Противоядие от Отравителя

      — Хм, я должен признать, ты… добился хорошего прогресса.       Он ухмыльнулся, в то время как она выглядела готовой прикусить собственный язык.       — Похвала от самой королевы, это, вероятно, лучший подарок, о котором я мог просить.       — Следи за своим тоном, мне еще не поздно превратить весь этот шоколад в яд.       — Хм, хорошая угроза, но я готов поспорить, что у меня достаточно стойкости, чтобы рискнуть. — Холодно ответил парня, заставив бровь Слуги дернуться.       При обычных обстоятельствах это был тот момент, когда она нанесла ему самый болезненный удар из возможных. На данный момент у Рицуки не было ни малейшего шанса выжить, учитывая, что он был окружен шоколадом, в который был добавлен ее яд, пусть и в небольших дозах. Все, что потребуется, — это простая мысленная команда, и сладкая жидкость поднимется со всех сторон, затвердеет и пронзит его тело, как будто это папиросная бумага. Сладкий-пресладкий коричневый цвет станет красным от его крови, и эго Семирамиды будет успокоено. К сожалению, такое могло случиться с такой же вероятностью, как и то, что следующий день будет мирным и тихоней. В Халдее был День Святого Валентина, и это означало, что все будет еще более адским, чем обычно. Семирамида не то чтобы помогала, но предлагала свои «услуги» тем, кто готов был заплатить.       Рицука счел благословением то, что, в отличие от прошлого года, Семирамида забрала только большую часть шоколадных запасов Халдеи, а не заставила всех работать на ее маленькой «фабрике». Вместо всего этого она просто сделала так, что, если бы кто-то захотел испечь хотя бы кекс, ему пришлось бы обратиться к ней за желаемым материалом для приготовления, а это означало заплатить определенную плату.       — Мудрая царица Ассирии?! Ха! Больше похожа на жадную царицу Халдеи! — Закричала Медб с сердитым выражением лица, смешанным с надутыми губами, когда узнала, что для того, чтобы изготовить еще один (обреченный на провал) подарок для Кухулина, ей придется «расплатиться» с черноволосой Слугой.       Ответ Семирамиды был вполне в ее духе. «Царица Халдеи, ах, так ты, наконец, признаешь это. За это, Медб, я готова предоставить тебе специальную скидку. Скидка в пять процентов, как тебе такое предложение?»       Те, кто с надеждой смотрел на последнего Мастера Халдеи, были жестоко разочарованы, поскольку обнаружили, что он стал ее менеджером проекта, лучшим работником и даже содиректором в одном лице. Семирамиде сначала понравилось выражение шока на их лицах, но затем все обернулось против нее. Вместо одного преданного делу работника она набрала еще более десяти, некоторые из которых, казалось, больше интересовались… флиртом, чем приготовлением угощений ко Дню Святого Валентина.       Фуджимару Рицука был отчасти осведомлен обо всем этом, и он в полной мере воспользовался этим.       — Могу ли я чем-нибудь помочь тебе, королева Семирамида? Может быть, личная просьба? Что-нибудь для…       — Еще одно слово, и тебе не придется беспокоиться о том, что ты умрешь от яда, я сама перережу тебе горло здесь и сейчас. — Огрызнулась древняя женщина, бросив свой лучший предсмертный взгляд в сторону японского подростка. К сожалению, для нее, это не сработало. Это эффектно провалилось, о чем свидетельствовали десятки или около того смешков и перешептываний, которые она слышала вокруг них двоих. Она могла слышать все это, и это заставляло ее кровь кипеть, глупая ухмылка на лице Рицуки совсем не помогала делу. — Боже! Просто проследи, чтобы ты продолжал работать, и если я замечу, что ты расслабляешься, я оставлю тебя жалеть, что не убила тебя здесь и сейчас! — Семирамида не стала дожидаться его ответа. Развернувшись на каблуках, она промаршировала по коридору, громко цокая каблуками по мрамору кухни.       — Мастер, должен сказать, у тебя второй по величине камень из всех, кого я когда-либо встречал. Поздравляю! — Раздался напыщенный голос Беовульфа. От него сильно пахло шоколадом, поскольку он так часто ошибался в создании чего-то столь простого, как конфета, что правительница Жанна решила прийти и помочь ему. Очевидно, кулинарное искусство было не тем, для чего был создан король Геатов.       Следующей была Окита, ее глуповато-невинный голос действовал Семирамиде на нервы.       — Итак, эм… как продвигается… ты знаешь, что происходит? Как ты думаешь, они готовы?       Семирамида почти остановилась там, где стояла, ее уши навострились, и о ее прежнем гневе забыли. Действуя быстро, она завернула за первый попавшийся угол и прижалась спиной к стене, открыв слух, чтобы подслушать разговор, происходящий между Рицукой и женщиной-Сейбер. Хотя она пыталась отрицать это, Ассасин почувствовала, как ее сердце забилось быстрее.       — Ну, видишь ли, это… пятьдесят на пятьдесят, по крайней мере, на мой взгляд. — Голос Рицуки звучал… он звучал… почти измученно. — Ты хоть представляешь, как тяжело… пытаться создать полностью функционирующего робота-Слугу? Даже что-то вроде милого маленького щенка-робота? В фильмах наука выглядит такой простой.       РОБОТ?! Прогремела ассирийка, чувствуя, как ее разум отключается, а затем механизм внезапно заработал снова. Летели искры, когда они яростно терлись друг о друга с маниакальной скоростью. ДО ДНЯ СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА ОСТАЛОСЬ МЕНЬШЕ ДВАДЦАТИ ЧЕТЫРЕХ ЧАСОВ, А ОН… ОН… БОЖЕ!       Семирамиде следовало быть благодарной за две вещи: во-первых, все на кухне были настолько поглощены приготовлением пищи, что едва замечали ее темную ауру. Во-вторых, залы, ведущие в ее кабинет (тронный зал), были пусты как могила. Никто не увидит и не услышит ее, пока она не вернется в пределы своей личной комнаты, где она сможет выплеснуть свои эмоции сколько душе угодно. Или, по крайней мере, так она думала, пока не открыла дверь и не обнаружила, что она не так одинока, как думала.       Ее бровь дернулась.       — У тебя есть три секунды, чтобы объяснить, какого черта ты здесь делаешь, прежде чем я убью тебя на месте.       — Три секунды? Ба, я справлюсь и с большим. Моя дорогая Семирамида, я пришел, чтобы…       Для человека, который ни разу не был на поле боя и даже близко к нему не подходил, Шекспир был удивительно проворен. Слишком проворен, на ее вкус. Наблюдая, как он умело уворачивается от ее цепей, Семирамида поняла, что она столько раз пыталась убить драматурга, что он привык к этому до такой степени, что почти мог предсказать ее движения. Семирамида сделала мысленную пометку усилить свою игру, начиная прямо сейчас.       — Ах, пламенная, как всегда! Ничего меньшего я и не ожидал от нашего дорогого отравителя! — Воскликнул англичанин, на самом деле выглядевший взволнованным от того, что ему пришлось прыгать и перекатываться, чтобы избежать цепей Семирамиды, пропитанных ядом. От этого ей еще больше захотелось разорвать его на части, пусть она выслушает за это чертову лекцию. — Воистину, теперь понятно, почему наш дорогой Мастер так сильно влюбился в тебя из всех женщин здесь, в Халдее!       Острие одной из ее цепей было всего в нескольких дюймах от его шеи, когда оно внезапно остановилось.       — Чт… что? Что ты мне только что сказал?       Сверкая глазами, как бритвы, Шекспир сделал свой ход.       — Мой дорогой бывший товарищ, ты действительно закрыла глаза на чувства нашего молодого Мастера? Как тебе не стыдно, как не стыдно, ты оказываешь ему медвежью услугу, думая о нем так мало. — Как можно хладнокровнее, он отряхнул свой костюм и подошел к стулу, расположенному прямо перед богато украшенным письменным столом, который отделял тронный зал от офисного кресла, которое Семирамида называла своим собственным. — Семирамида, ты когда-нибудь задавалась вопросом, почему Рицука предложил себя в качестве главного работника в твоем маленьком шоколадном саду?       — …Потому что он умный крестьянин-Мастер. — Ответила черноволосая женщина, прищурив глаза, затем опустив их. — Лучше, чем большинство… лучше, чем… то, что я ожидала. — Ее каблуки застучали по полу, когда она обошла стол, чтобы занять свое место. Семирамида закрыла глаза, хотя и держала уши открытыми. Даже если бы она была готова слушать, она не собиралась доставлять Шекспиру такого удовольствия. — В зависимости от того, что ты мне расскажешь, ты, возможно, не выйдешь из этой комнаты живым.       — Ба, достойный риск, хотя бы для того, чтобы я мог увидеть, как эта драма достигнет своего счастливого завершения. — Ответил Кастер с впечатлительной усмешкой.       — И что это за драма?       Это был чудовищно глупый вопрос, но она все равно его задала. Шекспир положил перед ней на стол сценарий в переплете из колец. Его глаза блестели, как прекрасно отполированные бриллианты, когда он смотрел на нее.       — Возможно, это одна из величайших историй любви, которые я когда-либо излагал на бумаге! Я называю это Идеальным лекарством. — Скрестив ноги, он перешел в режим «рассказчика», состояние души, которое Семирамида ненавидела всем своим существом. — Приблизительное резюме таково: когда-то жила великая и мудрая королева, чья красота не имела себе равных во всей стране. Однако, как и во всем остальном, у этой красавицы была загвоздка — с того дня, как она лишилась жизни, она была заражена ядом, который сама не могла постичь, ядом, который разъедал ее днем и ночью, даже когда ее королевство процветало. Это был яд под названием одиночество, яд настолько сильный, что повергал в уныние даже богов. Однако однажды лекарство от этого недуга довольно неожиданно попало в ее лабораторию. Его принес мальчик, крестьянин простого происхождения и, казалось бы, обычных способностей. О, на него было не очень-то приятно смотреть, но со временем он доказал королеве, что внешность может быть обманчивой. Старательный, трудолюбивый, честный, но способный на недюжинную хитрость, и недурно выглядящий — все это сочетание присуще человеку, которого ветром занесло в его нынешнее затруднительное положение.       — На этого молодого человека обрушилось так много несчастий, но он поднялся над каждым из них. Королева наблюдала за этой борьбой, иногда со стороны… но через некоторое время всегда была на его стороне, даже заходила так далеко, что защищала его от этих бед. Она сказала себе, что просто была хорошей королевой по отношению к своему подданному.       — Шекспир. — Прорычала Семирамида, приоткрыв один глаз. К ее разочарованию, его ухмылка стала только шире.       — Королева, чье сердце было холодным, как лед, и смертоносным, как яд, от прикосновения, она не могла держаться подальше от этого мальчика-простолюдина, который, казалось, был невосприимчив к ядовитости ее прикосновений. Это сбило ее с толку, но в глубине души ее по-настоящему тронуло то, что этот мальчик всегда был высокого мнения о королеве, даже когда видел ее по-настоящему уродливую сторону. — Голова Шекспира откинулась на спинку стула, на его лице появилось беззаботное выражение, когда он продолжил говорить. — Как бы это назвать, глупостью или храбростью, возможно, немного и того, и другого. Королева, безусловно, так думала, но гордость была ее силой и ее проклятием. Ради сохранения своего достоинства она постоянно отрицала чувства в своем сердце. Эти двое продолжали играть в эту игру, несмотря на то, что они взваливали на свои плечи события, мелкие и потрясающие мир. Увы, настал решающий день, когда врата протянули свою руку в последний раз. Другая королева, почти такая же известная, как мудрая королева, положила глаз на мальчика-простолюдина, который сам заработал неплохую репутацию. Сам простолюдин был совершенно влюблен в иностранную королеву, настолько, что казалось…       — Черта с два я позволю Медб или какой-нибудь другой шлюхе завладеть тем, что принадлежит мне! — Затишье перед бурей, — прогремела ассирийка с неподдельной яростью во взгляде, стукнув кулаком по столу. Ее кулак покрылся тонким, но мощным слоем кислоты, которая разъела полированное дерево, как будто это была папиросная бумага. Собственнический огонь горел в ее глазах цвета меди, когда она смотрела на Шекспира. — Смотри сюда, Фуджимару Рицука принадлежит мне и никому другому! Его жизнь, его преданность — все это не принадлежит никому, кроме меня!       — Да! Именно так! — Вскочив на ноги, Шекспир поднес руку к свету люстры. Его глаза горели артистическим огнем. — В ночь перед тем, как герой принимает свое решение, его посещает сама мудрая королева, которая наконец признается в своих чувствах к возлюбленному! Хотя впереди их ждут трудности, мальчик отвечает на ее чувства взаимностью, излечивая ее от ядовитого пятна, которое терзало ее сердце с тех пор, как много лет назад умерла ее первая любовь! Да, хотя будущее может казаться темным, их любовь — это маяк, которым они должны пользоваться, чтобы освещать путь! Финал, который завершает одну историю, но открывает дверь в новое и постоянно расширяющееся будущее!       Удивительно, но Семирамида не отреагировала со своей обычной яростью, поняв, что Шекспир пустил ей пыль в глаза. Гнев, который когда-то окутывал все ее тело, медленно отступал, заменяясь чем-то… более успокаивающим. Ее правый кулак, который сжался, потянулся за спину, откуда она что-то вытащила, винт. Од даже не стал описывать, что такой человек, как она, делает с таким бессмысленным маленьким механизмом, как этот.       