Любить тебя никогда не было достаточно

"Приезжай" Несс посмотрел на короткое сообщение, высветившееся на экране его телефона. Только один человек мог обращаться к нему в такой манере. Он всегда отправлял подобные сухие приказы, наверняка даже не задумываясь о том, есть ли у Несса свободное время. Потому что знал - для него всегда было. Стоит лишь бросить клич, и послушный пёсик прибежит к нему по первому зову. Несс положил телефон в карман, и быстро собравшись вышел из квартиры. Нужно постараться добраться до него как можно скорее. Ведь Кайзер ненавидел ждать. Особенно, если был в плохом расположении духа. А в том, что сегодня у Михаэля было плохое настроение, Несс ни на секунду не сомневался. Потому что ради веселой дружеской беседы, он не звал бы его к себе в такое время. Было уже за полночь, редкие машины проносились по безлюдным темным улицам. Алексис спешил, подгоняемый беспокойством и тошнотворным желанием поскорее увидеть его. Это его желание быть рядом с Кайзером уже давно переросло в какую-то нездоровую одержимость, от которой он не мог, и не то чтобы сильно хотел избавиться. Быть с ним казалось чем-то привычным, правильным и естественным. Ведь это был Михаэль Кайзер - тот, кто вытащил его из глубин отчаяния, стал для него светом, надеждой. Да, он изменился с момента их первой встречи, позволив своим худшим чертам взять верх. Но Несс верил, что где-то там, он все ещё был тем самым человеком, который когда-то протянул ему руку и позволил стоять рядом. Знакомая квартира встретила его тишиной, и Алексис прислушался. Свет на кухне был выключен, что давало надежду на то, что Кайзер сейчас не напивался. Хотя, он вполне мог делать это в другой комнате. Несс последовал за запахом сигаретного дыма и заглянул в гостиную. Из груди невольно вырвался тяжёлый вздох: он не прогадал. Хмуро сведённые светлые брови и куча окурков в пепельнице ясно показывали одно - Михаэль Кайзер сегодня находился в крайне паршивом расположении духа. На нём все ещё была уличная одежда, как будто он только недавно вернулся домой, а не смытая красная подводка лишь подкрепляла эту догадку. Кайзер даже не заметил прихода Несса, так как всё его внимание было направлено на телефон в его руках. Он с раздражением быстро тыкал пальцами по экрану, не беспокоясь из-за того, что пепел с зажатой между зубами сигареты падал на дорогие джинсы. Несс уже хотел было первым подать голос, но Кайзер вдруг грязно выругался и отбросил телефон на диван, после чего наконец заметил стоящего в дверном проходе парня. - Пришёл наконец-то. - в холодном голосе не было ни капли радости от встречи. Не удосужив гостя даже приветствием, он бросил ещё один короткий приказ: - Иди в душ. Невысказанные слова остались горечью на языке, Несс лишь молча кивнул и направился в ванную. Ему даже не нужно было спрашивать, чтобы узнать что, а вернее кто, являлся причиной раздражения Кайзера. После появления в его жизни Исаги Йоичи, Кайзер и сам словно стал одержимым. Он выводил Йоичи из себя, сводил его с ума, всячески пытался усложнить ему жизнь, получая в ответ лишь ненависть, но все равно зачем-то продолжал бегать за ним. Но хуже всего было то, что Несс видел, какими взглядами эти двое смотрят друг на друга. И в них было что угодно, но уж точно не ненависть. Он всё бы отдал, чтобы Кайзер смотрел так на него. Но в обращённых на него голубых глазах никогда не было ничего, кроме безразличия. - Какого чёрта ты там так долго, Несс?! Стук в дверь ванной вернул его в реальность. Несс тут же выключил воду и вылез из душа, наспех вытираясь полотенцем. Не стоило злить Кайзера и заставлять его долго ждать. Потому что, похоже что в данный момент его настроение ухудшалось с каждой минутой. - Прости, уже