Околдовать Ведьму

      Седовласый Арчер ни разу не оторвал взгляда от своего кишечника, произнеся пять слов, от которых кровь Медеи закипела сильнее, чем в духовке.       — У кого-то плохое настроение.       Потребовалось немало самообладания, чтобы не ударить его тестом, которое она в данный момент готовила.       — Что?       — С другой стороны, я не могу тебя винить. Твоя конкуренция жесткая, и победа кажется маловероятной, к тому же ты не из тех грациозных неудачников, так что, полагаю, я не могу винить тебя во всем. — Заговорил таинственный Слуга, чья красная мантия была скрыта белоснежным фартуком, который он носил на талии.       Почему она должна была быть в паре с Арчером ЭМИЯ? Хотя он и не попал в ее «пятерку лучших», он был чертовски близок к этому. Не говоря уже о том, что всякий раз, когда она оказывалась рядом с мужчиной в красном, Медея не могла не инстинктивно насторожиться, как будто в тот момент, когда она повернется спиной, она получит стрелу в спину или в буквальном смысле потеряет голову. ЭМИЯ не позволил ее беспокойству остаться незамеченным, поскольку он, казалось, немного гордился тем, что заставил Ведьму Предательства оставаться настороже.       — Я… я понятия не имею, о чем ты говоришь! — Она резко включила звук, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы отговорить его.       Это было не так.       — Как только ты увидела, что Рицука разговаривает со Скатах и Машу, твое лицо стало таким же красным, как платье Нероны. — Его губы могли бы изогнуться в самодовольной ухмылке, но они этого не сделали, что почему-то только еще больше разозлило Медею. — На это есть простой ответ, пойди поговори с ним. Сядь рядом с ним, ты делала это раньше. Возможно, на вечеринке ты сможешь…       — Хватит! — Прогремела гречанка, привлекая внимание других поваров, все они смотрели на все более краснеющую ведьму широко раскрытыми глазами. Она слышала, как они перешептываются о ней, от чего по ее коже побежали мурашки, а на лбу выступил пот. — Между Мастером Фуджимару и мной ничего нет, ничего, кроме стабильных родственных отношений.       — Если это так, то почему ты всегда стоишь прямо за его дверью и наблюдаешь за ним? Поговорим о сталкерстве. — Произнес сухой женский голос, от которого Медея чуть не подпрыгнула. Обернувшись, она встретилась глазами с Мудрой царицей Ассирии. — Однако, как отметил Арчер, такое поведение на самом деле не является для тебя чем-то из ряда вон выходящим. Возможно, ты сохранила эту привычку даже после того, как Машу или какая-то другая женщина завладеют его сердцем.       Холодная ухмылка на лице Семирамиды чуть не заставила Медею выбежать из кухни прямо здесь и сейчас. Только ее королевское достоинство удержало ее от того, чтобы остаться и устроить сцену. Раздраженно вздохнув, она вернулась к работе, слегка сообщив всей кухне, что разговор окончен. К счастью, большинство поняли намек и тоже вернулись к приготовлению.       ЭМИЯ пристально смотрел на нее на секунду дольше, чем остальные, прежде чем сделать то же самое.       По крайней мере, до тех пор, пока Медея не уйдет и объект ее увлечения не проберется на кухню.       — Ты знаешь, что тебе не следует сюда возвращаться. — Обратился ЭМИЯ к своему Мастеру-человеку.       — Да, ну, я сделал много того, чего не должен был делать. Одно маленькое проникновение не станет концом света. Я же не собираюсь здесь свинячить, не оставляя ничего на всех завтра вечером. — В глазах многих Рицука прошел долгий путь от наивного мальчика, которому посчастливилось пережить удар Халдеи по колену. Многие прониклись к нему здоровым уважением за это, включая ЭМИЮ. Не то, чтобы он когда-либо говорил это вслух. — Говорила ли… Медея… обо мне?       — Как говорить о тебе? — Ответил мужчина постарше, скрестив руки на груди и бросив на него взгляд.       — О, да ладно! Я видел ее, когда она вошла в кафетерий, я видел, как она бросила на меня один взгляд, а затем сразу направилась в другую сторону. Я сделал что-то, что разозлило ее?       ЭМИЯ ухмыльнулся, услышав нотки страха в голосе своего Мастера.       — И в чем проблема?       На этот раз в ответ уставился Рицука.       — Хм, завтра Хэллоуин, обычно, когда случаются плохие вещи, все собираются гулять и веселиться, о, и мы говорим о Медее. Насколько я знаю, я мог бы выпить немного пунша или съесть конфету, и вдруг я начинаю царапать землю, потому что мой желудок превращается в кислоту.       — И ты совсем не веришь в то, что мы будем рядом и спасем тебя от злой ведьмы?       — ЭМИЯ.       — Ты всегда можешь пойти поговорить с ней сам и выяснить, в чем проблема. — Ответил пользователь лука, отчего лицо Рицуки вытянулось. — Дай угадаю, у тебя уже есть планы. — Его бессвязный лепет не продвинулся далеко, поскольку загорелый мужчина поднял руку, призывая его к молчанию. — Тогда подожди до завтра.       — Тебе это нравится, не так ли? — Обвинил Рицука.       — Что заставляет тебя так говорить?       — Потому что, хотя ты один из самых бескорыстных и преданных делу людей, которых я знаю, в свои лучшие дни ты также бываешь немного мудаком. — Засмеялся подросток. ЭМИЯ ответила тем же, рассмеявшись вместе с ним, открыто признав правду в его словах.

***

      Что касается лесов, Кастер Кухулин мог сказать, что они проделали довольно хорошую работу. Четверо его подопечных цеплялись за него, как испуганные дети, которыми они и были, даже Машу, которая, казалось, дрожала при каждом шаге, несмотря на то, что могла в любую секунду активировать свой щит. Конечно, учитывая скорость и точность большинства существ ночи, ее щит, возможно, и не имел бы большого значения, но он стал бы хорошим украшением на ее возможном трупе.       — Т-ты это слышала? — Прошептала Хлоя, которая цеплялась за Илию, как будто на этом ее жизнь закончилась. Насколько она знала, так оно и было на самом деле.       — С-Слышала что? В-Возьми себя в руки! — Закричала беловолосая девушка. Ее собственные шаги были покрыты страхом и неловкостью, когда она переводила взгляд с одной стороны темного леса на другую. — Э-это ничего, п-просто очередные г-глупые проекты, вызванные…       — С-Скатах говорила нам, что собирается показать нам всем, каково истинное значение слова «страх»? — Заговорила Потешка, выглядевшая так, словно в любую секунду хотела сорваться с места и убежать. Слуга хвоста феи практически обнимала Кухулина за ногу при каждом шаге, что свидетельствовало о том, насколько она была напугана.       Друид чувствовал, что не может винить их, на самом деле, он действительно не мог. Его наставница решила «оживить ситуацию» и использовала свою рунную магию, чтобы в буквальном смысле вызвать множество духов из потустороннего мира. Многие смотрели на нее так, как будто она сошла с ума, и то, что она добавила, что большинство духов будут безвредны, мало что облегчило их страхи и беспокойства. Кухулин знал горстку духов, некоторым из них нравилось получать хороший крик от живых. Действительно хороший крик.       — П-Просто сосредоточьтесь! Следующий сундук с сокровищами на карте находится прямо по этой темной тропинке! — Объявила Илия, которая в значительной степени сделала себя лидером группы. — Все, что нам нужно сделать, это…       — Продолжаете вторгаться в мои владения?       Четыре девушки буквально подпрыгнули, когда все обратили свое внимание вперед. Перед ними больше не было линии темных деревьев, вместо этого появился древний алтарь, который, казалось, был утопает в зелени. Черепа и скелеты валялись на темной траве, их истлевшие и изломанные формы казались слишком реальными, чтобы быть простыми иллюзиями. В центре алтаря стоял обшитый металлом деревянный ящик, для поисков которого и была собрана группа. Это был четкий выстрел прямо в него.       И в этом-то как раз и заключалась проблема.       — И-Илия, — Обратилась Машу, чувствуя, как что-то ползет по ее коже, что-то мерзкое и злое. — М-может быть, нам стоит просто…       — Нет! Мы Слуги! Воины! Мы зашли так далеко, и нас не отпугнет какая-то глупая тактика запугивания! — Прогудела беловолосая девушка, поднимаясь по ступеням к алтарю, где лежал сундук. — Нет абсолютно ничего, что могло бы напугать меня! Ничего! — С гордостью, сверкающей в ее глазах, она сломала старый ржавый замок и положила обе руки на крышку. — Итак, сегодня вечером у нас будет…       — Ты, моя дорогая дочь.       Застыв от этого голоса, Илие потребовалась секунда, чтобы осознать, что именно она видит в сундуке. Это были не конфеты или сокровища, как она ожидала.       Отрубленная голова Айрисфиль Айнцберн смотрела на нее, запятнанные белые пряди ее волос заполняли коробку. В то время как ее радужки физически не изменились, окружающие их склеры изменились, теперь они были черными как смоль. На лице женщины появилась злая улыбка, обнажившая ряд окровавленных зубов.       — Илия! Я так счастлива, что ты нашла меня! Теперь ты можешь умереть вместе со мной, и мы оба можем быть вместе!       — Ах… Ах… ААААХХХХХХ!       — Илия! — Закричала Хлоя, призывая свои мечи и готовясь броситься вперед, чтобы спасти свою кричащую подругу, но остановилась, почувствовав, как на нее набежала тень. Повинуясь импульсу, она качнулась назад, ожидая увидеть, как ее враг упадет перед ней.       