Шекспир знал, что значил для нее этот секс, поскольку он был одним из немногих, кому Рицука по-настоящему открылась. Будучи сыном автомобильного рабочего, Рицука и раньше имел дело с техникой, часто, когда отец брал его с собой на работу, парень с бирюзовыми глазами мог увидеть, чем зарабатывает на жизнь его старик. Винт, который держала Семирамида, был частью той жизни, которую он начал уважать и лелеять. В конце концов, это было то самое, за возвращение к чему Рицука боролся изо всех сил.       — Эта… королева в твоей истории, — Нерешительно начала Ассасин. — Она… она действительно боится потерять мальчика-простолюдина из-за другого?       — Как любая женщина боялась бы потерять любимого мужчину из-за другой женщины, если бы она еще не примирилась с этой мыслью. — Раздался короткий смешок. — Видишь ли, моя королева довольно напористая, несколько собственническая женщина, забавно, учитывая, что у нее самой возникают проблемы, когда дело доходит до откровенности с теми немногими людьми, которых она называет близкими. Охраняемое сердце, нет, точнее, сердце, к которому опасно прикасаться, но если суметь схватить его, оно будет теплым, как само солнце.       Ее пальцы крепче сжали винт.       — …Убирайся, и, если я когда-нибудь снова поймаю тебя пробирающимся в мои личные владения, тогда я скормлю тебя своим Фантастическим зверям, заставлю их выплюнуть тебя обратно, вылечу, а затем повторю процесс сто раз.       Он воспринял угрозу единственным известным ему способом — с усмешкой.       — Как скажешь, моя королева.

***

      С каждым шагом Рицуке казалось, что он пытается взвалить себе на спину камень после марафонского забега. Это был не первый раз, когда он заставлял себя напрягаться, помогая в окрестностях Халдеи, и уж точно не последний раз. Учитывая повседневные выходки, которые происходили на арктической базе, он счел чудом, что смог вернуться в свою комнату со все еще прикрепленными руками и ногами. Если сегодняшний день был сумасшедшим, часть меня даже не хочет думать о том, каким будет завтрашний. День Святого Валентина, не то чтобы он ненавидел его, просто… Ну, Рицука попал под перекрестный огонь какого-то по-настоящему безумного романа попытки, и это было тогда, когда его жизнь еще была нормальной. Теперь он знал, что происходит, когда вы смешиваете сверхмощных призраков с… сомнительными личностями и историями и смешиваете их со временем года, подходящим для любви.       Ответом, как он узнал, был чистый ад.       Но это того стоило, или он считал, что все это того стоило. Рицуке нравилось помогать различным жителям Халдеи, даже если это подвергало его многократному риску. Наблюдать за трудолюбием и мягкостью Слуг, когда они вкладывают все свои усилия в приготовление особого угощения для кого-то, о ком они заботятся, было для него чем-то вроде особой возможности. Временами было легко забыть, что мужчины и женщины, с которыми он работал, которые поддерживали его жизнь, все еще были людьми. В глубине души Рицука верил, что видеть их более мягкие и человечные стороны помогло ему сохранить свою, Господь свидетель, он видел в Халдее достаточно вещей, чтобы ему захотелось свернуться в клубок и спрятаться.       В поле зрения появилась дверь в его комнату, его убежище. Наконец-то я вернулся. Конечно, уже почти полночь, но у меня достаточно времени, чтобы принять душ, накинуть пижаму и чертовски надеяться, что я смогу дожить до завтрашнего дня-       — Привет, Рицука.       Теперь, учитывая функции Халдея, Рицука… немного привык к тому, что люди вламывались в его комнату и были рядом, когда он возвращался. Первые пару раз, когда это случалось, ему, как и ожидалось, приходилось бороться с приступами паники. Потом он вроде как привык к ним.       Была разница между тем, чтобы кто-то был в твоей комнате, и тем, чтобы женщина твоей мечты сидела на кровати. Поедая шоколад на День Святого Валентина, он провел последние несколько дней, пытаясь спрятаться от нее.       Вот на чем сосредоточился Рицука, вот что заставило его разум чуть не треснуть, как яйцо. Его спас невинный взгляд Семирамиды.       — Это вторжение в частную жизнь. — Просто заявил он.       Естественно, ассирийка пожала плечами.       — Я царица, а ты одна из моих подданных, поэтому это исключение. Кроме того, как твоя Слуга, защищать тебя — моя главная забота. — Случаев, когда она открыто называла себя его Слугой, было немного, но они показали, что древний правитель обладал достойным восхищения уровнем доверия к нему. — Кстати… это на вкус… они восхитительны. — Она отвела взгляд, ее щеки слегка порозовели. Поставив коробку с недоеденным шоколадным печеньем рядом с кроватью, она встала и подошла к нему, ее волосы волочились по полу. — Да ладно, ты весь день изнурял себя, чтобы позаботиться обо всех нас, так что теперь позволь мне отплатить тебе тем же.       Одного прикосновения ее рук было достаточно, чтобы вдохнуть жизнь в его уставшее тело. Бок о бок они сидели на его кровати, рядом с ней лежали его с трудом приготовленные угощения и яркая коробка, на которую он обратил лишь мимолетное внимание.       — Могу я спросить… почему?       Семирамида посмотрела на него, проведя пальцем по его лбу. Вместо ее обычного холодного и отстраненного взгляда, в ее взгляде, казалось, было беспокойство.       — Потому что завтра день, когда каждый может расслабиться и побыть с человеком, которого любит, и мне пришло в голову, что ты… ты заботишься обо всех в этом сумасшедшем доме, даже о тех, о ком тебе не следовало бы заботиться, но здесь нет никого, кого бы ты любил. Те, кого ты действительно любишь, это… — Молча, она отвела взгляд, оттенок страдания затуманил ее глаза. — Как человек, которого бросили родители, я действительно не могу сказать, что понимаю, что ты чувствуешь… но, когда я потеряла своего первого мужа, я… боль была невыносимой. Со временем я забыла об этом, но на самом деле это никогда не покидало меня. Несмотря ни на что… Я не хочу, чтобы ты чувствовал ту же боль, поэтому тебе нужно набираться сил.       Его глаза расширились, когда ему в руки сунули зеленую коробку и сняли крышку, открыв контейнер. Внутри был набор пирожных геометрической формы, с которыми, похоже, больше хотелось поиграть, чем есть. Они рассказали о тайной артистической стороне ассирийского Слуги, стороне, которая по-настоящему покорила Рицуку в тот момент, когда он увидел ее. Без малейшего колебания он отправил один из кубиков в рот. Он проглотил первый кусочек с удовольствием.       — Ты придержала немного змеиного яда.       Семирамида не смогла удержаться от смеха. Очевидно, ее Мастер хорошо изучил ее повадки.       — Верно, не волнуйся, я уверена, что с уровнем яда ты не сможешь справиться. Рицука, насладись тестом во всей его красе, позволь энергии, которую ты получаешь от него, растекаться по твоему телу и… и…       — И… что? Кстати, ты… знаешь, что мы вроде как рано едим шоколад, верно? До Дня святого Валентина еще почти час.       — О, кроме того, формальности. — Она отмахнулась, заправляя прядь волос за одно из своих заостренных ушей. — Что это такое… ну… считай, что это что-то вроде угощения ко Дню Святого Валентина, это и многое другое. — Ее взгляд вернулся к набору печений, которые она съела на досуге. Задумчиво она протянула руку и взяла одно из них, а затем проглотила целиком. Довольно чувственно она слизнула крошки с пальцев, зная, что он наблюдает. — Как я уже сказала, они восхитительны на вкус. Не мог бы ты… сказать мне, для кого они были?       — Для девушки.       — Угу. — Заметила Семирамида, стараясь выглядеть как можно более незаинтересованной. — Эта… девушка, она тебе… нравится?       — На самом деле я люблю ее. — Признался японец, потирая затылок, как будто ничего не случилось. Рицука сосредоточил свой взгляд вперед, зная, что Семирамида следит за языком его тела в поисках чего-то необычного, это было частью того, кем она была. — На первый взгляд, она самый холодный человек, которого я когда-либо встречал… но внутри она, вероятно, одна из самых безмятежных и благонамеренных женщин, с которыми я имел честь встречаться. Неудивительно, почему она может ходить с высоко поднятой головой, у нее есть на это полное право… и почему я немного сомневаюсь, что она когда-нибудь найдет время посмотреть вниз и увидеть такого парня, как я.       — Я… я бы не сказала, что ты на первом плане, уже нет. — Предложила Слуга, продолжая бороться с желанием посмотреть ему в глаза. — Эта женщина… ты окружен женщинами всевозможных легенд и позора, и эта привлекает твое внимание.       — Она опасна, но я думаю, что это одна из причин, почему я, возможно, люблю ее. — С его губ сорвался шутливый смешок, и вскоре она присоединилась к нему. — Да, почти уверен, что одно из этих приключений выбило винтик из моей головы.       Семирамида хихикнула, когда ее рука потянулась погладить его по щеке. Он удивительно хорошо держал себя в руках от ее прикосновения.       — В этом, конечно, нет сомнений… но… в этом занятии, возможно, требуется немного здравомыслия. В конце концов, только сумасшедший стал бы сознательно переваривать яд.       — В точку. — Признал он, накрывая ее руку своей. Было удивительно, какими мягкими и нежными были ее руки, несмотря на то, что они стали причиной смерти бесчисленного количества мужчин до него. Он не побоялся добавить свое имя в список. — Эта женщина… она королева моего мира, и именно поэтому я надеялся, что, даже если это будет немного, ей понравится шоколад.       Семирамида собрала контейнеры и поставила их на тумбочку рядом с его кроватью. Когда она снова посмотрела на него, ее медные глаза заблестели невиданным прежде светом. Взяв ее протянутую руку, Рицука поднялся, слегка наслаждаясь радостью от соприкосновения их ладоней. Это быстро стало больше, когда Семирамида позволила своему телу упасть вперед, позволив Рицуке подхватить ее.       — Ты собираешься и дальше заставлять свою королеву ждать, Мастер Рицука? — Хитро посмотрела темноволосая красавица, которая в данный момент находилась в его объятиях.       Услышав ее голос, японский подросток ответил.       — Конечно, нет, я думаю, мы ждали достаточно долго. — По общему признанию, он немного подпрыгнул, когда Семирамида обвила руками его шею, чтобы притянуть к себе для быстрого поцелуя. На самом деле, это стало чем-то большим, когда она просунула свой язык ему в рот, действие, которое он очень приветствовал.       Семирамида была той, кто потянула его вниз, когда ее спина первой коснулась матраса. Когда она ненадолго оттолкнула его, чтобы он мог подышать свежим воздухом, на лице Слуги появилась улыбка от уха до уха. Она не могла скрыть охватившее ее возбуждение, да и желания этого не было. Они были одни, и в таком уединении Семирамида могла позволить всем своим стенам рухнуть, позволив Рицуке увидеть по-настоящему красивую женщину, которую он всегда знал, скрывающуюся за ними. Как только он набрал полный рот пригодного для дыхания воздуха, Слуга снова соединила их губы и снова соединил языки друг с другом. Руки Рицуки блуждали по ее обнаженной заднице, в то время как ее сиськи прижимались к его груди. Сквозь черное платье ее правая нога поднялась и обхватила его за талию. Он застонал в ее губы, чувствуя, как его собственное возбуждение начинает достигать новых уровней, когда Семирамида нетерпеливо дразнила его своим телом. Через свою шею он почувствовал, как ее руки скользят по его коже. Рицука обхватил левой рукой ее талию, чувственно лаская бедра. Ему повезло, и он нашел у нее чувствительное местечко, в результате чего древняя королева издала страстный стон, когда они разошлись, чтобы перевести дух.       Ее дыхание смешалось с его, когда человек и Слуга были всего в нескольких дюймах друг от друга. Семирамида усмехнулась.       — Это не будет большим союзом, если мы останемся одетыми, не так ли? — Рицука догадывался, что она собирается сделать, и, честно говоря, не мог дождаться, когда она это сделает. Она сразу же прочитала в его глазах одобрение и продолжила свои действия. Только что Рицука лежал над ней на спине, а в следующую секунду он уже смотрел на нее снизу-вверх. Выпрямившись, она улыбнулась, подняв указательный палец правой руки вверх. Он не мог не наблюдать за этим так же, как ребенок, загипнотизированный бабочкой. Быстро, как вспышка, палец опустился, почти буквально прочертив прямую линию на ее платье. Рицука услышал, как воздух затрещал и зашипел, а затем «магический трюк» был полностью завершен. — Нравится то, что ты видишь, Мастер?       Дар речи покинул его, черт возьми, способность думать хотя бы об одном утверждении вылетела у него из головы, когда он опьянел от открывшегося перед ним зрелища. Нет, богиня, которая сейчас сидела на нем верхом. Почти во всей своей обнаженной красе. С того момента, как он увидел ее, он был совершенно очарован ее почти божественной красотой. Все в ней было… ну, излучать было единственным словом, которое он мог использовать, чтобы описать ее, даже если черный, казалось, был цветом, с которым она в первую очередь ассоциировала себя.       