Искусство шлепка

Потребность в том, чтобы получить наказание, настолько сильная, что Чимин чувствует себя плохо. У него прекрасная жизнь, хорошая семья, отличные и действительно верные, преданные друзья. На работе он всегда красуется на доске почёта как лучший менеджер компании, а в коллективе к нему обращаются с почтением, даже сильнее обычного. Чимин хорошо живёт. Идеально. Может быть, именно из-за этого он и нуждается в порке. Во властной ладони, которая оставит на ягодице красный отпечаток. В горячем дыхании около уха. В грубом, унизительном отношении. Чимин хочет ощутить себя маленьким, провинившимся котёнком, которого таскают по квартире, бросают на постель, а потом наказывают. В прошлых отношениях его иногда шлёпали. Игриво, совсем не больно. Так, чуть-чуть, но это помогало быть в тонусе. Сейчас же Чимин совсем одинок, и он просто не знает, как быть. Искать нового парня, ходить по клубам, с кем-то знакомиться… Он не готов. Через знакомых договариваться о свиданиях, узнавать человека, чтобы потом понять, что при слове «порка» у того краснеет всё лицо, не хочется ещё больше. Чимин долго кружит вокруг тематических сайтов, но когда становится совсем невтерпёж, то решается. Заполняет анкету, указывает, что не нуждается в сексе, что предпочитает только парней. Выбирает интересующие его кинки, но особенно подчёркивает, что ожидает порку. Ладонью. Без дополнительных элементов, без кожаных ремней, без наручников. Может быть, со стороны это и звучит скучно, но Чимину достаточно. Реакции приходят быстро. С анкетами, с расписанием навыков, парочка даже добавляет рекомендации. Чимин выбирает несколько нетерпеливо, ёрзая на своём удобном кресле, но останавливается на двоих. Красавчик Ви и сладкий на вид некий Агуст. Чимин переписывается с ними, не скрывая своих ожиданий, перебирает дополнительные кинки, обсуждает риски. В какой-то момент он замечает, что почти не обращает внимания на Ви, полностью увлёкшись перепиской с Агустом, и решается. Они договариваются о месте — снимают номер в специальной гостинице; о времени — Чимин не готов долго ждать, поэтому просит встретиться в первую же пятницу; о гарантиях. Всё кажется безопасным. Настолько, насколько может быть безопасной встреча с незнакомцем ради порки. Чимин предвкушает те два дня, что остаются до пятницы, продолжая переписываться с Агустом. Узнавая его лучше. У них похожий вкус в музыке, они оба пьют айс американо, между собаками и кошками выбирают кошек. Агуст смешно шутит, но Чимин просто надеется, что у того большая и крепкая ладонь. Попросить фото кисти он стесняется. В назначенный день он приезжает чуть заранее, ёжась на прохладной улице, и юрко забегает в гостиницу. Агуст там. Стоит у стойки регистрации: у него выбеленные волосы и татуировка на шее, выглядывает из-под воротника. Чимин неловко переминается с ноги на ногу, но подходит. Агуст горяч. — Привет, я Чимин, — Чимин зябко обхватывает себя ладонями, пока не встречается с чужими глазами. От их темноты по телу моментально проскальзывает жар, согревая тело изнутри. — Агуст, верно? — Верно, — Агуст приподнимает кончики губ, обозначая улыбку, — наш номер готов, идём. Чимин не обращает внимания на девушку на регистратуре, но чувствует её колкий взгляд, пронзающий спину. Неважно. Совсем скоро он получит то, в чём так сильно нуждался. Ладони у Агуста большие и сильные на вид. И обхватывают они маленькие ручки Чимина так, как надо: крепко и надёжно. — Вообще-то меня зовут Юнги, — Агуст ухмыляется, ведя Чимина за ручку по коридорам гостиницы к их номеру, — но если хочешь, то можно использовать и псевдоним. — Да мне как-то… — Чимин