Розы и морозы

Холод пробирал до самых костяшек. Мурашки бежали по рукам. Пальцы онемели, усложняя движения руками. Она была закопана где-то, в снегу или грязи, неизвестно. Веки примерзли к белкам глаз, не может разлепить их. Говорить не может, губы застывают в немом крике. Пытается рукой пошевелить, да зря. Пальцы не двигаются. Одинокая слезинка скатывается по щеке, румянцем укрытой, да только застывает сразу же, окутывая правую часть лица холодом еще большим. По законам физики, вода на теле, неважно при какой температуре оно находится, охлаждает кожу. А слезы из воды состоят на 99%. Брови нахмурены, морщины на лбу проявились. Холод окутывает все больше, кажется, она скоро получит обморожение, и умрет прям здесь, в неизвестном месте, ведь даже глаза свои открыть не может. Резкое тепло согревает ее тело, и очи открывает тихонько. Где же она? Оглядывается. В воздухе парит. Ноги сложены под себя, насладиться теплом пытается, запечатать его в теле своем, чтобы больше никогда холод не ощущать. В глазах все еще мутно. Вдалеке силуэт разглядеть пытается. Подходит к ней. Улыбается не по-доброму. Голос слышит до боли знакомый. Мать. Губки пухлые, да потрескавшиеся, раскрываются медленно, и связки она напрягает, кричит. Отчаянно кричит. А мать подходит все ближе. Ни слова не говорит. Замахивается рукой той самой, которой когда-то шрам дочери оставила. Картинка пропадает. По нежным щечкам кто-то бьет легонько. -Просыпайся. Ну ты что? Это сон, сон! – обеспокоенный голос возле нее говорит. Глаза разлепляет. Медсестра белокурая перед ней. Нет матери никакой. Сон. Из очей слезы покатиться хотят, да Аря сдерживается. Лишь взгляд ее выдает. Голову понурила, глаза в страхе застыли на мокром месте. -Это сон, сон это… - тихо, бормоча под нос, говорила сама себе девушка. Медсестра наклоняется к ней, пряча в своих объятьях. -Ты кричала. – спокойно сказала блондинка. Та лишь тихо кивала, глаза напуганные в плече незнакомки спрятавши. Медсестра отрывается от девушки, оставляя ее без тепла. Снова словно в тот холод неописуемый возвращается. -Наташа. – протягивает руку блондинка. -Аврора. – свою в ответ тянет Белякова, пожимая по-детски. Руки у новой знакомой нежные и мягкие, словно бархат она трогает, а не кожу. Так и не скажешь, что капельницы каждый день ставит, ладони должны шершавыми быть, видимо, кремом жирным мажет их, раз такие нежные. -Ты чего кричала? Я мимо проходила, испугалась, думала убивают кого. – промолвила медсестра. -Я… сон мне недобрый приснился. – запинаясь ответила Аря. -Что за сон? – поинтересовалась блондинка. -Неважно. – вспоминать мать не хотелось, да и Наташе доверять пока что нельзя. Мало ли. -Не хочешь рассказывать, ладно. – спокойно сказала медсестра, улыбаясь. Белякова лишь кратко кивнула. -Тебе может надо что? Я принесу схожу. – перевела тему новая знакомая. -Я сама схожу, спасибо. Умоюсь заодно. – ответила Аря, вставая с постели. В глазах сразу же помутнело. Черная пелена застелила очи девушки. Голова закружилась и в миг стала тяжелой, будто все знания, хранившиеся в мозгах Беляковой, обрели вес. -Все хорошо? – подхватывая девушку, спросила Наташа. -Да, да… все нормально. Голова просто закружилась, резко встала. – пытаясь натянуть на себя улыбку, ответила та. -Может все-таки… - не успела медсестра договорить, как Аря взмахнула рукой, мол: «все нормально, не стоит», и удалилась из палаты. В коридорах молчание не царило уж точно. По больнице бегали мамы, переживая за своих сыновей, скорее всего – группировщиков. Опять замес, и снова десятки раненых парней. У кого-то произошел инсульт, и бедные родственники сидят под реанимацией, ожидая выхода врача. Некоторых поникший доктор ведет в другое здание, в морг, наверное, на опознание тела. А где-то, вдалеке, слышатся крики из того же самого здания, куда сейчас поведет людей врач. Опять потеряли любимого человека. Это, наверное, так больно, терять близких. Стоять возле кушетки, где лежит твой родной человек, и осознавать, что его больше нет. Он никогда не придет к тебе больше, принеся твои любимые сладости. Никогда не спрячет больше в своих объятьях, успокаивая. Не вытрет слезы со щек, говоря, что обидчик тебя недостоин. Никогда больше не поцелует в лоб, проверяя температуру. Теперь в лоб целовать его будут, перед тем как закопают в холодную, сырую, промерзшую землю. Страшно смотреть на плачущих мам, которые уже выходят из морга, надеясь, что это все сон, надежда умирает последней. Крики и вопли женщин успокоить нельзя было, поэтому не смотря на боль в голове из-за них, Аря постаралась как можно быстрее дойти до общей ванной, дабы подальше находиться от эпицентра событий. В ванной никого. Все решили посмотреть на «спектакль», кой играли незнакомые «актеры». Наигранный плач Аврора и в аквариуме различит с настоящим. Женщина плакала и падала на колени перед врачом, умоляя, дабы он хоть что-то сделал для ее сына, оживил что ли? Это зрелище выглядело жалко. Актриса из нее никудышная. Списать все на шок