Теперь он, без сомнения, знал, что богато украшенное платье, которое она всегда носила, служило определенной цели — защитить ее божественное тело от глаз недостойных.       — Боже мой, кажется, молчание отняло у тебя язык. Возможно, я могу чем-то помочь. — Ее пальцы скользнули по его щекам, прежде чем ее губы подались вперед, чтобы встретиться с его губами. Все, что потребовалось, — это короткая секунда, чтобы его разум вернулся к своим первоначальным функциям. Рицука быстро протянул руки, обвиваясь вокруг ее теперь обнаженной талии, чтобы их тела могли прижаться друг к другу. Несмотря на то, что он был одет, она была уверена, что Рицука чувствовал, как жар собирается на ее сосках, ее затвердевших сосках. Самой Семирамиде не терпелось увидеть обнаженную грудь своего возлюбленного, но пока она довольствовалась тем, что позволяла ему ласкать ее безупречное тело. — Итак, что ты думаешь обо мне, Рицука? Я… такая, какой ты меня себе представлял?       Их лбы соприкоснулись, на лицах появились улыбки. На них проступал румянец, и они знали, что еще до конца ночи их лица станут краснее помидора.       — Семирамида, ты — все и даже больше, намного больше. Я… я действительно не знаю, что сказать.       — Я предполагала что-то в этом роде. — Она хихикнула, барабаня пальцами по его спине. Заостренные уши Слуги уловили звук его сердцебиения, хотя и немного более бешеного, чем обычно, оно больше не билось со скоростью миля в минуту. Хорошо, что он был спокоен, если бы у него было что-то вроде душевной боли, это испортило бы все веселье. Тем не менее, Семирамида гордилась тем фактом, что смогла возбудить своего молодого Мастера, в конце концов, она все еще была женщиной. — Тебе не обязательно ничего говорить, Рицука, просто слушай и чувствуй. — Прошептала ассирийская царица, уткнувшись лицом в изгиб шеи японского подростка. — Сегодня вечером это будет о тебе.       Она услышала его смех за несколько секунд до того, как он сжал ее крепче, поддерживая.       — Семирамида, как бы это ни было мило, я хочу, чтобы это было и о тебе тоже. Ты заслуживаешь быть счастливой так же сильно, как и я, а может быть, и больше.       Ее правая рука скользнула вверх от его спины к голове. Она никогда бы этого не сказала, но определенный уровень радости всегда возникал, когда она могла провести рукой по его темным локонам. Это были моменты, когда ей ненавязчиво напоминали, каким он был молодым и какую невинность все еще сохранял. Семирамида была благодарна за эти маленькие моменты, тем более что он, казалось, тоже наслаждался ими.       — Все еще беспокоишься обо мне. Действительно, что касается Мастера, то ты действительно неординарен. — Отстранившись, Семирамида позволила одинокой слезинке скатиться из одного из ее золотистых глаз, ее зрачки превратились из щелочек в мягкие овалы, что сделало ее похожей на любящую кошку, а не на шипящую змею. Рицука немедленно отреагировал на это, вытерев его большим пальцем. На этот раз она была единственной, кто коснулся его лба. — Не то чтобы это было плохо, на самом деле это далеко не так. Фуджимару Рицука, я люблю тебя от всего сердца.       Это были последние сказанные слова, и это было все, что было нужно. Их губы прижались друг к другу в страстном объятии, в то время как их тела поворачивались в унисон. Рицука теперь был сверху, голые ноги Семирамиды чувственно скользили по его бокам, словно пара змей, заманивающих свою добычу. Их руки блуждали по телу друг друга. Несомненно, опыт Рицуки был лучше, поскольку он, наконец, смог почувствовать мягкие, похожие на мрамор вещества, которые были на обнаженной коже Семирамиды. Мечты и мысли, которые он долгое время подавлял, всплыли на поверхность; что делало их еще лучше, так это то, что сама Семирамида открыто поощряла его действовать в соответствии с ними. В то время как его губы жадно впивались в ее губы, его руки довольно скоро нашли себя, ощупывая двойные шары, которые были грудями Семирамиды. Она счастливо застонала ему в рот, почувствовав, как наполняются ее груди. Без сомнения, это было намного выше самоудовлетворения, к которому она иногда прибегала, когда ее собственное одиночество и фантазии становились невыносимыми.       В частности, одну фантазию она решила, наконец, воплотить в жизнь. Только после того, как она мягко оттолкнула его, ее глаза заблестели темной похотью. Естественно, он мгновенно поймал этот взгляд. Рицука лишь ухмыльнулся, почувствовав, как руки Семирамиды скользнули под низ его рубашки. Тихий вздох сорвался с ее губ, когда она наконец смогла рассмотреть подтянутое и испытанное в боях тело Рицуки вблизи. В отличие от нее, верхняя часть его тела несла на себе напоминания о бесчисленных битвах. Некоторые из них она пережила благодаря ему, а другие — нет. Семирамида провела по каждому из них пальцами или глазами. Под ее пристальным взглядом Рицука вздрогнул. Она провела пальцем по одному из них, ведущему к его шее, и продолжила движение оттуда. Взяв его сзади за шею, она снова притянула его к себе для еще одного поцелуя. Наконец-то их обнаженные груди могли свободно касаться друг друга.       Ты… Рицука, ты прекрасен.       Она была рада, что он не такой, как большинство мужчин, которые насмехались бы над мыслью о том, что их так называют. Вместо этого он застенчиво покраснел, даже когда они продолжали целоваться. Лично она находила это милым и надеялась, что он никогда не утратит эту черту характера. Семирамида доказала правоту этого заявления — провела пальцами по его обнаженной спине, осыпая его лицо и шею легкими поцелуями. Ее прикосновение покорило его полностью.       — Я… давно хотела сделать это с тобой. — Прошептала Семирамида, когда они снова перевернулись, оказавшись сверху.       — П-правда? — Спросил он, пытаясь хоть как-то восстановить самообладание. Это была проигранная битва, не говоря уже о том, что бесполезная. До конца этой ночи Семирамида планировала, что они вдвоем отбросят царственность и все, что с ней связано, на второй план. Начиная с этой ночи, будут моменты, когда они смогут отбросить свою вежливость в пользу того, чтобы доставить удовольствие друг другу. — С-Семирамида, — Начал человек. — Мы… Я… могу я сначала заняться тобой?       — Что?       — Ч-ч-что я п-п-пытаюсь с-сказать, так это то, что сначала позволь мне позаботиться о твоих потребностях! — Зайдя так далеко, он надеялся, что не испортил все неправильным выбором слов. Неловкость — это даже не начало описания промаха такого масштаба. Положив руки на бедра, Рицука сел, сосредоточив все свое внимание на ошеломленном Слуге перед ним. — Я знаю, что это… что-то вроде повторения для тебя, но я… я хочу, чтобы это было настолько особенным, насколько это возможно, хотя бы чуть-чуть.       