Обернувшись, она увидела изображение своих клинков, вонзенных в высокое зомбированное тело человека, чьи силы и подобие она спрятала. Как и у Айрисфиль, седые волосы ЭМИИ были запачканы грязью и кровью, из-за чего они свисали над его головой, как занавески. Или, скорее, половина его головы. Правый, налитый кровью глаз уставился на нее со смесью презрения и ненависти, в то время как левый глаз, не более чем пустая глазница, заглядывал в ее душу. Разинув рот, она упала навзничь, крик нарастал в ее горле, но так и не вырвался.       Отрубленная голова Небесного одеяния поднялась из сундука и продолжала ухмыляться испуганной Илией, которая повернулась к своим друзьям в попытке позвать на помощь. То, что она увидела, заставило ее понять, что помощь не придет.       Машу стояла там, где она была, окаменев, со своим щитом у ног перед зомбированным и разлагающимся Фуджимару Рицука. Немертвое существо пыталось заговорить с Шилдер, даже пыталось протянуть руку и прикоснуться к ней. Потешка стояла на коленях, широко раскрыв глаза, перед темной фигурой с глазами, похожими на свечи, и злой ухмылкой, застывшей на восковом лице. Что касается Кухулина?       Он лежал лицом вниз в луже собственной крови, из его спины торчал угольно-черный серп.       Илия бросила один взгляд на ситуацию и сразу понял, что есть только один способ действий.       — БЕЖИМ!       Крича всю дорогу, она схватила Хлою за руку и убежала. Машу, похоже, пришла в себя и сделала то же самое с Потешкой, которая вернулась к своей книжной форме, которую Полу-Слуга крепко прижимала к груди. Четыре девочки продолжали демонстрировать свой страх, пока не исчезли в лесу, оставляя за собой миниатюрное облако пыли.       …       …       — Думаю, я, возможно, зашел слишком далеко.       Поднимаясь с земли, Кухулин ухмыльнулся.       — О, нет, нет, ты просто развлекаешься! Для этого и существует Хэллоуин, не так ли, Мастер?       При звуке его голоса зомби растаяли, превратившись в завитки темного дыма, которые быстро развеялись по ветру. Все, что осталось, — это отрубленная голова, которая в последний раз хихикнула, прежде чем рот открылся, выпустив завесу красного дыма. Когда газ рассеялся, оттуда вышла человекоподобная фигура. Сшитые вместе бинты покрывали тело мужчины, а лицо украшала маска, похожая на пугало. Руки в перчатках потянулись к спине и стянули ее, обнажив ухмыляющуюся Фуджимару Рицуку.       — Лучший костюм на Хэллоуин в истории. — Сказал японский подросток.       — Но, конечно, это было сделано с помощью магии, намного превосходящей все, что могли приготовить люди на заказ. — Выпрямившись, Кастер продемонстрировал иллюзию своего смертельного ранения. Оглянувшись на след, он сказал. — Дай им немного времени, они простят тебя.       — Надеюсь, они не единственные, с кем у меня проблемы. — Вздохнул подросток.       — Ведьма предательства?       — Откуда все это знают?!       Покрутив посох, он ухмыльнулся.       — Секреты ремесла, Мастер. А теперь давай перейдем к основной вечеринке и посмотрим, сможем ли мы заставить этих четверых простить тебя.       Как оказалось, простить их было довольно легко. Все, что нужно было сделать Рицуке, это подкупить их конфетами, большим количеством вкусных конфет. Машу все еще говорила, что он напугал ее до полусмерти, что даже ему пришлось признать неправдой; он пообещал ей на следующий Хэллоуин, что позволит ей напугать его до чертиков и обратно.       Халдейский замок, как его называли, был возведен как центр тематического царства ужасов, над созданием которого сотрудники работали к Хэллоуину. Массивный готический замок, окруженный черным как смоль лесом, в котором его строители удивлялись и подвергали себя тем же ужасам, которые они построили. С точки зрения Рицуки, это был дом ужасов на стероидах, и все же, несмотря на бродящих вокруг удивленных духов и монстров, ничто из этого его не пугало.       Нет, что его напугало, так это ведьма, присутствие которой, казалось, ускользало от него.       Почти все пришли на вечеринку, многие по обычаю, но на протяжении всего этого Рицука заметил, что пропал один из его многочисленных Слуг. Некая синеволосая ведьма с посохом и мрачной репутацией. За последний день или около того все попытки дозвониться до нее провалились, оставив черноволосому подростку ощущение, что он сделал что-то, что расстроило ее. Из всех людей в Халдее Медея была одной из немногих, кого он не хотел разозлить. По ряду причин.       Когда Элизабет привлекла внимание к себе и своей горе тыквенных фонариков, Рицука потянулся за своей маской и снял ее. Хотя большую часть времени в ней было довольно комфортно, все равно могло стать немного душновато, особенно когда он использовал ее магические способности.       — Кажется, ты кое-чему научился, пока общался с нами. Я почти впечатлена.       Привлекая к себе внимание, Рицука улыбнулся при виде Ведьмы Предательства, одетой… как ведьма. Черная остроконечная шляпа в комплекте с несколько измененной версией ее оригинального наряда с оранжевой отделкой.       Ее сердце затрепетало, когда она увидела, как он улыбается ей.       — Я-я р-решила, что пойду сама. В этом нет ничего постыдного, не так ли, Мастер?       — Н-нет, совсем ничего! — К его великой радости, она тут же села на скамейку рядом с ним, отчего у него по спине пробежал холодок. — К-кажется, все действительно набрасываются на твои закуски. Меня это не удивляет.       — Почему это?       — Потому что ты отличный повар, вероятно, один из лучших поваров, которых я когда-либо встречал.       Слегка ухмыльнувшись, Медея скрестила ноги.       — Все едят угощения, приготовленные мной, страшной Ведьмой Предательства. Можно подумать, если бы они узнали, что это я их приготовила, они бы подавились едой и кричали, требуя воды или целителя.       — Не совсем, почти все уже знают, что ты больше похожа на Ведьму Великодушия. — Рассмеялся японец, заставив Слугу густо покраснеть. Воспользовавшись случаем, он добавил. — Ты слишком строга к себе, слишком сильно.       Широко раскрытыми глазами и с закрытым ртом она посмотрела на него, заставив Рицуку покраснеть. Она была… ближе, чем ожидалось. Смутно ощущая, как ее рука в перчатке скользит по его руке, он изо всех сил пытался придумать, что сказать, если вообще было что сказать. Это было совершенно по-другому и неожиданно, Медея могла быть кокетливой, но она никогда не подходила к нему так близко, по крайней мере, без причины.       П-Подожди минутку! На самом деле она не могла быть-       — КХМ!       Момент прервался, и эти двое вскинули головы при виде «тыквенной горы» Элизабет, на вершине которой она гордо стояла. Каким-то образом она раздобыла микрофон и обращалась в него к собравшейся толпе Слуг и сотрудников. Подняв свои вилы высоко в воздух, она, казалось, действительно вживалась в роль «злой королевы», к большому удовольствию зрителей.       — Ты когда-нибудь была такой… порывистой, когда была девочкой? — Усмехнулся парень.       — Если бы это было так, мой отец лишил бы меня наследства. — Ответила взрослая женщина с улыбкой.       Хотя Медея и была раздосадована тем, что ее момент был прерван, она подумала, что это компенсировало это. Все шло так, как планировала Элизабет, когда она ударила своим оружием по верхушке тыквы, посылая прилив энергии во все остальное.       Но именно тогда все пошло не так.       Ее глаза, способные различать множество путей и тому подобное магической энергии, видят, как энергетическая волна внезапно останавливается как вкопанная. Внутри множества тыкв алая энергия начала деформироваться и бурлить, как будто подхваченная какой-то невидимой силой.       — О нет.       — Медея?       — Э-эй! Эй! Ч-что, черт возьми, происходит?! Э-Эти малыши должны были…       Тыквы действительно загорелись, как и надеялась Слуга, а затем взорвались.       Вскрикнув от ужаса, Рицука вскинул руки, наблюдая, как десятки тыквенных растений разлетелись во все стороны. Он был не один, несколько других сделали то же, что и он.       — МАСТЕР!       Инстинкт взял верх, когда Медея призвала свой посох и произнесла слова своего любимого защитного заклинания. Перед парой возникла стена фиолетового цвета, защищающая их от оранжевой шрапнели, которая взорвалась наружу, забрызгав тех, кому повезло меньше.       — Рицука, ты в порядке?! — Крикнула грек, отодвигая барьер и оглядывая его с головы до ног.       Несколько застигнутый врасплох тем, что она выкрикнула его имя, парень кивнул.       — Д-д-да, я-я думаю…       ШЛЕП!       Капля сока попала на щеку Медеи. Ошеломленная до глубины души, она уставилась на японского подростка, голова которого теперь была покрыта тыквой изнутри и чем-то, что пахло растопленным шоколадом и конфетами. Остатки стекали с его темных волос на ошарашенное лицо. Медея стояла перед ним, паника нарастала внутри нее, пока она ждала ответа.       Потянувшись к каше, Рицука окунул в нее палец, а затем отправил в рот.       — Вкусно. — Сказал он, вытаскивая ее с ухмылкой. — Если хочешь, не стесняйся.       Смех, медленный и неуверенный, но постепенно ликующий, как восходящее солнце. Человек присоединился к ней, сделав эту пару одной из немногих, кто улыбался после взрыва тыквы. Все остальные либо жаловались, либо пытались понять, что, черт возьми, только что произошло. Элизабет была среди них, громко крича на Неро и Тамамо за то, что они «саботировали» ее тыквенную гору.       — Пойдем в твою комнату, я тебя отмою, это будет мое личное угощение. — Сказала Кастер, схватив за руку разодетого пугала и проталкивая их сквозь толпу.

