Живи, как в последний раз.

Брок Рамлоу. Сколько среднестатистическому человеку нужно времени чтобы переосмыслить свою жизнь? Год? Пять? Кому-то и жизни не хватит. Я бы точно относился к числу последних если бы не недавно выявленный диагноз. Прошел месяц, и я бы не сказал, что прям что-то переосмыслил, просто стал по-другому относиться. Перестал скупиться. Бессмысленно отрицать - я всегда был жадным. Жадный до денег, власти, внимания. К примеру, неделю назад мне припиздило поужинать одними креветками. Редкостное расточительство, ведь чтобы наесться ими мне нужно было килограмма два. И не то, чтобы раньше мне было жалко денег, скорее просто считал это нерациональным. Раньше бы я купил упаковку, и сварил бы пасту. Было бы экономнее и понажористее. Но ведь этож такой кайф, поедать любимый продукт в чистом виде. И до отвала. До тяжести в желудке, и с не утоляемой жаждой после. Бля, я бегал пить всю ночь, но оно того стоило. Я человек который всю жизнь проносил практичную кожаную куртку, купил себе теплое пальто. И это оказалось лучшим приобретением. Я впервые понял, что такое мажорский комфорт. Теплое, непродуваемое, с пижонским воротником стойкой, которое мягко обнимала шею(и не кололось при этом!). Да, около трех дней я привыкал к непривычной длине, прикрывающей задницу, и как будто даже двигаться приходилось как-то по-новому, с расправленными плечами. Но оно того стоило. И даже ненормальную кучу бабла что я отвалил за него было не жалко. Впрочем, копить мне было уже не на что. Впервые в жизни сходил в парикмахерскую. Прежде я стриг себя сам, за годы уже набил руку. Как оказалось, когда за дело берется профессионал, это геморройное занятие проходит в разы быстрее и приятнее. И ровнее. Конечно, мне пришлось выслушать причитания на тему какой ублюдок меня так криво постриг ( я категорически отрицал свою причастность) , но мне не привыкать выслушивать о своей хуевости. Лекции начальства выработали у меня иммунитет. А еще, я почти целый час выбирал себе парфюм. Не знаю, что меня коротнуло так. Просто в какой-то момент я захотел окружить себя комфортом. Больше не хотелось смиряться с запахом мыла и стирального порошка. Казалось, как бы сильно я не оттирал кожу, от нее все равно разило кровью и пеплом. По совету консультанта купил себе какой-то дорогущий аромат, что-то там про цитрус, какое-то дерево с перцем. Он много что перечислял, всего и не упомнить. Про какие-то там ноты, прямо как в музыке. Черт его знает. Важно лишь то, что, закрывая глаза я ощущал запах дома. Италия. Раскаленный до предела воздух, что даже слышно, как трещит сухая земля. Сладко-горький запах апельсинового сада. И соль на губах от близости моря. Если у меня останется время, я бы хотел еще хоть раз приехать туда, в город моего детства. Я бы хотел умереть там. Так странно, я ведь всю жизнь рисковал жизнью, впрочем, и сейчас не престаю это делать, и все же только сейчас начинаю осознавать. Как бы я ни старался все эти годы прыгнуть выше головы, откусить кусок побольше, опаздывал жить. Все это время было по странному очевидно просрано. Нужно было просто остановиться, чтобы достигнуть цели. Вчера вечером, хотя все же ближе к ночи, но не суть, мне впервые не захотелось после работы сразу мчаться домой. Нет, я не пускал банальные сопли из оперы, меня там никто не ждет. Меня больше останавливала другая мысль. Вот приду домой, закинусь таблетками и спать. Чтобы проснуться и вновь идти на работу. И так по кругу изо дня в день. Я не хотел ложиться спать чтобы вновь начать новый, такой же бессмысленный день. И я поехал кататься. Позволяя себе бессмысленно наматывать километраж и сжирать топливо. Эта спонтанная поездка, без конкретной цели как-то по-особенному, совершенно по-новому расслабляла. Разгружала голову. И даже музыка, не мой плейлист, а рандомное радио, не раздражала.