Замешательство мгновенно сменилось пониманием, когда она погладила его по лицу.       — Рицука, для меня это уже нечто особенное. Я собираюсь заняться любовью с первым мужчиной за тысячи лет, который полюбит меня такой, какая я есть. Одного этого для меня достаточно, чтобы отметить этот день. — Было мило, как покраснело его лицо после очередного поцелуя в губы. — Тем не менее, я знаю, что это твой первый раз, поэтому я хочу сделать этот опыт особенным для тебя. Как твой Слуга, нет, как твоя женщина, пожалуйста, позволь мне сделать это.       Рицука был уверен, что в любую секунду его сердце разорвется в груди. Сила воли удерживала его от этого, поскольку он также заставлял свои губы работать. Его мозг работал со скоростью миля в минуту без каких-либо признаков замедления в ближайшее время.       — В таком случае, продолжай, моя дорогая королева.       Улыбнувшись так, как он редко видел, Семирамида обвила его шею обеими руками, и нежный поцелуй превратился в настоящий. Было приятно видеть такие живые эмоции от обычно сдержанной и тактичной мудрой царицы Ассирии. Рицука с готовностью отреагировал на ее действия, проведя руками по ее заднице и по реке цвета ночи, которую она называла своими волосами. Никогда прежде шелковые нити не были такими приятными на ощупь. Играя с ними одной рукой, другая скользнула на юг, к ее заднице. Она была так поглощена поцелуем, что едва заметила, как он игриво теребит ее нижнее белье с золотой подкладкой. Или, может быть, ей действительно было все равно. Учитывая, как развивались события, это, вероятно, было второе. Он почувствовал, как ее горячие стоны проникают в его рот и щекочут его внутренности, когда он начал ласкать обтянутую тканью попку, о которой он фантазировал изрядное количество вечеров.       К их обоюдному неудовольствию, поцелуй прервался, но веселье только началось. Тонкая струйка слюны соединила их губы, когда они улыбнулись друг другу. Медленно и осторожно Слуга снова прикоснулась губами к Рицуке, хотя на этот раз это была щека. Даже этого, казалось, было достаточно, чтобы все нервы в его теле напряглись до предела. В таком состоянии он оставался, пока она нежно покрывала его кожу еще более страстными поцелуями, которые спускались вниз по его телу. Очевидно, она была мастером в этом. Семирамида знала все нужные точки, к которым нужно прикоснуться, чтобы вывести его из себя. Рицука находил это ужасающим и возбуждающим одновременно. Он действительно недооценил знания и мастерство, которыми обладала Старейшая отравительница в мире. Он так глупо подпустил ее к себе, и теперь она давала ему понять, какова цена за такие действия. Рицука был полностью счастлив сделать это снова, поскольку обнаружил, что на самом деле наслаждается «страданиями», которые она ему причиняла.       По крайней мере, до тех пор, пока она не добралась до пояса его брюк. Именно тогда по его телу пробежала быстрая волна паники. Семирамида немедленно обратила внимание на его реакцию и насладилась ею, чего бы это ни стоило.       — Ты ведь не против, чтобы я увидела твой член, не так ли, Мастер? Я показала тебе свою грудь и позволила играть с ней, как ты хочешь, так что это справедливо, верно? — В любую секунду казалось, что его голова вот-вот взорвется, но японскому подростку удалось улыбнуться и кивнуть. В течение всего дня она украдкой прижималась головой к его ногам, нежно поглаживая его член через ткань брюк. То, что она почувствовала, не разочаровало ее, и когда она, наконец, устранила препятствие, то, что она увидела, заставило ее улыбнуться от чистой радости.       — С-С-Семирамида… — Ну, если он умер, зайдя так далеко, Рицука предположил, что он добился хорошего прогресса. — Что ты… что ты думаешь о моем…       Ей, несомненно, понравилось, как он превратился из уверенного в себе человека в похожего на взволнованного ребенка. Это не только тешило ее самолюбие, но и взывало к той нежной женщине, которая все еще таилась в ней. Эта женщина теперь поднялась на поверхность, увидев, что есть мужчина, достаточно достойный, чтобы поприветствовать ее.       — Рицука, ты в самый раз. Не слишком большой и не слишком маленький, а также нужной толщины. — Ответила черноволосая женщина, проводя шелковистыми пальцами по семидюймовому члену, который теперь стоял перед ней эрегированный. По правде говоря, это было немного удивительно, что человек так… так… хорошо одарен. Семирамида поняла, что она действительно недостаточно ценила свою любовь. — Я собираюсь насладиться этим ужином, начиная прямо сейчас. — Ей потребовалась короткая секунда, чтобы насладиться сияющим шоком на лице Рицуки, пока он переваривал ее слова. Она быстро прижалась своими розовыми губами к его члену. Ее уши уловили резкий выдох, который он издал, когда впервые получил удовольствие от чего-то другого, кроме своих рук.       — Ах… ааааа… — Он слишком быстро привык к этому ощущению, или так сказал себе Рицука. Непристойные фантазии, которые он подавлял, внезапно нахлынули на него, и были быстро растоптаны, поскольку в них больше не было необходимости. Как бы сильно он ни представлял себе, каково это — быть любимым Семирамидой, реальность сильно отличалась от фантазии — она была бесконечно лучше. Рицука расслабил свое тело и позволил своим мыслям плыть по течению, благодаря любезности черноволосой красотки, обращающейся с его членом, как с фруктовым мороженым. И снова плотские познания Семирамиды нашли хорошее применение, когда она медленно и нежно осыпала его член мягкими поцелуями. Каждый из них был подобен удару молнии, который пронизывал всю его нервную систему. — Я… никогда не думал, что это будет так… приятно.       Ее губы сменились руками, и ощущение было таким же соблазнительным.       — Ты молод, так что этого следовало ожидать, не говоря уже о том, что ты никогда раньше не был с женщиной. — Семирамида прижалась своими подкрашенными розовым губами к его члену, и на этот раз она добавила к этому свой язык. У японского подростка вырвался горловой стон, когда он подвергся нападению отравителя. Очевидно, она вонзила в него свои клыки и заполучила его именно там, где хотела. — Рицука, — Он немедленно вытянулся по стойке смирно, его глаза больше не были остекленевшими. Это зрелище согрело сердце Семирамиды, когда она поняла, что даже в муках блаженства, в ту минуту, когда она выглядела несчастной, он был рядом с ней. Это сделало следующие слова, которые она произнесла, еще более проникновенными. — Отныне я… я хочу быть единственной женщиной, которая заставит тебя чувствовать себя так, и мне бы этого хотелось… если бы ты заставил меня чувствовать то же самое.       