иду. - подал голос Несс, но уже услышал удаляющиеся шаги. Перед тем как вернуться в гостиную, он не удержался и бросил взгляд на своё отражение в зеркале. Немного уставшие покрасневшие глаза - сообщение Кайзера выдернуло его из сна, обкусанные в нервных порывах губы, потускневшие фиолетовые пряди, уже давно нуждающиеся в повторной покраске. Кайзер как-то раз назвал его симпатичным. Эти слова были брошены вскользь и без особого умысла, но Несс до сих пор помнил, как покраснели его щеки в тот раз. Это был один из немногих ценных моментов, когда Кайзер проявлял к нему что-то помимо равнодушия. И каждый такой момент Алексис бережно хранил в глубине своего сердца, продолжая обманывать себя ложными надеждами. Надеждами на то, что эти крупицы оказанного ему внимания однажды превратятся во что-то большее. Кайзер продолжал сидеть на диване, поджигая очередную сигарету. Несс подавил в себе желание сказать о том, что ему следует меньше курить. Ведь в прошлый раз, после этих слов его послали к чёрту. "Тебя моё здоровье ебать не должно. Сам разберусь, что мне делать" Искренне беспокойство и заботу Кайзер привык воспринимать как оскорбление. Он никогда и никому не позволял диктовать ему правила жизни. Михаэль Кайзер не признавал нежных чувств, потому что для него они были проявлением слабости. А слабых людей он ненавидел больше всего. Ненавидел, потому что на самом деле и сам был таким. Слабым, малодушным, деспотичным, высокомерным избалованным ублюдком. Но Несс никогда не видел его плохих качеств. Или предпочитал делать вид, что не видит. Для него Кайзер был непогрешимым спасителем, которому он был готов простить любые проступки. Лишь бы этот дьявол в ангельском обличии позволял ему оставаться подле него. Ведь на самом деле, Несс знал, что он - особенный. Он был единственным, кому Кайзер доверял свой гнев и свои печали. Лишь ему одному было позволено видеть его в подобные моменты слабости и злости. Он считал себя избранным, приближенным, не осознавая, что просто играл роль покорной игрушки. Потому что Кайзер действительно был похож на капризного ребенка, который устраивал истерику, если не мог получить новую игрушку и поэтому ломал те, что у него уже были. Но Несс был готов сломаться хоть сотни тысяч раз, если это принесёт тому хоть немного облегчения. Он сел рядом с ним на диван, и Кайзер со вздохом выпустил в потолок облачко сизого дыма. Гнева в его чистых глазах уже поубавилось, зато появилась отстранённость, словно он о чем-то напряжённо думал. И не трудно было догадаться, о чём... о ком. Явно не о парне, который сидел в паре сантиметров от него и преданно ждал, пока на него обратят внимание. Наверняка думал о несносном упрямце, который в последнее время казалось прописался в его мыслях. Чёртов Исаги Йоичи. У Несса не хватало слов, чтобы выразить всю глубину своей неприязни к этому паршивцу. Он почти не знал его, но ревность и обида застили его разум, превращая Исаги в его глазах в самого настоящего подонка. Так как Кайзер должен был быть безупречным идеалом, винить ему оставалось только Йоичи. Поэтому Несс снова и снова предпочитал слепо отворачиваться от правды и продолжать убеждать себя. Это из-за Йоичи Кайзер стал таким. Это из-за него он изменился. Из-за него больше совсем не обращает на него внимания. Это он морочит Кайзеру голову, не давая понять, кто действительно желал быть с ним. Несс был готов винить кого угодно, даже самого себя, лишь ради того, чтобы в очередной раз оправдать своего "спасителя". - Почему ты просто не оставишь его? Несс и сам не знал, что вдруг заставило его сказать это. Надеялся, что в этот раз Кайзер наконец-то и правда "оставит"? Они с Йоичи ведь даже не встречались, всё их общение сводилось к