Старое правило

Слишком долгий, но стоящий каждой минуты путь привёл к тому, что теперь без единого промедления и уточняющих вопросов, стоило Эндрю избавиться от рубашки и рукавов, Нил понимал сразу, что тот хотел.  Он бы в жизни не подумал каких-то девять лет назад, что будет не просто жить, а заниматься любимым спортом и невероятно потрясающим сексом с человеком, по интересу превышающим этот самый заветный спорт. Экси, Эндрю, экси, Эндрю, экси, Эндрю. Способ выживания, проклятие, одержимость, смысл, жажда, всё. Нельзя разделять эти вещи, и для Нила они обе стали единым целым.  Он чуть ли не ударяется затылком о бортик кровати, но с тех пор, как это произошло уже три раза в прошлом, Эндрю позаботился о том, чтобы заказать детскую защиту, которая предотвращает все подобные травмы. Каким-то образом эта защита давно превратилась в скалодром для кошек, но тем не менее спасала голову Нила, отрезвляя. Эндрю шипит ругательства на этот почти-что-инцидент и с силой тянет Нила за ноги. Эти невероятные руки, успевшие увеличиться в объёмах после нескольких лет в профессиональном спорте, так восхитительно легко обращаются с ним. Нил стонет вновь лишь от того, как пальцы Эндрю крепко сжимают его бёдра. Нил чуть ли не подпрыгивает на кровати, когда Эндрю в один рывок стягивает успевшие расстегнуться ещё в коридоре джинсы.  — Сначала я тебе отсосу, — просто и в своём стиле обещает Эндрю, пока у Нила подгибаются пальцы на ногах от хрипотцы в его голосе.  — Мечтал об этом весь вечер, — признаётся Нил, облизывая и так успевшие стать влажными после сессии поцелуев в лифте губы.  — Я прекрасно видел, — чуть ли не обиженно бросает Эндрю, резкими движениями избавляя ноги Нила от тёмных штанин. И сам Нил безо всяких уточнений приглашающе разводит ноги. Просто чтобы в следующий миг накинуть их на плечи Эндрю — объятие, которое он искренне полюбил ещё в университете.  Эндрю привычно ныряет в это пространство, идеально подходящее для него, и Нил скользит носками по его спине, игриво зажимая голову Эндрю бёдрами. Всё, связанное с этим человеком, настолько не вписывалось в его прошлую жизнь, что Нил с радостью предпочитает игнорировать. Зачем думать о том, что он мог упустить, если каждый день дарованной жизни он борется за то, чтобы это осталось. Борется с наслаждением, надо сказать. Кому ещё могло так повезти: играть за одну из ведущих команд и иметь потрясающего жениха, состоящего в этой же команде. Сегодня было празднование победы после матча в одном из клубов, что так сильно напоминал поездки в Сумерки, а Эндрю снова одел Нила во что-то тёмное и приятное его глазу, хоть и не очень удобное. Впрочем, сейчас уж Нил точно не готов жаловаться. Весь вечер рука Эндрю была в такой опасной близости к его паху, что теснота заставляла думать только об этой прекрасной ладони на его члене. И вот сейчас это наконец происходит. Нил подавляет желание толкнуться, пока Эндрю со знанием дела умещает член в своей руке и, опускаясь на него ртом чуть ли не сразу, выбивает из Нила весь дух, что почти заставляет его дёрнуться вперёд. И ровно в тот момент, когда Эндрю сглатывает на его члене, Нил сильнее сдавливает его голову бёдрами, желая притянуть ещё ближе.  Дело всего лишь в том, что Эндрю невероятно нравится всё это спустя время — сила, которой Нил может его удержать и показать, как ему хочется. Девять лет недостаточно, чтобы преодолеть каждого внутреннего демона, но достаточно, чтобы после яркого вечера празднования победы хотеть быть немного более грязными и неряшливыми, не ощущая за это вину.  Эндрю давно выказал этот интерес к тому, как именно Нил проявлял инициативу, к его ногам, к хныкающим от жажды звукам. И сейчас Нил безо всяких препятствий крепче сжимает бёдра, пока Эндрю втягивает щёки вокруг его члена. Когда его рука обнимает Нила за одно бедро, это становится знаком, что Нил может двигаться сам. И вот он ещё один замечательный взгляд — глаза Эндрю сверкают золотом, и Нил так сильно хочет коснуться его рта и поцеловать, но вместо этого трогает пальцами свои губы, показывая намерения, и его чуть в дрожь не бросает от взгляда (буквально искрящего), отчего Нил давит бёдрами в их невероятно удобный матрас, а затем обратно наверх, наблюдая за тем, как Эндрю ещё сильнее пытается открыть рот для его члена — как Нил выяснил, большего размера, чем среднестатистический.  