***

      Она была в его комнате всего один раз, и это был скорее краткий переход в «потом снова». Несмотря на это, Медее нравилось, как аккуратно Рицука содержал свою комнату. Фотографии и модели, маленькие предметы домашнего обихода, которыми он украсил свою спальню, чтобы они служили напоминаниями о том, за что он боролся. Терпеливо ожидая на кровати, пока он закончит мыться, она сняла перчатки и попыталась проделать то же самое со своей шляпой. Почему-то это показалось ей предпочтительнее капюшона.       Когда Рицука вышел, он был одет в черные шорты и футболку. Скорее всего, он закончил на сегодня и просто собирался насладиться оставшимся временем в своей комнате.       — Медея, ты… все еще здесь? — Спросил он, увидев ее в изножье своей кровати.       — Как твой Слуга, твоя безопасность — моя главная забота, и это Хэллоуин. — Ответила она.       Сначала он казался счастливым, затем на его лице отразилось разочарование.       — О, ну… да, но я могу позаботиться о себе. Серьезно, ты не обязана…       — Я хочу! — Внезапно закричала она. — Я-я имею в виду, я хочу убедиться, что ты… ты… — Вздохнув, она опустила голову и жестом пригласила его сесть рядом с ней, что он и сделал. Они вернулись на свои прежние позиции, за исключением того, что на этот раз перерывов не будет. — мне жаль.       — За что?       Взглянув на него из-под полей шляпы, Медея заявила.       — За то, что избегала тебя, за то, что… желала зла… Машу и остальным.       — …А?       — Я… я… — Отводя взгляд, она надеялась, что румянец был не слишком заметен. — Мне не нравится видеть, как ты общаешься с другими женщинами.       Что-то начало переворачиваться у Рицуки внутри, и он был уверен, что это не шоколад, который он ел всю ночь.       — Что ты имеешь в виду? Ты говоришь, как…       — Навязчивая супруга? Женщина, параноидально относящаяся к каждому действию, которое предпримет ее мужчина? — Продолжила добавлять она, подтягивая некоторые простыни.       — Медея, о чем ты говоришь? Ты…       — Рицука, — мягко прервав его, она посмотрела на него печальными глазами. — Последние несколько дней я… Ты помнишь, как я тебе говорила… Я видела в тебе своего младшего брата?       Это был один из самых сокрушительных дней в его жизни.       — Да, помню.       — Что, если я скажу тебе… что это больше не так? — Она хотела улыбнуться его удивленному выражению лица, но не смогла. Это оказалось сложнее, чем она ожидала или хотела. — Я наблюдала за тобой, наблюдала за тобой так, что ты мог бы почувствовать себя… неуютно. То, что могло бы напугать других, едва ли волнует тебя, то, что заставило бы их в панике бежать, ты решительно противостоишь. Тех, кого ты должен презирать… ты принимаешь.       Потратив минуту на то, чтобы собраться с духом, он возразил.       — Может быть, потому, что я вижу кое-что, что стоит принять. Как я уже сказал, ты слишком строга к себе, Медея. Тебе досталось в жизни нелегко, и я чертовски хотел бы что-нибудь с этим сделать.       — Ты уже это сделал. — Ее смех был мягким и нежным, таким, что ему захотелось обнять ее и прижать к себе. — Ты околдовал меня.       — Я что?!       — Хе-хе, околдовал меня, — приподняв шляпу, она наклонилась к нему поближе. — Рицука, ты околдовал меня. С чего бы еще мне видеть о тебе влажные сны?       — А?! — Чуть не упав назад, он огляделся по сторонам, ожидая увидеть какую-нибудь скрытую камеру или что-то в этом роде. — Т-Т-Т-ты ч-что сказала?!       — Мечтаю о тебе. — Пояснила Медея, дотрагиваясь до его плеча. Он не отстранился, что придало ей уверенности, необходимой для продолжения своих действий. — Когда я впервые встретила тебя, ты казался мальчиком, но это уже не так. Ты… так сильно изменился. Ты стал мужчиной прямо на моих глазах, таким мужчиной, за которого я… отдала бы… все, чтобы быть с тобой. — Мрачные воспоминания промелькнули в ее голове, заставив выражение ее лица на мгновение омрачиться, прежде чем возобновить обмен взглядами с Рицукой. — Я не смогла бы полюбить мальчика, но ты больше не мальчик. Рицука, ты знаешь, что это значит?       — …Д-да. — Ответил Мастер с каменным лицом, медленно покрываясь холодным потом.       — Тогда…ты бы… принял меня? Ведьму Предательства, если бы я… сказала тебе, что хочу… чтобы… — Замолчав, она наклонилась ближе.       Увидев это, Рицука сделал то же самое, надеясь, что она примет его ответ.       Фрукты — вот и все, что Рицука мог сказать о вкусе губ Медеи. У него всегда были свои подозрения и теории, но теперь он знал наверняка. Если бы его сердце уже не билось в груди со скоростью миля в минуту, оно бы ускорилось, возможно, даже взорвалось. Идентифицировать фрукт было сложно, даже учитывая широкий ассортимент фруктов и овощей, о которых он узнал за время, проведенное с Медеей. Все, что он знал, это то, что ему понравился вкус губ ведьмы, и он показал это. Очевидно, Медее понравился вкус его губ, так же, как и ее язык, ворвавшийся в его рот, как бы раздвигая влажную пещеру, которая была ртом Рицуки. Она была голодна, хорошо и по-настоящему голодна — по нему. Потребность в воздухе заставила пару разойтись, хотя это было кратковременное расставание, как только Медея увидела, что ее Мастер готов для очередного погружения в море удовольствия, она потащила его обратно.       Руки ведьмы начали пробираться вверх по его шее к голове. Ее пальцы зарылись в его гладкие черные локоны. Медея застонала в ответ на поцелуй, когда Рицука начал экспериментально ласкать ее бедра. Мягкие кончики пальцев мужчины наэлектризовали Кастер, которая крепче сжала голову своего юного возлюбленного, еще глубже погружая его в поцелуй. Когда они оторвались друг от друга, их глаза оставались прикованными друг к другу. Взаимные эмоции в их глазах красноречиво говорили о том, чего они хотели и как пройдет вечер.       Не говоря ни слова, Медея толкнула своего черноволосого Мастера на кровать, затем оседлала его, обхватив за бедра. Мастер знал, что переживает редкое событие, которое случается раз в жизни: принцесса, ведьма, оседлала его и впилась в его лицо своими посиневшими губами, как будто от этого зависела ее жизнь. Когда ее губы злобно впились в его лицо, руки Рицуки начали двигаться от бедер Медеи вниз к ее обтянутым чулками бедрам и обратно вверх. Его действия побудили синеволосую ведьму чувственно прижаться бедрами к бедрам Рицуки. Не было никаких сомнений, что она чувствовала, как его эрекция начинает подниматься через брюки. Поднимающаяся башня коснулась ее бедер и заставила ее собственное лоно задрожать в ожидании событий, которые обязательно последуют, если они будут придерживаться своего нынешнего курса действий. Медея энергично обхватила бедрами талию своего Мастера, отчего его лицо покраснело, а член затвердел под тканью, отделявшей его от открытого пространства. Мысленно лукаво усмехнувшись, Медея решила, что освободит его и удивит своего Мастера.       — Рицука, — Прошептала гречанка, отстраняясь так, что их губы разделяли считанные сантиметры. Горячее и страстное дыхание японского подростка щекотало кожу Медеи и почти заставило ее возобновить поцелуй. Она быстро взглянула на него, прежде чем выпрямиться с озорной улыбкой на лице. — Пришло время тебе заплатить за то, что ты сделал со мной?       Его чувство удовольствия прекратилось, и сердце Рицуки охватила паника.       — Хм? — Его Слуга класса Кастер просто улыбнулась ему, затем подняла вверх пальцы.       ЩЕЛК!       В точности как в обычном магическом трюке, которого можно было ожидать, зрение Рицуки было отрезано ослепляющим белым светом. Он не обжег, но оглушил все пять его чувств, но не шестое. Это, на удивление, сработало просто отлично… или, может быть, нет, учитывая, что это не поднимало тревогу. Так же быстро, как и началось, все закончилось, когда к нему вернулись слух, обоняние, осязание и зрение.       Инстинктивно он попытался пошевелить руками и ногами, только чтобы обнаружить, что его руки были полностью скованы. Он почувствовал что-то гладкое, как шелк, но в то же время грубое и сковывающее, как цепи, а также странное ощущение, пробежавшее по его рукам в тело. Он немедленно перевел взгляд на правую сторону и обнаружил, что вокруг его запястья обмотана светящаяся веревка, подвешивающая его в воздухе. Посмотрев налево, он обнаружил то же самое. Один рывок за них сказал подростку, что ремни не будут расстегнуты в ближайшее время, по крайней мере, без ведома их заклинателя. Еще одна вещь, которую Рицка заметил в своем новом положении, это то, что его руки были полностью обнажены, как и грудь. Тихо потея, он осмелился посмотреть вниз и обнаружил, что обнажена не только верхняя часть его тела, но и нижняя половина тоже.       