***

Парни из отряда замечали мое изменившееся настроение, но никак не комментировали. Даже верный Джек ничего не спрашивал, лишь смотрел напряженно, выжидал, когда его болтливый Командир сам все выложит. Но у меня такого желания, как попиздеть по душам не было. Жаль, что тактика игнорирования долго не продержалась. Джек не выдержал первым. - Бухнем сегодня? Отличная тактика захвата. Грамотная я бы сказал. Мы были в тренажерном зале Страйка, и я только сошел с беговой дорожки. И похоже я был разбит еще больше чем обычно. Главное правило качалки - работать до отказа. Но в моем случаи, этот отказ наступил, как только я поднялся с постели. Проклятье, я ведь даже не могу выполнить половину своей нормы. Я задыхался, коротко глотая воздух ртом. Чувствую себя жиробасом в четвертой степени ожирения. Прижимаю висок к холодному стеклу. Как жаль, что на этом гребанном сотом этаже нельзя открыть окна. Кислорода категорически не хватало, и, казалось, словно кондей вовсе сдох, заебавшись за свою короткую службу охлаждать комнатушку с десятком качающихся мужиков. Закружилась голова, и тошнотворный ком подкрался к горлу. В ушах стучал пульс, заглушая все вокруг. На плечо легла чья-то широкая ладонь, привлекая внимание, а под нос сунули бутылку воды. - У меня. Вообще-то у меня и в мыслях не было нажраться, но слова вырвались сами собой. Мягко говоря, мне сейчас только похмелья и не хватало. Да и как алкашка скажется на пилюлях что я глотаю? К черту все. Устал. Непослушными пальцами откручиваю, как назло, запаянную, крышку. Глотаю противную теплую воду. Тороплюсь и вода, не помещаясь во рту стекает по подбородку, шее, впитывается в край футболки. Отхлебав большую часть, выливаю остатки воды на голову. Отлично остужает мысли. - Пиво или водку? - Ты вроде бы говорил бухнуть, а не пообсуждать бывших. Я оскалился. Живительная водичка наконец привела меня в чувства, и я обернулся, чтобы облокотиться лопатками на панорамное окно, да наконец говорить с собеседником лицом к лицу. Джеки медведицей наседкой возвышался надо мной. Недовольно насупил брови, скрестил руки. Да ноги расставил пошире, в такой стойке словно готов броситься в любую секунду, да скрутить непутевого командира. - Ты имел в виду послушать про твоих бывших? Ну что тут ответишь? Мы знакомы с Джеком… кажется уже целую вечность? Миллион раз вытаскивали друг друга из разного дерьма. Но как мне казалось Джек делал это намного чаще. Он имел свою уникальную способность появляется тогда, когда особенно нужен. Его не нужно ни о чем просить, ничего объяснять тоже. Порой даже говорить не было необходимости. Один взгляд ценнее тысячи слов. Вечно молчаливый Джек на плацу, с таким воистину говорящими глазами. Он лишь глянет и тебе стыдно за проеб. Или как сейчас. «Какой бы пиздец не произошел, мы выгребем. Вместе.» Поддержка что дороже любых слов. Губы как-то сами собой расползаются в грустной, но безмерно благодарной улыбке. Опускаю взгляд к мыскам кроссовок. Как бы я не хотел загружать окружающих своими проблемами, скрыть похоже их невозможно. Сейчас, стоя в углу спортзала, я ощущал себя под перекрестным огнем взглядов. Не пойму только с чем сравнимо это чувство. Как поп дива в окружении папарацци. Или же как слабый вожак, которого готовы загрызть более молодые и сильные сородичи. Не знаю чувствуют ли они мою слабость, или я просто себя накручиваю. Ощущаю себя чужаком. Второй левой рукой. Вроде бывает полезной, но чаще мешает. Чужой взгляд отзывается мурашками на загривке, и я рефлекторно отвечаю на него. Барнс. Он сидел на скамье, отдыхая между подходами, словно ему вообще нужна была эта передышка. Акула, притаившаяся среди рыбешки. И чего он вообще тут затесался? Мы ж его только тормозим. Его место среди элиты, не здесь. Длинные рукава лонгслива намокли от пота и облепили руки и пресс, как вторая кожа. И зачем он только вечно напяливает