пожимает плечами, с облегчением ощущая себя ведомым. — Не в имени суть, знаешь. — Знаю, — Юнги отвечает со странной интонацией, но никак не развивает мысль. Они как раз подходят к номеру: дверь открывается с помощью ключ-карты. В номере темно, но пахнет приятно. Юнги щёлкает выключатель, но свет не бьёт в глаза, а погружает их в комфортный полумрак. Всё выдержано в бордовом тоне, интимном и привлекательном. Чимин заходит внутрь, захлопывая за собой дверь, и стягивает пальто. Юнги — кожанку. Они молча, делясь друг с другом только шумным дыханием и шорохами, готовятся к тому, о чём договаривались. Чимину не нужны поцелуи, не нужна ласка, не нужна нежность. Он хочет, чтобы, как только они достаточно освоятся, Юнги был груб, нетерпелив и решителен. Так и происходит. Чимин только и успевает, что выдохнуть, прикрывая глаза от дрожи наслаждения, когда Юнги властно хватает его за талию, а потом опускает на постель задницей вверх. Первого удара не следует, только нетерпеливо исследующие его ягодицы ладони — они сминают мягкую плоть, сжимают, массируют, сдавливают. Это кинк Юнги: полные, сочные и упругие попки, которые приятно держать в руках. — Отличная задница, — Юнги, вдоволь наигравшись, отстраняется и бьёт. Первый удар пробный, но даже такой достаточно показывает Чимину, что он не ошибся в выборе. — Ты хочешь, чтобы я что-то говорил? — Я… — Чимин сглатывает, растерянно пытаясь собрать мысли во что-то связное. — Не знаю, если сам хочешь. Мне не особо важно, просто порка по голой коже. И я могу расплакаться. — Ладно, — Юнги опускается на постель рядом и несколько раз шлёпает себя по бедру, — тогда раздевайся и занимай своё место, детка. Чимин шумно вздыхает, торопливо подчиняясь. Ему нравится эта чужая властность, нравится, что Юнги выглядит как зефирка, но у него грубый низкий голос и сильный удар. Он стягивает с себя джинсы вместе с бельём, совершенно не стесняясь взгляда, которым оглаживает его Юнги. Жадный, довольный. Они могли бы переспать. Может быть, в следующий раз. Хотелось бы в следующий раз. Колени у Юнги напрягаются под весом Чимина, но не дрожат. Он сильный. Достаточно сильный, чтобы удовлетворить все маленькие потребности порочной чиминовой души. Удар по голой коже приходит без предупреждения. Раз, и Юнги опускает ладонь на обе ягодицы. Сразу же шлёпая второй раз. И третий. И Чимин сбивается со счёта. — Маленький негодник, — Юнги оттягивает одной рукой ягодицы в сторону, а второй попадает по сжимающейся дырочке, отчего Чимин вскрикивает, — так нравится, когда тебя бьют, да? У тебя красивая попка, но после моих ударов она такая красная, как спелый, сочный персик. Мне кажется, тебя нельзя не бить. Чимин дёргается, когда удар оказывается таким сильным, что у него брызгает из глаз. То, что надо. Идеально сильно. Крепко. Мощно. Чимин гортанно стонет, чуть раздвигая ноги, чтобы получить шлепки по всей поверхности задницы. И между половинками тоже. Юнги не только бьёт. Он сминает, ласкает пальцами, оттягивает мягкую кожу ягодиц. Даже проскальзывает несколько раз по дырочке, прежде, чем оставить очередной удар на чувствительной коже. Чимин довольно скулит. Он чувствует, как член дёргается на каждый удар, как истекает смазкой, пачкая чужие брюки. Они этого не предусмотрели, но Чимин не может отвлечься, чтобы предупредить, потому что Юнги беспощаден. Он делает так, как Чимин мог только мечтать. Наказывает. Шлёпает. Бьёт. Ударяет так звучно и сочно, что кожа горит, а боль маленькими иголочками проникает внутрь. Чимин хнычет, чувствуя, как крупные капельки слёз собираются в уголках глаз, а после скатываются по красным от смущения и наслаждения