Часть 1
20 декабря 2023 г., 02:46
— Знаешь, большинство мужчин на твоем месте прыгали бы от радости, черт возьми, большинство мужчин не сидели бы здесь, они бы воспользовались ситуацией.
— Действительно, но если бы он это сделал, жизнь здесь была бы и близко не такой интересной, не так ли? Не говоря уже о том, что я боюсь, что пытаться угодить нескольким разным женщинам, у каждой из которых есть несколько разных способов ужасно убить тебя, — не самая мудрая идея. Многие дураки встретили свой конец именно так.
— Да, но разве попытки ухаживать за бессмертной богиней смерти чем-то лучше? Я имею в виду, что, если так случится, тебе повезет, если Кухулин не проткнет тебя своим копьем до того, как Скатах получит шанс пристрелить тебя.
Откинувшись на спинку стула, Рицука нерешительно посмотрел на изумрудного лучника из Шервудского леса.
— Ну и дела, Робин, спасибо за вотум доверия. Ты действительно помогаешь мне обрести уверенность в себе.
— О, извини, Мастер. Просто называю это так, как я это вижу. — Арчер с оранжевыми волосами пожал плечами, потирая затылок в манере, которая сказала Рицуке, что на самом деле его это не слишком волнует. — И все же, из всех женщин, в которых ты мог бы влюбиться в Халдее, ты должен был влюбиться в ту, которая, скорее всего, недостижима ни для кого, даже для богов.
Рицука ударился лицом о стол быстрее пули, с его губ сорвался стон. Из всех людей, которых он мог бы выбрать Робин Гуд и Коджиро были не совсем теми, кого он назвал бы «первоклассниками». Первый был умудренным опытом, циничным парнем, который без колебаний заявлял о том, насколько безнадежной или абсурдной была любая ситуация. Что касается последнего, Коджиро не был жестоким или чрезмерно саркастичным, как некоторые другие Слуги, но ему нравилось водить людей кругами для собственного развлечения, и когда он раздавал советы, они были в лучшем случае загадочными, а в худшем — бесполезными. Что еще более важно, ни один из них не был особенно лучшим советчиком, которого он мог бы получить на тему романтики. С другой стороны, они были двумя единственными людьми, с которыми он действительно чувствовал себя в безопасности.
Частная зона отдыха была пуста, как Рицука и надеялся. До Дня Святого Валентина оставалось два дня, и жизнь в Халдее… перевернулась с ног на голову. Само собой разумеется, что изрядное количество Героических Духов, обитавших в стенах Халдеи, состояли в отношениях, у некоторых из них все прошло хорошо, у многих — нет. В некоторых случаях эти отношения, как правило, были такими же, как у рассматриваемого Героя. В качестве примера можно привести Диармайда и Ланселота, как только они поняли, что до Дня Святого Валентина рукой подать, два рыцаря практически удалились в свои комнаты. Учитывая их предыдущий опыт, вряд ли можно было винить их, хотя Фионн взял за правило подшучивать над Диармайдом, когда думал, что это сойдет ему с рук. С другой стороны, более… сексуально активные Слуги-мужчины, такие как Фергус, дали понять, что планируют отпраздновать этот день на полную катушку.
Что касается женщин… не в первый раз Рицука усомнился в своем здравомыслии, решив жить в одном здании с дюжиной яндере и цундере буквально мифических размеров. Что еще хуже, некоторые из них прониклись к нему симпатией.
Как заметил Робин, большинство мужчин с радостью воспользовались бы ситуацией, учитывая, что большинство привлекавших его женщин на самом деле были довольно симпатичными, а в некоторых случаях и просто великолепными. Конечно, это было бы, если бы они остановились на своей внешности и упустили из виду свои… неуравновешенные черты характера. Часто приходили на ум такие имена, как Киехимэ и Брунгильда. С положительной стороны, некоторые Слуги, такие как Тамамо, Неро, Артурия и даже Жанна, не поддавались какому-либо невидимому обаянию, которым он, казалось, обладал, или, по крайней мере, не слишком сильно поддавались ему. Ходили слухи, что они приставали к Доктору Романи и Да Винчи решили создать своего рода «портал», который позволил бы им пересекать время и пространство, чтобы они могли быть со своими близкими. Рицука не знал всех деталей, и, по правде говоря, он не хотел знать. До тех пор, пока они не проделывали дыру во времени и пространстве или не создавали очередную Сингулярность, он был рад оставить их в покое. Таким образом, у него оставалось всего полдюжины других девушек, которые так или иначе хотели его внимания.
Проблема была в том, что была только одна женщина, которая его интересовала. Упомянутая женщина была гордой воительницей, богиней смерти, бессмертной богоубийцей, и самое главное… она была за тысячу миль от него.
Как именно он признается в своих чувствах к Скатах, королеве Земель Теней?
— Я всегда мог отправить ей свой шоколад анонимно. — Он размышлял, все еще не поднимая головы, чтобы посмотреть в глаза двум другим Слугам.
— Без обид, но я думаю, что это может быть худшим, что ты можешь сделать. Оле Скатах похожа на Кухулина, если ты не говоришь этого прямо, тебе лучше не говорить этого вообще. — Робин отмахнулся, дрыгая ногами. — Будь ты проклят, если сделаешь это, будь ты проклят, если нет, любовь — отстой, не так ли?
— Разве ты не был одним из Малиновок, которые заполучили девушку, даже если в конце умерли? — Рицука рассмеялся, приподняв подбородок.
— Меня поражает, что в некоторые дни я просыпаюсь со своими воспоминаниями, а в другие — с чьими-то еще, и через некоторое время это сбивает с толку. — Объяснил британский лучник, выглядя совершенно отстраненным от всего разговора.
Рука ударила Рицуку по лицу в неприкрытом раздражении из-за непринужденного отношения его Слуги к потенциально серьезной проблеме. С другой стороны, не похоже, что Робин или кто-либо из других слуг что-то потеряли, если его действительно подстрелили, так что он действительно не мог винить его.
Он наблюдал и получал удовольствие, но теперь Коджиро почувствовал, что ему самое время высказаться.
— Ах-хем, Мастер, если позволишь, разреши высказаться?
— Принято. — Рицука застонал, веря, что бы ни сказал Ассасин с фиолетовыми волосами, он вряд ли мог сделать ситуацию еще хуже.
— Я бы посоветовал обратиться за советом к Кухулину.
И Арчер, и Мастер посмотрели на японского фехтовальщика так, словно он только что предложил им всем отправиться на такси на Луну. Его уверенная улыбка осталась на месте.
— Что? Кто знает интересы вашей желанной лучше, чем один из ее бывших учеников? Это неплохой план, как ты думаешь?
— Нет… но у меня тоже нет желания, чтобы на меня наезжали Гаэ Болгом. — Ответил молодой уроженец Японии.
— Значит, твоя любовь к Скатах не стоит твоей жизни? — Самурай хладнокровно бросил вызов.
Температура в гостиной, казалось, упала на несколько уровней. Робин внезапно выпрямился, не уверенный в том, куда пойдет разговор и хочет ли он остаться и довести его до конца.