и бред сумасшедшей не получится, больно наигранно все выглядит. От сыночка, видимо, нажитое не плохое остается, но боится мать, что не ей передадут, а жене его, например, вот и играет много страдальческую мамочку, которая сына с невесткой презирала, а после смерти объявиться решила. Ничего не скажешь, спектакль одного актера. Или как часто Арю, которая с детства актрисой мечтала стать, называли мамины подруги: «-Куда? В театральный? Тебе? Ты разве что актриса погорелого театра.», а после дружно хохотали, в очередной раз задевая чувства девочки. Пустая комната не пугала, а наоборот удовлетворяла, тут никого, а значит она спокойно может развеяться и сходить в душ. Одна единственная душевая кабина находилась в еще одной комнатке, в которую вела хиленькая дверь. Ну прям никто не зайдет. Ванну в обычных больницах ставить не собирались, а вот новенькую душевую кабину, которую уже успели испоганить ужасным обращением люди, как раз. На стеклянных дверцах красовались разводы, никто их не собирался вытирать. Закрыв двери на замок, что сорвать – время минуты, Аря скинула грязную одежду, кинув на холодный пол. «Две недели» - АИГЕЛ. Хотелось смыть с себя все остатки сна, что оставил осадок в душе. Подергав краник, полилась вода. Горячая, словно раскаленные угли. Кожу сначала неприятно обжигало, но буквально через несколько минут тело привыкло к температуре воды. Из средств гигиены было только старое мыло, на котором уже засохли чьи-то обрывки волос. Голову мыть мылом девушка не хотела, поэтому решила просто сполоснуть их водой. Сама шевелюра стала тяжелой и тянула голову вниз к спине. Голова болела жутко. Пар вокруг, что создался от высокой температуры, окутывал тело Ари. На мозг давило, будто на него камень тяжкий положили. Глаза были все еще закрыты, ведь вода могла в них попасть, а это не самое приятное ощущение. Боль все увеличивалась и увеличивалась, не давая спокойно помыться. Аврора схватилась за виски двумя руками, стараясь этим уменьшить страдания, но это не помогало. Девушка лишь тихо мычала себе под нос, корчась от боли. Резко пронзая все тело, мука усилилась. Аря ругнулась себе под нос: -Чтоб тебя! Губы сжались в тонкую полоску, а глаза зажмурились. От невыносимой, непонятно откуда взявшейся боли, было некуда деться. Аврору резко окутал холод, хоть и стояла она под горячей водой. Это странно, может температура поднялась? Виски резко пронзило с новой силой, в голове раздался противный скрип, будто ногтем по школьной доске проводят, девушка распахнула глаза, выпучив их и хватаясь за голову. Зрачки расширялись, а очи смотрели в одну точку не моргая. Из пара вокруг будто протянулась чья-то рука. Бледная и неухоженная. Глаза округлились и выражали лишь страх. Теперь уже со всех сторон тянулись руки, а в голове был голос. Голос матери. -Что же ты, Рося, маму родную испугалась? – спрашивал мерзкий голос, что, видимо, до этого исказился в скрип, который слышала Аря при боли. Руки тянулись к щеке Ари, где красовался шрам от удара. Мучение продолжалось, все также пронзая голову острой болью. Белякова закрыла глаза и поморгала. Руки исчезли голос снова исказился в скрип, а позже и вовсе замолк, а боль отступила. Тело снова окутал горячий воздух в душевой. Кошмар, она что, с ума сходит? Ручка крана опустилась вниз, останавливая напор воды. Лишь капли падали на пол кабины, создавая резкие звуки. Аря вышла из душа заворачиваясь в полотенце, что оставил кто-то, в надежде помыться первее девушки, может за шампунем бегал. Волосы все еще были тяжелыми, поэтому Аврора выжала их словно тряпку, и потасканный ковер на полу пропитался водой уже целиком и полностью. Грязную одежду одевать не хотелось, потому Белякова вышла из комнатушки, возле которой уже столпились люди, в ожидании, когда та выйдет из парилки, в одном полотенце и с вещами в руках. Женщина в очереди косо глянула на девушку, и что-то буркнула себе под нос, но не желая снова «пачкать» свою душу, Аря просто прошла мимо, закатывая глаза до звезд. В палате сидела медсестра, раскладывая по полкам шкафа одежду из пакета. -Наташа, это что за вещи? – спросила зашедшей. -Тьфу, Аврора, напугала меня. – сказала та. Белякова посмотрела на нее вопросительным взглядом, ожидая пока медсестра ответит на заданный вопрос. -Твои вещи, брат твой принес. – заинтересовав этим девушку, она подошла к знакомой, разглядывая одежду. -Ну вот и что он положил? Спортивки, пару футболок и свитер. – возмущалась Аря. -Ты смотри еще что я нашла. – смеялась Наташа, доставая с пакета голубую помаду девушки. -Голубая помада, серьезно? – ей было не до смеха, но заразительное веселье медсестры подкупило и ее. Аврора заливисто рассмеялась, открывая вид на белоснежные зубы, что немного покрылись налетом, ведь она не чистила их двое суток. -Даже щетку не положил, вот же истукан старый! – продолжала выражать свое не довольствие, теперь с улыбкой на лице, Аря. -Зато он тебе пять пар носочков положил! – смеялась все так же блондинка. -Ну спасибо, носки