогда не пришлось бы расставаться друг с другом. Грааль, Сингулярности, человечество и Слуги — все это исчезло, оставив только их двоих в этих похотливых объятиях до скончания времен.              — Рицука… Рицука… Рицукаааааааа!              Ему не нужно было видеть, чтобы сказать, как выглядела его возлюбленная: ее короткие светло-русые волосы прилипли к потному лбу, ее тело раскачивалось, как лодка в открытом море, ее щеки были ярко-розовыми в тон губам, а ее завораживающе красивые золотистые глаза полузакрыты. Оторвавшись от ее соска, чтобы посмотреть вверх, он был ошеломлен, обнаружив, что в ее сверхъестественных радужках готовы навернуться слезы. Понимание сменило шок, заставив его вырваться из ее хватки, и он поднял голову на один уровень с ее. Не теряя ни секунды, они прижались губами друг к другу; это занимало их обоих, пока их тела приближались все ближе и ближе к обещанному оргазму. По комнате, как раскат грома, разносился скандальный звук шлепков плоти о плоть.              — ООООО, ДА! ЕЩЕ!              — Д-ДЖОАН, я СОБИРАЮСЬ КОНЧИТЬ!              — СДЕЛАЙ ЭТО, РИЦУКА, КОНЧИ В МЕНЯ! НАПОЛНИ ДО КРАЕВ СВОЕЙ СПЕРМОЙ!              — ДЖОООООООАААННН!              Глаза Слуги класса Эвенджер откат у нее в голове, как вся его сперма была взорвана в ней в горячем рывке. Он все прибывал и прибывал, пока ее стенки, наконец, не поддались, и она тоже не испытала оргазм.              — РИЦУКАААААА!              Потерявшись в радости своих первых оргазмов, у пары не было другого выбора, кроме как пережить это вместе, подпитывая друг друга своими соками. Невидимой, но ощутимой была передача маны от Мастера к его Слуге. Струйка слюны соединила их губы, когда они были вынуждены оторваться от воздуха. Рицука упал навзничь на подушку, вскоре за ним последовала Джоан. Рефлекторно его член продолжал извергать сперму в нечестивую девицу, и ее стенки в ответ сжали его член, выплеснув всю сперму, которая была в нем. Его руки оставались зажатыми на ее заднице, в то время как ее груди были прижаты к его груди.              Горячее дыхание Джоан щекотало Рицуку, не давая уснуть.       — Д-Джоан, — он начал с трудом держать глаза открытыми. Усталость, охватившая его, была приятной, даже приветливой. Он списал это на то, что энергия была потрачена очень хорошо. — Был ли я…       Горячо вздохнув, она провела ленивыми кругами по его шее, по крайней мере, до тех пор, пока сильно не надавила на его кожу. Рицука зашипел от мгновенной боли, когда ему показалось, что в него ткнули раскаленным гвоздем. Боль длилась мгновение, но последствия будут вечными. Найдя в себе силы сесть, она положила обе руки ему на грудь, стараясь не причинить ему никакого вреда.       — Это было самое замечательное, что я когда-либо испытывала, даже лучше, чем смотреть, как горят те глупые идиоты во Франции. — Садистская ухмылка расползлась по ее лицу. — Я сожалею только о том, что дорогой «Святой Девы» не было здесь, чтобы увидеть, какой чувственной радости она никогда не испытает. — Проведя шелковистыми пальцами по его щеке, улыбка на ее лице сменилась с мрачной на почти… заботливую. — Отныне, Рицука, ты принадлежишь мне, никто, кроме меня, не будет целовать тебя, прикасаться к тебе, трахать тебя, как я только что сделала. Это ясно?       В то время как большинство людей были бы понятны обеспокоены, услышав такие слова, Рицука на самом деле чувствовал себя чертовски хорошо. Это была Джоан, Жанна Альтер, и она была женщиной, которую он любил, несмотря на несовершенства и все такое.       — Да, мэм. С этой ночи я твой, делай со мной все, что пожелаешь.       Чеширская ухмылка расплылась по лицу Джоан. Полностью отстранившись от него, она повернулась и встала на четвереньки лицом к противоположному концу кровати. Ее задница в форме сердечка была прямо перед Рицукой, практически умоляя его сделать то же, что он сделал с ее клитором. Новая сила разлилась по нему, давая ему возможность двигать своим телом.       — Дж-Джоан? А-А-Ты-       — Да, я уверена, что ты дурак. — Она усмехнулась, глядя на него в ответ. Однажды она потрясла перед ним своей попкой, проведя рукой по гладкой поверхности своего зада. — Я хочу, чтобы ты забрал всю мою девственность. Трахни меня как безумную, заставь меня кричать, как какую-нибудь дешевую шлюху, которую ты купил на улице и притащил с собой домой. — Увидев ошеломленное выражение его лица, ее ухмылка стала еще более дьявольской. Проведя тонким пальцем по щелочке своей задницы, она хитро улыбнулась. — О, да ладно, Мастер, не скромничай. Я знаю, ты мечтал трахнуть меня сзади. Взять Орлеанскую Деву и оседлать ее, как какую-нибудь дешевую шлюху, заставляя выкрикивать твое имя снова и снова. Оплодотворить ее своим семенем, чтобы однажды она смогла родить тебе детей. Или… дело в том, что ты… не хочешь меня? Я недостаточно хороша для тебя, Мастер?       Рицука мог бы ответить устно, это было бы по-джентльменски. Проблема была в том, что он был слишком далеко, чтобы сделать это. Приподнявшись, он схватил Джоан за бедра, направляя свой член прямо в ее дырочку.       — Теперь ты моя ведьма. — Он зарычал, прежде чем засунуть свой член как можно глубже в ее задницу.       — Да! — Бледнокожая девушка ахнула, выгибая спину от долгожданного вторжения. Сначала ее ноги, а затем и все тело затряслись от ощущения, что член Рицуки заполняет ее во второй раз. — Это… черт возьми, самое время. — Прошептала она, уже начиная слегка двигать бедрами взад-вперед.       Прошло совсем немного времени, прежде чем они занялись этим, как животные в период течки. Хрюканье Рицуки и тяжелое дыхание Джоан шли рука об руку друг с другом. Их потные тела ударялись друг о друга каждую секунду. Мурашки пробежали по спине Джоан от полной самоотдачи, которую Рицука демонстрировал исключительно ради нее. Осмелившись оглянуться, она увидела в его глазах выражение маньяка, отражающее ее собственные, и это вызвало зубастую улыбку на ее лице. Он поймал ее взгляд в мгновение ока и мгновенно отреагировал.       ШЛЕПОК! ШЛЕПОК! ШЛЕПОК! ШЛЕПОК!       — Я знала это! Я знала, что ты хотел сделать это со мной! Трахни меня как собаку и отшлепай мою девственную задницу! Я знала это с самого начала! — Раскрасневшаяся девушка пронзительно закричала от боли и удовольствия, которые он ей доставлял. — Еще Рицука! Трахни меня сильнее! Отшлепай меня! Не останавливайся, пока моя задница не станет красной, как яблоко!              Рицука потерялся в том, какой горячей и тугой была задница Джоан, словно горячий водоворот, который затягивал его и уничтожал все остатки его разума. Задница Джоан стала его личным барабаном, по которому он колотил с силой и яростью самого Райджина. Джоан наслаждалась каждой секундой животного траха, это привлекало ее «испорченную» натуру и заставляло ее сходить с ума. Тяжело дыша, как собака, с закатившимися глазами, она поняла, что это и есть рай: быть оттраханной до бесчувствия человеком, которого ты любишь больше всего на свете. С этой мыслью она завыла от все возрастающего удовольствия, наплевав на то, что кто-то за дверью может их услышать. На самом деле, Джоан испытывала болезненное удовольствие от возможности того, что кто-то подслушивает их непристойные занятия любовью. Глядя вниз на влажный круг, образовавшийся под ней на кровати, Джоан использовала последний прилив энергии, чтобы подтолкнуть свое тело вверх. Рицука поймал ее, и его правая рука переместилась с ее задницы на одну из ее покачивающихся грудей, взяв сосок в руку, чтобы погладить его. Его левая рука скользнула с ее талии вниз к влагалищу, где он скользнул внутрь двумя пальцами.              