Рицука медленно приподнялся, его прежнее подавленное поведение исчезло. Он не отступил от холодного взгляда, которым Кодзиро бросил на него через стол. Секунды шли, а молчаливый поединок взглядов между двумя мужчинами продолжался непрерывно. Губы Коджиро медленно изогнулись в улыбке. Спокойный и собранный вздох слетел с губ Рицуки, когда он выпрямился, его молодая фигура казалась гордой и сильной.
— Спасибо Коджиро, мне это было нужно. — Он улыбнулся.
— В любое время, Мастер. — Самурай со смехом отмахнулся. Он удовлетворенно наблюдал, как тот вышел за дверь и его шаги затихли в коридоре.
Робин повернулся к Коджиро с растерянным выражением на лице.
— Он ведь не собирается делать то, о чем я думаю, не так ли?
— Скорее всего, иногда тебе просто нужно отбросить всякую осторожность и стараться изо всех сил, если ты отдашь все сто процентов своего существа цели, независимо от того, удастся она тебе или нет, ты не будешь чувствовать себя не в своей тарелке. — Взрослый мужчина объяснил, откинувшись на спинку дивана с уверенной улыбкой на лице с закрытыми глазами.
Робин еще несколько мгновений смотрел на Ассасина, прежде чем, наконец, заговорить снова.
— Итак… ты планируешь испечь немного шоколада для Мусаши?
Правый глаз Коджиро дернулся, как и его улыбка.
— Робин… не заставляй меня подрезать тебе крылья.
***
За два дня до Дня Святого Валентина Гончая Куланна был в раздевалке, разрывая на части бесчисленные тренировочные манекены, как будто это был самый обычный день. Для Кухулина так оно и было на самом деле, даже когда День Святого Валентина действительно наступит, он, скорее всего, будет находиться в гигантском зале, оттачивая свое мастерство владения копьем. Может быть, на закуску его будет ждать стопка шоколадных конфет. Либо так, либо он бы где-нибудь прятался от Медб. — Я так и думал, что ты появишься прямо сейчас. — Прогремел он, пронзая приближающегося магического манекена в грудь своим алым копьем. Почти без усилий он потянул вверх, разделяя магическую конструкцию пополам от груди и выше. Когда он покрутил свое копье, а затем положил его на плечо, Рицука почувствовал, что улыбается. — Да, я… вроде как понял это. Одарив молодого мужчину дерзкой ухмылкой, он указал на одну из скамеек, где он установил холодильник, наполненный флягами и напитками. С искренним смехом кельтский герой устроился прямо рядом с подростком, опрокидывая ему на голову бутылку ледяной воды. — Итак, ты сильно влюбился в моего старого учителя, не могу точно сказать, что я виню тебя, Мастер. — Я вроде как предполагал, что ты это скажешь, из всех, вероятно, ты знаешь ее лучше всех. — Он нервно рассмеялся, беря в руки бутылку апельсинового сока. Резкий холод бутылки хорошо помог немного успокоить его взвинченные нервы. — Так ты… не сердишься? Он посмотрел на него одним широко раскрытым глазом. — Мастер, с тех пор, как я оставил ее опеку, я жил своей жизнью, а она продолжала жить своей. С кем она спит — это ее дело, и не важно, по правде говоря, любой мужчина, у которого хватает смелости подойти к ней, заслуживает моей жалости и уважения. — Ухмыляясь, он подмигнул ему. — Тебя уважаю еще больше, так как ты показал себя довольно порядочным человеком. — Двое мужчин обменялись сердечным смехом, который эхом разнесся по огромному помещению. — Итак… как мужчина с мужчиной, каковы мои шансы? — Наконец спросил Рицука, готовясь к худшему. Кухулин приоткрыл рот, затем закрыл достаточно, затем снова открыл, только чтобы произнести слова. Синеволосый Лансер посмотрел на Рицуку со смесью разочарования и досады. Этого было достаточно, чтобы сердцебиение Рицуки значительно участилось. — Это… довольно сложный вопрос. — Почему? — Потому что я не знаю, что она думает о тебе, кроме того, что ты достоин называть себя ее Мастером. Черт возьми, я не знаю, потому что я не мог поговорить с ней почти неделю! — Подожди, что?! Что значит, ты не разговаривал с ней неделю? — Именно это я и имею в виду! Она исчезает из поля зрения всех с тех пор, как они начали этот дурацкий обратный отсчет до Дня Святого Валентина! Я имею в виду, я знаю, что ей это никогда не нравилось, но это то, чего даже я никогда раньше не видел! — Воскликнул ирландский воин, чувствуя, как его растущее разочарование наконец-то выходит наружу. Каждый раз, когда ему казалось, что он мельком видел свою старую учительницу, она исчезала, как только его разум осмысливал это. — Даже Ли Шувень не смогла ее найти! Немного отступив назад, Рицука посмотрел на своего ирландского товарища в слабой надежде, что тот шутит или это какой-то странный сон. Чем больше он смотрел, тем больше понимал, что это не так. Жажда сражений у Скатах была сильна, поэтому она обычно была готова принимать соперников, если они вызывали у нее интерес. Ли определенно был одним из таких соперников. Если она избегала его, то… Ладно, это становится все более и более странным. Встряхнув головой, чтобы избавиться от замешательства, Рицука поднял лицо вверх, глядя полубогу прямо в глаза. — Ку, я знаю, что у меня с ней примерно столько же шансов, сколько у Лу Бу когда-либо добиться успеха, но я собираюсь это сделать. Даже если она отвергнет меня, — Вычеркни это, КОГДА она отвергнет меня. — Я все равно хочу, чтобы она знала, что я… Она не убьет меня за это, не так ли? Скрестив руки на груди, синеволосый Слуга задумчиво нахмурил лоб. — Я… так не думаю. Я имею в виду, что она не испепелит тебя, не посмеется над тобой или не проткнет одним из своих копий. Хотя, вероятно, она прочтет тебе лекцию. Даже если ответ не был особенно утешительным, для Рицуки этого было достаточно. Посмотрев на свои колени, он понял, что даже если Скатах и отчитает его, это того стоит. Он не мог жить с этими чувствами, запертыми внутри, он встречал нескольких людей, на жизнь которых негативно повлияло то, что они хранили свои истинные чувства внутри себя. Он не хотел быть одним из них. Встав, он повернулся лицом к двери. — Тогда мне лучше начать практиковаться. — Практиковаться? Один что? — О том, чтобы подарить ей шоколад на День Святого Валентина. Как я уже сказал… Я просто хочу, чтобы она знала, что я к ней чувствую. Что может быть лучше, чем приготовить ей, надеюсь, приличный перекус, которым можно наслаждаться целый день? Дитя Света Ирландии выглядел так, словно он собирался переправить его со своими благословениями, прежде чем невидимый разряд молнии пронзил его насквозь. Его лицо стало каменно-холодным, а взгляд острым. — Эй, Мастер, не хочу показаться придирчивым, но… разве этот Арчер не помогал нам готовить шоколад на День Святого Валентина? — ЭМИЯ? Да, это он. Почему? В мгновение ока ирландец обнял молодого парня, и волчья ухмылка расцвела на его диком лице. — Тогда, в таком случае, тебя ждет угощение, Мастер, или мне следует сказать, что я собираюсь научить тебя готовить угощение. Тот, из-за которого Скатах будет весь вечер слизывать шоколад с губ. Хотя ему следовало бы подпрыгивать от радости, получив благословение Кухулина и даже его помощь, что-то в его улыбке заставило Рицуку содрогнуться всем телом от страха. — Э-э, Ку, ты хорошо себя чувствуешь? Я-я имею в виду, э-это не проблема… — Нет! Клянусь своим копьем, я помогу тебе приготовить такой вкусный шоколад на День Святого Валентина, что он разнесет в пух и прах все, что приготовил этот беловолосый ублюдок! — Прогремел обладатель демонического копья, сжимая плечо Рицуки так сильно, что стало больно. В его глазах зажегся безумный огонь, и он боялся, что ничего, кроме проливного дождя, не будет достаточно, чтобы погасить его. Почему у меня такое чувство, что я только что довел себя до того, что отказаться от своего признания было бы не так уж плохо? Подумал японский юноша, чувствуя, как его лицо начинает немного синеть.***