Румянец окрасил его щеки, но зрелый взгляд его глаз остался таким же блестящим, как и в тот день, когда она впервые увидела его.       — Семирамида, ты… действительно, ты первая женщина, которую я когда-либо по-настоящему любил. Это не изменится, что бы ни подкинула мне жизнь. Что бы ни случилось… Я… я хочу быть в состоянии сделать тебя счастливой. — Закончил он с той же вялой улыбкой, на которую способен только «крестьянин».       От этой улыбки что-то внутри Семирамиды надломилось. Одинокая слезинка чуть не скатилась с ее века, но она подавила ее. Сейчас было не время для слез, сейчас было время перевернуть страницу своей жизни.       — Я тоже хочу сделать тебя счастливым, так что давай больше не будем терять время, ладно?       Они обменялись коротким приступом смеха, прежде чем снова погрузиться в море плотских утех, из которого они временно поднялись. Взявшись за руки, они нырнули обратно, погружаясь все глубже в темные глубины.       Семирамида продолжила водить языком вокруг члена Рицуки. С каждой секундой он, казалось, становился все тверже и напряженнее, в то время как его владелец непрерывно дергался и скулил на кровати. Все это было сладкой музыкой для ушей Семирамиды, которая возбуждала ее так, что это скоро станет очевидным. Пока ее рот был сосредоточен на доставлении удовольствия его члену, она обвила руками его талию. Рицуке, по-видимому, не раз нравилось это сочетание, поскольку она могла разобрать полусвязные слова и просьбы. Она легонько впилась пальцами в его кожу, все это согласовывалось с тем, как она посасывала его член. Слуга почувствовала, как его член несколько раз пульсировал, когда ее язык пробежался по нему по всей длине, вены проявились в короткие сроки.       На мгновение ассирийка отстранилась. Ее взгляд переместился на Рицуку, который заметил почти хищную улыбку, появившуюся на ее лице. В это мгновение он понял, что последует дальше, и с готовностью собрался с духом.       Это не помогло, прекрасная золотая змея одним глотком вобрала в рот весь его стержень.       — Семи… Семирамида!       Инстинктивно его бедра дернулись вверх, чего Семирамида вполне ожидала. Это было… опьяняющее ощущение — чувствовать мужской член у себя во рту. Она списала это на тот факт, что он принадлежал мужчине, о котором она стала очень заботиться. Даже Семирамида вынуждена была признать, что по мере того, как времена менялись и отношения между ними крепли, она поймала себя на том, что немного мечтает о том, каково было бы принять его в себя. В глубине души она смеялась над тем, как все обернулось. Это было не совсем так, как она ожидала, но она не жаловалась, и Рицука тоже.       Ты крестьянин, простолюдин. Прошептала медноглазая женщина по ментальной связи, которую они с Мастером разделяли. Его мысли были беспорядочной грудой обломков в огромном водовороте, который собирался бушевать остаток ночи. Она все еще надеялась, что ее слова дошли до него. Я надеюсь, ты понимаешь, какое удовольствие испытываешь. Пожалуйста, насладись этим, чего бы это ни стоило.       Она, честно говоря, ожидала речевой реакции или, по крайней мере, мысленной. Семирамида не ожидала физической реакции. К первому подергиванию его бедер она была готова, но второе застало ее совершенно врасплох. Затем последовало третье. Семирамида почувствовала, как почти божественный разряд молнии пронзил ее мозг, а затем спустился по позвоночнику. Это чуть не привело к полному краху ее мозга, но она пришла в себя в последнюю возможную секунду. Хотя ничто из этого не остановило ее действий, на самом деле это далеко не так. Ее тело реагировало, в то время как ее тело пыталось переварить то, что произошло. Семирамида почувствовала, как нежная рука легла на ее покрытую волосами голову.       Осмелившись поднять взгляд, она встретилась взглядом со своим Мастером. На ее предыдущий вопрос, когда она спросила его, понимает ли он ценность того, что испытывает, ответ был во взгляде его глаз. Семирамида могла бы потеряться в этом взгляде; Рицука подумал о том же, когда его бедра перестали дергаться вперед из-за того, что теперь его внимание было приковано к ней.       Было ясно, что это было то, чего они оба хотели.       Семирамида провела языком по его члену, пробуя на вкус вены, которые вздулись после ее флирта. Ее левая рука переместилась к основанию его члена, в то время как другая пробралась обратно вверх по его обнаженной талии и груди. Медленно она провела пальцами по его коже, посылая ему сообщение. Оно было получено и быстро выполнено.       Минуты пролетали, как отдельные тиканья часов, пока двое влюбленных делали первые шаги к укреплению своих новых отношений. На лице ассирийки появилась ухмылка, в то время как рот японского подростка непрерывно менялся между горячими и тяжелыми стонами и едва сдерживаемыми криками. Семирамиде не потребовалось много времени, чтобы найти все чувствительные точки на его члене и добиться от него той реакции, которую она хотела. Его оглушительные крики блаженства заставили ее сердце затрепетать от гордости и возбуждения. Где-то в уголках своего сознания она обрадовалась, осознав, что у нее «все еще есть это», но эта мысль была быстро похоронена под постоянно растущей гордостью в ее груди. По мере того, как она жадно брала в рот все больше и больше члена Рицуки, она почувствовала, что ее собственные интимные органы жаждут каких-то действий.       Со временем, Сказала она себе, покачивая головой вверх-вниз. Скоро… скоро, еще совсем немного, но до этого… Я хочу… Я хочу…!       Хватка Рицуки на голове его Слуги стала крепче, не то чтобы она возражала. Он был уверен, что его член достигает задней части ее горла; каким-то образом Семирамиде удалось взять весь его член в рот. Возможно, с его стороны было глупо сомневаться в ней. Проще говоря, она была самой эффектной женщиной, которую он когда-либо встречал. В меру своих возможностей он пытался отвечать на ее действия своим телом. Очевидно, это сработало, поскольку он практически чувствовал, как в его слуге нарастает сексуальная энергия. Один из них собирался уступить, и у него не было проблем с тем, чтобы быть первым. Опять же, в конце концов, это был его первый раз.       — Семирамида!       