Его пенис вздымался к тускло освещенному потолку, как башня, воздвигнутая к небесам.       Паника и страх захлестнули Рицуку, как паводковые воды из прорванной плотины. В школе он слышал истории, слушал шутки, и некоторые из его родственников пытались объяснить, в какие ситуации мужчина может попасть из-за женщины. Некоторые женщины предпочитали испытанные объятия, в то время как другие были более экспериментальными. Те, кто принадлежал ко второй категории, обычно были более «удовлетворяющими», как он слышал от некоторых. Бондаж, по-видимому, был в ходу у многих женщин, включая древних женщин, которые практиковали магию. На самом деле, Рицука впервые задумался, во что, черт возьми, он только что вляпался.       — Не нужно сопротивляться, Мастер, я обещаю тебе, если ты будешь хорошим мальчиком, я развяжу тебе руки. — Прошептал слащавый голос Медеи. — Как только ты освободишься, твои руки смогут прикасаться к этому столько, сколько тебе захочется.       Обратив его внимание на изножье кровати, бирюзовые глаза подростка распахнулись шире луны. Там стояла Медея в своем халате и шляпе, ухмыляясь ему из-под края последней. Через секунду после того, как их взгляды встретились, рука Медеи потянулась к металлической складке в центре ее униформы и стянула ее. Член Рицуки практически изверг предварительную сперму, когда он увидел обнаженное тело Медеи, принцессы Колхиды. Все в ней было открыто для него, чтобы он мог медленно и полностью впитать это. Оранжевые чулки все еще прикрывали ее ноги, как и ведьмина шляпа, они только подчеркивали и без того почти неземную красоту женщины перед ним. Его член непроизвольно дернулся, и небольшая струйка спермы брызнула наружу.       — Аааа, кто-то, кажется, ужасно взволнован, не то чтобы я могла винить тебя, — Хихикнула ведьма, покачивая бедрами влево, проводя тонкими пальцами по своему безупречному телу. — Может, я и приближаюсь к возрасту старой девы, но у меня все еще достаточно сил, чтобы время от времени заводить любого пылкого мужчину, вроде тебя.       Стараясь удержать свой член от дальнейшего извержения, а также поддерживать борющееся внутри него чувство смущения и вожделения, Рицука проглотил невидимый комок.       — М-М-Медея, т-ты д-далека от того, чтобы стать старой девой. По крайней мере, не в моей книге. — Это была наполовину честность, наполовину мольба. Что бы она ни выбрала, все, на что мог надеяться парень, она примет свое решение и положит конец его мучениям.       Медея хихикнула.       — Хороший мальчик, я знала, что ты именно тот мужчина, которого я искала. За это ты получишь самое суровое наказание, какое только можно вообразить. Смотри внимательно, мой дорогой Рицу. — Театрально отбросив шляпу, Мастер-человек не мог не быть загипнотизирован прекрасными светло-голубыми прядями, которые были волосами Медеи. Его взгляд впитывал каждую деталь ее прекрасного лица, от глаз цвета радужной оболочки до губ фиолетового оттенка. Упомянутые губы сложились в соблазнительную ухмылку, которая полностью пленила его, мешая думать о чем-либо другом. С таким же успехом у нее могла быть пара Мистических глаз или она околдовала его, а может, и то и другое вместе. Кусая губы, он нашел в себе силы посмотреть в другое место, и под «в другом месте» он подразумевал вниз. Это была дорогостоящая ошибка.       Каким-то образом то, что она не сняла черное колье, только подчеркивало, насколько сексуальной была ведьма перед ним. По-видимому, осознавая его пристальный взгляд и внутренние мысли, она начала водить руками по своему безупречному телу. Ее ногти слегка касались оливковой кожи, которая, казалось, светилась при слабом освещении комнаты. Как только она добралась до сосков, Рицука почувствовал внезапный прилив энергии по всему телу. Действительно, была разница между тем, чтобы видеть, как женщина играет сама с собой на экране компьютера, и наблюдать за тем, как все происходит на самом деле прямо у него на глазах. Не говоря уже о том, что на Медее не было лифчика или трусиков, прикрывающих самые сокровенные места, как на тех секретных видео, которыми он обменивался со своим другом и одноклассницами, когда никто не смотрел. То, что предстало перед ним, перечеркнуло все это.       Тело Медеи было идеальным, и это не было преувеличением. Изгибы ее тела были женственными и привлекательными, настолько привлекательными, что он мог понять, почему она так часто пряталась за своим плащом и несколько мешковатой одеждой. Взгляд Рицуки скользнул по каждой части ее тела, от плеч до пышной груди. Совершенство в форме плоти — вот как он описал бы их, как любой, у кого есть мозги, описал бы их форму и мягкий внешний вид. От глаз человеческого парня не ускользнуло, какими красными были ее соски, если он должен был догадаться, что она становилась такой же твердой, как и он. Затем он посмотрел на нижнюю часть ее тела. Неотфильтрованный шок пронзил его, когда он увидел влагу, капающую из нижних отделов тела Кастер из-под хорошо подстриженного пучка светло-голубых волос. Она промокла, просто раздеваясь для него. Оранжевые чулки прикрывают ее ноги до бедер; Медея начала теребить их по краям, словно раздумывая, стоит ли снимать их лично или просто использовать магию, чтобы избавиться от них. Пока она размышляла, правая рука ведьмы скользнула с ее бедра прямо в киску.       — Ааааа… ааааа… ааааа…       Еще одна струя предварительной спермы вырвалась из члена Рицуки, несмотря на его попытки оставаться сильным. В свою защиту он полагал, что любой бы немного кончил, увидев, как прекрасная Кастер дрочит себя для личного развлечения. Два ее пальца выскользнули из дырочки, оставив место для всей ее руки, чтобы плавно провести по входу; сдержанные стоны удовольствия Медеи ни на секунду не прекращались, когда она медленно проводила рукой по своему влагалищу. Рицука изо всех сил пытался заставить свои голосовые связки работать, наблюдая за этой сценой; если она продолжит, он кончит еще до того, как прекрасная ведьма прикоснется к нему, и это останется с ним навсегда. Его борьба с магическими узами, удерживающими его, усилилась, поскольку он вел молчаливую войну со своим собственным телом, чтобы не освободиться раньше времени.       Скрывая покрасневшее от головокружения лицо, Медея подбадривала его парой ярких помпонов. Клянусь богами, да! У меня все еще есть! В твоем лице тетя Цирцея! По-видимому, подпитываемая ее мысленным одобрением, ее рука увеличила темп, подсознательно приближая принцессу все ближе и ближе к оргазму. Ее постоянно растущее возбуждение было почти четким отражением пыток, которым она подвергала своего Мастера. Если бы не быстрый косой взгляд на него, она, вероятно, достигла бы оргазма.       — Мастер!       Ничто не могло помешать телу старшеклассника выгнуться дугой, когда их обнаженные тела, наконец, соприкоснулись. Его рот широко открылся, чтобы набрать воздуха для крика, который так и не вырвался, поскольку Медея лично позаботилась об этом. Ее левая рука обхватила его затылок, удерживая на месте, в то время как правая метнулась к его пенису. Рицука застонал в горячий и влажный рот своей служанки, которая приветствовала его вход своим языком. Рука колдуньи, словно стакан с кубиками льда, была прижата к его горячему бушующему члену. От встречи пошел бы густой пар, если бы она не применила немного своего волшебства, чтобы откачать часть его энергии. Это было тонким напоминанием о том, что она собирается получить свою долю удовольствия и от этого. Говоря об удовольствии, это именно то, что пара Мастер-Слуга дарила друг другу, когда они прижимались языками друг к другу, пока потребность в кислороде не заставила их разъединиться. Тонкая струйка слюны повисла между ними.       — М-Ме-Медея, — Прошептал молодой человек. Никогда еще он не слышал, чтобы его сердце билось так сильно, как сейчас. Еще немного, и он был уверен, что оно вот-вот вырвется из груди. — Э-э-это действительно происходит?       Взяв его за щеку, она прошептала.       — Это так, мой Рицука. — Он покраснел еще больше, услышав, что она называет его своим. Медея хихикнула, размышляя, сколько времени пройдет, прежде чем ее новый возлюбленный привыкнет к своему прозвищу, если вообще привыкнет. Часть ее надеялась, что он этого не сделает, маленький романтик в ней, который намеревался заставить этого честного молодого человека краснеть до того дня, когда их похоронят. — Тебе это пока нравится? — Невинно спросила она.       Он чуть не споткнулся о собственные слова, еще больше заставив женщину улыбнуться. Рицука не возражал поставить себя в неловкое положение, чего, как ни странно, он никогда не делал в присутствии Медеи. Если он мог заставить ее смеяться, то всегда считал это достойной платой.       — Д-да! О-Определенно! Я-я просто не хочу… ммм!       Полностью подавленная неожиданным поцелуем, Медея отстранилась с застенчивой улыбкой на накрашенных губах.       — Я рада, что тебе это нравится, потому что я хочу продолжать заниматься этим всю ночь напролет. Ты не против, Мастер? — Она добавила к названию специальное кольцо, которое заставило его член дернуться в ее руках. К этому времени она начала слегка массировать орган, снова укрепляя мясистый стержень. Рицука, все еще несколько ошарашенный и пребывающий в шоке, просто кивнул, давая ведьме разрешение продолжать. — Я собираюсь заставить тебя чувствовать себя так хорошо, любовь моя. — Она, не теряя времени, выполнила свое обещание, и ее рука ускорила темп. Прошли столетия с тех пор, как она доставляла удовольствие парню, и, надеюсь, у нее это все еще было. Пока ее левая рука работала над его членом, ее губы и свободная рука начали двигаться вниз по его хорошо подогнанному телу.       Медея была рада, что Рицука вырос, а не располнел, как Геракл и другие мускулистые Халдеи. Она ненавидела громоздких мужчин. Ей больше нравились худощавые люди, такие как Ахилл и Артур, чьи тела представляли собой идеальное сочетание силы и привлекательности. Когда ее губы целовали его щеки до ключицы и дальше, Медея могла сказать, что Рицука вырастет и у него тоже будет такое тело; она едва могла дождаться. Ее руки прошлись по крепкому прессу, который у него развился, а также по шрамам, которые он получил. Это были те, кого она не торопилась целовать и лелеять, давая понять своему Мастеру, ставшему любовником, что находит их красивыми и привлекательными. Говорили, что ни у одного героя не осталось физических или душевных шрамов от пережитых испытаний. Сегодня вечером она собиралась сделать все возможное, чтобы исцелить и то, и другое.       Рицука чувствовал себя так, словно попал в рай, нет, он определенно был на небесах, потому что никакое другое место не могло быть таким замечательным, как это. Или, возможно, он просто попал в ад, учитывая репутацию женщины, обслуживающей его. На котором именно он хотел стоять. Молодой человек больше не боролся со своими путами, вместо этого он немного расслабился в них. Его основное тело было там, где происходило настоящее действие. Рука Медеи ни на секунду не прекращала поглаживать его член, оставляя подростка в бушующем море эйфории. По мере того, как она сексуально прокладывала себе путь вниз по его телу, море становилось только сильнее и горячее. Его тело постоянно реагировало так, как, как он подозревал, она предсказывала и хотела — чтобы продлить удовольствие, он с радостью выполнял каждый ее каприз.       Как только Кастер, наконец, добралась до своего стержня, наступил момент истины. Обе ее руки скользнули по твердому, как камень, изделию, как будто это был божественный идеал. Глаза Медеи смотрели на член своего любовника, в которых плясали искорки цвета индиго. Осторожно высунув язык, она нежно погладила поверхность члена Рицуки. Он отреагировал страстным криком, который зажег огонь в груди Медеи. И подал ей идею.       — Мастер, ты такой… большой для своего возраста и толстый. — Вместо того, чтобы дразнить его языком, она использовала все свое лицо. Полностью отбросив осторожность, Медея потерла раскаленным прутом свою оливковую щеку. — Ооооооооо… О, Афродита действительно благословила тебя. — Простонала женщина с божественной кровью. И благословила меня тоже. Он такой… такой… теплый. Так же, как она делала это руками, она двигалась вверх и вниз, покрывая член Рицуки своим восхитительным ароматом, впитывая все тепло, которое он мог предложить. Учитывая то состояние, в котором он был, она знала, что источник огня, скорее всего, никогда не иссякнет. Она решила, что прибавит жару. Продолжая растирать, она начала слегка дразнить его губами.       Все, что мог делать молодой Мастер, это сидеть и ерзать на своем месте, пока Ведьма Предательства терла его член лицом, языком и руками. Он знал, что чем больше он смотрит на это зрелище, тем хуже ему становится, но ничего не мог с собой поделать. Он мечтал и фантазировал об этой женщине с тех пор, как встретил ее, и видеть, как она проделывает все это с его членом, было слишком приятно, чтобы отказаться. Ее язык охватил почти все части его мясистого стержня, обволакивая его своей слюной, которую она быстро попробовала на вкус короткими, но дразнящими облизываниями. Медея, по-видимому, не чувствовала стыда за то, что пошла дальше, когда упала навзничь, сжимая свои похожие на вишни сиськи. У Рицуки была короткая секунда, чтобы осознать, что сейчас произойдет, и подготовиться.       — ААААА!       — Хе-хе-хе, это твой первый раз, когда твой член обхватывают женские достоинства, Мастер? — Хихикнула Слуга-гречанка, когда медленно, но верно начала доставлять удовольствие его толщине, используя свои сиськи. — Давай, — Настаивала она, быстро двигая ими, посылая толчок по его телу.       — Д-да, да! — Закричал японский подросток достаточно громко, чтобы быть уверенным, что все, кто шел по коридорам, могли его услышать. Он молился, чтобы все еще были на вечеринке и не бродили по залам Халдеи или, что еще хуже, не искали его. — М-можешь т-ты в-винить меня? Т-Ты п-первая женщина, с-с которой я зашел так далеко! — Далеко? Их первый поцелуй был более страстным, чем все, что он когда-либо получал в прошлом. В тысячу раз больше.       Его ответ, казалось, понравился ей.       — Хорошо, тогда я буду твоей первой и последней. — Сжав свои груди, чтобы они оставались упругими, она ускорила темп. Член Рицуки теперь был зажат между двумя великолепными подушками, двигающимися со скоростью ветра. Вызванный роскошными порывами чистого, обжигающе горячего удовольствия, пронесшегося по телу Рицуки.       — Медеяяя…       Ухмыляясь, она снова высунула язык, позволяя себе подразнить кончик члена своего любовника. Орган дернулся в ее жарких объятиях. Учитывая, что она выполняла одно из самых сокровенных желаний своего Мастера, это было совершенно естественно. По правде говоря, с тех пор, как ей приснился этот сон, она долго задавалась вопросом, каково это — иметь член молодого человека между своими женскими достоинствами. Ощущения оказались сильнее, чем она себе представляла, поскольку Медея чувствовала, как ее влагалище становится влажнее с каждой секундой. После резкого облизывания она подняла взгляд, мельком увидев своего раскрасневшегося возлюбленного, его рот повторял ее имя снова и снова.       Гордость и похоть бурлили в ней, Медея оторвала свои сиськи от члена Рицуки и взяла весь ствол в рот.       — Ммммм…       — О… Медея… — Прошептал семнадцатилетний парень, чувствуя, что в любую секунду достигнет кульминации. У него был хороший мотив — принцесса Колхиды отсасывала ему, одновременно дроча себя. Прикусив губы в момент вызванной вожделением эйфории, он взметнул бедра вверх.       Медее нравилось ощущение того, как его член проникает глубже в ее рот. Ей это так понравилось, что она решила, что сейчас самое время освободить своего Мастера от пут. Действия происходили подсознательно, практически без усилий. Почти все мысли ушастой женщины были о том, чтобы сосать и ласкать сладкий горячий член у себя во рту. Чтобы еще больше показать, насколько она серьезна, она потянулась рукой к его яйцам и начала посылать им сообщения. Чем больше она ощущала вкус его меча, тем горячее и влажнее становилась, и в конце концов желание стало слишком сильным.       Освободив руки, Рицука немедленно направил их к руке Медеи. Освобожденный и мотивированный, он начал несколько грубо толкаться бедрами прямо ей в лицо.       М-Медея…       Не сдерживайся, Рицука. Прошептала она в ответ с улыбкой. Сделай это! Сделай то, что ты всегда хотел сделать со мной! Трахай мое лицом, пока я буквально не захлебнусь твоей спермой! Я возьму все!       Получив ее разрешение, это именно то, что молодой человек начал делать. Комнату, словно водой, заполнил непристойный и наводящий на размышления звук его члена, скользящего в ее рот и выходящего из него, а также ее пальцы, делающие то же самое с ее внутренней сердцевиной. Бирюзовые глаза Мастера на мгновение встретились с глазами его Слуги. В пылких объятиях, которые они разделили, оба открыли в себе что-то новое, что тщательно скрывали друг от друга. Не имея больше причин скрывать это, человек и Слуга решили погрузиться прямо в недра своего желания.       — ООООООООО!       