Казалось почти смешным, как быстро промелькнули два дня. Когда Рицука проснулся в День Святого Валентина, он почти ожидал обнаружить, что одна из его Слуг, свернувшись калачиком у его тела, дремлет все утро напролет. Несмотря на то, что Кастер Кухулин разместил несколько защитных рун вокруг его комнаты, чтобы предотвратить нежелательное проникновение, его паранойя сохранялась. Теперь, когда обещанный день настал, все, о чем ему нужно было беспокоиться, — это остаться в живых и не выставить себя дураком перед, возможно, одной из самых опасных женщин во всей Халдее. В ту минуту, когда он вышел за дверь, он понял, что это будет самая тяжелая битва, которую он когда-либо вел. И он был прав. Несколько Слуг приготовили шоколадные конфеты для другого человека, в некоторых случаях три или более человека готовили их для одного и того же человека. После этого все закончилось плохо. Очевидно, Неро и Тамамо ввязались в драку, которая закончилась тем, что они пробили себе путь сквозь стены, споря из-за какого-то парня по имени «Хакуно». Шекспир пошел и разозлил Фран, упомянув кого-то по имени «Каулес», в то время как Семирамида охотилась на него за то, что он намекнул, что она что-то чувствует к Широ Амакуса. Молнии и яд летели по коридорам, как стрелы, уничтожая все, кому не повезло оказаться на их пути. Как и предсказывали некоторые, Брунгильда сорвалась… и теперь охотилась почти за каждым мужчиной в заведении, проделывая дыры размером с гараж, куда бы она ни пошла, когда не нарезала все своим абсурдно огромным копьем. Иштар, услышав о привязанности Гильгамеша к Артурии, решила отомстить ему через женщину, которую он когда-то желал, несмотря на то, что светловолосая Сейбер не хотела иметь абсолютно ничего общего с героем в золотых одеждах. Естественно, это заставило всех ее рыцарей броситься в бой. Гильгамеш откинулся на спинку стула и наблюдал за всем происходящим, комментируя, как прекрасно было сражаться «своей Сейбер» за свою любовь. Арчер ЭМИЯ тут же выпустил в него стрелу, что привело к тому, что можно было описать только как «волейбол смерти»… разрывными стрелами и снарядами. И последней, но далеко не в последнюю очередь… была Медб. — КУХУЛИН! — ЖЕНЩИНА! УСЛЫШЬ МЕНЯ СЕЙЧАС И НАВСЕГДА, НИКОГДА, ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ ОТОРВЕШЬ МНЕ КОНЕЧНОСТИ И ЗАКУЕШЬ В ЦЕПИ, Я НЕ ПРОВЕДУ НИ ОДНОЙ НОЧИ В ТВОЕЙ СПАЛЬНЕ! Рицука думал, что Северная Америка плохая, но на самом деле это было хуже всего. — Какого черта я вообще снова взялся за эту работу? — Вопрошал он, прячась за обломками, когда несколько огненных разрядов, молний, чистой энергии и даже частей тел пролетели по воздуху, как пули. Крепко зажатый между его руками, был его собственноручно завернутый шоколад, тот самый, над которым они с Кухулином работали два дня. Будь он проклят, если допустит, чтобы с ним что-нибудь случилось. — Мастер… — Невинный, почти детский голос раздался рядом с ним. Широко раскрыв глаза, Рицука повернулся направо и увидел пару сверхъестественных золотистых глаз, смотрящих на него в ответ. — К-К-К-К-Киехимэ… Молодая девушка-дракон подползла к нему, жуткая улыбка осветила ее, казалось бы, безобидное лицо. — Я… испекла тебе… немного шоколада, я надеялась, что мы могли бы… поделиться им вместе. — РУКИ ПРОЧЬ ОТ НЕГО, ДРАКОН! ОН МОЙ! Сработал многомесячный боевой инстинкт, позволивший Рицуке удрать оттуда, когда Боудикка врезалась в синеволосую Слугу, ударив ее по голове своим щитом. Он не оглянулся, когда башня огня вырвалась из-за его спины, поджаривая его и без того вспотевшую кожу. Его сердце пропустило удар, когда на него упала тень. Молча он приготовился к любой судьбе, которую уготовил ему его новый преследователь. — Успокойся, Мастер. Голос, глубокий и повелительный, но по-своему чарующий. — С-Скатах? — Он точно знал, что видел ее кроваво-красные глаза, это было последнее, что он увидел, прежде чем весь мир погрузился во тьму.***
— Ооооооо, моя голова. — Рицука застонал, чувствуя убийственный стук в голове, от которого казалось, что его череп вот-вот расколется. — Боль пройдет, похоже, руна, которую я использовала, чтобы вырубить тебя, была немного сильнее, чем я хотела. — Голос богоубийцы звучал сквозь туман. — Ну, учитывая, что я жив, я думаю, беспокоиться не о чем, — Ответил он, пытаясь поднять голову. Медленно, но верно боль начала отступать, позволяя его зрению значительно проясниться. Постепенно внутренняя часть его комнаты обрела четкость. — Скатах? — Повернув голову направо в надежде найти Слугу класса Лансер, он снова позвал ее. — Скаа… та… — И, увидев ее, его рот превратился в наждачную бумагу. Красноглазая Слуга сдерживала улыбку, пока ее Мастер пьянел от ее внешности — кремового цвета водолазка, доходившая ей до талии, и ничего больше, в буквальном смысле. Оно так плотно облегало ее тело, что ее соски могли выпячиваться сквозь ткань, на что, она была уверена, Рицука сразу обратил внимание. Ее длинные бледные, но красивые ноги были выставлены ему напоказ. Его руки протерли глаза в попытке рассеять иллюзию, но, когда он убрал руки, иллюзия осталась. Расплющив ладонь, он шлепнул себя, поморщившись от мгновенной боли. Приоткрыв глаза, он обнаружил, что перед ним стоит Скатах, тонкая улыбка тронула ее губы. Рицука огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы плеснуть себе в лицо. — Ты не спишь. — Она, наконец, усмехнулась, протянув руку и погладив его по щеке. Видя, что он смущенно хмурится, она взяла его за руки и подняла на ноги. Держа его за руку, она подвела его к дивану, где он обнаружил на столе две упаковки и набор консервированных напитков. По ее команде он сел, а она заняла свое место рядом с ним. Не говоря ни слова, она потянулась к одному из пакетов