Ты нужна

      Хотя Лев сказал, что она ничего не почувствует, Ольга почувствовала жар, близкий к вулканическому — жар, который должен был бы опалить ее плоть. Одно это должно было сделать смерть безболезненной, что в тот момент было бы благословением. Быстрая и безболезненная смерть, после всего, что она пережила, в течение примерно двух минут, это было благословением. Ольга чувствовала, что, по крайней мере, заслужила это, конечно, она была далеко не самым приятным человеком, но то, что Лев описал ей, было просто чудовищно. Он всегда был садистом? Почему она не замечала этого раньше?       Как она вообще могла что-либо чувствовать, оставалось загадкой. Лев довольно подробно объяснил ей, каким болезненным будет забвение и как долго оно продлится — вечность. Услышав это, какая-то маленькая часть ее мозга тихо смирилась с неизбежным. Она ненавидела себя за это. Преодолевая препятствие за препятствием, чтобы стать директором Халдеи, именно так должна была закончиться ее жизнь.       Но на самом деле, что она преодолела, чтобы достичь этой точки в своей жизни?       Она во всем полагалась на Льва, и в конце концов он предал ее самым худшим из возможных способов.       Это должно было стать концом, но этого не произошло.       Она слышала предметы, голоса, шумы. Ольга пошевелилась в невидимой темноте, голоса раздражали, но были приятны. Зрение было чувством, от которого она давно отказалась, но чувствовала, что оно возвращается.       Что… что… что?!       Чернота стала белой, а обжигающий жар превратился в прохладный воздух. Казалось, прошли столетия, пока Ольга Мария открывала рот и вдыхала свежий воздух в легкие, и чуть не подавилась им.       — Ааааа!       — О-Ольга! Ольга! Пожалуйста, ты должна успокоиться! Все в порядке! Все в порядке!       Голоса вокруг нее, голоса, которые она не узнавала, но чувствовала, что должна была узнать. С трудом приходя в себя, она опустила руки, нанося удары по всему и всякому вокруг себя. Что-то твердое и теплое прижалось к ней.       — Директор! Все нормально! Все в порядке!       Его голос был подобен молнии, пронзившей черное как смоль небо. Глаза Ольги расширились, а сердце пропустило несколько ударов. Ее мозг работал, пытаясь определить обладателя голоса. Он был новичком, на первый взгляд совершенно обычным. Он был…       — Ри… цу… ка…       Теплое одеяло накрыло женщину со снежными волосами, положив конец ее страданиям. Что-то мокрое коснулось ее шеи, первое ощущение влаги за долгое время. Это были… слезы.       — Д-да, э-это я, с-спасибо, что запомнила мое имя.       Он плакал. Из-за нее?       — Риц… ука. — Повторила она, наконец, приходя в себя то ли от этого нового наваждения, то ли от реальности. Краем глаза она увидела свои руки, свои безупречные, не обожженные руки. Быстро пошевелив пальцами, она перевела взгляд на массу в белых одеждах, обнимавшую ее. Копна черных волос запуталась в ворсе ее шеи, из нее вырывался непрерывный поток рыданий. — Риц… ука. — Медленно она втянула руки внутрь, наполовину испугавшись увидеть, как ее руки беспомощно проходят сквозь японского подростка. Ничего подобного не произошло.       — Рицука, — Прошептала она снова, проводя пальцами по его спине.       — Д-да, Ольга, это я. Ты здесь. С тобой все в порядке. Ты в порядке.       Услышав эти слова, Ольга почувствовала, как внутри у нее что-то оборвалось. Отбросив все, что осталось от ее осторожности, она бросилась к Рицуке, позволяя сотням непролитых слез пролиться из ее глаз. Его хватка на ней усилилась, и, в свою очередь, ее тоже.       — Ты в порядке.       Н-Нет… нет, я не в порядке. Я не в порядке… и не думаю, что буду в порядке еще долго.

***

      Сжатие памяти, вот как Да Винчи и Доктор Романи назвали это. Два набора воспоминаний навалились на нее и приковали к постели большую часть трех месяцев, когда все ее чувства работали на минимуме. По правде говоря, ей повезло, что все обошлось, согласно Да Винчи, по законам квантовой физики ее мозг должен был взорваться от сжатия, но в худшем случае все, что она перенесла, — это многомесячная кома, из которой она только сейчас выходила.       Это был первый раз, когда она смогла бодрствовать целый день, и в качестве дополнительного бонуса у нее был посетитель. Это было хорошо, так как у нее было много вопросов к этому посетителю.       — Итак, позволь мне посмотреть, правильно ли я это делаю, после моего… сожжения, Машу продолжала выполнять твои первоначальные приказы по расследованию и остановке каждой сингулярности, верно?       — Да.       — Тот, что во Франции?       — Огнедышащие драконы, определенно, одно из моих самых запоминающихся впечатлений. Мы позаботились об этом.       — Следующий был в Риме, верно?       — Римляне сумасшедшие, это все, что я могу сказать.       — Греция?       — Лучшая и худшая прогулка на лодке в моей жизни.       — После этого был Лондон.       — Да, я чувствовал себя так, словно попала в одну из тех старых викторианских историй или фильмов, за исключением… ну, знаете, финала.       Ольга замолчала, обдумывая отчет, который дал ей Роман. Казалось, все шло хорошо, пока… не появился сам Соломон, Король Магии. Казалось, что судьба испытывает их, чтобы увидеть, как много она может на них обрушить, пока они не сломаются. Ольга хотела сломаться, но у нее была работа, которую нужно было сделать.       — Хорошо, следующий, тот, что в Америке. Да Винчи и Доктор Романи описали как… что именно это было?       Всякий раз, когда Рицука смеялся, Ольга обращала на это внимание. За то короткое время, что они знали друг друга до… инцидента, он казался тихим и сдержанным, что было естественно, учитывая его ситуацию. Она редко видела, чтобы он улыбался и смеялся, как беззаботный подросток. Вопрос о пятой Сингулярности вызвал у нее смех. Услышав это, ее сердце слегка затрепетало, и она не знала почему.       — Это было то, что нужно было увидеть, чтобы поверить. Короче говоря, мы закрыли его. Без сомнения, это наше самое безумное приключение на сегодняшний день.       — Включая следующую? Машу сказала мне, что Камелот был симпатичным…       — Я видел кое-что, чего лучше бы мне не видеть. — Сказал он с серьезным видом. — Эта битва была тяжелой, но… мы справились.       Им нужно было сказать еще что-то, но ни у кого не хватило смелости высказаться. Ольга посмотрела на свое белое одеяло, а затем на стену рядом с собой. Рицука хотел заговорить, но несколько отстраненный взгляд Ольги удержал его от этого. Его пальцы сжались в кулаки на коленях.       — Пока… ты с Машу были в Камелоте, ты… нашел библиотеку Атласа, верно?       — Д-да.       — Ты… ты задержался там. Ты что-то искал, ты это нашел.       — Я нашел… чертежи мистического кода, который мог бы… позволил бы мне…       — Сделать что-нибудь глупое. — Ольга горячо сплюнула. Вцепившись в простыни, она не отрывала взгляда от дальней стены. — Ты заставил Да Винчи использовать эти планы в сочетании со Святым Граалем, использовал его, чтобы повернуть время вспять. Ты рисковал вызвать еще одну Сингулярность, вмешавшись в пространственно-временную ось, рисковал разрушить всю реальность, только чтобы спасти меня! Ты хоть представляешь, насколько это было глупо?! Насколько это было безрассудно и опасно?! Что могло пойти не так?!       — Я знаю, что могло бы случиться! Да Винчи и другие сказали мне это, когда я впервые показал им это! — Он ответил в ответ, в его глазах горел огонь.       — Тогда почему?! Ты уже очистил шесть из восьми Сингулярностей! Так почему же ты все это выбросил?! Что, черт возьми, заставило тебя подумать…       — Ты! Из-за тебя я это сделал! — Крик был громоподобным, отражаясь от стен. Ольга вздрогнула, но не от страха. Медленно маг повернула голову и увидела, что Рицука смотрит на нее, его глаза были жесткими, но он сдерживал слезы. Ее рот слегка приоткрылся в шоке от того, что она увидела такую эмоциональную сторону единственного оставшегося в живых Мастера. — Ты знаешь, почему я дважды заставил себя пройти через весь этот ад? Потому что я не хотел видеть, как кто-то страдает так, как страдала ты! Что Лев сделал с тобой… Я ненавидел его, и следующие двенадцать или около того месяцев я мечтал вернуться и спасти тебя!       — П-почему? Т-ты меня едва знаешь! — Она почувствовала, что ее сердцебиение начало учащаться, что было нехорошо. Доктор Романи велел ей сохранять спокойствие и, вероятно, предупредил Рицуку, чтобы он ее не волновал. К сожалению, «обновление статуса» Рицуки отодвинуло все это на второй план. — Я… Я не кто особенный… Я не мог быть ничем особенным. Я сам… Я ничего не стою.       Ни секунды не колеблясь, японский подросток протянул руку и вытер слезы, которые потекли из глаз пожилой женщины. Его прикосновение было нежным и мягким, как снег. Ольге хотелось, чтобы он убрал от нее свои пальцы, напомнил ей, что такое настоящее тепло, но у нее не хватило на это духу.       — Ты человек, и ты этого не заслужила. Никто, независимо от их прошлого или личности, не заслуживает того, что Лев сделал с тобой. Когда я нашел способ вернуться назад и оправдать это.… Я признаю, ты произвела на меня не самое лучшее первое впечатление, но ты мне… вроде как понравилась.       — Что там могло понравиться? — Невнятно пробормотала она, борясь с желанием отстраниться от его прикосновений.       — Я не знаю, ты, наверное, была одной из самых прямолинейных женщин, которых я когда-либо встречал, и ты сохраняла хладнокровие, пока мы проезжали через Фуюки. — Рицука рассмеялся, вспоминая об этом. — Честно говоря, весь путь я боролся с желанием расплакаться или сорваться с места и убежать, даже когда с нами были Машу и Кастер.       — Ну… даже с ними наши шансы на успех все еще были довольно низкими. Несмотря на все это, нам… тебе… удалось победить. — Она не пыталась скрыть тонкую улыбку, которой одарила его. По правде говоря, он преуспел, зайдя так далеко. — Ты мог погибнуть, возвращаясь, чтобы спасти меня, когда вернулся в прошлое.       — Да, но я знал, что должен был хотя бы попытаться. Тем не менее, ты взяла несколько неприятных кусочков.       Прикоснувшись к своему ранее забинтованному лбу, Ольга вспомнила одно из своих последних осознанных воспоминаний из «этой временной линии»: она ударилась головой обо что-то твердое и впоследствии почувствовала, как теплая кровь стекает по ее лицу. Физические травмы не были проблемой, проблема была в ее сознании. Во время последовавшей комы ее воспоминания о «сожженной» временной линии наложились на ее новые. Злая улыбка Льва, когда он приговорил ее к огненному забвению; это был кошмар наяву, пока она не проснулась. Нет, пока ее не спасли.       — Рицука… — Наконец-то повернувшись к нему лицом, она впервые заметила, какими… чистыми были его глаза. Что видели эти глаза, пока ее оставались закрытыми? — Тх… Спасибо… спасибо тебе.       В этот момент до Ольги дошло, что за всю свою жизнь она ни разу по-настоящему не благодарила человека так, как Рицуку.       Через несколько дней к ней вернулось достаточно сил, чтобы вставать и ходить, что она и сделала. Доктор Романи вернул ей положение с искренней улыбкой, заявив, что было приятно, что она вернулась. Ольга знала, что у нее много работы, которую нужно наверстать, и мало времени на отдых. Несмотря на это, Рицука и Машу незаметно проверяли ее; она была готова дать им понять, что они заботятся о ее интересах. Доктор Романи проводил ее постоянные осмотры, пока не выдал ей «печать одобрения», другими словами, она вопреки всему обманула судьбу и теперь смогла полностью вернуться к своим первоначальным обязанностям главы Халдеи.       За исключением рейшифта.       Ни для кого не было секретом, кто она такая и что с ней случилось. Когда она, наконец, набралась храбрости, чтобы начать ходить по коридорам, она поймала косые взгляды, которые бросали на нее несколько рабочих и Слуг. Немногие из них были ядовитыми, просто любопытными и почти расчетливыми, почти как те, которые она привыкла раздавать. Слуги отнеслись к ней со смешанными чувствами, считая ее похожей на Доктора Романи и Да Винчи, многие из них относились к ней с изрядной долей уважения. Хотя, на ее вкус, некоторые заходили слишком далеко, Фион и Фергус были яркими примерами. Она и раньше имела дело с похотливыми кобелями, но эти двое были на совершенно другом уровне.       Она старалась изо всех сил, но почти каждый раз, когда она видела Артурию Пендрагон или Медузу, она застывала на месте. Реки страха пробегали по ее телу, а затем замораживали его, когда воспоминания о горящем городе Фуюки и ее «смерти» возвращались к ней с медленной, но болезненной ясностью. Трижды она была на грани приступа паники, и каждый раз Рицука приходил навестить ее, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Ольга не была уверена, что она ненавидела больше: страх, охвативший ее тело, или то, как она всегда прижималась к нему, когда он подходил к ней, обнимая ее.       В попытке избавиться от этих чувств она была здесь, стоя перед похожим на могилу строем с метким названием «Гробы». Возможно, впервые она задалась вопросом, чьей идеей было назвать устройства «Гробами» и расположить их в месте, которое легко можно было бы назвать кладбищем. По крайней мере, для нее это были настоящие гробы, и это было настоящее кладбище. И она была одним из тел.       — Я догадывался, что ты в конце концов придешь к этому месту, предположим, тебе придется столкнуться с этим лицом к лицу, прежде чем ты сможешь, наконец, начать двигаться дальше.       Из всех Слуг, с которыми встречалась Ольга, ее не удивило, что тот, с кем у нее были самые крепкие… узы, так сказать, был первым, кого она встретила.       Кастер Кухулин стоял, прислонившись к входной двери, с той же непринужденной улыбкой. Увидев, как она тихо фыркнула, он подошел к ней и взглянул вперед, на ряд механических трубок. Ему не нужна была его накопленная мудрость, чтобы понять, о чем собиралась спросить беловолосая женщина.       — Ему когда-нибудь… было страшно залезать в одну из них после того, что случилось?       — Вне всякого сомнения, но он никогда не позволял этому остановить его. С другой стороны, он действительно не мог позволить этому остановить его, так как знал, что он был единственной надеждой человечества. Мисс, тебе повезло найти такой бриллиант, как он.       Ольга бы рассмеялась, если бы синеволосый друид был не прав. Она нашла бриллиант в оборке, но была слишком глупа, чтобы заметить это.       — Я… действительно не думала, что он сможет это сделать, где-то в глубине души я думала, что человечество обречено, когда выяснилось, что он был последним выжившим Мастером. Хех, показывает, как много я знаю.       — Ты думала, что знаешь все, что тебе нужно знать? Мисс, я могу сказать тебе, что это не делает тебя идиоткой, это делает тебя человеком. — Синяя бровь приподнялась в раздумье после короткой паузы. — С другой стороны, большинство людей идиоты, э, я думаю, ты поняла, что я пытался донести. Не кори себя за это слишком сильно. Не похоже, что ты была одинока, думая, что этот ребенок никогда ни на что не годится.       