щекам. Он торопливо проводит ладонью по лицу, чтобы стереть влагу, и замечает, что пальцы дрожат. Такого никогда не было. Чистая, ничем не перебитая эйфория и возбуждение сплетаются в тугой узел, опускаясь вдоль тела вниз, к животу. Чимин не может сдержать животного, жадного порыва и начинает беспорядочно толкаться в чужое бедро в попытке разрядиться. — Маленький нетерпеливый щеночек, — Юнги опускает ладонь на задницу, удерживая её на месте, — пачкаешь мне брюки, оставляешь свои следы, да? Так много поводов, чтобы тебя наказать. Хриплый и низкий голос Юнги вместе с его ладонью становятся тем, из-за чего Чимин не может сдерживаться. Он поднимает дрожащую руку, прикусывает запястье и длинно, со стоном, со слезами, с непрекращающимися ударами Юнги, кончает. Всё раздражение, возбуждение, всё томящееся внутри недовольство выходят наружу. Чимин, впервые, пожалуй, кричит, ошалело не слыша самого себя. Уши забивает гулкий пульс вместе с эхом шлепков. Тело, вытянувшись в струну, обмякает. Чимин не падает только потому, что Юнги его поддерживает, бережно помогая лечь спиной на постель. — Воды? — Юнги выглядит возбуждённо и немного дико, но в первую очередь беспокоится о Чимине. Это непривычно, но приятно. Он смазано кивает, пытаясь восстановиться, но силы словно ушли вместе с оргазмом. — Вот так, приподнимись-ка. Юнги придерживает его за спину, помогая сесть на горящие от ударов ягодицы, и подносит к губам стакан с водой. Чимин пьёт маленькими глотками, приходя в себя, вдыхая, наконец, полной грудью. Он должен был бы чувствовать стыд, но разрядка получилась такая сильная, что Чимин лишь благодарен. Он тепло улыбается и мягко спрашивает: — Я могу тебе как-то помочь? — Всё окей, — Юнги тепло посмеивается, поглаживая Чимина вдоль спины. — Ты был настолько великолепно отзывчивый, что мне этого хватило более чем, — он замолкает на мгновение и быстро, словно боясь передумать, добавляет: — Я хочу повторить. Не прямо сейчас, но в перспективе. Что скажешь? — Я тоже хочу, — Чимин расслабленно прижимается головой в сгиб шеи Юнги, вдыхая его запах: смесь пота и одеколона, — только теперь не в гостинице. Они оба тепло смеются, продолжая тихо переговариваться о всяких пустяках, пока Чимин не находит в себе силы встать и одеться. Юнги деликатно стоит в стороне, но, подгадав момент, как джентльмен, помогает надеть Чимину пальто. Свою же кожанку просто и небрежно накидывает на плечи. Это в какой-то степени неловко: стоять, смотреть друг на друга, и не знать, что делать дальше. — Я провожу тебя, — Юнги пропускает Чимина вперёд, закрывая за ними дверь, — у меня есть байк, так что если тебе нормально, то подвезу даже. Думаю, нам по пути. — Ты знаешь, где я живу? — Чимин улыбчиво хихикает, прикрывая ладошкой рот. Он смотрит на Юнги, не останавливая кокетства: трепещет ресничками и чуть щурится, игриво склоняя голову набок. — Мне стоит бояться? — Нет, я не знаю, где ты живёшь, — они проходят как раз по коридору до ресепшена, где Юнги оставляет ключи, и выходят на морозную улицу, — но нам по пути. Одновременно замерев перед входом в гостиницу, Чимин ловит внимательный, в какой-то степени выжидающий взгляд Юнги, и действительно задумывается. По пути ли им? Жгучее ощущение ладони всё ещё покалывает на ягодицах. Это было сладко. Настолько, что хочется повторить уже просто так, без потребности снять накопившееся раздражение. Чимин влажно облизывается, и кивает. — Тогда подвези меня, — Чимин протягивает ладонь, переплетая пальцы с чужими, и называет адрес. Может это и неправильно, что он так открывается незнакомцу, но страха внутри нет. Только интерес в ожидании будущего.