эти водолазки на тренировки? Стесняется своей металлической клешни, или не хочет запугивать ею? И как только ткань не зажевывает между пластинами? Не лишая себя платонического удовольствия, ласкаю взглядом стальные канаты косых мышц, пресс, возбуждающе торчащие маленькие горошинки сосков что натянули ткань. Цепляюсь взглядом за ключицы что прячутся под растянутым воротом. Мощная шея, и наконец глаза. Все такие же суровые, как у следователя на допросе. Интересно, это он у Роджерса научился? Или у меня? - Скучаю по Зимнему. Он был моей податливой, послушной деткой. Грудь Барнса отчего-то заходила ходуном, как от стометровки, впрочем, в его случаи не метры, а километры. Красным запылала шея, заалели скулы. О, эта тонкая грань между возбуждением и яростью. Так легко их перепутать. А я не хочу вводить себя в заблуждение и неторопливо, чтобы не показать своей слабости, перевожу взгляд куда-то в пространство. - Он, конечно, тоже подслушивал, но делал это не так палевно. Могу поклясться, что услышал скрежет зубов. Как бы в Щите не шептались, пытаясь выставить меня жестоким куратором, на деле все было не так. Не совсем так. Зимний, которому вместе с током по мозгам, прививали патриотизм к Гидре, был вполне себе самостоятельной боевой единицей. Он самостоятельно ходил на миссии без присмотра, а приказы от Пирса, больше звучали как наводки. Зимний верил, что по собственной воле идет на все эти убийства, зачистки. И подтанцовку для них выбирал тоже сам. И как-то так получилось, что мое имя на постоянной основе затесалось в тех списках. Да и куратором меня назначали только из-за благосклонности Солдата. Управлял ли я беспомощным Барнсом, как считает Роджерс? Нет, это он управлял мной. Я был его мамочкой на базе. Дай, подай, подотри, проконтролируй. Вне базы Зимний тащил меня за собой балластом. Сидеть рядом, пока тот в снайперской лежке. А это, между прочим, длилось часами. Искать месторасположение цели, чтобы Великое Оружие не тратило на это свое драгоценное время. И конечно же, зачищать после него следы. Естественно, после расширения Страйка, мне не приходилось пачкать руки в прямом смысле этого слова. Наши с Зимним миссии стали столь частыми, что порой, казалось, мы вот-вот срастемся. И самая моя большая ошибка состояла в том, что я увидел в нем человека. Мы понимали друг друга без слов, одним взглядом чувствовали настроение, мысли. И в какой-то страшный момент я осознал. Моя жизнь останавливается вместе с Солдатом в крио. Словно нас обоих замораживали. Тряхнул головой, сгоняя со лба капли воды и не прошенные воспоминания. Я был близок с Зимним Солдатом, я знал его. Но кто этот Джеймс Барнс? Чужак. Незнакомец, который зачем-то вытащил меня из-под завалом Трискелиона. Каждый раз вглядываясь в его лицо, я не находил знакомых, уже даже ставших родных черт. Не было черной бездны в глазах, в которой отражался лишь я и мрак вокруг нас. Не было той бронебойной прямолинейности, нынешний Барнс много думал, размышлял, когда мой Зимний просто действовал. Мой? Ну да, теперь я могу так думать, ведь того парня уже никогда не вернуть. Может это и хорошо. Вот только... Зимний принадлежал только мне. А взамен у него был лишь я. А что Барнс? У его ног теперь расстилался целый мир. И блистательный Капитан Роджерс, которому я и в подметки не гожусь. - Пойду закончу отчет. Настроение куда-то окончательно пропало, как и каждый раз когда я видел Барнса. Я все надеялся и ждал, когда этому неугомонному надоест и он уйдет окончательно под попечение Роджерса, но этот момент все никак не наступит. Да и я уже навряд ли его дождусь. Шутливо хлопаю Джека пару раз по заднице проходя мимо. - Тогда сегодня в девять? Не забудь надеть чистые трусики. Джекки даже не шутит в ответ, не открещивается, лишь провожает суровым подозрительным взглядом. Я влип. Стоит подобрать правильные слова чтобы все объяснить.