Впервые в своей жизни Фуджимару Рицука испытал оргазм, и впервые за столетия Медея вкусила небесный нектар. Она была готова к волне спермы, которая хлынула в нее из его члена. Она с радостью приняла его с распростертыми объятиями, или, скорее, с открытым ртом. Сливочная жидкость, растекаясь по ее губам и стекая в горло, была в тысячу раз вкуснее любого вещества, которое попадало внутрь до этого. Спокойствии Рицуки была легкая солоноватость, которую она сочла довольно вкусной, поэтому постаралась съесть как можно больше. В глубине души она задавалась вопросом, как кормление его может повлиять на вкус его мужских соков. Мысленно хихикнув, она поняла, что теперь у нее есть еще кое-что, что она хотела бы попробовать со своим новым любовником.       Казалось, что его сперма будет продолжаться вечно, основываясь исключительно на открывшемся перед ним зрелище. Отвести взгляд от Медеи, отсасывающей ему и глотающей его сперму, было просто слишком трудно, оставляя Рицуку с непрекращающимся оргазмом. К его шоку и удовольствию, все, что продолжала делать его Кастер, — это всасывать это. Капли стекали с уголков ее губ вниз на руки, шею и грудь. Быстро выдохнув, он подался вперед, обеими руками обхватив лицо Медеи, которое теперь было прочно зажато между его ног.       — Все это, — Прошептал молодой человек. — Впитай все это.       Я всегда буду любить тебя, моя Рицука. Теперь это мое.       Секунды превратились в минуты, которые, казалось, превратились в часы. Его руки убрались, позволив Слуга высвободиться из сексуальных объятий, в которые она бросилась. Лежа на спине, Рицука с покрасневшим лицом наблюдал, как Медея собрала остатки спермы и отправила ее себе в рот. Она остановилась, когда была в нескольких секундах от того, чтобы отправить в рот последнюю ложку. С лицом, более красным, чем у Гэй Болг, она села прямо и подвинула пальцы, удерживающие белую субстанцию, к своей киске, которая все больше и больше начинала походить на прорвавшуюся плотину.       — А-а-а-а…       Соблазненный, его член снова встал торчком. Руки Рицуки вцепились в простыни, и его сердце на мгновение остановилось в груди. Каждая клеточка его тела говорила ему схватить Медею и излить в нее свою сперму традиционным способом. Только страстный взгляд, брошенный уголком ее глаза, остановил его.       Ее киска стала влажной от смеси ее соков и его собственных, когда она обхватила его член. Медея облизнула губы, прежде чем слегка поцеловать кончик. Все тело Рицуки содрогнулось, когда физический контакт длился всего секунду, но казалось, что дольше. Переключив внимание, он широко раскрыл глаза, увидев светло-фиолетовую отметину в форме губ, которая теперь украшала кончик его пениса.       — Это… мое, все мое. — Простонала гречанка, все еще сжимая жезл. — Я получу это, когда захочу, никто, кроме меня, не должен прикасаться к этому, восхищаться этим, целовать это?       Медленно на лице подростка появилась удивительно холодная улыбка.       — Как пожелаешь, принцесса.       Доведенная до слез его словами, Медея бросилась вперед, прижимаясь губами и телом к Рицуке. Он радостно схватил ее за бедра, чтобы не дать ей уйти от него. Основываясь исключительно на том, как ее губы атаковали его, у нее не было намерений делать это. Наслаждаясь ощущением того, как его член касается ее кожи, Медея надавила сильнее, заставляя Рицуку крепче сжать ее. Его руки, словно пылающие указатели, с удовольствием скользили по ее коже, и ей некуда было идти, кроме как вперед, она простонала ему в рот о своей любви к этому ощущению.       Медея была слишком поглощена поцелуями, чтобы понять, что Рицука поменял их позы, пока не почувствовала, как ее спина ударилась о мягкий матрас. Прервав поцелуй, она в шоке посмотрела на него, слегка приоткрыв рот. Все, что он сделал, это улыбнулся ей; она ответила на его жест и снова соединила их губы, с радостью отметив, что его член все еще упирается в ее подтянутый живот. Ее язык все еще тянулся к нему, когда подросток отстранился, оставив Медею разгоряченной и желанной, даже когда она почувствовала, как его губы щекочут ее щеки. Она прекрасно знала, что он собирался сделать, и хотя она была счастлива, что он нашел время доставить ей удовольствие, какая-то ее часть хотела, чтобы он отбросил осторожность и трахнул ее. Трахни ее жестко и быстро, когда член, на который она потратила так много времени, расточался.       Клянусь богами, Подумала ведьма сквозь серию стонов, вызванных интенсивной работой языка и губ Рицуки. Я действительно возбуждена, супер возбуждена! Он приближался к ее груди, она чувствовала это. Одна только мысль о том, что его язык коснется ее сосков, заставила ведьму подсознательно потереться.       Сначала он принялся удовлетворять ее правую грудь, обводя языком ее возбужденный сосок, который взывал к нему с тех пор, как они впервые занялись любовью. Медея немедленно отреагировала на его действия похотливыми стонами и подергиваниями своего тела, что подстегнуло действия Рицуки. Он ничего не сдерживал, орально развлекая ее красный сосок, в то время как его руки ласкали остальную часть ее богоподобного тела. Поцелуи и облизывания, эти две вещи ввергли ведьму в чувственную бурю, в которой она не собиралась теряться. Как раз в тот момент, когда она собралась с силами, чтобы пошевелить рукой, чтобы коснуться головы своего возлюбленного, он переместился на ее левую грудь.       Медея несколько раз простонала его имя, и он немедленно принялся ублажать ее левую грудь. Он не забыл и о ее правой, когда его рука метнулась к ней и быстро начала ласкать мясистый предмет. Рицука ущипнул за центр как раз в тот момент, когда он страстно сжал соседний сосок, заставив Медею выкрикнуть его имя невидимым небесам. На этот раз она действительно вцепилась в него, как глубоководное чудовище, она обнажила свою любовь, удерживая его на месте. Его член терся о нее, в то время как ее собственная мокрая киска нежно прижималась к его телу. Рицука мысленно улыбнулась своему голоду, в то время как она не могла не усмехнуться смелости молодого мужчины. Он мягко ударил ее по груди в знак того, чтобы она отпустила, и она отпустила. С красным, как помидор, лицом она, затаив дыхание, наблюдала, как он прокладывает дорожку поцелуев к ее пупку.       Короткое колебание Рицуки одновременно обеспокоило и возбудило ее.       — Тебе… нравится, как я пахну?       Лицо Мастера было таким же красным, как и у нее, может быть, даже больше, учитывая, что это был его первый раз, когда для нее номер был бессмысленным.       — Д-да, н-но я не хочу, чтобы это прозвучало странно.       Хихикая над его наивностью, Медея еще раз осознала, что это был первый раз Рицуки с женщиной. На самом деле она находила это немного милым, и это, вероятно, было вероятным фактором ее возбуждения. Неудивительно, что он был непорочным девственником, прибывшим в Халдею, и среди многих женщин, которых организация могла предложить, она была единственной, кто украл его сердце.       — В этом нет ничего плохого, Рицука, совсем наоборот. Если я приятно пахну для тебя, значит, ты находишь меня привлекательной, каждую частичку меня. Если тебе от этого станет легче, мне нравится твой член.       — Ха! Я могу сказать это, основываясь на том, как ты с этим играла. — Засмеялся черноволосый подросток.       — Да, я это сделала. — Сказала Медея в ответ. — Итак, ты собираешься отплатить мне тем же? — С улыбкой, достойной соблазнительницы, она раздвинула ноги, полностью обнажая свою мокрую киску перед ожидающим юношей. Ее улыбка стала только шире, когда она увидела, как рот Рицуки почти буквально наполнился слюной при виде ее сочащейся пещерки, которая теперь была представлена ему.       Убедившись самому себе, что это происходит на самом деле, Рицука сделал так, как просил его Кастер. От поцелуя Медеи исходил тот же приятный аромат и вкус ее губ, может быть, даже больше, учитывая его сильную влажность. Словно пробуя на вкус один из ее многочисленных фруктовых коктейлей или сладостей, он жадно набросился на нее, облизывая розовый кусочек. Его действия заставили гречанку вцепиться когтями в простыни, как дикую кошку, борющуюся за свободу. Чисто рефлекторно она прижала голову японца к своим бедрам, обтянутым чулками. Огонь, бушевавший внутри нее, устремлялся в нижнюю часть тела, как будто это была река Флегетон. Ее ноги быстро нагревались, и чулки стали невыносимыми, поскольку она жаждала быть полностью обнаженной перед своим новым возлюбленным. Она сделает это, как только он закончит ее вылизывать.       — Хммммммм! О, да! Вот и все! Прямо здесь, Рицука!       