***

Юнги ведёт себя подозрительно нормально. Шлёт обычные сообщения, рассказывает о себе, интересуется Чимином. Даже скидывает фотографию своей кошки! С искренностью делясь, как нашёл её замерзающим на улице котёнком, вылечил, выкормил и оставил дома. Ненормальным тут чувствует себя Чимин, потому что все его мысли сворачиваются в сторону крепкой и тяжёлой ладони на собственной заднице. Каждый вечер он погружается в воспоминания их первой встречи и скулит, извиваясь в простынях, спутывая их, создавая подобие гнезда. Не сказать, что стресс от работы и жизни достигает того пика, когда получить наказание уже не просто желание, а потребность, но… Чимин просто хочет. Какой-то частью души ему становится неловко, словно единственное, что его интересует в Юнги – это его ладони и властность, но потом он смеётся над очередным скинутым в тему мемом. И думает: ладно. Не так и плохо действительно узнавать кого-то, подпускать к себе. Особенно, когда в комплекте идут шлепки. Возможно, в дальнейшем будет что-то и помимо них. Начало их отношений слишком нетипичное, чтобы предполагать на каком этапе они перейдут от стимуляции к сексу. Они даже не целовались. Эта мысль особенно сильно волнует Чимина, когда он предлагает встретиться. Как свидание? Нечто близкое к этому понятию? Он перерыл с десяток тематических сайтов, пока не признал поражение и не позвал Юнги просто в кино. Юнги: кино? сто лет там не был а на что?

Чимин:

не то чтобы я планировал действительно смотреть фильм

Юнги: ах вот как не терпится перейти к третьей базе?

Чимин:

мы с неё так-то начали

скорее…

к первой >.>

Юнги: я тебя услышал тогда какие цветы твои любимые?.. Возможно, Юнги все же не совсем нормальный или, как минимум, в нём есть нотка авантюризма, потому что цветы он действительно приносит. — Я думал, что ты пошутил, — Чимин смущается сильнее, чем должен, когда принимает букет красивых роз. И где только достал в декабре? А потом позволяет взять себя за руку и увести на последний ряд в зале. — Мне никогда не дарили цветы. — Значит хорошо, что я сделал это первым, — Юнги довольно улыбается, мягко толкая Чимина на его место – у них выкуплен небольшой диванчик на двоих, – и падает следом, прижимаясь интимно близко, — итак, первая база? Они целуются в тот момент, когда гаснет свет, а на большом экране запускается реклама. Чимин моментально увлекается, лаская в ответ напористый, толкающийся в рот язык, переплетаясь с ним своим. Он-то думал, что позабыл как надо правильно двигать губами, чтобы не казаться нелепым, но нет. Юнги уверенно ведёт их обоих. Его ладони тоже не остаются целомудренно лежать – одна скользит по чиминовой коленке вверх, а вторая – обхватывает шею. На фоне шумят эффекты, музыка, что-то кричат герои – Чимину плевать. Он довольно постанывает, пусть этого и не слышно из-за звуков, в поцелуй, мысленно уже находясь в своей квартире или в гостях у Юнги. Они же не разойдутся после кино просто по домам? Продолжат на постели, например, что-то больше, чем шлепки. Или шлепки другого характера. Чимин хочет всё и сразу. Когда просто скользящей по боку ладони становится мало, Чимин охотно перекидывает ногу через бедро Юнги, в попытке оседлать. Ведь в кинотеатре темно. Ведь они на последнем ряду. Никому нет дела. Значит, можно зайти дальше? Попробовать больше? Тяжёлое дыхание разрывает секундную тишину особенно громко, когда на экране повисает драматичная пауза. Юнги обращает внимание только на Чимина, подтягивая его к себе, плотно обхватив ягодицы. — Нас выгонят, — Юнги шепчет это на ушко, перескакивая поцелуями с губ на шею, — и никогда больше не пустят сюда. — Всегда хотел нарушить закон, — Чимин скользит пальцами в волосы Юнги, с наслаждением путая светлые прядки. Он думает о том, каково это покрывать укусами татуировку. Есть ли у чернил на коже вкус? Или это такая же кожа, как и всегда? — Давай нарушать вместе. Юнги бархатно посмеивается, запуская ладони в задние карманы джинсов Чимина и