буду менять теперь каждый час! – старалась быть более серьезной девушка, но не получалось. -Ну ничего, хоть что-то принес, а то я думала тебе уже свою одежду приволочить сюда. -Да ты что, он бы каким глупым не был, про это не забыл бы. – ответила Белякова. -Аврора, как тебя друзья называют? – неожиданно задала вопрос Наташа. -Аря. – ответила та, приподнимая светлые брови. -Тогда Аря, пока начальство уехало, я предлагаю тебе развеяться и выпить немного вина. – хитро улыбаясь предложила медсестра. -Я не против. – ответила Аря, повторяя улыбку Наташи. -Тогда я сейчас быстренько сгоняю за заначкой, а ты переодевайся и жди меня. Аврора коротко кивнула, и подошла к шкафу, выбирая из немногого. Черные спортивки и белая футболка с рисунком пляжа – самое то, для не очень-то теплой палаты. Тапочки, которые выдали в больнице, она и не снимала. Где-то в глубине пакета валялось маленькое раскладное зеркало-расческа, что положил Вахид, зная, что без зеркала Аря точно уж не обойдется. Маленькая «раскладушка» распахнулась, и в небольшом зеркальце показалось личико Авроры, с темными кругами под глазами, и не замазанным шрамом, что красовался на щеке. Белякова потрогала свое лицо, не веря, что оно принадлежит ей. У нее никогда не было синяков под глазами, и шрам всегда замазан «Балетом», даже дома. Покрутив лицо вправо-влево, она, желая привести хоть немного себя в порядок, начала расчесывать волосы, что, как назло, запутались в один тугой узел, и распутать его было под силу лишь одной Вселенной. Решив посмотреть на себя, уже с хоть немного расчесанными и мокрыми волосами, повернула зеркало к себе. Сзади в отражении она увидела черный силуэт. Черт. Он приближался, как и холод, что окутывал тело девушки. Снова мать. Чем ближе она была, тем лучше виднелись ее черты лица. Острый подбородок, большой нос, пухлые губы, широкий лоб, и ярко выраженные скулы, что делали ее внешность более строгой и жесткой. Мать улыбалась, хотя нет, скорее скалилась, открывая вид на желтые зубы. Аврора застыла и не могла пошевелиться. Страх снова пытается завладеть ею. Лишь когда мать подходит слишком близко, она кидает зеркало на пол, создавая громкий звон, и резко оборачивается, ища ее силуэт, и крича: -Черт тебя побери! Изыди, тварь! -Арька, че ты разоралась тут? – тихонько спросила вошедшая в палату Наташа, которая прятала под белым халатом что-то. -Да чтоб вас всех! – крикнула Аврора, со скрипом падая на кровать. -Арь, ну ты чего? Случилось что? – сказала новая знакомая, присаживаясь рядом с Беляковой. Аврора закрыла лицо руками, громко выдыхая, налаживала дыхание. Из-под халата Наташа достала бутылку белого сухого, что было достать в магазине легче, нежели красное, и поставив его на тумбу возле постели, положила на плечо девушки свою руку. -Арь, что случилось? -Ничего, наливай. – сказала Белякова, раскрывая лицо. Наташа мягко улыбнулась, и принялась искать стаканы в том самом шкафу. Бокалов в больнице конечно же не было, поэтому граненые стаканы – самое подходящее в их ситуации. Белое сухое разлилось по стеклу, издавая легкий алкоголический запах, что почувствовать можно лишь поднеся жидкость близко к носу. -Тост придумала? – невзначай спросила Аря, смеясь со своей глупости. -Нет, за что пить будем? – ответила Наташа, заливаясь смехом. -Предлагаю за знакомство, банально, но все же. – ответила Аврора. -О, хорошая идея. Звон от цоканья стаканов, благо, в коридоре услышать нельзя, поэтому можно было спокойно произносить тосты. Жидкость разлилась по горлу, оставляя на языке горький привкус. Кривиться обе девушки не стали – не водка. За дверью раздались тяжелые шаги, и спрятав стаканы вместе с бутылкой, Наташа сделал вид, что упорно расспрашивает Белякову об ее самочувствии. Дверь палаты отворилась, и в косяке показалась строгая женщина, лет пятидесяти. Нахмуренные брови, от чего морщин на лице стало больше, хоть и немного их было с самого начала, округлые формы давали о себе знать. -Рудакова, ты тут чего сидишь? – спросила грозная медсестра. -Марта Васильевна, я к пациенту пришла. – ответила со взглядом полным презрения та. -Рудакова, иди работай, карты заполняй. -Насколько я помню – это ваша работа, поэтому не трогайте меня, иначе я начальству пожалуюсь. На вас столько жалоб поступало, что моя станет вашей последней. – сказала Наташа. Женщина ушла, громко хлопнув дверью, видимо, ее работа – задалбывать Наташку. -Ну блонди ты даешь конечно! – воскликнула Аврора, как только злая тетка отдалилась от комнаты. -Да она меня уже конкретно задолбала. Каждый раз, что не случись: «Рудакова, Рудакова». Бесит. – ответила та. -Так, а почему она именно к тебе приклоксонилась? – спросила уже немного опьяневшая Аря. -Что сделала? – переспросила медсестра. -Ну придолбалась, пристала. – пыталась объяснить слово из своего немного гопнического говора Белякова. -А, это? Она просто немного не в себе, ей в дурку пора. Она меня к своему мужу ревновала, он просто мне знаки внимания оказывал, а эта мымра подумала, что