Преодолев все барьеры, юноша оказался перед второй парой розовых губок, похожих на луковицу органа. Что бы ни можно было сказать о Рицуке, он быстро учился, не говоря уже о том, что он знал, как довольно быстро сложить два и два. Яростно атакуя их обоих своим языком, он был встречен страстными криками Медеи, которая теперь сильно подпрыгивала всем телом на матрасе. Осмелев, подросток положил одну руку ей на ногу, а свободную засунул в ее киску. Через несколько секунд к его языку присоединились два из пяти пальцев, и все они погрузились во влагалище ведьмы, как будто для этого они и были созданы.       Если бы Рицука мог поднять глаза, он бы увидел, что Колхидская ведьма близка к слезам. В уголках ее глаз цвета индиго скопилась влага, секундой позже по ее лицу покатились слезы удовольствия. Ее правая рука продолжала сжимать подушку, в то время как левая потянулась к голове Рицуки. Пот выступил на каждой поре ее тела, делая реверанс перед пылающим адом, в который единственный Мастер Халдеи втягивал ее дюйм за дюймом.       — Вот так! Прямо здесь, Рицука! Да! Да! ДА!       Пронзенная объединенной силой его языка и пальцев, стена Медеи рухнула, позволив приливной волне женского нектара вырваться из ее рта и обрушиться прямо на лицо Рицуки. Впервые за столетия Ведьма Предательства обрушилась с силой тайфуна. Загипнотизированный божественным запахом и вкусом, Рицука отдался могучему водовороту. Спина ведьмы оставалась выгнутой вверх в общей сложности три секунды, пока не упала навзничь; японский подросток остался там, где был, между ее ног, жадно поглощая ее бьющие через край соки. Приоткрыв глаза, сквозь пелену слез и эйфории Медея увидела, как прядь черных волос властно задралась к ее нижним губам.       — Я… хороша… на вкус, Рицука? — Ее руки были раскинуты, а сердце бешено колотилось в груди, она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя подобным образом. Даже с Ясоном. Быстро покопавшись в памяти, она поняла, что на самом деле никогда не чувствовала ничего подобного раньше. От этого откровения у женщины с эльфийскими ушами немного закружилась голова.       Вида лица Рицуки, измазанного ее спермой, было почти достаточно, чтобы Медея снова испытала оргазм. Это извращенное и предположительно запретное видение из ее сна сбывалось, и она не могла быть счастливее. Сбивая лишние сливки со своего лица и пальцев, он ухмыльнулся ей, затем двинулся вверх. Бывали ночи, когда она становилась все более желанной и думала о себе, пока не кончала, вкуса ее собственного нектара обычно хватало, чтобы удовлетворить ее на ночь или около того. Однако на этот раз к ее сокам примешалось кое-что еще — мужчина, который покорил ее сердце наилучшим из возможных способов.       Прервав поцелуй, он воспользовался моментом, чтобы насладиться ощущением ее обнаженной руки на своей щеке.       — Ты вкуснее амброзии.       Медея хихикнула.       — Лгун, ты никогда не пробовал этого раньше.       Он рассмеялся в ответ.       — Возможно, но я не думаю, что это может быть вкуснее, чем у тебя. Ничто не может.       Одинокая слезинка скатилась из уголка ее правого глаза, прежде чем она обняла мужчину своей мечты, который ответил ей взаимностью. К югу от их слившихся губ представители обоих полов прижались друг к другу. Их игнорировали достаточно долго, и теперь им пришло время получить свою награду.       Когда Медея посмотрела на него, в ее глазах было темное и голодное выражение. Рицука видел это несколько раз, но он знал, что на этот раз она, наконец, поддастся искушениям, с которыми боролась.       — Сними с меня чулки, затем возьми меня. Сделай меня своей женщиной.       Глаза Рицуки так и остались увеличенными, когда он отодвинулся назад и посмотрел на ноги Медеи. Она чувственно приподняла их, давая ему неожиданный взгляд на свою мокрую киску. Сначала он занялся правой ногой, мысленно отметив, какие гладкие у нее бедра, особенно с блеском пота. Затем он занялся левой ногой, оставив его с парой оранжевых чулок, которые он отбросил в сторону. Выполнив эту задачу, он оглянулся на совершенно обнаженную ведьму, лежащую в его постели.       Во рту подростка образовался еще один комок, проглотить который было гораздо труднее. От него не ускользнуло, что это будет его первый раз, а для Медеи это будет первый секс почти за тысячи лет. По этой причине он сжал свой член, чтобы расположить его напротив ее входа. Он слегка вскрикнул, когда почувствовал, как мягкая рука его любовницы-Слуги легла поверх его руки. Она приветствовала его ободряющей улыбкой, которая придала ему уверенности, необходимой для продолжения. С большой осторожностью он начал вставлять толстый кусок мяса в бывшую принцессу.       — Ааааа… даааааааааааа!       Смесь боли и удовольствия наполнила Медею, когда член Рицуки вошел в нее. Это был ее первый раз за многие годы, когда она принимала мужчину, и ее тело забыло, каково это. Как Слуга, в ту секунду, когда его кончик вошел в нее, по всему ее телу разлилась позитивная бодрящая волна. Это только усиливалось в тандеме с ее вожделением, когда ее молодой любовник все глубже погружался в ее влажные складочки.       Постанывая всю дорогу, Рицука пытался сосредоточить свое внимание на лице Медеи. Толку от этого было немного, так как его уши могли улавливать мясистые и греховные звуки, с которыми его член медленно входил и выходил из ее киски. Добавьте это к тому факту, что ее рот был растянут в нескончаемом стоне удовольствия, а щеки горели огнем, и ему казалось, что он кончит прямо здесь.       — М-Медея, ты…такая… горячая… и тугая. — Прошептал старшеклассник.       — И тебе… любовь моя… так хорошо…       Поскольку это был его первый раз, Рицука смог ощутить все то, что приходит, когда нижние губы женщины принимают его: тепло, упругость, влажность и мягкость. Все это приветствовало его толстый член, когда он проталкивал его все глубже и глубже в туннель Медеи, ведьма извивалась под ним с каждым сантиметром, который он отнимал у нее.       Некоторые женщины, возможно, сразу же приказали бы японскому парню двигаться быстрее, включая саму Медею в большинстве дней. Сегодняшний вечер был не из таких, поскольку она получала максимальное удовольствие от медленного и уверенного вхождения его члена в нее. Ее раздетые ноги терлись о его бедра, действуя как легкая мотивация для него двигаться дальше и глубже. Сначала она просто вцепилась в простыни, пока он наращивал темп, напоминая ее киске, на что похож мужской член.       Это было потрясающе.       — Рицу, — Простонала ведьма божественного происхождения, лаская его щеку левой рукой.       Поняв это громко и ясно, Рицука схватил Медею за бедра. Его следующий толчок был не нежным и любящим, а яростным и придающим сил. Медея застонала в Рицуку, который сделал то же самое, усиливая свой толчок. Ее рука оставалась на его щеке, даже когда ее рот оторвался, горячие стоны срывались с ее губ благодаря тому, что его член творил с ней свое волшебство. Удовольствие, которое она испытывала, ясно читалось на ее лице и в ее голосе, который стал не более чем тарабарщиной. Ее тело отреагировало по-другому, ее стенки задрожали и сжали его член, поджигая почти каждый нерв в теле Рицуки.       Когда Мастер-подросток набрал скорость, он невольно начал толкать свое тело вперед, заставляя их обоих падать назад. Медея не возражала против резкого движения, она даже приветствовала его. Когда ее спина коснулась матраса, она смогла поднять ноги и крепко обхватить ими талию своего парня.       — Ааааааааааа!       — Ооооооооооооо!       Обхватив его лицо обеими щеками, Медея прижала их губы друг к другу. Их последний поцелуй был идеальным отражением взаимодействия их нижних частей тела — горячим, небрежным и движимым исключительно похотью.       — Мне это нравится! — Закричала она, отстраняясь. — Я люблю твой член! Продолжай вонзать его в меня! Не останавливайся! Не останавливайся, пока полностью не заполнишь мое лоно!       Ее слова словно открыли невидимую клетку, которая держала в узде чудовищное животное, которое было первобытной похотью Рицуки. Ухмыляясь как дурак, он еще больше усилил толчки, превратив свой член в органический поршень, который быстро набирал обороты. Он обхватил ее зад левой рукой, одновременно двигая правую вверх. Небесно-голубые нити Медеи были похожи на шелк, приятный контраст с остальным ее телом, которое быстро окрашивалось удовольствиями и дарами Эроса.       