Причём узнал он это вовсе не по наблюдениям или секретным признаниям, ведь его никогда не волновали эти вопросы. Произошло это откровение совершенно случайно, когда одна их нападающая примерно на одном из таких же празднований пожаловалась на размер своего партнёра, который всегда был уверен, что его «гигантский», по её рассказам, член был его фишкой, а вышло, что она даже не могла и половину взять в рот. Нил, уже давно привыкший к откровенной стороне некоторых людей, а ещё будучи под воздействием нескольких стаканов виски, ненамеренно громче планируемого спросил у Эндрю, разве это показатель размера, ведь сам Эндрю, никогда не бравший Нила до конца, не жаловался вот так. Близсидящие товарищи тогда отреагировали достаточно бурно, а Эндрю пришлось заткнуть растерявшегося Нила, всё это время даже не задававшегося вопросом, почему Эндрю никогда не брал его «до конца».  Он правда над этим не думал, и скорее сбрасывал это на предпочтения Эндрю, а всё вышло так, что Эндрю буквально физически не был способен взять больше, чтобы они оба наслаждались в процессе. Но как потом Нил выяснил, Эндрю вовсе не собирался на это жаловаться, потому что ему нравилось (не его слова, конечно, но посыл был понятен), что Нил не помещался у него во рту. Для себя же Нил уже давно понял, что ему нравится вид растянутых вокруг него губ Эндрю. Всегда такого старающегося и зачастую приступающего к минету, как к вызову — но никогда не расстраивающегося после того, как всё же не получалось вобрать его глубже, соотвественно, проигрывая в этой схватке.  Пальцы Нила не перестают мять губы, пока он наблюдает за тем, как Эндрю старается расслабиться как можно сильнее, чтобы не препятствовать толчкам, не желая сдаваться ни в переглядках, ни в том, чтобы брать как можно больше. В какой-то момент Нил вовсе закусывает губу, отпуская ладонь в свободное плавание. Это не остаётся незамеченным, и Эндрю протягивает одну свою руку с бедра выше, заставив Нила согнуться сильнее, когда она сжимает его сосок пальцами.  — Блять, блять, — хрипит Нил, и его нога надавливает на спину Эндрю так, что тот прогибается в пояснице. — Садись уже, — не хочет сдерживаться Нил, заёрзав носками по голой, прекрасно широкой спине Эндрю.  Нил всегда искренне наслаждается объёмами тела Эндрю, что удивительно, учитывая его незаинтересованность ничьими другими. Эндрю всегда был единственным, и для человека, которому всегда находили альтернативу, выбирая кого-то другого, такое отношение было тем, что хотелось сохранить если не на всю жизнь, то на как можно дольше. Обговаривая то самое предложение, случайно случившееся месяц назад, пока оба сидели и собирали кошачье дерево для их нового и второго питомца, Сэр, Нил не упоминал то самое «всегда», лишь то, что было бы логично, узаконь они свои отношения.  И насколько Эндрю было плевать на других, настолько сильно он также не хотел подстраиваться под стереотипные роли и следовать чьим-то ожиданиям. А в ожидания входил брак, и на то критичное «зачем?» лишь Нил пожал плечами и сказал, что было бы забавно, узнай всё это спортивное общество, что они — достаточно известные спортсмены — одними из первых заключили однополый брак после узаконивания их по всей стране. Но только лишь тогда, когда Нил тихо признался, что просто хочет дать Эндрю больше обещаний оставаться рядом как можно дольше, тогда тот отбросил верхнюю часть этого кошачьего домика, которую они никак не могли прикрутить, и с напористых поцелуев на ковре перешёл к благодарному минету, после которого у Нила болели бёдра от того, с какой силой их сжимали, а у Эндрю челюсть.  Впрочем, сейчас они находились в похожем положении, разница лишь в местоположении. Кровать куда удобнее. Толкаться в рот Эндрю удобнее, когда под спиной такая мягкая поверхность.  Прошипев ещё несколько проклятий, Нил обхватывает шею Эндрю левой ногой, чтобы тот не двигался, сам себя при этом мучая и оттягивая оргазм, который подкрался незаметно.  Зрительный контакт уже не удавалось удерживать, поэтому Нил лишь утыкается носом в подушку, желая, чтобы это была шея Эндрю. Но сейчас Эндрю активно мычит на его члене, каким-то образом умудряясь не давиться. Только когда бёдра Нила стали ослабевать вокруг Эндрю, тот мягко разводит их в стороны, не забывая плотнее сжать губы с обмякающего члена Нила, заставив того зашипеть.  Он прокашливается, и Нил наконец вновь может на него посмотреть, задерживая взгляд на ярких губах, к которым тут же тянется рукой. Эндрю запросто прижимается к ладони, что скорее выученный жест, чем осознанный. Нил, конечно, говорить ему это не собирается никогда. — Ты собираешься снимать штаны? — тихо бросает Нил Эндрю, за что получает лёгкий шлепок по бедру. Нил приподнимается на локте, второй рукой за шею притягивая Эндрю к себе.  