я у нее этого старика уведу. – улыбаясь рассказывала Рудакова. -Да уж. Крыша едет – дом стоит. – ответила Аря. -Ну и тебя и шутки! Где ты их понабралась? – спросила девушка. Аврора тяжело сглотнула, не желая обсуждать тему ее шуток, а точнее откуда их столько в ее лексиконе. -Ты чего? – спросила Наташа, у которой тоже уже глазки не на месте. -Блонди, давай вторую. Медсестра кивнула, начиная наливать вино по второму кругу. Стакан за стаканом, и две сидящие в одинокой палате девушки были уже знатно пьяны. Аврора наконец не чувствовала себя паршиво, алкоголь помогает ей, но цена за такое наслаждение – развязанный язык. Она не принимала алкоголь, лишь иногда и немного, видела вечно пьющую мать, а ее судьбу повторить не хотелось. Одинокая женщина, потерявшая младшую дочь, работает на трех престижных работах и не показывает своей слабости, а приходя в полупустую квартиру, где живет ненавидящая ее старшая дочь, заваливается на излюбленный диван и достает бутылку вина, снова возвращаясь в пелену боли. Обыденность для матери. Воспоминания об женщине нахлынули на Арю, заставляя вспомнить ее образ, силуэт и мрачный голос, охрипший и мерзкий. Алкоголь в организме внушил доверие к малознакомой медсестре, и Белякова захотела ей открыться. Не смотря на эйфорию после вина, ее напрягали ее «видения» с матерью. -Наташ, а если бы вот у тебя перед глазами появился образ человека, и к тебе тянулись десяти рук, а потом резко все пропало, ты бы что подумала? – спросила пьяная девушка. -Бред какой-то, ну. – ответила Рудакова, не понимая к чему клонит Аврора. -Баранки гну, блонди. Ну что бы вот ты подумала? – не оставляя свое говорила она. -Ну не знаю, - сказала Наталья. -хотя вот знаешь, у меня подружка одна тоже что-то типо видела такое, у нее бабушка умерла, потом ей во снах являлась, как оно там, - резко затараторила та. -о! Видение! -Видение? – приподняв брови переспросила Аря. -Ну да, она еще потом гадалку встретила на улице и после этого бабка не являлась. Она там подсказала ей что-то – и все, не мучалась больше. -Интересно. – ответила Аврора, втыкая в одну точку. Задумалась. -Эй, Аречка, ау. – пощелкала пальцами перед Беляковой та, приводя в чувства. -А это что, у тебя видения? -Да не знаю я уже. Сегодня только началось. В душ пошла – руки тянутся отовсюду, мамин голос слышу искаженный. Пришла в палату – в зеркало глянула, а за спиной она стоит и улыбается не по-доброму. Я зеркальце и выкинула. – пьяный рассказ лился из уст девушки не останавливаясь. -Тебе может тоже к гадалке какой сходить? А то так с ума сойдешь. – улыбнулась блондинка, вкладывая в эту улыбку переживание за новоиспеченную подругу. -Да какие гадалки, блонди. У меня вон во дворе столько этих бурчащих бабок, всем нагадали уже. Та за того вышла замуж, а им не нравится, сидят проклинают всех. – закатила глаза Белякова. Заливистый смех Наташи звучал на всю палату.

***

Утро выдалось немного сложным, мягко говоря. Пила будто не вино, а водку. Похмелье наступило с самого пробуждения, отбивая все желание вставать с не очень мягкой кровати в больнице. Наташа, что ушла после того, как Аря нечаянно уснула, отсыпалась на рабочем месте, невольно двигая пальцами от резких звуков. Разбудил ее стук в стекло, которое отгораживало ее от посетителей больницы. За ним стояло двое парней. Лысый и кудрявый. Приподнявши голову, она поняла, что все же не двое. Трое. Еще был маленький мальчик, лет двенадцати, что, скромно спрятавшись за высоких юношей держал в руке крупный пакет. Рудакова сразу узнала их, особенно лысого. Именно он просидел всю ночь возле Авроры, когда та была без сознания. -Здравствуйте. – необыкновенно вежливо для таких парней как они поздоровался кудрявый. -И вам не хворать. – ответила блондинка. -Вы к Беляковой? -Да, мы к ней. – не дождавшись ответа лысого друга ответил кудрявый. Наташа ели как встала с места, похмелье давало о себе знать. Протерев глаза рукой, она последовала к палате Авроры, в то время как парни оживленно поплелись за ней. Стук в палату окончательно прервал седьмой сон Беляковой. -Да что б вас там перекосило! – крикнула она, хватаясь руками за лицо. Кого принесло в такую рань? В косяке появилась Наталья. -Аречка, там твои пришли. – сказала полусонная медсестра. -Блонди, шли их нахер. – ответила она, переворачиваясь на другой бок. -Ну нельзя так, Аречка. – поучала та, склонивши голову набок. -Тогда я сама. – сказала Аря, чуть развернувши голову, дабы ее лучше было слышно. -Идите нахер, пионеры! – выкрикнула девушка. В коридоре послышались смешки. Рудакова развернулась, и пожав плечами посмотрела на посетителей, мол, сами разбирайтесь, ничего не могу поделать. Несмотря на отказ в посещении, в комнату ввалились трое парней, среди которых не сложно было узнать брата. Лысая голова сверкала на ели пробивающихся лучах солнца, что закрывали светлые, но потрепанные жизнью, шторы. -С добрым утром! – весело и задорно прокричал на ухо девушке брат. В ответ на такую наглость она лишь кинула