После горячего поцелуя Джоан закричала.              — Сильнее, Рицука! Я чувствую это, я снова собираюсь кончить!              — Я тоже, Джоан! — Рицука ответил поцелуями и облизыванием ее шеи.              — ДЖОООАН!              — РИЦУКААА!              Член Мастера взорвался внутри задницы Джоан, обливая ее спермой, как извержение вулкана. Дырочки Джоан лопнули, как будто они были воздушными шариками. В результате оргазма нижняя часть их тел и простыни под ними пропитались их любовным нектаром. Запах пота и секса тяжело висел в комнате, как дым на пылающем поле боя. Секунды тянулись, как часы, пока задница Джоан выжимала последние галлоны спермы из члена Рицуки. Совершенно обессиленные двое любовников упали навзничь на подушку, их дыхание стало тяжелым и прерывистым.              — Джо… Джоан, ты чувствуешь себя…              — Спасена, — Прошептала Драконья ведьма голосом, в котором не было ни злобы, ни ехидства. Ее золотистые глаза заблестели от радостных слез, Рицука поднял правую руку, чтобы вытереть их, прежде чем они успеют пролиться. — Я чувствую себя так, словно я была спасена, умерла и попала на небеса, называй это как хочешь. И все это из-за тебя, Рицука.              Среди молодой пары раздалось детское хихиканье. В этот момент им показалось, что они были единственными, кто существовал в мире, как будто они были в своем собственном раю. Прохладный воздух от кондиционера щекотал их обнаженные тела, а также заставлял их слегка дрожать. В глубине души он знал, что ему придется перестелить простыни, предпочтительнее, когда поблизости не будет… определенных слуг с обостренным обонянием. Кстати говоря, что-то подсказывало ему, что следующие несколько дней он проведет, пропахнув дымом и пеплом, как бы сильно ни старался. Это могло стать проблемой, если бы он столкнулся с Кастером Жилем. Глядя на вспотевшую Джоан, он понимал, что какие бы ужасы безумный Слуга на него ни обрушил, это того стоило.              — Я… так и не поблагодарила тебя за… за… — Эвенджер с трудом выдавила из себя этот характерный румянец, окрасивший ее щеки.              — Ты не обязана, ты никогда этого не сделаешь. — Провозгласил японский Мастер, запечатлев легкий поцелуй на ее лбу. — Я последую за тобой в адское пламя, если придется.              Беззвучно она повернулась, так что они оказались лицом к лицу, что, вероятно, было в последний раз за сегодняшний вечер. Видеть ее нежную улыбку было все равно, что видеть, как на него нисходит небесный свет.              — И если ты, черт возьми, когда-нибудь попытаешься заявить свои права, я сожгу дьявола и его легионы дотла, чтобы сохранить тебя для себя. — Ее правая рука легла на его сердце, она почувствовала гармоничное тепло, исходящее от органа, который теперь принадлежал ей во всех смыслах этого слова.              Вспомнив, что в одном из шкафов у него есть несколько запасных простыней, Рицука высвободился из объятий и пошел за ними. По просьбе Джоан, вместо того чтобы выставить их в угол комнаты на всеобщее обозрение, он засунул их в шкаф, где, по крайней мере, не было бы запаха спермы и человеческого пота. Расправив простыни, он скользнул обратно в объятия своей франкоговорящей возлюбленной, совершенно довольный миром и своим местом в нем.              — Я люблю тебя, Джоан. — Прошептал Рицука, прежде чем навсегда закрыть глаза.              Джоан сохранила бы слезы, которые текли из ее глаз, в секрете от всего мира. Возможно, однажды она наберется смелости и скажет Рицуке, какими успокаивающими были его слова, обращенные к ней. Уткнувшись заплаканным, но радостным лицом в шею своего возлюбленного, она пробормотала в ответ.              — Ай ситеру, Рицука.              Наконец в комнате, похожей на квартиру, воцарилась настоящая тишина, знаменующая конец ночи и начало чего-то нового.

