Елка

***

      Вова хмуро идет под вечер к Кащею, идти домой боится, вдруг менты продолжают караулить? В гараж тоже нет смысла идти, или же в качалку. Нет, к нему хочет. Знает, что он примет его, будет ебалом недовольным смотреть на него — но примет. Обязательно. Был еще вариант как Наташа, но в общаге спать он больше не намерен, особенно видеть ту консьержку... Женщина пристает много, да и бесит. Снег хлопьями падает на землю, покрывая весь город. Сейчас уже не так холодно, но мороз чувствовался на щеках.       Подойдя к нужному дому, он посмотрел на знакомые окна. Там горел свет, значит Кащей не спал. А если опять его собутыльники? Ну если что, выгонит их нахуй оттуда. Если он хочет к нему, сейчас он туда попадет. Много всего навалилось за эти дни... Зашел в подъезд и быстро поднялся на нужный этаж, постучал громко в дверь. Она долго не открывалась, он повторил стук слыша уже недовольство и возню, но дверь открылась. На пороге стоял Кащей, недовольный, в рубашке простой, расстегнутой как обычно ниже груди. Он не удивился приходом Вовы, только сказал недовольным тоном.       — Чего пришел? Ты знаешь, когда надо появляться на моем пороге.       — Ебешься там? — Вова криво усмехнулся, но сердце кольнуло.       — Долбаеб? Не сегодня. У меня другие дела.       Но Кащей все же пропустил его в квартиру, идя в гостиную. Вова быстро снял верхнюю одежду и обувь, прошел так же за ним, и с удивлением обнаружил какие-то коробки и мишуру. А посередине елка стояла. Кащей и новый год? Звучит смешно. Но Кащей сел на пол, скрестив ноги и чинил елочные игрушки, у которых нитки порвались. Он старательно обвязывал, чтобы потом повесить на тонкую елку. Лицо его было сосредоточенное, когда не получалось, он громко выражался. Вова стоял на пороге гостиной в ахуе, тут скрывать этого не хотел. Удивительно было наблюдать за таким Кащеем. Но на столе все же была видна водка, поэтому может было понять, что Кащей прерывал свои дела своей любимицей и успокаивал нервы. Он вдруг поднял кудрявую макушку и посмотрел со злостью.       — Ты блять будешь продолжать около меня стоять? Че хотел? Говори быстрее. — Кащей вернулся к делу. Вова прошел и сел за ближайший стул, смотря на него.       — Переночевать дашь? Одну ночь. Мне большего не надо.       — А по ебалу Вова, не хочешь? — он посмотрел с раздражением на него, — могу припомнить. Скажи спасибо, что я не вспоминаю тот момент. Хотя сам знаешь, я могу это устроить. Наглости хватает?       — Не ори. Я прошу нормально. Если домой вернусь, засадят в клетку.       Кащей усмехнулся, вставая и дальше вешая на елку игрушки.       — Интересно, и что же ты сделал, что тебя менты ищут? Помог кому-то слишком мало?       — Человека убил.       Тут Кащей остановился смотря на него. С лица стерлась усмешка, но удивление было видно на его лице.       — Ты не перестаешь меня удивлять. Так значит, это ты Желтого убил?! — вдруг выкрикнул Кащей подходя к нему.       — Я.       — Сучара такая... А я блять думаю, кто... Ой блять! — он сжал кулаки и прошел на кухню, взял сигарету закуривая нервно. Такого хорошего собутыльника лишил его Вова... Да и вообще, он в последнее время многое отнимал у него.       Вова продолжал сидеть на стуле, рассматривая елку. Где он только ее взял... Кащей вернулся в комнату, дымя табачным дымом. Суворов решил все же спросить.       — А что это ты решил елку нарядить? Откуда она у тебя? И игрушки. — он взглянул на коробки.       — От матери. Новый год у меня дома праздновать решили, поэтому и наряжаю все. Пить под скучную атмосферу не о чем.       Голос Кащея звучал уже спокойнее, но раздражение продолжало проскальзывать в нем. Он взял в зубы сигарету продолжая наряжать елку. Вова смотрел на спину его. Фигура красивая у Кащея. Неоднократно видел это. В разных моментах... А сейчас что? Неизвестно. Он молчал, не стал больше задавать вопросов. Кащей не любитель тишины, решил все же сказать.       — И почему же ко мне прибежал?       — У остальных был. Долго не могу быть с ними, вина потом берет все же. Особенно с Наташей.       Кащея передернуло от этого имени, знал кто она.       — Желтый был же двоюродным братом ее... Смотреть ей в глаза стыдно. Так еще и оставаться у нее.       — Вов, натворил ты дел. Но если таким образом просишь у меня что-то, то делать я не намерен. Сам все это сделал. Хотя я в ахуе блять, что ты смог убить человека и теперь в розыске! Как менты вообще узнали, что это ты был?!       — Там долгая история...       — И за что ты это сделал?       — Не важно. Я вообще о другом пришел просить, можно на ночь остаться? Я тут забыть хочу все это, а ты мне мозги ебешь этим. — Он встал и подошел к нему. Кащей повернулся полностью лицом, выдыхая дым в его лицо. Он только немного прищурил их.       — Оставайся. Черт с тобой.       Вова не стал отстраняться, чувствуя вдруг желание... Наблюдая, за губами, которые держали сигарету, и кривились в раздражении, глаза горели прожигающим огнем, ресницы длинные, будто бабьи, подрагивали иногда, ощущая дыхание Вовы. Кащей тоже не отстранялся, убирая сигарету с губ, и держа теперь ее пальцами, решил все же сказать.       — У меня елка. Мне...       Но его прервал вдруг настойчивый поцелуй в губы, последние слова он недовольно промычал, держась тут же одной рукой за его плечо, но на поцелуй он ответил. Да, оба они могли проводить такие ночи, но без особого продолжения. Такое слово как "любовь" для них обоих не было интересным. Только плотские утехи, и больше ничего. Вова чувствовал прокуренные губы, продолжая их целовать, а руки уже начали расстегивать пуговицы рубашки. Кащей отстранился с трудом.       — Да я занят, у меня елка! — он затушил сигарету об стену, много раз так делал, но его слова опять прервал настойчивый поцелуй.       — Забыться хочу. В тебе хочу забыться...       Кащея благополучно положили на пол, продолжая целовать.       — Вова!       Но и тут его прервали, ощущая, как руки Вовы почти с жадностью срывали с него одежду. Кащей не мог больше сопротивляться и отдался полностью его рукам, лежа спиной на полу, чувствуя как одежда исчезала и его тело обнажалось под Вовой, а с губ срывались вздохи и тихие стоны. Позволил он в эту ночь взять контроль над собой, все же, когда он еще увидит такого настойчивого Суворова? И будет ли такие еще дни?       Но уж точно Кащей не смог сказать в этот момент любых слов. Не в эту ночь...