и разорвала обертку, обнажив футляр в форме сердца с воткнутым в него красным копьем. После нервного колебания она повернулась к Рицуке и вручила его японскому Мастеру. — Счастливого… Дня Святого Валентина… Рицука. Плотно сжав рот и широко раскрыв глаза, как луна, он принял шоколад дрожащими руками. Медленно, но верно, по мере того, как подросток осознавал происходящее, на лице Скатах начала появляться улыбка. Рицука не был слеп к этому, постепенно такая же улыбка начала расползаться и по его лицу. С небольшой искоркой храбрости, вспыхнувшей в его груди, он протянул руку и предложил ей шоколад, который собственноручно приготовил для нее. — С днем Святого Валентина, Скатах. — Как твоя любовница, я принимаю это. — Она улыбнулась, отчего его лицо дрогнуло. — Ты сомневаешься в правдивости моих слов? — Н-Н-нет, дело не в этом! Я… Это просто… Я имею в виду, из всех мужчин, с которыми ты была и могла бы быть… — Сглотнув комок в горле, он указал на себя. — Почему я? Что делает меня таким особенным? Скатах не ответила ему прямо. Что она сделала, так это развернула его шоколад и откусила несколько кусочков. С каждой секундой ее губы изгибались в одобрительной ухмылке, пока не исчезла половина восхитительного десерта. Вытерев рот, она протянула руку и погладила Рицуку по пунцовой щеке. — Я решила принять твою любовь, потому что ты оказался человеком, достойным моей привязанности. Мастер, нет, Рицука, когда я впервые встретила тебя, я, по общему признанию, была невысокого мнения о тебе. Я взяла тебя в ученики, и, вопреки моим первоначальным сомнениям, ты вырос в способного воина, Мастера и мужчину. Хотя ты знаешь мою репутацию… ты никогда не позволял этому останавливать тебя при общении со мной. В мое время такого отношения было бы достаточно, чтобы оторвать твою голову от тела, но, — закрыв глаза, красавица с фиолетовыми волосами наклонилась ближе, и их губы соприкоснулись. Древний огонь разгорелся внутри Скатах, заставляя ее и без того теплое тело заметно разогреться. — Для меня, в длинной череде воинов, принцев и королей… ты отличился в моих глазах, заставив меня гордиться тем, что я твой учитель. Когда я стояла рядом с тобой, ты видел во мне не богиню, не королеву и даже не Слугу… Ты видел во мне женщину, даже после того, как я сказала тебе, что это не так. — Д-да, извини за это. Я знаю, это, должно быть, было ударом по твоей гордости. — Подросток извинился, отводя взгляд. Хихикающая Скатах провела пальцем по его щеке. — Сначала это меня раздражало, но со временем я поняла, что есть кое-что еще, что отличает тебя от предыдущих мужчин. То, что ты видел во мне женщину, не повлияло на твое мнение обо мне, на самом деле я… — Теперь настала очередь Лансера отвести взгляд, когда на ее лице появился легкий румянец. — Даже когда ты был окружен другими… твои мысли никогда не уходили далеко от меня. Я нашла это немного… трогательным. Искра в его груди переросла в разгоревшийся огонь. Его пальцы все еще немного дрожали, когда он протянул руку и положил ее на талию Слуги. — Честно говоря… о тебе довольно трудно забыть. — Разве я не говорила тебе, что лесть ни к чему тебя не приведет со мной? — Она была невозмутима. На этот раз он не отшатнулся от ее каменно-холодного выражения лица. Он улыбнулся. — Скатах, разве не ты говорила мне всегда говорить то, что думаю? Медленно хмурое выражение на лице зрелой женщины сменилось радостной улыбкой. Ни секунды не сомневаясь, она позволила себе упасть вперед, в объятия Рицуки, уткнувшись головой в его шею. Она почувствовала, как обе его руки обвились вокруг ее талии, полностью обнимая ее. Некоторое время спустя они оторвались друг от друга, перед ними была разложена еда, а по телевизору показывали одну из любимых романтических комедий Рицуки. Как и его отец, он питал к ним слабость, и эта черта, по его словам, помогла ему сблизиться с матерью. Когда Скатах прислонилась к его плечу, Рицука не мог удержаться от смеха над тем, что его отец ничего не знал о любовной жизни своего сына. Украдкой взглянув на контент-Лансера, стоявшего рядом с ним, он понял, что позволил бы вселенной поучаствовать в этой единственной шутке, в конце концов, все получилось довольно хорошо. — Итак… эм, что теперь происходит? — Спросил подросток, когда начались титры фильма, а они двое все еще прижимались друг к другу. Когда Скатах снова рассмеялась, Рицука подумал, что на этом сон закончится и он проснется один в своей постели. Только когда он почувствовал мягкое прикосновение ее пальцев к своей щеке, он понял раз и навсегда, что это был не сон, и они только начинали. — Ну, теперь, когда мы поели, посмотрели фильм, единственное, что осталось, это отметить друг друга, или выражение «трахаться так, будто завтра не наступит» более точное? — Просто для того, чтобы покраснеть на его лице, было достаточно использовать такие вульгарные выражения. Пока он пытался набрать в легкие воздуха, чтобы сформулировать слова, женщина-воин сделала свое движение, соединив их губы. Его сопротивление ее действиям длилось меньше секунды. Обе ее руки легли ему на плечи, когда его бедра обхватили ее бедра. Оседлав его, она убедилась, что прижимается точно к его талии. Она чувствовала его эрекцию через джинсы, умоляющую о том, чтобы ее отпустили. Убрав одну из его рук со своих бедер, она направила его вниз, к своим трусикам; она позволила ему прикоснуться одним пальцем к своему влажному клитору, чтобы дать ему понять, насколько она серьезна. Как только он освоился, она переместила руку на его тело, где почувствовала его член сквозь быстро формирующуюся складку в его штанах. — Я думаю, мы оба знаем, что произойдет дальше, не так ли, Рицука? Рицуке нечего было сказать, не то чтобы какие-то слова могли описать охватившие его страстные чувства, временно заменившие кровь в его венах. Он определенно знал, что его кровь бурлит в одной конкретной области. Опасаясь дальнейшего смущения, он избегал смотреть вниз, что неизбежно означало отвести взгляд от Скатах. Нежно взявшись за уголок его лица, фиолетоволосая Лансер повернула его голову так, что они оказались лицом к лицу. Он посмотрел в ее мистические, чарующие глаза цвета крови. — Неужели я настолько нежелательна как женщина? — Н-нет, н-никогда! Я… я… я просто… после всего, через что мы прошли… всего, чем ты являешься… а я нет, я… не хочу все испортить. — Японский подросток признался, что ему стыдно за то, что он задел чувства тысячелетней женщины. Сев чуть прямее, он крепче сжал ее бедра. Вдохнув, затем выдохнув, он заговорил, надеясь, что не испортил свои первые и, надеюсь, последние отношения. — Я просто… боюсь, что в конечном итоге подведу тебя. С улыбкой, которую видели менее пяти человек, она обхватила ладонями лицо подростка. Последовал