Это негласное правило — Эндрю снимает свою рубашку первым делом, затем делает Нилу минет, чтобы второй раз Нил продержался дольше. Ведь во второй раз ему нужно будет доставить удовольствие уже Эндрю. А тот любил подольше, что они выяснили путём долгих экспериментов. Давно пройден путь изучения триггеров, и настал период изучения вещей, которые будут приносить как можно больше удовольствия.  — Так не терпится засунуть в меня свой член? — грубо фыркает в его губы Эндрю, и Нил легонько дёргает за серьгу в мочке.  — Как ты хочешь сегодня? — решает уточнить он, уже предвкушая идеи Эндрю.  Тот лишь окидывает его обещающим нечто взглядом, а потом оставляет один из таких поцелуев, которые мало назвать просто «развратными», с обилием слюней не ради чмокающих и заводящих его звуков, а от того, насколько неряшливо выплескивается желание, тут же понятое Нилом. Уже обе руки обхватили лицо Эндрю, обещая позаботиться о нём должным образом.  — Но я начну сверху, — предупреждает Эндрю.  — Конечно, — соглашается Нил, сам зная, что к растяжению Эндрю всё ещё комфортнее привыкать, контролируя всё самостоятельно. — Хочу помочь тебе. Совершенно не удивлённым взглядом Эндрю осматривает его, будто пытается сказать «естественно, ты поможешь», заставляя губы Нила растянуться в улыбке. Вставая на коленках на кровати, Эндрю кладёт ладонь на макушку отросших волос Нила, ощутимо, но не сильно дёргая на себя, подбивая сесть, отчего Нил носом впечатывается в его грудь. Ладони ложатся на бёдра Эндрю, и тут же ведут наверх, и прежде чем начать расстёгивать штаны, Нил заводит ладони назад. Не встречая никаких предупреждающих, что не стоит это делать, знаков, его пальцы сжимаются на штанах Эндрю прямо на его заднице. Ощутимое возбуждение Эндрю упирается ему в кадык, сдерживаемое тканью джинс, ведь тот задирает голову Нила, прижимая к себе ещё ближе. Нил может только, разинув рот, смотреть снизу вверх, и улыбка вновь трогает его рот, когда он буквально замечает это расширение чужих зрачков, когда пальцы вновь сжимают приятно ощутимые ягодицы. — Я не собираюсь ждать тебя вечно, — фыркает на это Эндрю, делая вид, будто его это раздражает. Может быть, так и есть, но Нил знает его куда лучше, особенно эту слабость к таким разговорам.  — И что ты тогда сделаешь? Трахнешь себя сам? — нагло улыбается Нил, сильнее обхватывая чужие бёдра, жалея, что не может развести ягодицы в сторону. Одна из новых причин, почему он не любит облегающую одежду. (Зато в восторге от Эндрю в серых спортивных штанах, которые можно как легко стянуть, так и полежать на коленках в плохие дни, ощущая лишь мягкость и уют).  — Это ты сейчас трахнешь себя, если не замолчишь. — Или ты можешь это сделать этой штукой, — улыбается Нил, одну руку заводя ещё дальше, явно давя на яички, заставляя бёдра Эндрю непроизвольно дёрнуться вперёд.  — «Штукой», — передразнивает его Эндрю, но затыкается, ибо на этом моменте Нил всё же обхватывает ближайший сосок губами, а руки наконец занимаются избавлением Эндрю от этих противных джинс. Несколько раздражающе неловких попыток, но они справляются с задачей, и Нил теперь может лицезреть пятно от смазки на чужих боксерах.  Эндрю уже кидает ему в руки лубрикант, когда Нил развлекается с тем, как медленно и игриво пытается стянуть нижнее бельё.  — Будет удобнее, если ты сядешь повыше.  — Никакого минета, — предупреждает Эндрю.  — Боишься кончить от моих пальцев и языка?  — Это ты сейчас скончаешься из-за своего языка, — угрожает Эндрю так, что снова заставляет Нила лишь улыбнуться.  — Я же сказал тогда, что был не против, — вспоминает тот самый момент, когда они уже пробовали эту позу, после которой Эндрю кончил довольно быстро, так ещё и разбрызгал всё по лицу Нила.  — Мы отмывали тебя час.  — Драматизируешь.  — Твои ебучие кудри. Нил не сдерживает смеха. — И правда ебучие… За этот невольный каламбур Эндрю тянет его за волосы назад, заставляя всё же упасть обратно на кровать. Так они и приходят к тому, что его член так заманчиво болтается перед лицом Нила, которому запретили к нему прикасаться, пока Нил медленно и осторожно растягивает его пальцами. Только вот Эндрю сказал лишь про член, но ничего не имел против бёдер. Так что Нил начинает дразнить ещё и поцелуями в нежную кожу, едва ли осыпанную светлыми тонкими волосками, чтобы в какой-то момент вовсе обхватить губами одно яичко, заставляя Эндрю выругаться. Ускорившиеся движения на пальцах Нила только вдохновляют продолжать, и Нил жалеет, что Эндрю сейчас сам себя лишает наслаждения в виде его рта на члене. Что ж, Нил готов найти другие способы — посасывая уже и второе, пока в один момент его палец не натыкается наконец на простату, заставляя Эндрю выгнуться вперёд со стоном.  