взаимным насмешкам, раздражению и ссорам. Зачем ему это? Что такого было в этом Исаги, чего не было у Несса? Почему он даже не стараясь, а наоборот делая всё возможное для того, чтобы Кайзер его ненавидел, в итоге получает столько его внимания и страсти? Он не назвал имени, но в голубых глазах всё равно разгорелся огонь. Нессу было до тошноты невыносимо смотреть на то, как простое упоминание этого парня, способно вызвать у Кайзера столько эмоций. Исаги Йоичи получал всё - и ненависть, и одержимость, и желание, и тоску. Получал, даже не прося. А Несс, даже будучи на коленях мог довольствоваться лишь отголосками предназначенных не ему чувств. - Ох, Несс. - Кайзер криво ухмыльнулся и сделал короткую затяжку, впервые за весь вечер переводя на него взгляд. Его голос звучал настолько фальшиво сладко, что у Несса скрутило живот. - Твоя невинная тупость бывает такой очаровательной. Алексис молча поджал губы, когда Кайзер приблизился к нему. Сигарета в руке того оказалась в опасной близости от его лица, а в голубых глазах снова мелькнул леденящий душу холод. Нессу на мгновение показалось, что та самая сигарета сейчас впечатается в его губы, дабы наказать за глупые слова. Но на самом деле он знал, что Кайзер никогда не сделает ему больно. И как бы не неприятно было это признавать, вовсе не потому, что не хотел причинять вред дорогому человеку. Нет, просто Кайзер по какой-то неизвестной даже Нессу причине, всегда избегал проявлять физическое насилие. Он мог сколько угодно ранить его словами, в устной форме вырезая его сердце из груди ржавым ножом, но никогда в жизни он не осмеливался сделать ему больно физически. В глубине души, Несс догадывался, почему это было так. Скорее всего, причиной служили старые шрамы на теле Кайзера, о происхождении которых он никогда ему не рассказывал. - Сделай мне одолжение. - сказал Кайзер, бросая потухшую сигарету к куче других таких же. На секунду Нессу показалось, что и правда сейчас о чем-то его попросит. И он разумеется будет рад исполнить что угодно. Но в ледяных глазах стало лишь больше холода. - Не беси меня. Несс сжал в пальцах край своей рубашки и виновато опустил взгляд. Расстраивать Кайзера он ненавидел больше всего на свете. - Прости... Извиняться стало для него привычным делом, даже если виноват был не он. Кайзер слабо усмехнулся и с издевательской нежностью почесал Несса под подбородком, как будто тот и правда был каким-то дрессированным щенком. Щенком, который каждый раз продолжал возвращаться к своему хозяину, несмотря на то, что его постоянно пинали. - Ну почему он не может просто быть таким же послушным, как ты. Несс нервно сглотнул, как будто палец Кайзера у его шеи вдруг превратился в острое лезвие, готовое в любое время вспороть ему горло. Почему Исаги Йоичи просто не мог наконец сдаться? Этот вопрос и сам Несс неоднократно задавал самому себе. Возможно, тогда бы Кайзер получил, что хотел, а потом наигрался и забыл о нём. И снова вернулся к нему, к Алексису. Почему он продолжает отвергать его, того, кто был готов полностью отдать ему всего себя, предпочитая вечную войну с Исаги? Несс не понимал. Не понимал, потому что несмотря на уверенность в том, что он знал Михаэля лучше всех, продолжал игнорировать очевидное - Кайзеру на самом деле не нравились покорность и послушание. В действительности, он хотел этой войны, которая сжигала сердце до тла и заставляла возрождаться заново, лишь для очередной бесконечной битвы. Ему нравились упрямство и дерзость того раздражающего упрямца, нравилось, что только он был способен растопить лёд внутри него и заставить пылать дьявольским пламенем. Исаги Йоичи и сам был огнём, в котором Кайзер с удовольствием сгорал. Был глубоким омутом, в котором