еще один поцелуй, от которого Рицука даже не пытался уклониться. — Ты сражался с врагами и воинами из самых бурных и мрачных эпох истории, сталкивался с силами, недоступными человеческому пониманию. Ты подружился с лучшими и худшими представителями человечества, но мысль о том, что ты можешь подвести меня, заставляет тебя дрожать от страха? Повинуясь чистым эмоциям, он уткнулся в изгиб ее шеи, прижимая ее груди к своей груди. Его не волновало ощущение его эрекции, трущейся о ее ноги, только жар, подобный очагу, который ее тело дарило ему, а он — ей. — Ты… Скатах, ты самый важный человек, которого я когда-либо встречал. Ты невероятная женщина, с которой я… я не смог бы смириться, если бы когда-нибудь подвел тебя. Проведя шелковистой рукой по своим черным колючим локонам, Скатах удовлетворенно вздохнула. — Рицука, ты знаешь, что я живу по высоким стандартам, стандартам, которые многим могут показаться смешными и даже бесчеловечными, но я устанавливаю их, потому что знаю, что мои ученики могут им соответствовать. Я помогла тебе своим копьем, потому что у меня были стандарты Мастера, ты соответствовал им. Что касается моих стандартов любовника… — Отстраняясь, она одарила его тем, что можно было описать только как улыбку богини. — Ты превзошел их всех. Ты любил меня такой, какая я есть, во всей моей мрачной славе и запятнанной кровью красоте. Ты отдала мне свое сердце, и теперь я собираюсь отдать тебе свое. Я никогда не пожалею о своем выборе» Услышав эти слова, Рицука почувствовал, как одинокая слезинка скатилась по его правой щеке. Хихикая, Слуга вытерла ее пальцем. Улыбаясь, он погладил ее лицо левой рукой, наслаждаясь ощущением, как ее пряди цвета вина касаются его кожи. — Тогда я тоже никогда не пожалею о своем выборе. — В подтверждение его ответа Скатах обвила обеими руками его шею и прижалась губами к его губам, он нетерпеливо ответил на этот жест, повалив ее на спину, где ее ноги продолжали сжиматься вокруг его талии. Одна рука оставалась на ее талии, в то время как другая пробегала по ее темным волосам. Каждые несколько секунд, когда они отрывались друг от друга, раздавалось тяжелое дыхание, за которым следовал звук их губ, снова соприкасающихся друг с другом. Подсознательно его рука начала проникать под свитер Скатах, не то чтобы она возражала, поскольку посылала сообщения у основания его шеи. Во время одной из их коротких пауз Скатах действовала быстро и сорвала с Рицуки футболку, обнажив верхнюю часть его тела. Горячий румянец залил лицо ее возлюбленного, когда она рассмотрела небольшое нарастание мышц и шрамы, которые он приобрел за время своих приключений. Один шрам особенно выделялся для нее — неровный, тянущийся от его правой стороны грудной клетки до того места, где должно было находиться сердце. Она слышала историю об этом шраме от Машу, о том, как Кецалькоатль чуть не разрубил ее Мастера пополам своим пилообразным мечом. Скатах была не из тех, кто обижается, но сама мысль о том, что кто-то так близок к тому, чтобы покончить с жизнью Рицуки, вызывала у нее чувство огромного, почти осязаемого гнева. Даже после того, как они встретились и помирились, часть ее не могла избавиться от враждебности, не помогал и тот факт, что ацтекская богиня, по-видимому, проявила романтический интерес к Рицуке, потому что ему удалось пережить такой удар. Рицука и остальные восприняли это как знак чести, Скатах восприняла это как досадное напоминание. — Скатах, — его голос разрушил ее мысли, как стрела, попавшая в цель. Его рука обхватила ее ладонь, нежно лаская большим пальцем. — Прости, что напугал тебя. — сказал он, одарив ее извиняющейся улыбкой. — Что заставляет тебя думать, что это влияет на меня? Мы с тобой оба знали о рисках этого предприятия, так должна ли я проливать слезы или хмурить брови в беспокойстве? — Она бросила вызов. В ответ он рассмеялся и поцеловал ей руку, как будто он был принцем, а она какой-нибудь принцессой. Обычно ее раздражали такие проявления нежности, но в случае с Рицукой она сделала исключение. Убрав руку, она обхватила его лицо и притянула к себе так близко, что они почти соприкоснулись. — Во всяком случае, тебе следует беспокоиться о том, чтобы удовлетворить меня. Как Кухулин, должно быть, говорил тебе, мне нелегко угодить. В ее хищной ухмылке было что-то бесспорно сексуальное. Обретя уровень спокойствия и хладнокровности, о котором он и не подозревал, он запустил руку ей под трусики, обхватив ее безупречную, красивой формы попку. — Думаю, я сделаю то, что делаю всегда, выложусь на все сто. — Такие слова говорить женщине, которая переспала с большим количеством мужчин, чем ты можешь сосчитать, забрала больше жизней, чем ты можешь себе представить, и прожила дольше, чем, возможно, даже некоторые боги. — Упрекнула Скатах, быстро поцеловав его в губы. — Я буду судить о твоем «лучшем». С взаимной улыбкой Рицука поднял слугу-ирландки на руки; Скатах радостно обвила руками его шею и положила подбородок ему на плечо, когда он отнес ее на кровать. Она занималась любовью во многих местах, в некоторых приличных, а в других не очень. Кровать Рицуки представляла собой матрас королевских размеров со свежими простынями и белоснежными подушками. Для нее это было идеальное место, чтобы отдаться мужчине, которого она начала уважать и даже любить. В ее глазах это заставляло стыдиться роскошных жилищ всех ее других любовников из-за того, насколько все было просто и прямолинейно. Он осторожно положил ее на кровать, взявшись за края ее свитера дрожащими, слегка вспотевшими руками. Послав ему рассеянную улыбку, она накрыла его пальцы своими, а затем подняла их вверх. Так же, как и с ним, теперь она была без рубашки и обнаженной перед своим возлюбленным. И под медведицей я подразумеваю полностью обнаженную до пояса, ее груди с двойными чашечками D, по крайней мере, открыто висят в воздухе. Скатах воспользовалась моментом, чтобы гордиться тем, в какое оцепенение с открытым ртом она повергла Рицуку. Почти каждый мужчина, которого она встречала, был поражен ее обнаженной красотой, и японский Мастер не был исключением из правил. Ухмыляясь, она вытерла немного пота, выступившего на ее груди из-за того, что она прятала их под мешковатой водолазкой. Конечно, это сделало свое дело, но все равно было слишком неудобно на вкус Скатах. Ей нужно было остыть, и, к счастью, упомянутый кулдаун был прямо перед ней. — Не стесняйся, Мастер, теперь они твои, играй с ними, как хочешь. — Ее чувственный голос проник глубоко в его мозг. Одной рукой она схватила тыльную сторону его ладони и направила ее к своей правой груди. Последовала секунда колебания, прежде чем он прильнул к ее розовому соску, его язык пробежался по нерву бутона, посылая волны удовольствия по ее