сминая задницу. Они возвращаются к поцелуям, нетерпеливо двигаясь навстречу друг другу. Притираясь, ёрзая, издавая шум, который успешно перекрывается фильмом. Чимин никогда не бывал на таких свиданиях, и сейчас берёт от момента всё, что может. Он двигает бёдрами, толкаясь своим пахом в чужой, чувствуя оба возбуждения. Если сейчас немного расстегнуть молнии и… Вот это будет слишком. Чимин недовольно мычит в поцелуй, за что получает лёгкий шлепок. Совсем не похожий на тот, который их сблизил, но тоже приятно. Игриво. Такой кокетливый жест только для своих. Это примиряет Чимина с реальностью, где ему необходимо сдерживаться, не провоцировать потребность потрахаться на публике. У него и раньше не было такого опыта, но знойные идеи всегда манили… ко всякому. Насколько фантазии соотносятся с действительностью, когда страсть сшибает с ног, где-то в кабинке туалета торгового центра? Так ли это возбуждает, как в мыслях? Чимин начинает плавно покачивать бёдрами, провоцируя Юнги вскидывать свои вверх. Имитация секса на заднем ряду кинозала. Что может быть лучше? — Я прям чувствую, что мы близки к границе приличия, — Юнги шепчет слова между короткими поцелуями, проскальзывая ладонями под рубашку, — после первой базы идёт же вторая? Чимин не успевает уточнить к чему тут это, потому что Юнги ловко оглаживает спину, бок, переходит на грудь и мягко сжимает сосок. Судорожный вздох шумно вырывается наружу через распахнутый от удовольствия рот. Принимая такую реакцию за поощрение, Юнги переводит и вторую руку на грудную клетку, начиная не просто сминать мягкие мышцы, но и игриво пощипывать вставшие бусинки. Понять отношение к новой ласке Чимину не даёт особенно громкий и резкий эффект со стороны фильма – он даже вздрагивает, прижимаясь к Юнги в поисках защиты. За звуком следуют яркие, почти ослепляющие вспышки, но они не сбивают возбуждённое состояние, разве что слегка притупляют. — Всё в порядке? — Юнги чутко прижимается губами к ушку, замедляя стимуляцию груди. Его пальцы продолжают двигаться, массировать ареолы, но теперь это ощущается как нечто поддразнивающее. Не такое неожиданно резкое. — Я могу остановиться. — Просто… наверное, не тут, — Чимин быстро проводит языком по губам, зарываясь лицом в сгиб чужой шеи, — слишком много отвлекающего. — Без проблем, — Юнги легко возвращает ладони на ягодицы, массируя их с не меньшим энтузиазмом, — так хорошо? Чимин довольно мычит, вовлекая Юнги в новый поцелуй и возобновляя то, что было несколько мгновений назад. Фильм вновь отходит на второй план, громкие звуки перестают иметь значение, а всё, что становится важным – это ладони Юнги на заднице. Они сминают мягкую плоть уверенно и властно, надавливая на чувствительные места, растирая кожу – это ощущалось приятно даже через ткань джинсов. Остаток времени они не переходят границу, оставаясь в моменте с поцелуями и ненавязчивыми ласками. Чимин даже не вспомнит название фильма, только до одуряющего сладкое возбуждение, замершее между ними. Он не знает, как намекнуть на такое же желанное продолжение, только в более интимной и личной обстановке у кого-то из них дома, но меньше всего ожидает, что… Юнги просто подвозит его до дома и прощается. Да, он был тем, кто не дал забыть букет на диванчике, а после ошеломляющих поцелуев это вполне реально. Да, именно Юнги настоял перекусить, чтобы свидание получилось полноценным. Такой правильный, нежный и чуткий, он поцеловал Чимина на прощание, пожелав доброй ночи и проигнорировав все намёки на секс. И это бы натолкнуло на мысли, что Юнги разочаровался в нём, но приглашение на следующее свидание поступило сразу же, стоило им разойтись. Чимин всегда придерживался правила «разговаривать словами через рот», но попав в ситуацию, когда это действительно необходимо, чтобы понять действия партнёра – он стушевался. Немного засмущался и во многом, решил попробовать поплыть по течению. Может быть Юнги считает правильным пройти сначала все этапы начала отношений?