Нет смысла говорить о том, что Нил уже давно от этого зрелища ощутил новый интерес в паху после окончания рефрактерного периода (стоит сказать, что довольно быстро прошедшего сегодня).  — И всё равно хочу, чтобы ты повторил это когда-нибудь снова, — оставляет слова вместе с поцелуем на сгибе ноги Нил. — Мне понравилось. Не знаю, как это описать, но то, как ты просто сидел и трахал мой рот, будто ничего в жизни другого тебя не волновало, было потрясающе. Будто оскорблённый тем, как легко его поймали на этом же желании, Эндрю сдвигается назад, отчего пальцы Нила выскальзывают из него.  — Тебя даже не заткнуть по-нормальному. Для тебя это будет лишь поощрение.  На лице Нила помимо возбуждения отражается и нежность, когда он обхватывает ладонями родное лицо, разглаживая хмурость светлых бровей.  — Всё, что касается тебя, — поощрение. — Наркоман. — Только с тобой. — Самый невозможный идиот.  — Который хочет оставаться рядом с тобой как можно дольше. — Невозможный, — вновь ставит на этом акцент Эндрю, будто вспоминая, что когда-то считал Нила галлюцинацией. — Повторяешься, Дрю. — Нил.  И вот в такие моменты, когда голос Эндрю действительно ломался, звуча не раздражённо, а слишком… трогательно — да, Нил бы описал это так — вот тогда и прекращались эти дразнения обещаниями о вечном.  — Ты готов? — лишь спрашивает Нил, и получает самый осторожный поцелуй, какой только может в таком положении, при этом забирая в нём полный контроль, пока Эндрю сам смазывает его член. Лишь иногда они практиковали без презерватива, и сейчас был тот самый момент, когда не хочется думать о таких вещах. Нил отлично справляется с работой по тому, как собственными губами заставить Эндрю потерять всякую устойчивость. Впрочем, это не проблема, ведь насколько Эндрю для Нила опора, настолько Нил готов ответить тем же. Прямо сейчас губы ласкают шею, а руки подбадривающе гладят плечи, пока Эндрю медленно опускается на Нила, которому приходится ждать, прежде чем начать двигаться.  К моменту, когда Эндрю максимально опускается на него, всё его лицо представляет собой абсолютную слабость, что хочется бережно взять в ладони и никогда не отпускать.  — Обхвати меня, — мягко шепчет Нил ему на ухо, и на полудрожащих руках Эндрю делает это. В следующий миг он крепко обхватывают шею и плечи Нила, а макушка светлых волос прижимается прямо к его щеке. — Я могу опустить свои руки? Эндрю мычит явное согласие, и ладони Нила тут же осторожно, вовсе не щекотливо опускаются вдоль его тела, ложась на ягодицы, покрытые короткими мягкими волосками, и начинает разминать эти мышцы, прислушиваясь к спёртым выдохам Эндрю. Когда палец Нила не специально (или как он себя убедил) заводит немного глубже между ягодиц, ощущая, как кожа Эндрю соединяется с его собственной, тот вовсе дёргается вперёд, недовольно гаркнув, веля Нилу двигаться. На этот раз Нил слушается не сразу, ещё на немного задержавшись пальцем на этом местечке, понимая, что скоро может увидеть, как это выглядит. Всё, что касается Эндрю, приятно ощущать и видеть. Но конечно, Нил делает это всегда лишь с согласия Эндрю, даже если тот всё равно ворчит на его «грёбаные фетиши».  И наконец Нил двигает бёдрами назад, а в следующий миг обратно вверх, получая взамен прерванный стон. Последующие Эндрю старается сдерживать, уже полностью улёгшись на Ниле, пока тот держит его за ягодицы, двигаясь внутри, ощущая лишь жар и тесноту, от которой сносит крышу. И когда Эндрю стонет вновь и куда громче, Нил перехватывает его одной рукой за спину, чтобы крепче удержать и начинает толкаться именно в то самое место, ощущая, как обильно их животы пачкаются смазкой Эндрю.  Хочется ещё теснее, ещё ближе. Хочется быть руками и губами абсолютно везде, но всё, что у Нила есть, — две конечности и один рот, так что ими он собирается воспользоваться по полной.  Эндрю, очень часто нетерпеливый в такие моменты, продолжает шипеть угрозы на ухо, пока Нил устанавливает темп, крепко держа его на себе. В какой-то момент, когда Эндрю ухватывается за него сильнее, Нил переворачивает их, тут же опираясь на локоть, а второй рукой поддерживая поясницу. Чертыхаясь, Эндрю вытаскивает одну из подушек у изголовья, подкладывая её себе под бёдра, заставив их обоих застонать от столь удачного угла. Небольшой момент передышки, во время которого Эндрю буквально цепляется в его лицо пальцами, и улыбка невольно растягивает губы Нила, заставив обратить внимание на чужие. Эндрю явно кусал их, судя по цвету, и их подрагивание нельзя ни с чем спутать. Желание сказать что-то, но при этом молчать, всё ещё являются его частью, и Нил не то чтобы жалуется — он и так научился понимать желания Эндрю без слов. Для этого не нужно быть экстрасенсом, просто зачастую их желания не просто пересекались, а совпадали полностью.  