в него подушкой, на которой еще минуту назад лежала, и отвернулась, закатывая глаза к звездам. -Ах ты мелочь борзая! – Вахид взял подушку, что только что попала в него, и кинул с четверть силы в сестру. -Ну ты и у жук. – сказала Белякова, закрывая лицо руками. -Может вы потом будете биться, мы еду принесли. – заговорил хриплый голос, чьего владельца Аря сначала не заметила. Она ожидала увидеть кого угодно, но не его. -Привет, Валера. – нарочно делая акцент на его имени, поздоровалась она. -Привет, звезда. – кажется, что он не забыл про новоиспеченное прозвище, которое сейчас уж точно слышать не хотелось. Наконец увидев полностью развернувшуюся сестру, Вахид почувствовал от нее запах алкоголя. -Ты что, бухала? – спросил он, поднимая брови, кажется, до небес. -Нет, с чего ты взял? – ответила вопросом на вопрос та, не желая признаваться, что они с Наташей вчера залили в себя каждая по бутылке крепкого вина. -Да от тебя алкашкой прет за километр, сеструха. И вообще, вопросом на вопрос – не по понятиям. – возмущался тот. -Братец, солнце в оконце, двигай отсюда, я спать хочу. – ответила девушка, крепко зажмуривая глаза. -Ты посмотри на нее! Умная нашлась! – Вахид уже хотел закатить скандал, мол, какого ты в больнице бухаешь, но его остановил кудрявый друг. -Зима, хватит. Такое чувство, что не ты до ее приезда каждый вечер в качалке водку жрал как угорелый. – Зималетдинов перевел на него свой взгляд, взглянув с вопросов, мол, че ты ее защищаешь. -Цыц, это воспитательный процесс. – ответил Вахид. -Ну тогда ты ей в фанеру еще пропиши. – с явным сарказмом в голосе сказал кудрявый. Но мальчик, что все еще стоял с пакетом в руках, этого не понял, и переведя на старшего взгляд, спросил: -Турбо, она же девочка, их бить нельзя. – голос подрагивал, мальчик переживал за нее. Аврора невольно улыбнулась, умиляясь. -Вот смотрите, истинный мужчина подрастает, не то что вы. – хмыкнула та, подзывая к себе рукой мальчика. Тот подошел к девушке, и она, приподнявшись, похлопала его по плечу. -Молодец. – протянула по слогам Белякова, обращаясь к тому. -Ну вот Лампа, тебе как таких девушек охмурять в сколько тебе там? – сказал Турбо, немного позабывшись о возрасте своего подопечного. -Двенадцать. -Так вот, как тебе, дорогой Лампа, в свои несчастные двенадцать лет, удается охмурять таких девушек? – как бы невзначай добавил Валера, точно не уточняя «каких» девушек. -Это каких таких? – спросила Аря, искренне удивляясь. Турбо же, словно чеширский кот улыбнулся и подмигнул. Кровь под кожей Авроры закипала. Ну вот приспичило ему загадку хранить. -Лампа, ну ты чего как девица на свидании застыл, ставь пакет. – сказал Зима, прекращая свой концерт. Мальчик сразу же опустил кулек, что все еще был в его руках. -Вы вообще че в такую рань приплыли? – спросила Белякова, этот вопрос ее интересовал уже несколько минут подряд, все же они прервали ее сладкий сон. -Да мы это, проведать пришли. – ответил Зима. -А еда зачем? Вы ж мне и так притащили недавно, я ее еще даже съесть не успела. -Ну а че, еды много не бывает, давай я съем если ты не хочешь. – брат был на позитиве, как всегда. -Ну ты и жук, братец. Ешь уже, несчастный. – глаза вновь к звездам закатились. Пока Вахид наминал принесенные ими же яблоки, Турбо взгляда от Авроры не отводил. А та лишь с Лампой, то бишь Альбертом, разговаривала. -Ну вот ты в каком классе? – спросила она. -В 7. – немного смущаясь, ответил мальчик. -Ну так там легко же еще, что не понятного? -Да ниче я не понимаю, химию особенно. -Что там ее понимать? Какая тема, выпишут – объясню тебе. -Ну ты ж у нас в химии мастер. – утверждая, сказал Вахид с набитым под завязку ртом. -Да ты вообще хлеборезку прикрой, а то ворона залетит. Тот лишь закатил глаза к луне. -Валентности. – ответил на ранее задаваемый вопрос Лампа. -Легкотня. Как домой вернусь, сразу тебя научу. – улыбаясь говорила та. Стук в дверь палаты. Наташа пришла? Нет, точно не она. В косяке показался запыханный парень, лет пятнадцати. По лицам брата и Валеры можно было ясно понять – они знакомы. -Что такое уже, Пальто? – ледяным голосом спросил Валера. Ему явно не нравилось, то, что ему пришлось оторвать взгляд от Беляковой. -Там это… - ели выговаривая слова говорил он. -Пришли. -Сука. – после очень тактичной реплики брата в больнице послышался грохот и крик медсестры. Голосок тонкий, Аря ее сразу узнала – Наташа. -Что, твою мать, происходит? – спросила девушка с дрожью в голосе. -Ну что звезда, выписываем тебя. – ответил ей Турбо. -Арька, монатки собирай бегом, и на выход. -Объясните мне! – буквально кричала девушка. -Тш, не ори. Собирайся бегом, нужно валить. – заговорил Валера своим хриплым, но таким успокаивающим голосом. Почему-то его захотелось беспрекословно послушать. Девушка ринулась к шкафу, пока, так называемый Пальто, возился с дверью, подпирая ее всем, что найдет. В пакет, в котором только недавно брат принес ей одежду, она начала ее не складывать, а кидать. Все идеально выглаженные футболки были