***

Чимин понимает, что был прав в догадках, когда они заканчивают третье свидание. И это мило, действительно очаровательно. Особенно то, как Юнги держит его за руку, как они флиртуют, как много и с наслаждением целуются. Они даже придумывают цивильное объяснение своего знакомства: ничего сверх необычного, просто встреча в кафе. Звучит, как минимум лучше, чем: я нашёл Юнги на тематическом сайте, чтобы он меня выпорол. Но. Чимин. Хочет. Большего. Его даже потряхивает, когда после похода в океанариум, дельфины были классные, спору нет, Юнги пытается увильнуть. Чимин крепко стискивает его ладонь, не отпуская и не позволяя сбежать, в очередной раз, и, нахмурившись, спрашивает: — Ты меня не хочешь? — Чимин вспоминает, что именно Юнги был тем, кто предложил «повторить», а потом мрачнеет ещё сильнее и совсем печально добавляет: — Или тебя, как и всех, отпугивает моя любовь к порке? — Что? Нет! — Юнги даже крепче сжимает его ладони в ответ. Он хмурится не меньше: между бровей залегает складочка, которую тут же хочется разгладить. Пожалуй, не лучшим вариантом было затевать такой разговор посреди улицы, перед подъездом в квартиру Чимина, но Юнги чуть не сбежал. — Дело не в этом. — А в чём? — Чимин прикусывает губу, вспоминая сладость поцелуев. — Не подумай, что я какой-то… извращенец, но ты, типа, постоянно уходишь, когда я зову тебя к себе. Юнги бросает быстрый взгляд на дверь в подъезд, она как раз распахивается, выпуская на мороз пару крикливых ребятишек. Он выглядит задумчивым, но ни капли не смущённым, скорее решающимся на ответ. Чимин не торопит, хотя внутри все сжимается от напряжения. Юнги его пошлёт? Скажет, что встречается с кем-то другим? У него такое один раз уже было, правда, что обидней всего, узнал он о том, что стал невольным изменщиком уже после секса. — Мне кажется, что я не сдержусь, — Юнги тяжело выдыхает, словно признавая поражение, — мне в гостинице было сложно не перейти оговорённую грань, а тут… если мы останемся наедине, уже как парочка, то… — И что? — Чимин совсем не видит в этом проблемы. В какой-то степени — это тоже его желание! — Юнги, ты меня таким не напугаешь. Если причин больше нет, то идём, покажу тебе своего кота. — У тебя нет кота, — Юнги криво улыбается, но теперь не сопротивляется, когда Чимин тащит его в сторону дома, — или появился? — Не появился, — Чимин, оборачиваясь, хитро щурясь, — но я всё равно покажу тебе кота. Юнги тепло смеётся, позволяя увести себя. Он первым притискивает к себе Чимина, когда они поднимаются на лифте, целуя. Мешает найти ключ-карту, когда они застывают около двери, проскальзывая ладонями под одежду. И охотнее всего помогает им снять мешающую сейчас одежду. Может, они оба немного извращенцы, потому что любые сомнения уходят прочь, когда Юнги прижимается открытым ртом к пульсирующей венке на шее и спрашивает: — Тебя отшлёпать? — Да, чёрт подери, да, — Чимин прогибается в руках Юнги, потираясь стояком о чужое бедро. Ему ещё тогда понравилась та властность и решительность, с которой ладонь опускалась на ягодицы, а они были всего лишь незнакомцами. Теперь же, начиная чувствовать, как симпатия растекается в груди, как появляются первые яркие нотки влюблённости… Чимин громко стонет, изворачиваясь, чтобы лечь задницей к верху. Он нетерпеливо ёрзает, оглядываясь через плечо и видит, как Юнги снимает штаны, оставляя одно бельё. Плотные удлинённые шорты облегают довольно крупный член, подчеркивая все