Подхватив правую ногу под локоть, Нил немного разворачивает Эндрю так, чтобы в следующий момент, когда член коснулся его простаты, это было ещё теснее. От очевидного удовольствия Эндрю запрокидывает голову назад, открыв рот, пока Нил раз за разом делает эти ритмичные медленные толчки, не в силах свести глаз с дёргающегося кадыка.  — Невероятный, — шевелятся собственные губы. — Молчи, — таким же сиплым голосом отвечает ему Эндрю, под конец протянув слово из-за идеального попадания. Нил не может не улыбнуться шире.  Поглаживая внутреннюю сторону бедра, которое он придерживает, Нил не может не подразнить ещё немного дольше, пока Эндрю наконец не раскрывает глаза с таким видом, будто собирается жаловаться на то, что его удовольствие прервали. Улыбка Нила становится ещё довольнее от мысли, что к этому моменту Эндрю достиг понимания, что он имеет право на то, чтобы получать приятные вещи безвозмездно. Эта была одна из причин, почему Нилу так нравилось именно это положение — конечно, он принимал всё, что мог ему дать Эндрю, но это никогда не было для самого Нила настолько же вдохновляюще, как дать что-то в ответ, увидеть реакцию, даже столь незначительную как дрожащие губы, заметить смущение или искренний восторг.  Ладонь ложится Эндрю на щеку, касаясь губ, приоткрытых из-за тяжёлого дыхания. Как только в такой позиции Эндрю научился испытывать настоящее удовольствие безо всяких угрызений совести, Нил был только рад помочь ему закрепить эти чувства, нормализовать их, чтобы Эндрю вёл себя так, как искренне того желал. И вот где он сейчас — трогательно надломленные брови, ищущие тепла губы и почти никакого смущения. Ровно до момента, пока Нил не проводит большим пальцем по нижней губе, при этом поймав взгляд, во время чего начинает медленно входить вперёд.  Если бы Эндрю хотел что-то сказать, то это было бы о явном самодовольстве Нила, имеющего все причины на это. Он заставляет Эндрю выглядеть чуть ли не обиженным из-за такой паузы, ведь ожидал, что ему продолжат доставлять наслаждение. И теперь шея и уши предательски выдают его чувства, самые важные для Нила.  — Повернёшься? — ласково спрашивает он, ведь Эндрю уже полулежит на боку, удерживаемый только рукой Нила.  Никакой паники, лишь моргание несколько раз, чтобы более трезво оценить свою готовность. И с последующим кивком Нил мягко опускает бедро Эндрю уже с другой стороны, заставляя его живот соприкоснуться с подложенной подушкой.  Эндрю ожидаемо держит голову на боку, всё ещё следя за Нилом, и кладёт свою руку на кровать, которую сразу же нужно накрыть. Это их правило, — по крайне мере сейчас, — в такой позе Эндрю всегда держит его за руку, в любой момент чтобы прижать ближе и понять, что Нил готов следовать лишь за ним и никуда дальше.  Приходится подавить хмыкание, когда Эндрю немного выпячивает бёдра, касаясь ягодицами члена, уже жаждавши вернуть его на место. Оставляя целомудренный поцелуй на плече, где Эндрю мог его видеть, Нил крепче сжимает его пальцы, накрыв своими, а затем деловито сжимает второй рукой левое бедро, чтобы в следующий момент легко толкнуть в Эндрю два пальца. Тот лишь подаётся на встречу и Нил не может удержаться от того, чтобы добавить ещё больше смазки — чтобы каждый последующий толчок был слышен. Сначала это обилие лубриканта объяснялось перестраховкой, а теперь же оба дошли до понимания, что это было нечто ужасно возбуждающее их.  Вновь вжав ладонь Эндрю в кровать, Нил следит за тем, как его лицо расслабляется, стоит Нилу погрузить пальцы обратно внутрь. А затем Нил как раз и переводит взгляд вниз, наблюдая за движением мышц, которые слишком хорошо обхватывают его. Хотелось бы опуститься и посмотреть ближе, ощутить это на собственном языке, но Эндрю уже заранее достал смазку, предназначенную только для анального секса. Кроме горького вкуса Нил ничего не получит, поэтому остаётся смотреть, как уже три его пальца исчезают внутри, иногда заставляя Эндрю сильнее выгибаться или наоборот вжиматься в подушку.  — Если ты сейчас же не прекратишь, я кончу, — грозится Эндрю с интонацией, совсем не устрашающей Нила. Но он подыграет.  — Как будет угодно, — и он наклоняется, оставив поцелуй на плече, чтобы рассмотреть как можно ближе момент ощущения, как его член будет растягивать Эндрю.  Эндрю же не открывает глаз, сосредоточившись лишь на ощущениях, готовый принять Нила безо всяких перерывов. Как они перешли именно к такому виду близости, для Нила уже давно не загадка; всё дело в уважении и доверии, которое они взращивали годами, и которое многие до сих пор не могут понять. Не их дело в любом случае, в таких состояниях они могут быть только друг для друга.  