помяты и кое как запихнуты в чертов пакет. Синяя помада красовалась сверху всех вещей. В больнице все так же раздавался шум, который заглушал тяжелые вздохи Ари. Палата находилась на первом этаже, а судя по звукам, люди, которые и закрутили эту канитель, были все ближе. Читать людей Аврора немного умела, и поэтому без сомнений поняла – пришли за кем-то из них. Турбо быстро подошел к окну, осторожно поглядывая наружу. Никого. Жестом подозвав напуганных и собравшихся, он постарался тихо отворить скрипучую оконную раму, но визг давно не смазанного железа раздался чуть-ли не на все здание. Первым выпрыгнул он сам. Следом брат, Лампа и Пальто. Аврора должна была выйти последняя. В одной футболке и спортивках она выскочила из окна. Ее тело задрожало сразу же, на улице не лето. Заметил Валера. Быстро снимая свою кожаную куртку, он погнал вперед всех, они обходили больницу. Впопыхах парень натянул на Белякову курточку, которая была ей большой по размеру. За их спинами раздался громкий крик. -Убегают! – кричал грубый мужской голос. Аря неосознанно ускорила бег. Петляя по дворам возле больницы, они наткнулись на другую группировку, и быстро свернув за другой угол, дабы их не увидели, побежали в неизвестную девушке сторону. Периодически оборачиваясь, она поняла, что хулиганы отстали. -Отстали. – устало выдохнула она, останавливаясь. Недоверчиво оглядываясь, парни тоже остановились. Все присутствующие в столь активной пробежке наконец вздохнули полной грудью. Стоя и пытаясь осознать, что черт возьми сейчас произошло, Аря поняла, что похмелье ее как рукой сняло. Следы все же еще остались, отзываясь тупой головной болью, но в основном попустило. Они были возле неизвестного Беляковой подъезда. Потрепанный и старый дом, скрипучие окна, деревянные балконы, сползающая синяя краска на двери ведущей в дом, это было не исключением из домов, а стандартом, все так жили. -Может присядем? – устало кивнув головой в сторону стоящей возле здания старой лавки, спросила девушка. -Так че нам на морозе торчать, ты вон тем более после больницы вся продрогла, пошлите. – сказал Турбо, уверенно шагая к подъезду. Парни нисколько не были удивлены, что и внушило Аре то, что это дом кого-то из них. Кудрявый открыл двери, пропуская первым делом все же немного смущенную таким вниманием Арю. Остальные подтянулись за ней. Зная, что девушка растеряется в новом месте, Турбо быстро перегнал ее и впереди всех поднялся на пятый этаж. -Встречай родная хата. – сказал он перед тем, как открыть дверь в квартиру.

***

Сидя на просторной кухне, Аврора слушала уже немного пьяные объяснения про то, что Универсам побили Разъезд, и теперь те захотели отомстить и пришли в больницу, дабы побить в ответ. С яркой и доброй душой Белякова, не могла до конца понять, что и зачем, почему они друг друга бьют и выслеживают, но внимательно слушала уже пьяного в стельку брата. Тот уже начал переключаться с темы на тему и рассказывать сначала про фильмы, а после про обезьян, что, сидя на пальме рассказывали ему об истине жизни. Знала Аря – Вахиду пить нельзя, он может с три короба наплести, а потом разбирай проблемы. «Скорлупу», то бишь Пальто и Лампу, Зима погнал домой. На кухне в квартире Турбо сидели лишь они втроем. Аря все еще была в одной футболке и спортивках, ведь в доме было тепло. Валера не пил, он, подперев голову рукой лишь слушал рассказы друга и иногда тихо отвечал, что-то по типу: «Мг», «Согласен», «Было дело», либо же просто безмолвно кивал. Аврора немного устала от непрекращающейся болтовни брата, и поэтому решила подышать свежим воздухом. Естественно, трезвый Турбо не отпустил бы ее пойти ночью гулять одной, а поэтому единственным спасением стал балкон, который, между прочим, еще нужно было найти. -Я на балкон выйду, душно тут. – сказала она, поднимаясь со стула, на котором сидела уже битый час. В ответ получила лишь кивок головой. Направившись по коридору в поисках заветного свежего воздуха, Белякова заглядывала в каждую комнату. Их было достаточно для, как она догадалась, одного Валеры. Первой стала ванная. Небольшая, но со вкусом обставленная. Аккуратная мебель, без лишней вычурности, как обычно любили делать хозяева столь больших квартир. Следы одинокой холостяцкой жизни прослеживались уж точно. На раковине в стакане, что был заляпан разводами от воды, стояла зубная паста, щетка и бритва, кою достать было трудновато, в основном мужчины пользовались простым лезвием, от которого можно было получить нехилые раны. На краях ванны лишь мыло и потрепанная жизнью мочалка. Следующей комнатой оказалась спальня. Обставлена просто. Застеленный пледом диван, над которым висел пестрый ковер, стол и стул. «Гостевая» - подумала про себя Аря. Соседняя дверь вела в еще одну спальню, но более просторную и наконец – нормально обставленную, а не так, словно тут лишь духи летают. Огромная кровать была небрежно заправлена, и синдром отличницы уж было хотел выйти наружу, поправив ели как застеленное постельное белье, но