Сжав кулаки, Ольга посмотрела на окрашенный в синий цвет пол, почти желая, чтобы помещение сотрясалось от толчков, сигнализирующих о какой-то новой опасности.       — Просто я… я хотела быть той, кто сделает что-то большое и важное. Я хотела доказать, что я была… Я зашла так далеко не только благодаря своему…       — Итак, кто сказал, что ты попала сюда только потому, что твой отец был каким-то крутым магом? Я, конечно, не помню, чтобы слышал что-либо подобное. — Любезно прервал ее Кастер Кухулин. Хотя она бросила на него раздраженный взгляд, друид усмехнулся и продолжил. Слуга Рицука или нет, но он завязал связь с этой женщиной, и этого, безусловно, было достаточно, чтобы заставить его двигаться дальше. — Из того, что я слышал, ты заставила это услышать, будучи собой, жесткой, как черт, женщиной с резкими высказываниями, которая знает, что нужно делать, и не проявляет страха при этом. — Он слегка прижал кончик своего деревянного посоха к ее хорошо развитой груди. — Ты споткнулась, и тебе посчастливилось, что кто-то тебя подобрал. Ты здесь, сейчас, со всеми нами. Парень, сражающийся за все человечество, решил поставить все на кон, потому что верил, что ты заслуживаешь второго шанса. Хех, большинству женщин так повезло бы иметь под началом такого идиота, в переносном и буквальном смысле.       Хотя Ольга старалась, Кастер продолжал смеяться, когда она метала в него взгляды-кинжалы. Очевидно, тысячелетнего друида было труднее напугать, чем десятки техников, инженеров и компьютерщиков.       — Осторожно, я, может, и женщина, но я все еще босс твоего босса.       — Ах-ха! Вот и она! Исполняющий обязанности директора Халдеи! Наконец-то она возвращается после долгого сна! Да начнется пир!       Гул зала перекрыл хвастливый смех волшебницы с посохом в руках. Ольга несколько раз безуспешно пыталась подобрать веские слова, чтобы упрекнуть его, но все они замерли у нее на губах. Не имея выбора, она тихо смирилась со своим поражением и опустила голову от стыда.       — Я просто не хочу, чтобы Рицука справлялся со всем этим в одиночку. Это слишком много для него, и он рисковал всем ради меня… — Сказала она, не в силах контролировать свои эмоции. Не имело значения, что она позволяла проявиться своим личным чувствам, ей нужна была какая-то разрядка. — Он так хорошо справился, что зашел так далеко, что я… я не могу представить, зачем я ему понадобилась.       — Может быть, тебе лучше спросить его.       — Извини?       Глядя на нее серьезными, но спокойными глазами, друид перекинул свой посох через плечо.       — Единственный способ заставить такого парня, как он, открыться — это спросить его напрямую. Не волнуйтесь, он честный человек, так что тебе не придется расшифровывать с ним никаких скрытых сообщений.       — По сравнению с большинством мужчин, которых я встречала, включая тебя, это на самом деле может быть плюсом. — Она вздохнула. Сначала она посмотрела на гроб перед собой, затем перевела взгляд на Слугу. — Кастер, Кухулин, спасибо тебе… Я… я не привыкла к этому.       — О, не думай об этом, это моя работа как Кастера. Когда я не на поле боя, моя роль — проводник, место назначения может указать только мой Мастер.       Логичным ответом на это было бы то, что это сделало его дерьмовым проводником, но Ольга знала лучше. Иногда вещи не обязательно должны были иметь смысл, и в этой иррациональности была особая магия.

***

      За последние четыре недели или около того Рицука привык провожать Ольгу Марию обратно в ее комнату, но его никогда не приглашали внутрь одного. Он и раньше бывал в комнатах девушек, горстка Слуг прониклась к нему достаточным расположением, чтобы пригласить его в свои личные покои, заметьте, из соображений уважения. Вот почему он не нервничал так сильно, как мог бы, когда вошел в комнату Ольги, и не подпрыгнул, когда дверь за ним захлопнулась.       Несомненно, первое, что он заметил, была Ольга, сидящая на краю кровати, сложив руки на коленях, и выражение полного разочарования на ее… красном лице?       — Эм, директор?       — Оставь титулы, Рицука, ты можешь называть меня Ольгой. — Она вздохнула. Его появление, казалось, почти дало ответ или разрешило какой-то внутренний спор, который у нее возник. — Вот, есть некоторые… вещи, о которых нам нужно поговорить. — К удивлению воскресшей женщины, он спокойно сделал, как она просила, хотя их разделяло около полутора футов. Он был на взводе. — Ты не кажешься таким нервным, как когда я впервые встретила тебя.       — С тех пор многое изменилось, конечно, все это все еще как-то… ново для меня?       — Что? Тебя вызвал твой босс? Я так понимаю, ты подрабатывал на нескольких работах неполный рабочий день, но ничего серьезного.       На самом деле все дело было в этом, а также в том, что он был так близок к женщине, которую находил физически привлекательной, и воздух между ними был таким напряженным. Проглотив нарастающее беспокойство, Рицука решил согласиться с ее заявлением.       — Тебе… все еще снятся кошмары? Тебе нужно…       — Нет, Рицука, я… я добираюсь до цели. — Произнесение этих слов, казалось, почти сбросило невидимый груз, который был прикован к ее спине с момента пробуждения. Взглянув на своего коллегу, она снова была тронута неподдельной заботой, с которой смотрели на нее его сине-зеленые глаза. — Тебе было… действительно грустно, когда я умерла в первый раз?       Ее вопрос дал ему представление о том, о чем будет этот разговор. Он был первым, кто переместился на середину кровати, за ним последовала сама Ольга. Ни один из них не отступил от эмоционального взгляда другого.       — Я был… я… я не мог выбросить из головы то, что с тобой случилось. Ты этого не заслуживала.       — Итак, ты подверг опасности все человечество и поставил под угрозу прогресс, которого ты уже достиг… чтобы прийти и спасти меня. — Посмотрев вниз, она приложила руку к сердцу. — Я… иногда мне приходится останавливаться и просто слушать, напоминать себе, что я жива.       — Я бывал там раньше, у меня были самые безумные приключения, мне определенно нужно было остановиться и передохнуть.       Одарив его мягкой улыбкой, она наклонилась вперед, полностью ожидая, что он подхватит ее, и именно это он и сделал. Сначала Рицука колебался, но в конце концов почувствовала, как его руки обхватили ее. Он был теплым, не обжигающим жаром псевдо-света, от которого она была спасена, но теплым, как вересковая пустошь. На мгновение она вспомнила, как ее обнимали мать и отец, и то же самое чувство безопасности нахлынуло на нее, как прилив. Поскольку она была прижата так близко к его груди, что могла слышать, как его сердце бьется в одном ритме с ее.       — Я… я действительно так много значу для тебя? — Оторвавшись от его груди, она посмотрела в его кристально чистые глаза. В море разноцветных глаз, родом с шести континентов, его глаза привлекли ее внимание своей чистотой. В то время она отвергла эту чистоту как слабость, но не больше. — Я действительно так много значу для тебя?       Ни разу не ослабив хватки, он четко ответил ей.       — Да, Ольга Мария, ты это делаешь. Конечно, возможно, мы не так долго знали друг друга, но за то время, что мы были знакомы, я… ты мне понравилась. Ты была тем человеком, за которым я мог следовать, и за которым я буду следовать.       Улыбнувшись этим словам, Ольга подалась вперед, глубоко удивив японского парня. Хотя это был не первый раз, когда она целовалась с кем-то, это была первая попытка Ольги вложить в это настоящие эмоции. Ее действия были вознаграждены его возможным сотрудничеством. Хватка на ее талии усилилась, притягивая ее ближе к груди Рицуки, почти прижимаясь к нему грудью. Это было впервые.       