тот добровольно тонул, и бездонной пропастью, в которую Михаэль шагал с улыбкой на лице. Бледные пальцы переместились с его шеи на его голову, снисходительно похлопывая по макушке. Хороший пёсик, продолжай быть послушным мальчиком. И не успел Несс насладиться этой фальшивой добротой, как рука с вытутаированными чёрными лозами схватила его за волосы и развернув, вжала грудью в диван. Несс выдохнул, покорно принимая требующуюся от него позицию. Лицом вниз, не поднимая головы и не произнося ни слова - это были обязательные условия для близости с Кайзером. Потому что тот не желал видеть лицо того, кого на самом деле не хотел. Потому что Несс знал, что он каждый раз представляет на его месте другого. Проклятый Исаги Йоичи всегда был рядом. Словно невидимый призрак, преследующий их обоих, даже в самые интимные моменты. Потому что подминая под себя чужое тело, Кайзер думал о нём, а Несс знал, о чём думает Кайзер. Поэтому ему было запрещено говорить - чтобы звук его голоса не рушил воображаемый образ того, кого здесь на самом деле не было. Несс понимал, что его просто использовали. Что секс с ним был для Кайзера лишь способом снять напряжение и выплеснуть свой гнев. Но быть использованным, значит быть полезным, верно? А он очень хотел быть для него полезным. Знать, что благодаря ему Кайзер хотя бы на время сможет почувствовать себя лучше, хотя бы ненадолго сможет забыть этого... Не сможет. Никогда не мог, но Несс отчаянно принимал желаемое за действительное. Если бы он не был нужен Михаэлю, то тот бы его уже давно выбросил, так ведь? Но он продолжал звать его к себе, продолжал использовать его, в тщетных попытках утешить свое хрупкое эго. Потому что на самом деле, Кайзер был в какой-то степени так же зависим от Несса, как и Несс от него. Потому что ему нужен был тот, чья любовь к нему была бы слепой и абсолютной. Он нуждался в игрушке, которую можно было бы бросать снова и снова. Нуждался в с готовностью подставленном плече, в которое можно было бы вдоволь наплакаться. Вот только Кайзер не плакал, ведь слезы -то проявление слабости. А слабых людей Михаэль ненавидел больше всего. Ненавидел самого себя, поэтому и не был способен полюбить кого-то другого. Кайзер никогда не целовал его. Словно хранил свои драгоценные губы для кого-то иного. Для кого-то, не для Несса. Даже во время секса он почти не прикасался к нему. Будто берёг свои руки для кого-то другого. Для кого-то, но не для Несса. И вжимаясь носом в подушки, Несс задыхался от отчаяния, потому что точно знал, для кого. Он не знал, какие слова были в голове у Кайзера, когда он прижимался к нему в эгоистичной погоне за собственным удовлетворением. Но сам Алексис в это время всегда мысленно проклинал Исаги Йоичи. Это имя стало его ночным кошмаром, ядом, который отравлял его каждый день. И пока один из них тонул в этих кошмарах и захлёбывался своей собственной кровью от отравы, другой видел самые сладкие сны и пробовал на вкус недоступные губы. - Йоичи... Хриплый шёпот за его спиной пустил мороз по коже Несса. Было так больно, что хотелось взвыть. Потому что холодный ранее голос звучал с омерзительной теплотой. Не для него, кто прямо сейчас отдавал своё тело и душу на растерзание, а для того, кто был для Кайзера намного важнее, даже не находясь рядом. Ревность душила, стальными тисками сжимала горло, а обида кислотой растекалась по венам, сжигая все внутренности. Если бы только Кайзер хоть раз назвал его имя. Неужели он не может получить хотя бы такую малость? Неужели он отдал недостаточно? Сколько ещё его любви понадобится Кайзеру, чтобы наконец насытить своё извращённое эго? Недостаточно. Его любви всегда будет недостаточно. Потому что его любовь Кайзеру никогда не была