телу. Скатах немного выгнулась назад, несколько ошеломленная тем, какими горячими и влажными были губы Рицуки. Ее руки скользнули по простыням, заставляя ее откинуться назад, что позволило Рицуке еще лучше обхватить ее грудь. Пока один из его губ посасывал ее грудь, другой добрался до оставшейся груди и начал ласкать ее. Двигая правой рукой, она схватила в горсть черные локоны своего любовника, пока он орально ублажал ее розовый сосок. Внизу она чувствовала, что с каждой секундой становится все более влажной. — Мои соски, ты фантазировал о том, как играешь с ними, не так ли? — Прошептала Скатах сквозь покрасневшее лицо. Рицука не ответил ей устно, его ответом было посасывание ее сисек с чуть большей силой, чем раньше. Для Скатах это было все, что ей нужно было знать. Рицука давно задавался вопросом, каково это — целовать женскую грудь и доставлять ей удовольствие. Старшие Слуги неустанно дразнили его, говоря, что, как только он почувствует «настоящую женскую грудь», он будет подобен младенцу, подсевшему на материнское молоко. Пока что их слова подтверждались средствами. Похожие на дыни сиськи Скатах были мягкими и гладкими, а ее соски на вкус напоминали вишни. Ощущение их мягкости под его руками было более чем достаточной причиной для него продолжать, не обращая внимания на чувственный стон, который издавала женщина-воин каждый раз, когда его язык или пальцы касались ее сосков. Что делало это еще лучше, так это то, что ее мягкая рука постоянно пробегала по его черным волосам и время от времени сжимала его череп, чтобы он оставался на месте. Для Рицуки этих действий было достаточно, чтобы развеять все давние сомнения, что это был сон или чья-то больная шутка. Оторвав губы от ее правой груди, оставляя тонкую дорожку слюны между ними и соском, он увидел, что все лицо Скатах стало красным, алого цвета, который приятно контрастировал с ее темно-фиолетовыми волосами. Между штанами он почувствовал, как его член умоляет об освобождении, о том, чтобы его вогнали по самую сердцевину в ее, без сомнения, насквозь мокрое влагалище. Какой бы грандиозной ни была эта мысль, Рицука хотел продлить этот момент и убедиться, что Скатах понравилось это так же сильно, как и ему. Проведя правой рукой по ее соску, его левая спустилась вниз к ее талии, где лежали ее промокшие черные трусики. Скатах держала глаза закрытыми, сохраняя блаженную улыбку на лице. Когда ее глаза цвета крови распахнулись, Рицука увидел, что она довольна его действиями. Два его пальца погрузились в ее влагалище под черной тканью. — Ты уже такая мокрая там внизу. — Японский подросток усмехнулся. Приподнявшись, чтобы обхватить его руками, ирландка улыбнулась. — Это твоя вина, Мастер. Ты собираешься быть мужчиной и что-нибудь с этим сделать? — Богиня смерти выгнулась дугой, когда Рицука начал вводить и вынимать пальцы из ее клитора, как будто это был электроинструмент. Сотни разрядов чистого роскошного удовольствия пробежали по ее телу, заставляя ее сексуальное и совершенно безупречное тело покрыться новой порцией горячего пота. — Неплохо для такого юноши. — Прошептала она, прежде чем прижаться к своему возлюбленному, снова соединяя их губы. Двое любовников удерживали эту позу ради удовольствия, которое это доставляло им обоим. В дополнение к очередному горячему поцелую Скатах ласкала одну из своих сисек, и ее трогали пальцами, хотя она никогда бы не призналась, что это были два ее любимых сексуальных занятия. Рицука ощущал не только экзотический вкус губ ирландки Лансер, но и ощущение ее горячей киски. Его пальцы ощущались так, словно они были в духовке, горячей влажной духовке, жар которой распространялся по всему его телу. Он решил, что, во всяком случае, это будет единственным достижением в его жизни — доставить удовольствие, возможно, самой красивой и опасной женщине, когда-либо ходившей по земле, по крайней мере, по его мнению. Комнату заполнил тяжелый звук пальцев Рицуки, впивающихся в грудь Скатах, и все более тяжелое и горячее дыхание пары. Было ясно, что что-то должно было произойти, и этим чем-то была Скатах. — Ааааааааааа! Черные трусики Скатах были полностью испорчены, а вся рука Рицуки была залита липкой белым соком. На мгновение оторвавшись от его губ, Слуга взвыла от оргазма к потолку и дальше, чувствуя, как все ее соки вытекают из нее на активную руку ее любовника. Ее Мастер держал ее, когда поток соков вырвался наружу, и все тело Скатах начало содрогаться от ее первого оргазма. Поскольку их тела были так близко друг к другу, Рицука чувствовал каждое движение ее тела; это было в десять раз более возбуждающим, чем все, что он когда-либо испытывал. Они оба откинулись на кровать, темные волосы Скатах разметались под ними, как гигантская подушка. Рука Рицуки все еще была глубоко внутри ее клитора, и у него не было никаких планов вынимать ее в ближайшее время. Их дыхание было горячим и тяжелым, а грудь поднималась и опускалась с каждой минутой. Рицука приоткрыл один глаз и посмотрел на дело своих рук. — Я должен тебе еще одну пару трусов. Сладкий смешок слетел с губ женщины, когда она подалась бедрами вперед, вызвав еще одну вспышку соков. — Да, ты хочешь. Некоторые девушки говорили о покупке гардероба, я считаю, что как мой любовник ты обязан пойти со мной. От мысли о походе по магазинам одежды со Скатах у Рицуки по спине пробежал холодок. Хотя он, конечно, думал, что женщина выглядит красиво во всем, даже в том странном облегающем костюме, который она всегда носила, она определенно могла бы потрясти современной одеждой. Неважно, как она будет выглядеть в купальниках, таких как бикини и тому подобном. — Не могу дождаться. — Поцеловав ее в щеку, он убрал палец и ее промокшие трусики, оставив ее полностью обнаженной перед ним. Воодушевленный своим недавним успехом, темноволосый юноша покрывал поцелуями тело Скатах, пока не добрался до ее все еще влажной киски. — Хочешь еще? Улыбаясь ему сверху вниз, Скатах еще немного раздвинула ноги, предоставляя своему любовнику полный доступ к ее все еще горящему влагалищу. — Это вообще вопрос? Подобно голодному волку, Рицука нырнул головой вперед в ее киску, слизывая остатки соков от ее последнего оргазма. Его язык скользнул по ее бутону, разжигая чувственную бурю молний в теле ирландской Слуги. Она вцепилась в простыни в отчаянных попытках сохранить самообладание, но это была проигранная битва. С каждым движением его языка ее тело немного выгибалось вверх, заставляя ее груди покачиваться. Чисто инстинктивно она обхватила ногами голову своего любовника, надеясь удержать его на месте. В то время как она наслаждалась бы очередным трахом сисек, она хотела, чтобы его губы коснулись ее влагалища прямо сейчас. Рицука был более чем счастлив услужить ей, добавив