Нил обхватывает себя, чтобы было удобнее, и подставляет головку, надавливая лишь немного, ведь Эндрю расслабляется настолько, что легко принимает его, — лучший показатель доверия и желания.  В такой позиции двигаться намного удобнее, но Нил начинает с протяжных медленных движений, стараясь сосредоточиться не на себе, а на Эндрю, вздыхающем и краснеющем с ушами и шеей. К ней Нил и наклоняется, примкнув губами, чувствуя, что Эндрю сжимает его пальцы сильнее, тем самым шире разводя ноги. Было бы в комнате светлее, Нил бы наверняка заметил ещё больше смущения на коже Эндрю, но сосредоточивается сейчас лишь на реакциях его тела. Шея Эндрю выгибается навстречу, пока скользкие медленные звуки и их дыхание нарушают покой комнаты.  Когда с затылка Нил уводит дорожку поцелуев за ухо, Эндрю протяжно стонет, резко подтянув руку Нила к своей груди, отчего тот чуть не падает на него сверху, но вторая рука удерживает вес. В замочке пальцы Эндрю крепко его сжимают, пока лбом он упирается в подушку, и это самый лучший момент, чтобы толкнуться уже резче, обхватив при этом мочку уха вместе с серьгой губами. По какой-то невероятной удаче во время этого толчка Нил попадает прямо по простате, и Эндрю вновь чувственно стонет. Или же это из-за языка на его ухе? В любом случае, намеренный слышать это и дальше, Нил подстраивает свои движения, чтобы они выходили именно такими — дающими то, что Эндрю хочет получить. Чвакание смазки режет уши, заставляя смущаться и самого Нила, но осознание, что это позволяет двигаться в Эндрю так легко, а тому не думать ни о чём плохом, поднимая свои бёдра в погоне за более удачным углом, лишь раззадоривает.  — Давай же, Эндрю, — поддерживает все эти звуки Нил, ощущая невероятно крепкую хватку на пальцах, будто их сейчас готовы сломать. — Сможешь громче?  После секунды кряхтений Эндрю со своими растрёпанными волосами поворачивает голову вбок, полностью готовый к словесным баталиям.  — Не знаю, а ты можешь сильнее? — с явной издёвкой спрашивает он, но у Нила от вызова загораются глаза.  Одна его рука всё ещё в плену и он не собирается её возвращать, ведь именно она и шрамы на ней могли в момент помутнения сразу напомнить, что всё хорошо. Тем не менее Нил не собирается сдаваться, стараясь делать последующие толчки наиболее сильными, хоть и не частыми, ведь всё же почти лежачее положение на Эндрю не позволяет это сделать. И вот в какой-то момент Эндрю, чья голова повёрнута вбок, убирает ладонь Нила из-под себя и полностью расслабляет её.  — Что-то не так? — сразу спрашивает Нил. — Можешь отпустить, — хрипит Эндрю в ответ.  — Но это…  — Доверься.  Ох. Нил не может справиться с тем, как что-то тает внутри него от этих слов, и осторожно выпутывает свои онемевшие пальцы, положив эту руку на плечо и мягко его погладив. У Эндрю открыты глаза, и у Нила снова происходит внутреннее замыкание, когда в какой-то момент Эндрю немного подтягивает голову и щекой прижимается к его пальцам на плече.  — Можешь держать за бёдра, но не за шею и волосы, — диктует он, и Нил принимает новые правила.  Сам он никогда не был против рук Эндрю нигде, когда находился в таком положении; и ему даже нравилось, когда Эндрю удерживал его на месте любыми возможными способами, но это не значило, что Эндрю хочет того же для себя. Так что руки Нила любовно обводят бока, не задерживаясь на них долго, пока выпрямляется, продолжая следить за реакцией Эндрю. Он не может не задержать дыхание, когда взгляд сам падает на место, где они соединяются, и как чересчур обворожительно это выглядит. Может, это и есть какой-то странный фетиш, но Эндрю всегда ворчит именно из-за смущения, а не потому, что на самом деле против того, что Нил хочет долгие минуты разглядывать его в столь интимном месте. Нил просто желает знать его всего — вот и причина. Ему нравится разглядывать каждую частичку Эндрю. Только вот из-за своего скрываемого за грубостью смущения Эндрю не так уж часто позволял смотреть туда (хотя Нил бы хотел потратить добрые пару часов, лишь в наблюдении за тем, как Эндрю принимает его пальцы, член или язык; и… кажется, им стоит поговорить об этом позже).  Эта слегка натянутая кожа вокруг его члена, блестящая от смазки и поддающаяся медленным движениям, пока Нил устраивается удобнее, уже ухватываясь за бёдра Эндрю, которые тот успешно поднял благодаря подушке и согнутым коленкам.  — Я начну медленно, — предупреждает Нил, чтобы Эндрю не торопился, даже если уверен, что всё в порядке. Хотя это не его слова, нет, они запретные.  