изгибы. Облизнувшись, Чимин торопливо стягивает с себя всё что осталось – носки и трусы. Ему нравится это будоражащее ощущение наготы перед кем-то, кто сейчас заберёт в свои руки всю власть. — Нетерпеливый такой, — Юнги посмеивается, хотя и в его голосе, жестах, чувствуется напряжение, граничащее с вожделением, — прыткий малыш, которому не хватает крепкой ладони, да? В тон словам, Юнги сразу же шлёпает Чимина по правой ягодице, а после, всего в несколько резвых движений, перетягивает его к себе на колени, принимаясь оглаживать попку. Его пальцы проминают пухлую кожу, надавливают, раздвигают половинки и проскальзывают по гладкой расщелине. Чимин уже успел позабыть, насколько приятно это может быть. Он порывисто выгибается, чуть раздвигая бёдра, чтобы у Юнги было больше пространства для манипуляции. — Красивый, гладкий и сладкий, но любишь ты что-то похожее на это, — Юнги резко бьёт по упругой половинке, вынуждая Чимина трепетно задрожать. Он и до этого был возбуждён, но сейчас начинает сладко истекать, просто от одного, даже не самого сильного шлепка. Приподняв попку, он решительно просит: — Ещё. И Юнги послушно бьёт. Опускает ладонь так, чтобы попасть по поджавшимся яичкам или по сжимающейся дырочке. Чимин не сдерживаясь стонет, открыто наслаждаясь тем, как его тело становится пластилином в правильных и умелых руках. Он возится на удобных коленках, пыхтит, шумит, вздрагивая на ритмичные удары, и момент, когда гибкие пальцы толкаются в дырочку, проходит идеально плавно. — Ах, боже, — Чимин, напоминая самому себе щеночка, начинает толкаться членом в бедро Юнги, — не дай мне кончить только от шлепков. — Тогда перестань трахать мою ногу, — Юнги подкрепляет слова действиями: фиксирует Чимина одной рукой, схватив за талию и прижав на месте, а второй – бьёт по нетерпеливо виляющей попке, — непослушный маленький щеночек, которому хочется всего и сразу. Уймись или получишь ещё. Конечно же Чимин хочет ещё, поэтому он непослушно дёргается раз, второй, пока не получает заслуженные удары почти в полную силу. Он уверен, что Юнги может мощнее, больнее, но пока что они ещё примеряются друг к другу, прощупывают границы. После парочки звонких ударов, пальцы уверенно возвращаются в дырку, принимаясь массировать вход, растягивать его. Готовить для члена. Чимин не знает, где Юнги взял смазку, но ощущает её холод на краях мышц. Он так давно ничего не принимал в себя. Не использовал даже игрушки, удовлетворяясь только ленивой дрочкой. Как это будет спустя долгое время? Нечто особенное или как воспоминание о давно забытом? Чимин пытается потереться о ногу Юнги, но получает свой закономерный шлепок. Хочется быть непослушным как можно дольше, чтобы урвать себе все прелести недовольного Юнги. — Айщ, кто бы мне сказал, что ты такой капризный, — Юнги похлопывает по ягодицам, не увеличивая силы, а просто обозначая, что Чимин не получит желаемого, пока не успокоится, — получаешь только то, что хочешь? — Конечно, — Чимин с пыхтением оборачивается, смотря на профиль Юнги. Лицо словно светится в лучах лампочки, делая белоснежные волосы сияющими. От открывшегося вида захватывает дыхание, отвлекая Чимина от попыток получить ещё немного ударов. — Ах, Юнги! — Не вертись, детка, — Юнги цокает, принимаясь с усилием вбиваться пальцами в тугую дырку, постепенно увеличивая их количество, — ты такой узкий, чёрт подери. — У м-меня давно никого не было, ах, — дыхание сбивается, когда Юнги достигает простаты и