Захваченный ощущением ее губ на своих, ее языка, пытающегося проникнуть в ее рот, а затем получающего это, Рицука поднял руки вверх. Струящиеся белые пряди Ольги были подобны тонкому шелку. Соблазненный директор умело двигала руками, перемещая их с плеч Рицуки к бедрам. Он нежно схватил Ольгу за затылок и повернул его назад; она не сопротивлялась и даже выразила свое удовольствие приглушенным стоном. Сам того не желая, японец слишком сильно наклонился вперед, в результате чего спина Ольги ударилась о матрас. Потрясения было достаточно для них обоих, когда они отстранились, раскрасневшиеся и тяжело дыша.       — Раздень меня.       Эти два простых слова разожгли огненную бурю в теле Рицуки. Судя по выражению ее лица, Ольга уже позволила аду задушить ее, возможно, в буквальном смысле, учитывая огненный румянец на ее лице. Ее ноги обвились вокруг его талии, фиксируя его в нужном положении, в то время как ее голова поднялась и опустилась в медленном кивке, выражая ему свое окончательное одобрение. Рицука чертовски надеялся, что его эрекция не была слишком заметна, когда он начал расстегивать воротник ее униформы. Его руки двигались неуклюже, заставляя его совершать ошибку за ошибкой, на что Ольга сразу обратила внимание, когда после шестой попытки схватила его потные ладони.       — Я сделаю это, но тебе лучше быть благодарным за это. — Она надулась, красные линии расползлись по ее щекам. Когда японский парень отодвинулся, она начала расстегивать все пуговицы и шнурки, которые скрепляли ее платье. Она делала это бесчисленное количество раз, прежде чем это стало для нее второй натурой. К чему она не привыкла, так это к тому, что ее раздевание видели зрители. — Т-т-ты, тебе это нравится, не так ли? — Его сбивчивый ответ был достаточным ответом для нее. — Н-не надо, ты… Рицука, — Протянув левую руку, она взяла его за щеку и повернула его голову обратно. Его сияющие лазурные глаза всегда были такими очаровательными, такими живыми. Когда она потерялась в море тьмы, эти глаза были одной из немногих вещей, которые удерживали ее от падения еще глубже в пропасть. Теперь, когда эти глаза были устремлены исключительно на нее, Ольга не могла не почувствовать трепет в своем сердце. — Просто… не смейся надо мной, ладно?       — Никогда. — Его ответ был твердым и искренним, именно таким, какого она привыкла от него ожидать.       С легкой улыбкой Ольга продолжала раздеваться, пока на ней не осталось ничего, кроме белоснежного нижнего белья и темно-красных чулок. Ее тело было совершенным, без шрамов и загрязнений. Это было не так уж плохо для человека, который был на волосок от того, чтобы сгореть дотла, а его душа была полностью уничтожена. Иногда, когда она смотрела в зеркало, она чувствовала, как ее тело сотрясает страшная дрожь, вспоминая жар сферы смерти, в которую Лев чуть не бросил ее. Теперь, когда она сидела перед Рицукой, те темные времена были так же далеки, как сама луна. Его глаза были широко раскрыты, а рот приоткрыт при виде ее ухоженного тела. Ольга почувствовала, что расцветает от гордости за то, что лишила дара речи этого молодого, но опытного искателя приключений. Лукаво улыбнувшись, она села на колени, так что ее глаза оказались на одном уровне со своим ценным подчиненным.       — Рицука, ты хочешь, чтобы я не снимала чулки? — И снова с его губ сорвалась очередная порция тарабарщины, пока его мозг пытался осмыслить то, о чем она только что спросила. Откинувшись на спину, она ткнула его в стон своей правой ногой, одетой в чулок. — Рицука, я задала тебе вопрос. Ты. Хочешь. Чтобы. Я. Не снимала. Свои. Чулки?       Кто-то обучал Ольгу, пока его не было. Он не знал, кто, но у нее было несколько идей. Тамамо и Медб пришли ему на ум, когда он задумался, кто мог научить золотоглазого директора соблазнять мужчину. Чему бы, черт возьми, они ее ни научили, Ольга приняла уроки близко к сердцу. Рицука знал, что под штанами и боксерами он становится тверже, черт возьми, ему повезет, если, когда он, наконец, спустит штаны, между штанами не останется огромного пятна. Пальцами она ласкала его член, и если он чего-нибудь не предпримет, то извергнется прямо здесь и сейчас.       — Да! Да, я хочу, чтобы ты не снимала чулки! — Закричал он.       — Почему? — Потребовала она.       — П-потому что, я… я всегда думал, что в них ты выглядишь сексуально, сексуальнее любой женщины, которую я когда-либо видел!       — Ч-что?! — Убрав ногу, Рицука получил короткую передышку, в которой так нуждалась. Ольга уставилась на молодого парня, не в силах поверить в то, что он только что сказал. — Ты… действительно думаешь, что я… сексуальная?       Ему потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить контроль над своими бушующими гормонами. К счастью для него, Ольга все еще была слишком потрясена, чтобы нормально говорить, что дало ему некоторое время сформулировать ответ.       — На самом деле, да, я понимаю. — Сказал он, выводя ее из ступора и приводя механизмы в движение. — Я имею в виду, ты не просто красивая женщина, ты… ты целеустремленная женщина, честно говоря, это то, что я всегда находил в тебе привлекательным. Даже после… что случилось, в ту минуту, когда ты вышла из медицинского отделения, ты вернулась к нормальной жизни, командуя нами всеми, как какой-нибудь военный генерал. Хех, ты даже заставила Искандера и Озимандия гордиться тем, какой ты была властной.       Ольга почувствовала, как ее бровь начала подергиваться.       — Это начинает больше походить на оскорбление, чем на комплимент. — Она огрызнулась только для того, чтобы отступить, когда увидела сияющую улыбку Рицуки. Ее укрепляющаяся защита рухнула, когда она села обратно. — Тебе… это нравится во мне?       — Эй, у каждого свои вкусы, ты подходишь мне. — Японский Мастер рассмеялся, отчего на ее лице снова появился румянец. — Ты властная и немного злая, но… ты также добра к тем, кто работает под твоим началом, и предана делу, как никто из тех, кого я когда-либо знал. Конечно, ты потерпела неудачу, но ты взяла себя в руки. Для меня это все то, что делает тебя великой женщиной, женщиной, за которую я бы с радостью боролся. А?       В то время как молодой мужчина встревожился, увидев слезы, текущие из ее глаз, Ольга почувствовала, как ее охватило почти сюрреалистическое чувство умиротворения. Слова Рицуки были искренними и теплыми, как весенний ветерок после долгой холодной зимы. Глядя на его растерянное лицо, Ольга тут же решила проклясть свою семью и гордость мага, она все еще была женщиной, и, как любая женщина, хотела, чтобы ее любили и ценили. С огнем в крови она схватила Рицуку за рубашку спереди и прижалась губами к его губам, ее язык осадил его пораженные губы, и его тело откинулось назад, когда она прижалась к нему всем телом. Удивление было мгновенным, в мгновение ока его рот открылся, и его язык высунулся навстречу ее языку, и они быстро познакомились друг с другом.       Поскольку это был его первый реальный раз вместе с представителем противоположного пола, Рицука проигрывал все это на слух. Груди Ольги прижались к его груди, когда она еще сильнее прижалась к нему. Одной рукой он смог удержаться от того, чтобы не перевернуться на спину, а другой медленно обхватил ее за талию. Ее руки задрали его рубашку, когда она несколько раз нырнула в его рот. Ему пришлось мягко оттолкнуть ее, чтобы они, наконец, смогли вздохнуть.       — О-Ольга, я… ты уверена, что хочешь сделать это со мной? — Спросил он, зная, как покраснело его лицо.       