Благодаря тому, что ее тело было так близко к его, Рицука смог проникнуть глубже в свою возлюбленную. Подобно землекопу, нашедшему золото, он отбросил осторожность и решил копать все глубже и глубже в роскошную долину, которой была Медея. Его упражнение дало о себе знать громким звуком, который издавал сит, вонзаясь все глубже и глубже в Слугу. С этого момента всякий раз, когда он слышал, как его слуги говорят о сексе или о ком-либо еще, если уж на то пошло, у него было четкое представление о том, что они имели в виду. И почему некоторые из них пристрастились к этому. Погружаясь все глубже и глубже, он задавался вопросом, станет ли он сексуальным наркоманом до того, как закончится ночь криков.       Судя по тому, как кричала Медея, был хороший шанс, что она им станет. Если бы это случилось, Рицука счел бы это победой.       — СИЛЬНЕЕ! БЫСТРЕЕ! ТЫ ТАК ХОРОШО СЕБЯ ЧУВСТВУЕШЬ!       — МЕДЕЯЯЯЯ!       На этот раз он инициировал поцелуй. Высокомерно обхватив ее тыльную сторону двумя руками, как раз в тот момент, когда она обняла его за шею, они потерлись языками друг о друга. Эти двое прервались, чтобы подышать воздухом, и просто нашли время посмотреть друг другу в глаза, молча поблагодарив за то, что показали им, как выглядят небеса.       — Я СОБИРАЮСЬ КОНЧИТЬ!       — СДЕЛАЙ ЭТО! НАПОЛНИ МЕНЯ СВОЕЙ СПЕРМОЙ! Я ПРИМУ ЭТО ВСЕ!       Конец его веревки был натянут, и Медея выполнила свое обещание. Точно так же, как он заставил ее кончить, она заставила кончить его, причем в равной, если не большей массе. Рицука закричал ввысь, когда его член, наконец, выпустил свой драгоценный груз в то единственное место, о котором он втайне мечтал. Врата киски Медеи открылись навстречу надвигающемуся потоку, который с наслаждением хлынул в ее канал. Ее глаза закатились, и крик вырвался из ее рта. Хватка Медеи на Рицуке оставалась сильной в течение нескольких драгоценных секунд, пока его член извергал в нее порцию спермы за порцией.       Она поняла, что это была настоящая амброзия, соки мужчины, которого она выбрала сама, который любил и лелеял ее.       Она убедилась, что ее киска впитала все до последней капли, прежде чем отпустить его. Рицука упал вперед, в итоге его тело оказалось прямо на ней, прижимая ее груди к его груди. Его член все еще был зажат в ее влагалище, сперма все еще стекала на ее губы, и часть ее начала вылизываться. Медее это понравилось, это возбудило ее и заставило захотеть кончить снова, но она знала, что ее Мастеру нужна секунда, чтобы прийти в себя. Почувствовав легкое головокружение, она перевернула их обоих так, чтобы оказаться сверху.       Рицука понятия не имел, что задумала Медея, но у него было чувство, что ему это понравится. Его член все еще был погружен в нее, он поднял глаза и услышал, как она бормочет заклинание на древнегреческом. На секунду он мог бы поклясться, что увидел, как ее губы вспыхнули фиолетовым цветом. Соблазнительно улыбнувшись ему, она спустилась вниз; он поднялся ей навстречу. Чистая энергия перетекла с ее губ в его рот, а затем распространилась по всему его телу. Обретя силу, он дернул бедрами вверх, прерывая поцелуй, а также заставляя губы ведьмы подрагивать.       — Заклинание сработало, это хорошо. — Простонала Слуга с мрачной улыбкой на прекрасном лице. Не обращая внимания на слышимый звук, она оторвалась от бедер Рицуки и легла рядом с ним на четвереньки. Глядя на нее, Рицука мог бы поклясться, что это была та часть, где сон закончился, и он проснулся в реальности. — Я знаю, что ты хочешь сделать, и я тоже хочу это сделать.       — С-С-сделать что? — Невинно спросил он.       — Трахни меня! Надругайся надо мной! Заяви на меня права! — Хлопнув себя по заднице, Кастер искоса посмотрела на Рицуку с выражением чистой похоти на лице. — Засунь этот горячий кусок мяса мне в задницу! Трахай его, пока он не покраснеет!       Услышав эти слова из уст обычной царственной и сдержанной Медеи Рицука, она могла сказать только одно.       — ЧТО?!       Очарованная его удивлением, ведьма усмехнулась мрачно и соблазнительно.       — Ты знаешь, кто я, Рицука? Я Ведьма, Ведьма Предательства на самом деле. Мое имя проклято, и мое существование презирают, куда бы я ни пошла. Я непослушная девочка, которая заслуживает наказания. Кроме того, ты знаешь, что я планировала с тобой сделать? — Безумный блеск сверкнул в ее глазах. Вместо того, чтобы испугаться, это завело Рицуку еще больше. — Я могу предать тебя в любой момент, если только ты… не дашь мне причину не делать этого.       На мгновение Рицука услышал, как его сердце бешено колотится в груди, за секунду до того, как он принял решение.       — Нет, нет, она не должна. — Улыбаясь, парень подвинулся так, чтобы оказаться перед задницей Медеи. — Медея, я не потерплю неподчинения.       — Тогда накажите меня, Мастер. — Взмолилась она.       Схватив ее за бедра, японский подросток быстро вдохнул, а затем ввел свой член вперед. ЧЕРТ ВОЗЬМИ! ЭТО. ЧУВСТВУЕТ. КЛАССНО! Ни секунды не колеблясь и не сомневаясь, Рицука начал вводить свой член в ее влагалище сзади.       — О ДА!       В его глазах теперь горел тот же дикий огонь, что и у нее, Рицука энергично и агрессивно прокладывал себе путь в Медею. Полностью очарованный ее потрясающей попкой, Рицука слегка провел рукой по ее правой ягодице, прежде чем слегка шлепнуть по ней. Неожиданно Медея застонала, еще сильнее вцепившись руками в простыни. Увидев это, Рицука улыбнулся.       — О, тебе понравилось?       ШЛЕПОК!       — Я сказал, — начал он холодным голосом. — Тебе понравилось, Медея?       — Да! — Повернувшись к нему лицом, Рицука мысленно возликовал при виде того, как в уголке ее губы начала собираться слюна. Это было совершенно недостойно и неподобающе для такой женщины, как она, и именно это заставило его отшлепать ее снова. — Я пыталась предать тебя, Мастер, но теперь я в твоей власти!       — А ты?       ШЛЕПОК!       ШЛЕПОК!       — ДА! ДЕЛАЙ СО МНОЙ, ЧТО ХОЧЕШЬ! ТРАХНИ МЕНЯ! ТРАХНИ МЕНЯ! ЗАПЯТНАЙ МЕНЯ! СДЕЛАЙ МЕНЯ НЕЖЕЛАТЕЛЬНОЙ ДЛЯ ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ МУЖЧИН С ЭТОГО МОМЕНТА!       Визуализация сцены привела в действие каждый сексуальный цилиндр в теле Медеи. Вместо того, чтобы смутиться при мысли о том, что ее трахнут как собаку, это сделало ее еще более возбужденной. Наконец-то она поняла — тайное томление, которое она затаила, желания, которые она подавляла, теперь могли вырваться на свободу и эксплуатироваться мужчиной, который в первую очередь заставил ее их испытывать. Правая рука упомянутого мужчины продолжала гордо шлепать ее по ягодицам, постепенно меняя их цвет с живого на красивый красный, как у божьей коровки.       — Я В ТВОЕЙ ВЛАСТИ, ТАК ЧТО, ПОЖАЛУЙСТА, ТРАХНИ МЕНЯ, КАК ГРЯЗНУЮ СУЧКУ, КАКОЙ Я И ЯВЛЯЮСЬ! НАПОЛНИ МЕНЯ СВОЕЙ СПЕРМОЙ, РИЦУКА!       Это звучало почти как пытка, звук шлепков мокрой кожи друг о друга, и просто шлепки по коже, и точка. Затем были крики, громкие и непристойные до такой степени, что можно было предположить, что комната была превращена в секс-камеру, где пытали заключенных. В некотором смысле, так оно и было, и эта ночь будет не первой из подобных.       — МЕДЕЯЯЯ! ВОЗЬМИ ЭТО! ВОЗЬМИ ВСЕ ДО ПОСЛЕДНЕЙ КАПЛИ МОЕЙ СПЕРМЫ!       Теперь, полностью разрывая простыни, с открытым ртом, из которого текли слюни, ведьма ответила.       — РИЦУКАААА!       — МЕДЕЯЯЯЯЯЯЯЯ!       Горячие, влажные и мощные, эти две вещи описывали длившееся несколько секунд единение, достигнутое человеком и волшебницей. Это был чистый рай.       Оба упали вперед, член Рицуки гиперактивно закачивал сперму в задницу Медеи, разбрызгиваясь по ее бедрам и пачкая его талию. Он перевернул их тела, так что они лежали на боку, оба тяжело дыша от усталости. Медея повернулась к ней лицом, одновременно обвивая рукой его шею. Даже при их быстром и тяжелом дыхании им все равно было трудно прижаться губами друг к другу.       — Я люблю тебя, Медея. — Заговорил Рицука.       Слезы текли по ее лицу, Медея ответила.       — Я знаю, и я тоже люблю тебя. Я всегда буду любить, просто, пожалуйста…       Обхватив ее рукой за талию, он в последний раз прижался бедрами к ее бедрам.       — Я обещаю, я никогда этого не сделаю. Хм, утром… ничего, если я…       — Переедешь? Ты… теперь моя девушка, так что да. Черт, никогда не думал, что зайду так далеко.       Перевернувшись, она обхватила руками его обнаженное тело, получая огромное удовольствие от звука его мягко бьющегося сердца.       — Какую часть? Секс или переезд?       — И то, и другое, правда, это… не так я ожидал провести Хэллоуин. — Он засмеялся, целуя ее в макушку. — Так лучше, намного лучше.       — Спокойной ночи, мой милый Мастер. — Хихикнула Слуга-гречанка, закрывая глаза.       — Спокойной ночи, моя дорогая ведьма. — Прижимая ее к себе, Рицука задавался вопросом, что принесет следующее утро. Одно он знал наверняка: что бы это ни было, он встретит это вместе с ней, и наоборот. Пока они были вместе, им нечего было бояться.