Аврора вовремя себя остановила, не дав проявиться своей очередной личности. Возле кровати была небольшая тумба, где стояла старая одинокая ваза, в которую цветы ставили явно не неделю назад. Пыль витала в воздухе, но оно и понятно, Валеры дома, наверное, и не бывает, так что уборкой никто и не думал заниматься. Может раз в месяц хоть пыль вытирает. С другой стороны, взгляд упал на деревянную стенку, состоявшую из одного большого шкафа, рабочего стола с полками и маленького шкафа. Каждая полка была заставлена разным. На первой стояли часы, что тикали даже громче чем говорил на кухне Вахид, лежала одинокая книга в синем переплете, разглядывать ее уж точно было некогда. На второй покоилась коробка от наручных часов, пара старых кассет и фотоаппарат. Третью полку занимали какие-то коробки. Но главное, что было в комнате – балкон. Остальное не волновало. Лишь мельком взгляд зацепился за ту самую единственную книгу в комнате, что обрамлена синим переплетом, но трогать чужие вещи Аря не стала. Отворив дверь, что вела на балкон, Белякова сделала вдох полной грудью. Окно было открыто, и с улицы туда попадал свежий, все еще немного морозный воздух. По телу пробежали мурашки, руки ее были оголены, и поэтому зимний холод окутал девушку. Через несколько минут в квартире послышались шаги, что приближались к спальне. Двери балкона вновь открылись, впуская парня, что держал в руках яркую олимпийку. Он натянул ее не плечи девушки, как бы укутывая. -Ты ее в остальных вещах нашел? – тихо спросила Аря. -Да, решил, что ты замерзнешь в футболке. – вторя ее спокойному тону ответил тот. Зеленая олимпийка укрывала руки Авроры не полностью, но почувствовав с какой заботой накрыл ею Аврору Валера, она лишний раз двинуться боялась, дабы не нарочно не скинуть ее. -Чего от Вахида ушел? Он по второму кругу начал истории рассказывать? – спросила Аря, зная брата как облупленного. -Не угадала. – ответил он. -Брат твой в говно, уснул уже. – из его уст сорвался смешок. -Понятно. Парень достал из кармана пачку сигарет, из вежливости предлагая Аре. -Будешь? – спросил он. -Не курю. -Да ну, не пробовала даже? – с удивлением уставился на нее Турбо. Та в ответ отрицательно покачала головой. -Держите меня семеро, ты что, божий ангел? – приподнимая брови проговорил он. -Ага, с небес прям спустилась. – с улыбкой на лице отвечала она ему. -А хочешь попробовать? – резко спросил Валера. Девушка немного задумалась. Сигареты она действительно никогда не пробовала. В детстве ее тошнило от их запаха, но время и вкусы меняются, и в приятном ожидании она кивнула. Валера мигом достал из пачки вторую сигарету, подавая ее Авроре. Она никогда даже не держала ее в руках, поэтому пальцы немного неправильно спутались, и она чуть не выронила сигарету. Парень лишь улыбался на ее неумелость. -Ну чего ты улыбаешься? – немного обиженно, прямо как капризный ребенок, спросила Белякова, усердно стараясь правильно взять ее. Турбо встал чуть позади девушки нависая над ней сверху, хоть разница в росте и не особо большая. В его губах была зажата тлеющая сигарета, а пальцы потянулись помочь Авроре. Когда его рука прикоснулась к ней, Аря чуть вздрогнула, не ожидая, но совладала с собой, принимая помощь. Он аккуратно поставил ее пальцы так, чтобы сигарета не выпала, и поднял ее руку ко рту, вставляя недорогую папиросу меж пухлых губ. Нервно сглотнув, Аря крепче сжала косяк и тогда Турбо наконец отстранился. -Дай подпалю. – сказал он даже без нотки волнения в голосе, хоть внутри бушевал шторм. С этой девушкой было приятно находиться и наедине, и с оравой парней, что проходу не дают ей. Симпатия росла еще с того момента как он ей розу на вокзале подарил, хоть и признавать это было паскудно. Никогда он не влюблялся по-настоящему, так, чтобы сердце дребезжало рядом с ней, дыхание замирало, а глаза заливались счастливым блеском. Знакомы они едва ли неделю, но судьба сводит их все чаще и чаще, заставляя думать, что они будто скованны одной цепью, связанны невидимой нитью. Звучит как настоящий бред, но кто запрещает верить в любовь с первого взгляда? Парень наклонился к Авроре, подпаливая ее сигарету. Большие зеленые глазки с голубыми краями удивленно таращились на него, но упорото игнорируя это он поджег папиросу. Глаза ее быстро заморгали, пришла в чувства. Подожжённая сигарета уже пускала дым в организм девушки, она закашлялась. -Теперь берешь и затягиваешься так, чтобы дым в легкие попал. – указывал Турбо. Белякова лишь кивала и старалась выполнять указания. Кашель пронзил ее горло, когда первая затяжка была сделана. Парень учил Аврору еще минут десять, чтобы она хотя бы не так кашляла. На балконе будто играли в молчанку. Ее разбавляло только тихое шипение сигарет. Ночь была темной-темной, звезды светили кое-где и кое-как, фонари давно выключили, дабы люди ночью не ходили где попало. Неловкое молчание прервал Валера. -Темная ночь, только пули свистят по степи… - начал тихо напевать он. -Только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают… - подпевала