***

      Зигфрид не был уверен, как он оказался в такой ситуации. В залах Халдеи воцарилась тишина, поскольку многие слуги вернулись на ночь, за исключением тех, кто предпочитал ночь дню. С положительной стороны, это означало, что поблизости не было никого, кто мог бы увидеть, как он несет заспанную Брунгильду обратно в ее комнату в свадебном стиле. То, как он наткнулся на нее, было довольно интересно, она загнала его в угол возле одного из коридоров, но, когда он приготовился совершить еще одну пробежку, он услышал тихую мелодию ее храпа. Высунув голову из своего безопасного уголка, он обнаружил, что Слуга щита заснула у стены, а Брунгильда Романтия зажата между ее рукой и плечом.              Обычно любой человек в такой ситуации рванул бы в противоположном направлении и оставил Лансер там ночевать. Хорошо это или плохо, но Зигфрид не был нормальным человеком, он был героем.              К удивлению рыцаря, сраженная любовью воительница никак на него не отреагировала, когда он нес ее по коридорам в ее комнату. Он был осторожен, избегая взглядов нескольких ночных Слуг, которые бродили по коридорам. Последнее, чего он хотел в этот час, — это чтобы разразилась битва.              Ему не потребовалось много времени, чтобы добраться до ее комнаты и открыть дверь. Он не стал слишком тщательно осматривать комнату, зная, что не имеет права там находиться, единственное, что он искал, была ее кровать, и как только он это обнаружил, он направился к ней. Так нежно, как родитель уложил бы ребенка, он уложил ее под простыни, стараясь не разбудить.              У него почти получилось.              — Си… Си…              Тело Зигфрида напряглось, десятилетиями закаленные боевые инстинкты заморозили его тело, готовя его к действию в любой момент. Его взгляд не отрывался от Брунгильды, когда она слегка пошевелилась, ее фиалковые глаза распахнулись, как во сне.              — Си… Си…              — Однажды, я надеюсь, вы с Сигурдом снова сможете быть вместе. — Зигфрид предложил развернуться, чтобы выйти из комнаты. Он сделал шаг, прежде чем во второй раз за день его руку схватил кто-то другой.              — Си… Зиг… Зигфрид. — Глаза рыцаря расширились, когда он услышал свое собственное имя из уст бывшей валькирии. Обернувшись, он увидел, что глаза длинноволосой женщины были слегка приоткрыты, расфокусированы и, самое главное, испуганы. — Н… Н-не уходи… пожалуйста, я умоляю тебя… не оставляй меня одну. Только не снова. Только не снова.              Буря эмоций поднялась внутри Рыцаря Драконьей крови. Было ясно, что Брунгильда была близка к слезам, либо от стресса, либо от воспоминаний о другом времени, вторгшихся в ее сны, превратив их в кошмары. С такой скоростью она не выдержала бы и ночи, не закричав до небес, и, если бы случайно активировала свою способность «Взрыв маны»…              — Брунгильда, — Возвращая мягкое пожатие ее рук, Зигфрид смахнул слезы с ее глаз. — Все в порядке, я прямо здесь. Я прямо здесь.              Как только его массивное тело оказалось рядом с ней, дрожь Брунгильда полностью прекратилась. Ее тело расслабилось в его объятиях, как будто он был естественной частью ее тела. К ней, казалось, вернулся покой, успокоив сердце Зигфрида.              — Зиг… Зигфрид. — Это было последнее, что она прошептала перед тем, как сон окончательно овладел ею.              Возможно, это было неправильно, но, по крайней мере, у Брунгильды была бы спокойная ночь, и Зигфрид мог бы быть рад этому, даже если бы она собиралась попытаться убить его утром. Мало-помалу он почувствовал, что начинает засыпать, воспоминания о былом снова убаюкивали его. Вместе он спустился в царство грез рука об руку со Слугой щита.