С таким же красным лицом золотоглазая женщина бросила на него раздраженный взгляд.       — Да, я уверена, что хочу сделать это с тобой, идиот! Я разделась догола, дразнила тебя и целовала. Я бы не сделала ничего из этого, если бы не планировала сделать тебя своим. — Выражение внезапного беспокойства промелькнуло на ее лице, когда она отвернулась. — Я-я имею в виду… е-если ты… ты… не обязан…       На этот раз он застал ее врасплох. Обхватив ее обеими руками за талию, он перевернул ее на спину, в то время как ее стройные ноги, обтянутые чулками, плотно обхватили его талию. Рицука почувствовал, как он застонал, требуя свободы, и вошел в ожидающий рывок Ольги. Когда они оторвались друг от друга, они все еще чувствовали вкус друг друга во рту.       — Я хочу тебя, Ольга Мария.       — Тогда… возьми меня и позволь мне обладать тобой. До конца ночи… мы не принадлежим Халдеи. — Слова, которые она произносила, пришли совершенно ниоткуда. Она больше не была главой Организации безопасности Халдеи, она была просто женщиной, нуждающейся в привязанности и любви единственного мужчины, которого она полюбила больше всего на свете. — Мы принадлежим друг другу и никому другому. — Точно так же, как она поступила с собой, Ольга сняла с него рубашку, обнажив перед ней верхнюю часть его тела. — Риц… Рицука, — Выдохнула она, увидев лоскутное одеяло шрамов, которые стали доминировать на его груди, и ощупала его спину, обнаружив еще больше таких же. — Что…       Он почувствовал, как в его голосе нарастают печаль и ужас. Лаская ее лицо, он наклонился и поцеловал ее прежде, чем Ольга успела что-либо сказать.       — Я получил это, выполняя свою работу, ту же работу, которую вы бы сделали, если бы были на моем месте.       Устроив голову у него на шее, Ольга ощупала его тело, ощущая каждый шрам и трофей, которые он получил за последние несколько недель. Пули, мечи, ножи, огонь, электричество — в ее голове проносились бесчисленные опасности, с которыми он сталкивался, выполняя свои обязанности Мастера. Обязанности, которые она должна была разделить с ним. Рицука, мне так жаль. Уткнувшись лицом в его шею, она позволила ему обнять себя, пока они лежали рядом в тишине. Сколько раз он был близок к смерти, пока она лениво спала? Сколько раз он заставлял себя двигаться вперед, в то время как она забавлялась идеей сдаться и передать все ему и остальным? Впервые за несколько недель Ольга Мария почувствовала настоящее отвращение к себе.       — Я не хочу тебя терять. — Прохрипела она.       — Ты и не собираешься этого делать.       — Ты обещаешь? — Ответом был поцелуй, и она с радостью приняла его. Когда они удалились, Ольга не смогла удержаться и потерялась в этих чистых голубых глазах, которые она заметила в тот день почти три месяца назад. О, какого черта, он заслуживает этого так же сильно, как и я… всегда хотела это сделать.       — Перевернись, это приказ. — Она сказала ему своим командирским голосом. Нервничая, он сделал, как она велела, и теперь обнаружил, что лежит плашмя на ее кровати, а она нависает над ним. — Как директор Халдеи, я чувствую, что должен вознаградить тебя за всю твою работу до сих пор. Так что расслабься и наслаждайся этим. — Хотя ее пальцы дрожали, как листья на ветру, Ольга принялась расстегивать ремешки на поясе Рицуки. Когда последнее удерживающее устройство было снято, она одним быстрым движением стянула с него штаны и боксеры. В результате его член, наконец, почувствовал вкус сладкого воздуха, и небольшая струйка предварительной спермы вытекла из его кончика прямо на глазах у Ольги. Т-Т-Т-Т-Т-Так э-э-это м-мужское… о-оно… немного больше, чем я думала. — Т-ты о-очень взволнован, не так ли? — Сумела произнести она, чувствуя, как ее собственная влага начинает просачиваться сквозь трусики. Точно так же, как он, без сомнения, жаждал войти в нее, Ольга поняла, что тоже хочет, чтобы он был внутри нее.       — К-как я мог не быть? В-Все равно, это немного… АХ! — Пока он пытался подобрать правильные слова, Ольга действовала, взяв в рот почти половину его восьмидюймового члена. Ее теплый рот разжег огонь под каждым нервом в его теле. Непроизвольно он вцепился в простыни кровати и приподнял бедра, загоняя свой член глубже в рот Ольги.       Ольга была ничем иным, как реактивной. Действия Рицуки не были полностью неожиданными. Она хотела двигаться медленно, но огонь похоти, горящий внутри нее, кричал ей, чтобы она двигалась на полной скорости. Взяв в рот шесть из восьми дюймов Рицуки, она решила плюнуть на осторожность. Языком она начала ласкать эрегированный член японского подростка. Вспомнив все, что она вычитала из книг и почерпнула из Интернета, Ольга начала нежно покачивать головой вверх-вниз, покрывая член Рицуки своей слюной. Небольшие порции спермы хлынули ей в рот, наполняя ее и без того горячее и потное тело. Это… на самом деле начинает доставлять удовольствие. Я… не думала, что мужской член может быть таким… Его голос был немногим больше, чем короткие стоны, которые заставляли ее сердце трепетать. Голос в затылке убеждал ее лоб увеличить скорость, чтобы его стоны могли стать громче. Ни секунды не сомневаясь, она вняла его совету, добавив к уравнению свои руки.       — Ааааааа! О-О-Ольга… это ооочень приятно. — Рицука ни разу в жизни не думал, что получит минет от своего босса. В школе его одноклассники и друзья-парни шептались о том, как приятно заниматься сексом со своей начальницей, если она привлекательна. Много лет назад Рицука смирился с тем, что он один из немногих, кто мог только мечтать о том, чтобы такое случилось с ним. Теперь он знал, что был благословлен. — У-у тебя… получается лучше…чем я ожидал.       Ольга внутренне ухмыльнулась. Да, это был крайне непристойный комментарий, но она уже давно не вела себя как высококлассная женщина. Теперь она довольствовалась исключительно удовольствием, которое доставляло сосание члена Рицуки.       — Ааааа…       — Ммммммм…       Руки Рицуки обхватили ее голову, когда он почувствовал, как у него свело живот.       — О-Ольга, я собираюсь кончить…       Отстранившись, она улыбнулась ему.       — Тогда кончай, я хочу этого, все до последней капли. — С этими словами она применила свое господство над его членом, подталкивая японского подростка к освобождению.       Ольга почувствовала, как дернулся его член, прежде чем его сперма хлынула ей в рот и вниз по горлу. Она была горячей, густой и, самое главное, восхитительной. Когда она полилась ей в рот, Ольга почувствовала, как ее нервы вспыхнули с новой силой. Она крепко обхватила губами член своего любовника, гарантируя, что Рицука не сможет отстраниться и лишить ее ее нового любимого напитка. Ольга смутно осознавала, что Рицука падает навзничь на кровать, но его член оставался вертикальным и твердым и непрерывно извергал сперму ей в рот.       Рицука почувствовал, как оргазмическая дрожь сотрясает его тело, в то время как его член продолжал извергать сперму в рот его любовницы. Это было странное чувство, он немного устал, но никогда еще он не чувствовал себя более живым, чем в тот момент. Его зрение несколько раз затуманивалось и прояснялось, прежде чем он смог поднять глаза и увидеть, что Ольга все еще отсасывает ему, полностью сосредоточив свое внимание на его члене. Через минуту она, казалось, насытилась и оторвалась от его нижней части.       