к смеси свои пальцы, те же самые, которые он использовал ранее, чтобы заставить ее кончить. Горячий вздох сорвался с губ Скатах, когда ее нижние губы теперь подверглись тройному нападению. — Да… да… прямо здесь… О, да. — Пробормотала она, прежде чем разразиться ирландской тарабарщиной. Прошло слишком много времени с тех пор, как кто-то в последний раз съедал ее, и Рицука чертовски хорошо справлялся с этим. Глубоко внутри нее сексуальный огонь, который лелеялся последние пару дней, разгорался все жарче и ярче. Как ни странно, Скатах не чувствовала стыда за это, на самом деле она была очень благодарна за эмоции, охватившие ее в данный момент. Заниматься любовью, быть счастливой — вот что значит быть человеком. Я почти забыла о них. С этой мыслью она протянула правую руку и начала ерошить волосы Рицуки, как будто он был ребенком. Кажется, на этот раз ты был тем, кто научил меня, Рицука. Она улыбнулась, прежде чем широко раскрыть рот и завыть, кончая во второй раз. Рицука открыл рот, приветствуя белый поток, хлынувший из киски Скатах. Опять же, другие мужчины были правы, когда говорили, что ничто не может сравниться с женскими соками. Почти волшебное чувство охватило Рицуку, когда его лицо было омыто женским нектаром ирландской бессмертной, он чувствовал себя так, словно парил на седьмом небе. Не открывая глаз, он продолжал слизывать ее соки, намереваясь не оставить ни капли. Судя по возбужденным стонам, исходившим от самой Скатах, у нее было мало причин возражать. К тому времени, когда Рицука лег рядом с ней, Скатах оправилась от оргазма. Лежа на спине с красным лицом и распущенными фиолетовыми волосами, она выглядела не столько богиней смерти, сколько богиней красоты, почти даже ангелом. На мгновение приоткрыв рот и повернув голову, она заглянула Рицуке в губы, прежде чем прошептать. — Теперь моя очередь, позволь мне превратить тебя в настоящего мужчину. С тех пор, как они начали, член Рицуки требовал разрядки, и, по крайней мере, Скатах удовлетворила его. Стянув с него штаны и боксеры, она позволила его семидюймовому члену высвободиться. Слуге потребовалась минута, чтобы восхититься этим, проведя пальцем по белой оливковой мякоти, прежде чем прижаться к ней губами. Первый поцелуй в его член заставил Рицука подпрыгнуть, чего Скатах ожидала, поскольку она была рядом, чтобы успокоить его. — Просто сядь поудобнее и дай мне поработать над этим. Считай, что это мое… угощения для тебя. — Последовало еще несколько поцелуев бабочками, прежде чем Скатах сделала то, чего Рицука никогда бы за миллион лет не сделала. Ухмыляясь, она зажала его член между двумя своими грудями с двойными чашечками D. Огонь вспыхнул на лице подростка, заставив Скатах весело захихикать. — Ты фантазировал об этом, не так ли? Не нужно стыдиться. Благодаря твоим действиям тебе будет оказана честь воплотить эти фантазии в жизнь сейчас и в любое время, когда ты пожелаешь в будущем. — Его ошеломленное лицо было приглашением, в котором она нуждалась, чтобы начать тереться своими дынями о его стержень. Не в силах ничего с собой поделать, Рицука застонал от удовольствия от ее действий, в то время как Скатах скрыла свою внутреннюю радость за застенчивой улыбкой. Посмотрев вниз на кончик его эрегированного члена, она облизала губы, затем провела языком, одним движением захватывая кончик отверстия. — АХ! С-СКАТАХ! — Он бы схватил ее прямо здесь и сейчас, если бы не последний грамм самоконтроля. Скрежеща зубами в попытке сдержать оргазм, он начал двигать бедрами вперед, усиливая трение между своим членом и ее грудью, одновременно проталкивая его глубже в рот Скатах. Рицука не стал утруждать себя вопросом, нравится ли ей это, поскольку румянец на ее лице, видимый сквозь темные пряди, дал ему ответ, в котором он нуждался. Собравшись с силами, он увеличил темп, и, в свою очередь, Скатах сделала то же самое. — Скаааааааттах! — Мммммм! — СКАТАХ! Как и у каждого мужчины, которого она ублажала, горячее семя Рицуки взорвалось ей в лицо, забрызгав лицо и грудь. Его член продолжал извергать сперму, как вулкан, наконец-то извергающийся после долгих лет накопления. Она с радостью отдалась белой лаве, которая извергалась наружу, липкая горячая субстанция бодрила ее тело способами, о которых она давно забыла. То, что не попало ей в рот, в конечном итоге найдет свой путь, как только извержение спермы закончится, Скатах не спешила, чтобы это произошло. Рицука откинулся на кровать, тяжело дыша и измученный, но тем не менее счастливый. Как только его член перестал выбрасывать в воздух белые веревки, Скатах сняла свои мясистые подушечки с его стержня и упала на спину. Сперма попала ей на лицо и волосы, и, как ни странно, ей это понравилось. Если бы дверь Рицуки открылась, они увидели бы их двоих, лежащих друг напротив друга, одного усталого, а другого в белом. Скатах ненадолго задумалась о том, чтобы сбросить руны, которые она нанесла на его дверь, чтобы гарантировать, что события ночи останутся в тайне. Рано или поздно все узнают, так что мы могли бы с таким же успехом держать это при себе. Подумала она, слизывая и зачерпывая белый осадок. Пока она делала это, Рицука лежал на спине, переводя дыхание и все еще осознавая тот факт, что ему только что отсосала одна из самых красивых женщин во всей Халдее. Ни один из них не был уверен, сколько прошло времени, все, что знала Скатах, это то, что Рицука восстановил достаточно сил, чтобы продолжить их занятия любовью. Подобно гигантской кошке, она подкралась к нему на четвереньках и остановилась прямо над его головой. Когда он открыл глаза, то обнаружил, что она стоит над ним, улыбаясь. Обмен поцелуями между их губами предшествовал тому, что богиня расположилась над его все еще возбужденным членом. Они оба глубоко вдохнули и выдохнули, прежде чем Скатах, ведомая несколько дрожащими руками Рицуки, насадилась на его член. Облегченный вздох слетел с губ Лансер, когда он наполнил бокал до краев. — Твое копье… острее и сильнее, чем я сначала думала. — Проворковала она, проводя рукой по его красному лицу. — Ничего не стыдись, тебе нечего доказывать тем, кто был до тебя, поскольку никто не придет после. — Заявила Скатах, наклонившись и поцеловав его в лоб, положив конец его невысказанным тревогам. Его хватка на ее бедрах усилилась в подтверждение того, что ее слова дошли до него. Ответив на ее улыбку своей, Рицука начал двигать бедрами вверх. Его член, скользящий по ее влажной пещерке, был как раз тем, что ей было нужно, чтобы омолодить свое тело. Долгий вздох удовольствия сорвался с ее розовых губ, когда она привыкла к постоянному ощущению, как Рицука входит в нее и выходит из нее. Она могла сказать, что он все еще новичок в этом, она проведет его через это. Двум влюбленным не