девушка. Темная ночь – Soviet WW2 Song (ремикс) Темная ночь, только пули свистят по степи Только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают В темную ночь ты любимая знаю не спишь И у детской кроватки тайком ты слезу утираешь Как я люблю глубину твоих ласковых глаз Как я хочу к ним прижаться сейчас губами Темная ночь разделяет любимая нас И тревожная черная степь пролегла, между нами. Тихо напевая строчки, они смотрели на звезды и темное небо. -Не знала, что такие как ты знают какие-то песни кроме «Сектор Газа» или «Ласкового мая». – допев первый куплет сказала Аря. -Такие, это какие? – спросил Турбо. В ответ ему лишь подмигнули. Оплатила той же монетой. -Я много чего знаю. – неожиданно даже для себя, произнес Валера. -Ты еще скажи, что такой серьезный группировщик книги читает. – с сарказмом риторически спросила Аврора. -Читаю. -И какая любимая? – она была явно удивлена. -«Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. – ответил парень. -«Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви?». – проговорила Аря, цитируя строки из книги. -«Да отрежут лгуну его гнусный язык!». – уверенно закончил цитату Валера. Теперь ясно, что за книга в синем переплете валялась на полке в спальне. -Я сейчас. – сказал Валера, выходя с балкона. Сигарета с ментолом уже догорала до фильтра, и Аврора, сделав последнюю затяжку выкинула окурок. Парень далеко не ушел, он взял что-то из спальни и вернулся. -Почитаешь? – спросил он, протягивая Беляковой книгу в темно синем переплете, что из-за темноты ночи почти слилась с ней. -Темно тут. – ответила та. В ответ Валера достал из-за спины небольшой фонарик. Аря забрала из его рук книгу, и пока она открывала нужную страницу, Турбо повесил фонарь на провода, что служили за «сушилку» для вещей. Тусклый свет старого фонарика осветил балкон, создавая уютную атмосферу. Валера присел на пол у ног Авроры, когда та сидела на старой деревянной табуретке. -Глава 1: никогда не разговаривайте с незнакомцами. – начала она. –«В час жаркого весеннего заката на Патриарших прудах появилось двое граждан. Первый из них – приблизительно сорокалетний, одетый в серенькую летнюю пару, - был маленького роста, темноволос, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а аккуратно выбритое лицо его украшали сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе.» - читала Аря размеренно, с выражением. В тихой глубине темной ночи сегодня было слышно только чтение красавицы звезды, шепот ветра и шум от перелистывания страниц.

***

Мокрый снег бил в лицо и мочил кожаную куртку. Несмотря на то, что на Аре была футболка, олимпийка и куртка Валеры, ведь свою она потеряла еще в больнице, ей было холодно. Волосы, что были кое-как спрятаны под одежду, промокли до нитки. Турбо шел в одной олимпийке, ему было тепло, - закаленный. Сигарета в руках не поджигалась из-за ветра и то ли снега, то ли дождя. С попытки, кажется сотой, сигарета наконец подожглась. -Ты уверен, что Вахида не нужно было брать с собой? – спросила, нарушая тишину Аврора. -Да он бухой в стельку, тетя Надя уже привыкла, что он дома не ночует, а тебя домой надо отвести, ночь на дворе. – ответил ей парень, выдыхая дым в сторону. -Вон уже 2 часа. – уточнил Валера, глянув на наручные часы, что прятались под олимпийкой. Они подходили к двору Беляковой. Темные переулки хранили в себе страх, который мог поглотить с головой. Подъезд Авроры был крайним перед аркой. Арка была длинной и высокой. Там темно даже днем. -Пошли, я тебя до квартиры провожу, мало ли. – сказал Турбо, остановившись рядом с подъездной дверью. Тело сдавило, резко стало холодно. Виски разрезало резкой болью. Снова. Вдалеке из арки вышел силуэт. Белое платье развевалось на ветру. Рукава были закатаны, на них красовалась свежая багровая кровь. Лицо было измазано ей же. Мать была босая, стекло, разбитое рядом, впивалось в стопы оставляя после себя кровавые следы. Искаженный голос, больше похожий на скрип, что отдавался в голове жуткой болью, стал походить на обычный. -Иди ко мне, Рося. – одними губами проговорила мать. Словно завороженная, Аря двинулась на встречу матери, прямо в арку. Валера, все еще не понимающий, что происходит, и почему Аврора резко застыла на месте ничего не говоря, а после пошла в арку, двинулся за ней. Из темного переулка лилась жидкость. Кровь. Мать испарилась так же быстро, как и появилась. Белякова прошла глубже. Посреди арки валялось тело. Женщина лежала лицом вверх. Она лежала звездой. Голое тело уже не покрывалось мурашками. Женщина была измазана в собственной крови, которая заливала почти весь переулок. Аврора подошла еще ближе. На груди и животе было аккуратно вырезано, видимо, тонким лезвием: «Гордыня тебя погубит». Наклонившись к телу максимально близко, ведь от мерзкого запаха крови было противно находиться даже в этой арке, Аря узнала в лице женщины собственную тетю. Сегодня она нашла ее тело, и поняла – он вернулся, а значит начал цепочку.