Видя ее сидящей на коленях, Ольга Мария выглядела просто великолепно. Ее белоснежные волосы каскадом ниспадали за спину, а на красивой оливковой коже блестел пот. Хотя она попробовала его сперму, и слюни смешались в уголках ее рта. Несколько брызг усеяли ее щеки и даже шею. Когда ее огненно-оранжевые глаза остановились на нем, Рицука почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это чувство было знакомым — оно было сродни тому, когда ты смотришь на чудовищного зверя или кровожадного воина. Только на этот раз Рицука был уверен, что это существо хотело не его крови.       С хищной улыбкой Ольга слизнула с губ его сперму и стерла оставшиеся пятна со щек. Рицука наблюдал за ней в тишине, вызванной возбуждением. Когда она закончила, она посмотрела на него с той дьявольской улыбкой, которую он никогда у нее не видел.       — Знаешь, я думаю, что, возможно, стала зависима от этой дряни.       — А-а ты? — Это было все, что он смог выдавить.       — Да, как девушка, рожденная в богатстве и классе, я попробовала много прекрасных вещей, но, Рицука, твоя сперма может возглавить список. — Наклонившись ближе, она обхватила его спущенный член и начала поглаживать его. Через несколько минут они оба знали, что у него снова будет полный мачт и он будет готов к следующему раунду. — Скажи мне, я была первой женщиной, которая попробовала твой… член?       К этому моменту Рицука перестал сопротивляться. Здесь у нее была вся власть, и на самом деле его это устраивало.       — Да. Я… Я фантазировал о том, что ты будешь той, кто отсосет… какое-то время.       Прикусив губу на долю секунды, Ольга коротко поцеловала его, прежде чем снова лечь на подушку.       — Поскольку я была у тебя первой, будет справедливо, если ты будешь моим.       Его взгляд перебегал с ее испачканного белья на пылающее лицо.       — Я серьезно! Съешь меня! Я заслужила это так же, как и ты! Я заслуживаю небольшого удовольствия, как и ты! — Взорвалась она, отводя взгляд.       Чувствуя, как улыбка растягивается на его губах, Рицука склонил голову в знак согласия и начал подползать к ней. Сначала он покрывал нежными поцелуями ее стройные ноги, вызывая краткую дрожь у нее во рту. На ее белоснежных трусиках в центре было большое растущее квадратное пятно.       — Немного непристойно, тебе не кажется? — Поддразнил он, уже скользя пальцами по ее талии.       — З-заткнись. Я всегда скромно прикрываюсь, так что э-это не должно иметь значения. Я-я имею в виду… о-они тебе нравятся? — Он заколебался и посмотрел на нее с удивленным выражением лица. — У-у-у меня есть… черные… о-оранжевые, к-красные, и-и еще несколько пар. На самом деле они не мои, б-больше похожи на подарки от кого-то из Слуг.       — Медб была одной из них?       — Как ты узнала? — Сухой взгляд, который она получила, ответил на ее вопрос за нее. Судьба человечества в руках кучки сексуально озабоченных извращенцев. — Л-любом случае, т-ты… ааааа!       Пока она говорила, Рицука стянул с нее трусы и, ни секунды не колеблясь, нырнул прямо в ее мокрую киску. Он не смог как следует разглядеть, насколько она была влажной, но, судя по тому, что чувствовали его язык и губы, ответ был невероятным. Стоны срывались с губ Ольги, а ее ноги поднимались и опускались с каждым движением его языка. Только когда он почувствовал, что она на мгновение прониклась своими чувствами, он отстранился и улыбнулся ей.       — Ты можешь носить все, что захочешь, я все равно найду тебя красивой.       Казалось, в сотый раз Ольга Мария задавалась вопросом, действительно ли она вернулась к жизни. Все, что произошло с ней за последние несколько недель, все, что происходит сейчас. Все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. С юных лет она решила, что жизнь никогда не будет сказкой, и все же она была здесь со своим собственным прекрасным принцем. Прикрыв руками заплаканные глаза, она прошептала.       — Съешь меня, не останавливайся, пока полностью не насытишься.       Небольшая полоска белых волос покрывала промежность Ольги. Одного вида этого было достаточно, чтобы Рицука возбудился, и какая-то часть его кричала, чтобы он пропустил ужин и просто вставил в нее свой член. Остатки самообладания удержали его от этого, вместо этого он прижался губами к ее влажной дырочке, стараясь насладиться каждой секундой взаимодействия. Слабый звук страстных стонов Ольги начал эхом разноситься по спальне. Уловив идею, он оторвался от ее промежности, заставив пожилую женщину заскулить в знак протеста. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить бушующие гормоны, он обхватил руками ее живот и повозился с бретельками лифчика. После недолгой борьбы он поддержал белый предмет одежды в руке и отбросил его. Похожие на дыни груди Ольги блестели от пота, как и остальная часть ее кожи.       — Такая мягкая. — Прошептал он, массируя и целуя великолепные белые соски. Руки и ноги Ольги медленно скользили по кровати, пока Рицука ублажал ее грудь. Хотя она бы предпочла, чтобы ее съели, это было достаточно близко ко второму.       — Риц… ука… ах, да. Там… о, да. Прямо здесь. — Она непрерывно стонала в ответ на то, что его язык и губы играли с ее правым соском, в то время как его правая рука делала то же самое с ее левой. Ее соски становились тверже, а влагалище — влажнее. Это было то самое о-очень почитаемое возбуждение, о котором она слышала от женщин. — К-как ты… стал так… хорош в этом?       Выпрямившись, он улыбнулся ей, это должно было быть преступлением для парня — уметь так добродушно улыбаться, когда он выводит девушку из себя.       — Никакой практики, я все это разыгрываю. Извините, если это немного портит настроение.       — Вовсе нет. — Хотя ее руки дрожали от удовольствия, она потянулась, чтобы погладить его по лицу. — Это просто означает, что я действительно сорвала джекпот, когда дело дошло до найма Мастеров. Теперь делай то, что обещал.       По ее команде он вернулся к ее влагалищу и снова заставил ее выть, как зверя во время течки. По мере того, как он продолжал сосать ее, Ольге становилось все труднее поверить, что у него никогда раньше не было опыта общения с женщиной. Поцелуи и облизывания Рицуки, возможно, были немного грубоватыми, но они сделали свое дело, заставив Ольгу покраснеть до пунцового цвета.       — Используй свои пальцы. — Прошептала она, и он сделал именно так, как она просила. — Ааааа…ааааа! — Сама того не подозревая, Ольга начала сжимать белые простыни так крепко, как только могла. Она не осмеливалась опустить взгляд при виде того, как Рицука дрочит ее до оргазма, прежде чем она была готова. — Ты… ты… аххххх!       Ее нижние губы и соски, оба теперь подверглись нападению со стороны языка и рук Рицуки. Японский подросток был полностью в власти европейского мага. Опьяненный ароматом ее женственного нектара, Рицука увеличил скорость движения пальца и облизывания в надежде, что сможет доставить Ольге такое же удовольствие, какое она доставила ему. За считанные секунды он сделал именно это.       — РИЦУКА! ДА!       Впервые в своей жизни Ольга Мария кончила, и впервые в своей жизни Фуджимару Рицука узнал, что значит «попробовать женщину на вкус», как говорили некоторые из его коллег-мужчин. Все напряжение и стресс в теле Ольги покинули ее вместе со спермой. Так же, как и она, Рицука выпил столько ее сладких соков, сколько смог, не беспокоясь о том, что часть их попадет ему на подбородок или грудь. Она вымыла его, поэтому он чувствовал себя обязанным сделать то же самое с ней. Ольга лежала, распластавшись на кровати, ее затрудненное дыхание с вожделением перекликалось со звуком того, как ее любовник слизывал с нее оставшиеся соки.       