потребовалось много времени, чтобы найти ритм, который был им удобен. Для Рицуки видеть, как лицо Скатах постоянно искажается в приятной улыбке, было достаточно, чтобы восстановить силы и вонзиться в нее так, словно от этого зависела его жизнь. То, как покачивались ее груди, само по себе завораживало, и ему пришлось подавить желание накинуться на них губами. У Скатах были другие идеи, когда она обхватила его лицо с обеих сторон и потянула вверх, чтобы их языки могли вступить в еще одну огненную битву. В ответ на это его ногти еще глубже впились в ее задницу, как раз в тот момент, когда она крепче прижалась к его телу. Пламя страсти, которое было зажжено, заставило их тела покрыться горячим потом. Когда она оседлала своего молодого любовника, Скатах почувствовала, как все ее прежнее «я» исчезает. Все, от ее гордости как воина до далекой печали как бессмертной, исчезло благодаря действиям этого впечатлительного юноши, который украл ее сердце. — ЕЩЕ! РИЦУКА! В этот момент, когда ее груди прижались к нему, его член прочно вошел в ее дымящееся горячее влагалище, а его руки крепко сжимали ее задницу, Рицука почувствовал, что знает все, что только можно знать о ведьме из Страны Теней. Она была гордой, она была могущественной, она была мудрой, она была доброй, она была красивой, и она принадлежала ему. — СКАТАХ! ТЫ ТАКАЯ ГОРЯЧАЯ! — ЭТО ИЗ-ЗА ТЕБЯ! ЕЩЕ! Оба почувствовали, как по их телам пробежал молниеносный толчок, прелюдия к взаимному освобождению, к которому они неуклонно стремились. — СКАТАХ! — Да! СДЕЛАЙ ЭТО! КОНЧИ В МЕНЯ! ПОЖАЛУЙСТА, РИЦУКА! С огнем в глазах и груди японский мастер сжал зад своей возлюбленной тисками и изо всех сил толкнул бедра вперед. — СКАТАХ! С силой, сравнимой с силой ее собственного любимого копья, белый огонь пронзил внутренности кельтской женщины и распространился по всему ее телу. — РИЦУКАААА! Ее внутренние стенки опустились, позволяя ее собственным белым сокам пропитать член ее любовника и ласкать его сколько душе угодно. Запрокинув голову, Скатах издала сексуальный стон, такой громкий и отдающийся эхом, что, она была уверена, каждый в Халдее мог бы его услышать. Ей было все равно, услышат ли они это, ей было все равно, если армия мстительных Слуг женского и мужского пола во главе с этой невыносимой королевой Медб выломает дверь. Она бы сразилась с ними со всеми, если бы это означало сохранить ее Мастера, ставшего учеником, а затем и любовником, при себе. Когда его сперма выстрелила в нее, Рицука почувствовал, как последние остатки сил покидают его, заставляя упасть навзничь на кровать. Он был не один, когда Скатах упала вместе с ним, ее прекрасные фиолетовые волосы накрыли их, как импровизированное одеяло. Их руки оставались в прежнем положении, в то время как сперма японского юноши продолжала извергаться вверх в киску кельтской копьеносцы. Толчки сотрясали их тела, поскольку обмен жидкостями продолжал происходить совершенно непрерывно. Пара оставалась в таком положении неизвестно сколько времени. Ни у кого из них не было ни сил взглянуть на часы, ни желания пытаться угадать, сколько времени прошло. Им было все равно, что солнце могло взойти, и все могли быть в столовой, наслаждаясь завтраком. Если бы это было так, пусть будет так, они бы насладились ужином наедине — вторым для них как для пары. Как только он убедился, что полностью опустошил себя, Рицука целомудренно поцеловал руку своей девушки. — Ты был не так уж плох. — Пробормотала Скатах, двигая бедрами в попытке в последний раз возбудить его. После короткого стона удовольствия, когда он в последний раз выстрелил в нее, Рицука усмехнулся и провел рукой по ее заднице. — Ты была невероятна, Скатах. Улыбнувшись ему в плечо, она призналась. — Спасибо за комплимент. — Приподнявшись так, что она нависла над ним, она нахмурилась, глядя на него. — Рицука, ты хочешь использовать Святой Грааль, чтобы лишить меня бессмертия, не так ли? Несмотря на хлынувший поток шока и стыда, Рицука оставался стойким. Слегка прикусив губы, он кивнул головой, готовясь к любым последствиям, которые могут повлечь за собой его тайные планы. Внезапно он снова почувствовал мягкие губы Скатах на своих. — А-а? — Ты действительно невероятно храбрый и глупый человек, не так ли? — Прошептала она ему на ухо. — Во всех наших путешествиях во времени мы сталкивались с великим множеством воинов и отдельных личностей, которые использовали грааль в своих собственных целях. Теперь вы хотели бы сделать то же самое? И растратить свое желание на такую несбыточную мечту, как эта? Выпрямившись, он посмотрел ей в глаза, его лицо было серьезным, а дыхание спокойным. — Ради тебя, да. Если бы я мог дать тебе шанс прожить жизнь, о которой ты всегда мечтала, со мной или без меня, я бы сделал это. Я знаю, это эгоистично и глупо, но… для меня, Скатах, ты того стоишь. Какое-то время все, что они вдвоем делали, это смотрели друг на друга, не произнося ни слова и не позволяя проявиться ни одной из своих эмоций. Замечательная Скатах раскололась первой. Точно так же, как она сделала за час до того, как бросилась в объятия японского подростка, обхватив его руками за бока. — Все в порядке, может быть, потому, что я… тоже хочу хоть раз в жизни побыть эгоисткой. Ты молодой человек, едва достигший совершеннолетия, и ты отдал себя мне, богине смерти, ведьме, королеве. Я… не могу избавиться от чувства, что я у тебя чего-то отнял. — Его несогласие с ее словами было очевидно по тому, как он крепче прижал ее к себе, утешая. — Даже если твое желание не может быть исполнено, даже если я останусь бессмертным… Я хочу проводить с тобой столько времени, сколько смогу, потому что, — когда их разделял всего дюйм, обладательница копья улыбнулась ему, снова соединяя их лбы. — Ты мой мужчина, а я твоя женщина. Рицука не выдал какой-нибудь остроумной реплики в ответ, хотя мог бы. Все еще держа ее в объятиях, он откинулся назад, позволяя ей использовать его в качестве подушки. Судя по довольным вздохам Скатах, она почти не возражала. — Я люблю тебя, Скатах, и с Днем Святого Валентина. — Я тоже люблю тебя, Рицука, и спасибо тебе за то, что ты был моим первым Валентином. — Прошептала она. Когда они проснутся, они рискнут выйти и посмотреть, какой ущерб их союзникам удалось нанести объекту. Рицука и Скатах точно знали, что на них будет много странных взглядов из-за их отношений, но им было все равно. Сама Скатах с радостью приняла бы любые жалобы или комментарии по поводу их отношений. Она не могла сказать, что их будущее было светлым, им еще многое предстояло сделать, чтобы спасти историю человечества и остаться в живых. Но в кои-то веки Скатах заглянула в завтрашний день и впервые за столетия почувствовала, как в ее груди разгорается пламя возбуждения.