На предупреждение Эндрю чуть ли не закатывает глаза, но кивает, всё ещё с открытыми глазами смотря куда-то в сторону, пока его пальцы будто на пробу сжимают одеяло под ним без пальцев Нила. Который, к слову, уже начинает двигаться, как и обещал: осторожно и на пробу, стараясь самому не поддаться этим жарким и невообразимо приятным ощущениям. И когда Эндрю начинает двигаться в ответ, а его голова чуть ли не задирается, пока рот в раскрытом положении пускает слюни на подушку, Нил начинает увеличивать силу толчков, подбадриваемый звуками, которые издаёт Эндрю.  Пальцы вцепляются в бёдра Эндрю сильнее, когда Нил находит необходимый им обоим темп, буквально с каждым движением вперёд заставляя Эндрю что-то бурчать или стонать, будто пытаясь забраться ещё выше по кровати, но глаза по-прежнему держит в открытом состоянии. По всей видимости, Нилу ещё предстоит узнать причину. Он сам перестаёт сдерживаться, особенно когда Эндрю начинает чуть ли не вибрировать голосом, а вид члена, погружавшегося в него, который так тесно обхватывают, только больше и больше возбуждает. Но Нил даже не знал, что это не предел, пока Эндрю не начинает бормотать его имя без разбора всё громче и громче, и тело реагирует невероятно отзывчиво на такую своеобразную похвалу его работе. Будто находя всё новые силы, чтобы толкаться ещё быстрее, отчего к хлюпающей смазке и стонам их обоих присоединяются звуки ударов кожи о кожу, а после такое заставляющее сердце сжаться «да-да-да!» от Эндрю, из-за чего Нила прорывает, когда в следующий толчок он вновь задевает простату. Эндрю так сильно его сжимает, что внутри мгновенно становится ещё жарче. Какое-то сумасшествие.   Нил чуть не заваливается на Эндрю с прилично громким «ебать!» когда ощущает, как мышцы Эндрю вокруг него начинают сокращаться, а сам Эндрю буквально скулить, шаря рукой по кровати в поиске Нила, тут же предложившего ему свою руку, которую Эндрю подносит к лицу, утыкаясь в неё.  — Эндрю, — сипло зовёт Нил, мягко оглаживая бедро, желая коснуться члена Эндрю, но упираясь в уже успевшее намокнуть постельное бельё. И по консистенции это вовсе не смазка. — Ты кончил без рук?  Даже если бы хотел, Нил бы никак не смог подавить улыбку в голосе, на что Эндрю фырчит, пытаясь реабилитироваться. А потом, когда открывает глаза, всё ещё смотрит куда-то в сторону.  — Что та… — Нил обрывает себя на полуслове, когда поворачивает голову в сторону и замечает буквально на той неделе приобретённое зеркало, которое под таким углом идеально показывает их обоих на кровати. А они поставили его туда, потому что до сих пор не разобрали коробки после переезда в новую квартиру.  Так что прямо сейчас Нил видит себя, грудью прижимающегося к спине Эндрю; они оба невероятно растрёпанные, и наверняка покрасневшие, если бы в сумраке комнаты можно было такое рассмотреть. Задница Эндрю поднята достаточно высоко, чтобы сейчас он прогибался, вжимаясь только грудью и лицом в постель.  — Ты наблюдал? — почему-то смущается этой мысли Нил.  — Я видел, что это ты, — тихо и всё ещё сбивчиво после оргазма отвечает Эндрю.  — Поэтому отпустил мою руку, — понимает с щемящей нежностью Нил, желая заобнимать сейчас Эндрю, но до сих пор он не вытащил из него свой член.  Этим и приходится заняться, что он пытается сделать максимально осторожно, тут же ощущая, как сдавливает всё внутри из-за вида сжимающихся мышц, откуда вытекает его сперма. Блять. Нил заторможенно моргает, особенно на моменте, когда Эндрю особенно сильно сжимается, будто специально, чтобы самому ощутить, чудится ему или нет. Нил не может удержаться, касаясь бедра Эндрю.  — Фетишист, — ожидаемо бурчит Эндрю, но когда Нил поднимает голову, то даже не пытается на него смотреть. Что Нила занимает больше, так это то, что Эндрю будто не собирается сейчас ложиться, хотя его ноги заметно дрожат. Так что Нил продолжает, сглатывая сухость в горле.  Эндрю лишь немного шевелит ногой, и Нил молчит о том, что тот сдвинулся так, отчего вид стал ещё более завораживающим и открытым. Специально или нет — неважно. Нил может потерять это, просто лишь сказав что-то. Он ведёт ладонью по левому бедру вверх, оставляя её на ягодице, пока большой палец ложится так близко прямо к тому самому месту. Сильно-сильно закусывая нижнюю губу, Нил двигает пальцем по скользкой от спермы и смазки коже, смешивая их ещё больше, а затем осторожно давит этим самым пальцем, не встречая никакого сопротивления. Наоборот — его палец будто пытаются утянуть внутрь, и вряд ли Эндрю это понимает.  Блять.  