Выпрямившись, темноволосый юноша на мгновение задержался, чтобы полюбоваться красотой своей возрожденной любви. До Ольги Мария всегда была какая-то неистовая красота, которая притягивала его, но видеть ее покрытое потом тело, ее обнаженную грудь, поднимающуюся и опускающуюся, и ее остекленевшие оранжевые глаза было для него совершенно новым опытом. Для него она была воплощением совершенства даже среди красивых и сногсшибательных Слуг, с которыми ему приходилось работать.       Ольга поймала его пристальный взгляд и на этот раз улыбнулась.       — Рицука, спасибо тебе. А теперь, — Раздвинув прикрытые ноги, она открыла ему прекрасный вид на свою мокрую киску. — Кончи в меня, сделай меня своей женщиной.       Сказать, что Рицука нервничал в тот момент, было бы преуменьшением. Многие из его Слуг-мужчин говорили ему, что делать и как это делать, когда речь заходила о сексе, но все эти советы, похоже, вылетели в трубу, когда Ольга предстала перед ним. Посмотрев вниз, он увидел, что его пенис снова полностью встал и готов вонзиться в сердцевину Ольги Мария. Он снова посмотрел в ее глаза, увидев сияющий свет, который сказал ему, что, несмотря ни на что, она постарается сделать так, чтобы он тоже получил удовольствие от полового акта.       Проглотив накопившиеся страхи и треволнения, он схватил двадцатидвухлетнюю девушку за бедра, а затем засунул свой член в ее киску.       — Ооооооо… дааааааа. — Она застонала от блаженства. Так, так, намного лучше, чем мои пальцы или игрушки. В тысячу раз лучше.       Ощущение ее внутренних губ было новой территорией для Рицуки, но ему не терпелось исследовать ее.       — Ольга, ты такая… теплая и тугая. — Он бы извинился позже, если бы это прозвучало слишком похотливо, но он просто ничего не мог с собой поделать.       — Ты довольно большой, больше, чем я себе представляла… — Разум Ольги почти полностью отключился, когда член Рицуки вошел в ее вагинальный канал. Во всяком случае, это чувство очень напоминало выброс адреналина, но в сто раз сильнее. — П-продолжай, я-я хочу тебя всего.       Соприкасаясь бедрами, оба молодых человека практически ощущали, как сексуальная энергия между ними разливается по их телам. Используя это, Рицука начал неуклонно, хотя и несколько медленно, входить в Ольгу и выходить из нее. Последняя издавала тихие вздохи удовольствия и удовлетворенности, чувствуя, как его мясистый стержень входит и выходит из ее дырочки.       — Рицука, входи глубже, жестче. — Взяв его руки в свои и расположив их по обе стороны от своего лица, их пальцы переплелись, она вздохнула. — Не бойся сломать меня. Я ждала этого достаточно долго.       — Если ты так говоришь, директор.       Подобно вспышке молнии, Рицука вонзил свой член глубже в свою возлюбленную, почти достигнув ее сердцевины одним ударом. На втором ему это удалось, и она вознаградила его пронзительным криком. Несмотря на то, что она тонула в море плотского удовольствия, Ольга сохраняла достаточно здравого смысла и контроля, чтобы двигать своим телом. Почувствовав это, она начала подстраивать свой темп под толчки Рицуки.       — О, вот это удовольствие. Это…       — Я так понимаю, тебе это нравится? — Усмехнулся Рицука.       Одарив его дьявольской улыбкой, Ольга ответила в ответ.       — Больше, чем нравится.       Старшая из них обхватила его ногами за талию, одновременно приподнимая бедра. Член Рицуки проникал все глубже и глубже в ее лоно, еще больше возбуждая их обоих. Он убрал свою левую руку от ее и обхватил ее за талию, она сделала то же самое свободной рукой и шеей. Их губы слились в обжигающем поцелуе, где их языки встретились в страстном поединке не на жизнь, а на смерть. Когда они отстранились, чтобы глотнуть воздуха, стало ясно, что рассудок покинул их обоих, и похоть теперь полностью контролировала их.       — СИЛЬНЕЕ! БЫСТРЕЕ! О, ДА!       — ТАК ТЕПЛО!       К этому моменту воздух стал не более чем помехой в их занятиях любовью. Тем не менее, их тела, прижимающиеся друг к другу, были хорошей заменой. Тяжелый звук его члена, скользящего в ее дырочку и выходящего из нее, и сладкий запах заполнили всю комнату. Прошла секунда, и снежноволосая женщина достигла своего предела.       — РИЦУКАААА!       Ее оргазм привел к тому, что член Рицуки взорвался внутри нее, что привело их к чему-то вроде дуэльной разрядки. Они оба могли бы поклясться, что видели цветные пятна, когда их тела сотрясались от жгучего удовольствия. Киска обученного мага вобрала в себя столько его спермы, сколько он смог, и Рицука, о котором идет речь, выпустил в нее столько его спермы, сколько смог. Прошло совсем немного времени, прежде чем их тела прижались друг к другу, их соответствующие органы все еще пульсировали, что привело к ощущению покалывания во всем теле. Ольга обвила тело Рицуки своими слабыми руками, одновременно разжав ноги. Горячее и тяжелое дыхание Рицуки щекотало ее плечо.       — Ты была потрясающей. — Прошептал он.       — Я могу сказать то же самое. — Она лениво хихикнула, почесывая его зад.       Прошло минут пять или около того, прежде чем Ольга оторвалась от него. Глядя на него сверху вниз с мягкой улыбкой, она повернулась лицом к стене, опираясь на четвереньки.       — О-Ольга…?       — Что за удивленный вид? Ты проделал две из трех моих дырочек, так что можешь закончить то, что начал.       Вся кровь в теле Рицуки хлынула в его пенис, превратив его в затвердевшее копье, которое он немедленно приставил к дырочке Ольгиного черного хода. Крепко сжав ее бедра руками, он вонзил свой пенис прямо в нее, в результате чего раздался похотливый вопль, который эхом разнесся по комнате. Оказавшись в ней, он отбросил все претензии на осторожность и начал быстро трахать Ольгу Марию, как будто завтрашнего дня не было.       — ООООООООООО!       Кровать затряслась под напором их животной любви. Ольга с ярко-красным лицом вцепилась в простыни и зарылась лицом в подушки. Бедра Рицуки грубо ударялись о ее задницу, как барабан из плоти. У нее текли слюни, а рот был приоткрыт в непрестанном крике удовольствия. Вцепившись в простыни так крепко, как только было возможно по-человечески, она подалась задом навстречу своему любовнику, загоняя его член глубже в свой анус. Ольга думала, что глоток воздуха, который она вдохнула, очнувшись от комы, и был тем, на что была похожа жизнь. Это было не так, это было.       — РИЦУКАААААА! ЖЕСТЧЕ! ГЛУБЖЕ!       — ТЫ САМА НАПРОСИЛАСЬ!       Ускорив темп своих толчков, Рицука наклонился и начал осыпать тело своей беловолосой возлюбленной поцелуями. Шею и плечи, ее зад. Он хотел попробовать все это на вкус, и именно это он и сделал. После чувственного поцелуя в шею Ольга снова посмотрела на него. Оранжевые глаза были наполнены таким же пламенем похоти, как и у него. Набросившись на нее, он заключил ее в глубокий поцелуй, во время которого их языки еще раз обменялись любезностями. Оторвавшись друг от друга, оба молодых человека почувствовали, как на них снизошло освобождение.       — РИЦУКАААА!       — ОЛЬГАААА!       Даже если это был их последний раз, они постарались насладиться этим, чего бы это ни стоило. Член молодого мужчины извергал одну за другой струйки спермы в дырочку Ольги, заставляя ее внутренние мышцы сокращаться и пропитывать его член ее молоком. Они оба наслаждались чувством взаимного освобождения, которое пришло с их финальным оргазмом. Ольга, ошеломленная сексуальным пробуждением, первой рухнула на кровать. Она не возражала против того, что член Рицуки продолжал закачивать сперму в ее заднюю дырочку, на самом деле ей даже немного нравилось это ощущение, несмотря на непристойность акта. Она коротко усмехнулась при мысли о том, что подумали бы о ней ее родители и старшие — получать удовольствие от такого скандального поступка. Когда она почувствовала, как Рицука рухнул на нее сверху, она поняла, что все, что они думали, не имело значения, все, что имело значение, — это тот факт, что у нее наконец-то был кто-то, кто любил ее такой, какая она есть.       — Я люблю тебя. — Она услышала, как он прошептал в ее волосы цвета снега.       — Я тоже люблю тебя, Рицу-кун. — Он усмехнулся своему новому ласковому имени. Это был не последний раз, когда она собиралась называть его так, и она с нетерпением ждала возможности делать это в будущем. Конечно, это должно было произойти наедине, она не могла позволить никому узнать, что директор Халдеи была настолько мягка с ее любимым подчиненным. У нее действительно была репутация, которую нужно было защищать, по крайней мере, до тех пор, пока человечество не окажется вне опасности. Может быть, тогда они смогли бы… больше сосредоточиться на своих отношениях.       — Итак, Ольга, эм… ты принимала таблетки, верно?       Словно стрела, пронзившая воздух, блаженное выражение лица Ольги исчезло, хотя румянец на ее лице остался.       — Д-да?! Ч-что это за вопрос? Я-я-я… Я… — Выпрямившись, она уставилась на все более шокированное лицо Рицуки. Его рот и дергающийся глаз были нежелательным подтверждением правды, которую она хотела отрицать. Нет. Нет. Нет. Нет! Не может быть, чтобы я… я… Крича от вопиющего испуга, она закрыла лицо обеими руками, когда эйфория, от которой она была под кайфом всего несколько мгновений назад, внезапно вернулась к ней. — Я… Я не могу в это поверить! Я-       — Я не буду держать на тебя зла, если ты сделаешь аборт.       Опустив руки, пожилая женщина посмотрела на своего возлюбленного. Выражение его лица было добрым, неизменно, почти извиняющимся. Ольга почти не находила слов.       — Я-я имею в виду… Я знаю, у нас много дел, с которыми нужно разобраться. Что касается Сингулярностей, Соломон пытается испепелить человечество, не говоря уже о том, что мы даже не знаем, сработает ли это…       — Что, если я не хочу делать аборт. Это мой ребенок в такой же степени, как и твой.       Теперь настала его очередь потрясенно поднять глаза. Ольга перешла от паники к уравновешенности и спокойствию. Это было состояние души, которое очень немногие замечали у нее за последние несколько недель, и еще меньше до того, как Лев послал Халдею к черту и обратно. Сначала она сделала глубокий вдох, затем обхватила руками живот почти защитным жестом. Переведя на него взгляд, Рицука немного опешила, обнаружив, что ее глаза были ясными и сосредоточенными, а щеки слегка покраснели.       — Я… Я знаю, то, как мы сюда попали, вероятно, подняло бы шум, если бы мой отец был здесь, я уверена, он бы потребовал кастрировать тебя, последний Мастер человечества или нет. Твои родители… — Она пожала плечами, когда он нервно усмехнулся, потирая голову. — Дело в том… Я имела в виду каждое слово, когда мы занимались сексом. Я… я… — Ее ярко-оранжевые глаза встретились с его спокойными голубовато-зелеными в напряженном ожидании. — Я хочу попытаться, чтобы у нас все получилось. Я знаю, это будет трудно, я знаю, что, возможно, я не самый подходящий человек для того, чтобы быть девушкой или даже матерью, но… если ты со мной, тогда…       Директор Халдеи так и не закончила, поскольку ее возлюбленный не дал ей возможности. Погладив ее по щеке, он притянул ее к себе для поцелуя, на который она с радостью ответила. Обхватив левой рукой свою талию, она обвила руками его шею. В отличие от их предыдущих поцелуев, этот не был заряжен сексуальной энергией, хотя между ними возникло совсем другое, хотя и не менее позитивное чувство. Искра огня, которой они обменялись во время занятий любовью, вернулась, воспламенив их тела. Отстраняясь, каждый из них обнаружил, что искра все еще была там, когда они посмотрели друг другу в глаза.       — Если это так, — Начал, улыбаясь, Рицука. — Мне лучше поторопиться и закрыть все эти Сингулярности. Не могу же я допустить, чтобы наш ребенок рос в бесцветной черной пустоте, не так ли?       Несмотря на все, что подсказывал ей мозг, Ольга Мария рассмеялась.       — Да, но тебе лучше быть осторожной, делая это. Возможно, я только что забеременела от тебя, и этого ребенка будем растить мы оба. Ты не можешь обрюхатить меня, а потом сбежать и дать себя убить, пытаясь спасти человечество. — Инстинктивно она крепче сжала его. Чувствуя, что очередной прилив эмоций угрожает переполнить ее, она бросилась ему на плечо. — Я… Рицука, ты все еще нужен, я буду продолжать нуждаться в тебе.       — Все в порядке, я не планирую никуда уезжать, ну, по крайней мере, никуда, куда ты меня не отправишь. — Они обменялись коротким смешком при мысли обо всех возможностях, которые могут возникнуть в их общем будущем. Все это казалось таким туманным и далеким, но они знали, что, когда закроют глаза и проснутся на следующее утро, эти времена станут на один день ближе. — Я обещаю, я всегда вернусь к тебе. Даже если для этого мне придется вытащить себя из преисподней.       Судя по тому, как развивались события, у Ольги было внутреннее предчувствие, что это может стать реальной возможностью. Как ни странно, это заставило ее сердце немного затрепетать при мысли о том, что этот, казалось бы, обычный парень вырвался из ада только для того, чтобы быть с ней. Это заставило ее почувствовать себя… особенной. Ты всегда так поступал со мной, Рицука-кун. Всякий раз, когда я начинала сомневаться в ценности своего существования… ты всегда был рядом, чтобы напомнить мне хотя бы об одном человеке. Да, если это ты, то…       — Я сдержу свое обещание.       Заключив друг друга в объятия, влюбленные откинулись на кровать. Рицука натянул простыни, чтобы прикрыть их обнаженные тела, зная, что Ольга любила, чтобы в ее комнате было немного прохладно, чтобы отогнать воспоминания о ее сожжении. Теперь он надеялся, что она начнет ассоциировать тепло с его телом и улыбкой.       — Итак, э-э, из любопытства, когда все это закончится, я… Я выйду за тебя замуж. Я-я имею в виду, что мы уже сейчас вместе, и мы через многое прошли, так что…       — Ольга Мария Фуджимару. — Ее заявление проделало отличную работу, заставив его замолчать и придав ему самый шокированный вид, который она когда-либо видела. Ухмыляясь, она провела ногой по его ноге, посылая последний толчок сексуального удовольствия по его позвоночнику. — Я думаю, это звучит лучше. В конце концов, ты уже преодолел пять Сингулярностей, сражался бок о бок с бесчисленным количеством Слуг и столкнулся с большим количеством опасностей, чем некоторые Героические Души за всю свою жизнь. Я почти уверена, что ты заслужил более чем достаточно уважения к своему имени — имени, частью которого я хотел бы быть.       — Я просто пытаюсь взглянуть на это с точки зрения мага. Я имею в виду, что Ассоциация назвала твоего отца сумасшедшим, даже после того, как он победил и преуспел в том, чтобы сдвинуть Халдею с мертвой точки. Последнее, чего бы он хотел, это чтобы его дочь сбежала с каким-нибудь безымянным обычным парнем, которого подобрали с улицы.       — Это правда, но, — поцеловав его в щеку, она подмигнула. — Ты больше не безымянный обычный парень, которого подобрали с улицы. Если кто-то хочет с этим поспорить, то пусть встретится лицом к лицу с армией Героических Душ из разных эпох, которые сражались бок о бок с тобой и признали тебя. Что еще более важно, они могут обсудить это со мной. — Вызывать улыбку на его лице было, вероятно, величайшей способностью, которой, по мнению Ольги, она обладала, точно так же, как он считал, что заставлять ее улыбаться — его величайший талант.