принимается стимулировать её продолжая растягивать мышцы. Так приятно ему давненько не было. Это не сравнится со шлепками, с ощущением полного доминирования над ним, но чувство ничуть не хуже, возможно, когда вместо пальцев в него толкнется член, будет даже лучше. — Чёрт, я так к-кончу, а ты меня и не трахнешь. Хватит дразниться! Ах! Юнги с рыком спихивает его со своих колен на диван, вжимая мордашкой в мягкие подушки. Он подхватывает бёдра, помогая принять удобное положение, а потом легко, безболезненно толкается внутрь. Ладони Юнги скользят по бокам к груди – та не давала ему покоя ещё с первого свидания, и, продолжая вбиваться, он жадно массирует мышцы, стискивая соски. Шлепки кожа о кожу, которые появляются из-за анального проникновения, не сравнятся с тем, как горячая ладонь опускается на ягодицы, но ощущаются тоже неплохо. Чимин находит возможность ритмично подмахивать, чтобы получить как можно больше интенсивных ударов, практически не обращая внимания на скользящие по груди жадные пальцы. Он открыто постанывает, всхлипывая на особенно глубокие толчки, и глотает воздух ртом. Член внутри скользит так идеально правильно, что Чимин ловит себя на мысли: надо было заняться сексом раньше. Разрядка от движения их тел, от общего, разделённого на двоих, дыхания, от скрипа дивана, от звуков, которые они издают, трахаясь – не заставит себя ждать. Возбуждение волнами проскальзывает под кожей, провоцируя приятную дрожь задержаться в районе поясницы, а потом подняться до загривка. Юнги выбирает именно этот момент, чтобы по-звериному впиться зубами в шею, оставляя откровенный засос на таком видном месте. Они не обсуждали метки, но Чимин заводится сильнее от мысли, что теперь любой может заметить красное пятнышко, выглядывающее из-под воротника и понять. Понять, что Чимина трахали как суку, поставив раком и вбиваясь в оттопыренную попку. Понять, что ему нравится принимать, подчиняться и ощущать на себе сшибающую волну доминирования. И, главное, понять то, что все это делает кто-то неизвестный. Чимин громко скулит, наслаждаясь этой мыслью. Он готов кончить от вбивающегося в попку члена, но приятно мурчит, чувствуя, что Юнги оглаживает его собственный, нежно смыкая пальцы в кольцо. Он умело доводит их до конца, но не кончает внутрь, выскользнув в последний момент и окропив спермой сжимающуюся дырочку и полные, покрасневшие от ударов, ягодицы. — Чёрт, — Юнги не даёт Чимину опасть на диван, но помогает плавно опуститься, чтобы припасть ладонями к пухлым половинкам попки. Он сминает их, растирая густые капли спермы, массирует и под конец вжимается лицом в пульсирующую промежность. — Ещё с первого раза, как увидел твою попку, хотел на ней полежать. Такая мягкая, как подушечка, упругая, так и укусил бы. А, впрочем… Чимин взвизгивает, чувствуя укус на одной из половинок. Он заливисто хихикает, потому что Юнги делает ещё несколько укусов, пока полностью не удовлетворяет эту потребность. Не идёт ни в какое сравнение со шлепками, конечно, но и отвращения не вызывает. Слабо перевернувшись, Чимин, сощурившись, лениво смотрит на Юнги. — И стоило ждать так долго? — он, пожалуй, будет подшучивать над Юнги ещё какое-то время. — Стоило каждой минуты, — Юнги двигается вперёд, нависая сверху и сладко целуя, — ожидание только подстёгивает удовольствие. Или, может быть, Чимин попридержит шуточки для другой ситуации. Он трепетно обхватывает Юнги за шею, охотно отдаваясь глубокому поцелую.