Нил тяжело сглатывает, когда Эндрю вновь немного шевелится, покачиваясь, но не велит ему прекращать. Быстрый взгляд на его лицо даёт понять, что он в крайней степени смущения, но доверяет Нилу и сам хочет понять, что тот будет делать.  Нил же… Нил медленно погружает палец внутрь. Ногти у него уже несколько лет как всегда были идеально подрезаны, чтобы не причинить даже крохи неприятных ощущений — с тех пор, как он ещё на втором курсе, пока Эндрю был без повязок на руках, случайно царапнул один из шрамов. Теперь же за ногтями был полный уход, на который он не ленился потратиться.  Легко погрузившись внутрь, палец оглаживает скользкие стенки, пока Эндрю, всё ещё отходя от оргазма, периодически сжимается вокруг него. Нил вытаскивает палец, чтобы в следующий миг заменить его указательным, более длинным, подмечая, как Эндрю сгибается в коленях, тем самым ускоряя процесс погружения. Так приятно видеть эту податливость и желание разделить нечто, что изначально было только для Нила.  Уже более смело Нил вводит ещё и средний палец, двигая двумя, чтобы в один момент развести их в стороны, отчего чуть не захлёбывается слюнями, когда Эндрю сжимается в этот момент и ещё больше спермы вытекает из него. Приходится упереться головой в правую ягодицу, дабы перевести дыхание.  — М… — начинает он, но не знает, как продолжить. Точнее слова будто вылетают из головы, ведь перед глазами всё ещё эта картина. — Мы… — отвлечённо продолжает он, — оставим это зеркало там?  Такой будничный тон подталкивает Эндрю издать смешок, так похожий на посмеивание, при этом невольно заставляя сердце Нила пропустить удар от столь редкого звука.  — Оставим, — на выдохе принимает решение Эндрю, наконец отклоняясь в сторону и заваливаясь на спину на кровати, пока голова Нила ложится рядом с его животом. Он всё ещё не совсем готов смотреть Эндрю в глаза, когда в голове крутится столько мыслей. — Иди сюда, Джостен.  Но и ослушаться Нил не может, когда это такая просьба. Он подползает на кровати, чтобы быть на одном уровне с Эндрю. Тот хватает его за подбородок большим и указательным, будто насквозь видит всё, что творится в чужой голове. Может, так и есть. Нила бы это нисколько не тревожило. Что бы он для себя сейчас ни осознал, либо ни подтвердил какие-то догадки, Эндрю никогда не будет насмехаться на самом деле над его… кхм, интересами.  — Ты одержим моей задницей, не так ли? — свободно говорит он, заставив Нила потеплеть лицом и посмотреть наконец в глаза. Такие спокойные и расслабленные. Вместо ответа он лишь пожимает плечами, точнее одним из-за позы, заставляя Эндрю фыркнуть и погладить его подбородок. — В следующий раз дам тебе наиграться по полной.  Удивлённый обещанием, Нил пытается понять, что это значит. Точнее он понимает, что это значит, но ищет любые причины для Эндрю согласиться. Наконец тот закатывает глаза, и впутывает ладонь в волосы Нила на затылке, надавливая на кожу головы. — Если тебе нужно моё заверение, то вот оно: десять лет назад я бы в жизни не подумал, что кто-то может с таким обожанием пялиться мне в жопу и при этом хотеть чуть ли не вылизать её, потому что настолько хочет именно меня.  И привет снова, прямая грубость. Стоит ли Нилу сказать спасибо, что Эндрю не ляпнул что-то ещё более прямолинейное? — А я хочу вылизать, — искренне заверяет Нил.  — Заткнись, — шипит на него Эндрю, заставляя засмеяться, в итоге утыкаясь лбом в чужой и ощущая горячее дыхание на губах.  — Это не… странно? — решает всё же уточнить Нил.  — Ты не будешь ничего делать с этим, если мне не понравится твоя новая одержимость, — уверенно говорит Эндрю, а Нил уже знает, что так и есть. Когда-то он заверял Эндрю, что будет делать только то, что пересекается с его желаниями, а теперь Эндрю это напоминает, когда Нил сталкивается с таким конфузом.  Кладя липкую ладонь ему на спину, Нил притягивает его ближе к своему телу и выдыхает, прикрыв глаза. — Не знаю, как объяснить. Мне просто нравится смотреть на тебя в такие моменты. А там реакцию скрыть тяжелее всего? — пытается объяснить сам себе Нил, всё ещё жмурясь. — Я люблю наблюдать за тем, как тебе приятно.  Какое-то время Эндрю лишь молчит, перебирая пальцы в его волосах в таком заземляющем темпе, почти что усыпляя.  — У меня есть ещё пара идей тогда, — в конце концов произносит он не менее сонно.  — Мм?   — Потом, — Эндрю приподнимается на локте, невольно вызывая недовольный стон у Нила. — Поднимайся. Я не собираюсь спать со спермой в жопе.  — Ну она же не в моей, — лениво бормочет Нил, не желая покидать кровать. Однако Эндрю лишь фыркает и толкает его в ногу — Ты натворил, ты и будешь убирать.  И после этих слов Нил обретает все силы мира, чтобы подняться и чуть ли не потащить Эндрю в душ на руках.