нужна. - Кайзер-- Подступившие к горлу слезы вызывали тошноту. Несс бездумно назвал его имя, надеясь напомнить о своём присутствии. Но Кайзер лишь разочарованно выдохнул и снова вжал его лицо в подушку. - Молчи. Точно, он ведь нарушил одно из правил. Сейчас он был лишь безвольным безымянным телом, которому не разрешалось разговаривать. Несс закрыл глаза, позволяя себе насладиться иллюзией близости и подумать о том, что после того, как все закончится, Кайзер наверняка позволит ему остаться на ночь. Ведь несмотря на то, что Кайзер никого не подпускал к себе, он ненавидел оставаться один. И это была ещё одна привилегия Несса - оставаться с ним, когда тот хотел побыть один. Смотреть на спокойное безмятежное лицо, когда Михаэль наконец уснёт. Видеть его с утра - такого сонного и помятого. Маленькие моменты, ради которых Несс был готов терпеть столько, сколько потребуется. Но в этот раз терпеть долго не пришлось. Кайзер вдруг отстранился от него и с тяжёлым вздохом опустился сзади на диван. - Уходи. Тихий приказ прозвучал так неожиданно, что Несс сначала подумал, что ослышался. - Что? - Свали я сказал! Резкий голос, сочащийся раздражением окончательно привел его в чувство. Было странно, что Кайзер так внезапно прервался посреди процесса, но спрашивать о причине его поведения Несс разумеется не осмелился. - Ладно. Прости... Извинение привычно слетело с его губ, но в этот раз оно почему-то вызвало у Кайзера разочарованный стон. - Ради всего святого, Несс... заткнись, блять. К горлу поступил ком. Несс вдруг почувствовал себя ужасно грязным. Как будто наконец впервые в жизни заметил, что его долго и закономерно втаптывали в дерьмо. Хотелось помыться, залезть в кипяток, чтобы слезла кожа, которой касались эти холодные руки. - Можно... я ещё раз схожу в душ? Кайзер медленно повернул голову и сердце Несса слово сдавили стальным прессом. Холода в голубых глазах было больше чем во всех ледниках вместе взятых. - Понял. Изв- Новое извинение застряло в глотке, раздирая горло до крови. Несс быстро оделся и за считанные секунды выскользнул из квартиры. Было противно от самого себя. Слезы стояли в глазах, но он не позволял им скатиться. Тупая боль пульсировала в висках, посылая болезненные спазмы по всему телу. Он вышел на улицу, жадно глотая холодный ночной воздух. Ему стало казаться, что он вообще не дышал с того момента, как зашёл в квартиру Кайзера. Беззвёздное небо темным куполом нависало над спящим городом. Нессу тоже хотелось поскорее вернуться домой и лечь спать. Чтобы наконец отключить свой мозг от этой реальности хотя бы на несколько часов. Короткая трель телефона заставила его вздрогнуть как от пистолетного выстрела. "Возвращайся" Снова короткий приказ. Да, точно. Кайзер ведь ненавидел оставаться один. Особенно в таком состоянии. Он знал, что может сказать лишь одно слово, и его верный пёсик тут же снова примчится к нему. Несс почти физически ощущал, как этот невидимый ошейник с хрустом ломает его шейные позвонки. Если бы он только мог снять его и свободно сделать вдох... А что его останавливает? Его собственная зависимость? Бессмысленные мысли о том, что он тоже был нужен Кайзеру? Любовь? Когда-то он верил в то, что его любовь сможет и у Кайзера пробудить чувства. Потом верил, что его любви было достаточно на двоих. Но нет. Никогда не было достаточно. Ведь по всей видимости, это не приносило пользы ни ему ни уж тем более Кайзеру. А если он не может быть ему полезным, то в чём вообще смысл? Палец с сомнением нажал на кнопку "заблокировать". А потом Несс почувствовал, как колючий ошейник наконец спал с его шеи. В этот раз он не послушается приказа. Больше никогда не послушается. И если его любви недостаточно, то он просто оставит её себе.