Спустя тысячи лет мудрая царица Ассирии снова познала вкус спермы, сладкого и теплого нектара, который мог дать ей только мужчина. Подавив свой собственный мини-оргазм, она сосредоточилась на том, чтобы насладиться белым потоком, который вырвался из его члена. Весь ее рот был запятнан сливочным нектаром, когда он устремился вниз по ее горлу и в самую сердцевину ее существа. Все это казалось таким… бодрящим, словно в нее влили чистую жизненную энергию.       О, да, я нашла это! Мое противоядие! Мой сладкий эликсир!       Десятки струй спермы были выпущены в рот Семирамиды, и она проглотила все до единой, как будто от этого зависела ее жизнь. Отравительница сама была отравлена, и мужские соки ее Мастера, ее любовника, были ее единственным лекарством. Она хотела ощутить сладкий вкус жизни, и она приняла это без малейшего колебания. Она взяла все, а он с радостью продолжал давать это.       Как долго он кончал, он не знал, но что он знал точно, так это то, что никогда в жизни он не чувствовал себя таким удовлетворенным. Спина Рицуки ударилась о матрас, его грудь поднималась и опускалась. Он чувствовал себя легким, как перышко на ветру, лениво позволяя течению вести его туда, куда оно пожелает. Подросток искренне задавался вопросом, было ли это тем, на что похоже просветление, и если так, то он мог понять, почему так много людей не думали ни о чем, кроме как о его достижении. Внезапно его схватили и вернули на землю, где он обнаружил, что его кто-то ждет. Семирамида улыбнулась ему, прежде чем прильнуть к нему своими влажными, но в основном чистыми губами. Он не возражал против остаточного вкуса его собственных соков на ее розовых губах.       Они целовались долго и страстно, прежде чем, наконец, оторваться, чтобы глотнуть воздуха. В это время Семирамида обвила ногой его талию, и он сделал то же самое, используя свою руку. Они вместе выдохнули, их лица быстро приобрели тот же оттенок красного, что и розы, которые были разбросаны сегодня утром.       — Рицука, — Почти застенчиво начала женщина с медными глазами. — Тебе… понравилось это?       — Я ощутил больше, чем ты можешь себе представить. — Его улыбка была невинной, но затем в его бирюзовых глазах появился лукавый блеск. — Но теперь пришло время мне отнестись к тебе так, как того заслуживает королева.       Даже если она сказала себе, что готова, Семирамида все равно на мгновение застыла от удивления, когда Рицука переместился на нее сверху. Он выглядел таким… другим, нависая над ней с этим почти хищным взглядом в глазах. Она нашла это одновременно возбуждающим и немного пугающим. Первое быстро одержало верх над вторым, когда он припал к ее губам. По ее мнению, поцелуй был слишком коротким, но то, что он переместился на ее грудь, могло компенсировать это.       И они компенсировали это.       Существовало множество мест, откуда могло взяться его мастерство в обращении с руками и языком. В данный момент Семирамида была слишком поглощена собственным удовольствием, чтобы заботиться о чем-либо из них или пытаться определить что-то одно. Все, что она знала и на чем сосредоточилась, это тот факт, что они хорошо послужили ее Мастер, а, следовательно, и ей. Ее руки вытянулись вперед, хватаясь за простыни и пустой воздух, пока ее мальчик играл с ее грудью. В ее адрес было направлено множество замечаний и комплиментов относительно ее драгоценных глаз. Во имя царственности она придержала язык в отношении некоторых из них и гордилась тем, что выслушала другие. Теперь они принадлежали черноволосому парню, который каким-то образом выдержал все, что она на него обрушила.       По ее настоянию он поиграл с упругими холмиками сколько душе угодно. Это была давняя мечта, которой он наконец-то мог предаться. Нежная кремовая кожа была горячей под его прикосновениями. Ее соски уже затвердели и практически умоляли о внимании, когда он, наконец, коснулся их языком. Семирамида даже не пыталась подавить крик, который клокотал у нее в горле. Рицука знал, что, если бы не запечатывающее заклинание, половина Халдеи только что услышала бы, как старейший в мире отравитель издала самый непристойный вопль из возможных. Его голова наполнилась этим звуком, его член дернулся, а лицо почти расплылось в широкой улыбке. Заметьте, он действительно ухмыльнулся, но это было, когда он стимулировал ее правый сосок. Движения его губ, должно быть, защекотали ее, когда тело Семирамиды дернулось. Он слегка прикусил ее и был вознагражден еще одним страстным вскриком.       Это можно было описать только как метку, да, именно так это и было. Теперь ее грудь принадлежала ему, а вскоре за ней последует и все остальное тело. Семирамиде пришлось напрячь всю силу воли, чтобы не смять простыни под пальцами. Рицука не облегчал ей задачу, и подумать только, что он только что закончил наслаждаться ее грудью. Когда он двинулся на юг, его взгляд, наконец, упал на гигантское мокрое пятно посередине ее черных трусиков.       — Ты… уже кончила? — В его голосе и близко не было такого удивления, как следовало бы.       Она крепко вцепилась в простыни, встретившись с ним взглядом.       — Ну… ты можешь винить меня? Я… я действительно хочу тебя. — Ее обычная бравада исчезла, и на ее месте появилось легкое поскуливание, которое он нашел довольно очаровательным.       — Ну, ты меня поймала. — Он засмеялся, схватив испачканное нижнее белье за резинки и потянув. — И я поймал тебя. — Рицука нырнул в ее киску еще до того, как ее трусики упали на землю после того, как их стянули. Все ее предыдущие действия были ничем по сравнению с тем, как ее тело выгнулось дугой на кровати, когда в ее любовный канал вторглись впервые за тысячелетия. Предыдущий оргазм Семирамиды помог ему погрузиться прямо в ее киску. Запах был опьяняющим, и, как любой дурак, он сразу же ухватился за него. После почти целой минуты сосания он понял, что принял правильное решение.       — Такой… нетерпеливый… — Прошептала Слуга, когда пот выступил на ее безупречном теле. Так давно она не была так возбуждена, что Семирамида впервые начала бояться, она не знала, что делать. Она чувствовала, как его язык энергично хлещет по ее нижним губам. Каждый нанесенный удар был прямым, и они просто продолжались, казалось, без конца. Беспомощная, она отдалась блаженству, закинув руки за голову, в то время как нижняя часть ее тела раскачивалась. Семирамида почувствовала, как одна рука легла на икру ее ноги, а другая осталась незамеченной. Как только она начала серьезно обдумывать это, Рицука нанес удар. — Ооооооо!       — Я так и думал, что тебе это понравится. Остерегайся змей, верно? — Засмеялся человеческий подросток, в то время как его пальцы начали входить и выходить из ее влагалища. Почти в ту же минуту, как они оказались внутри, Рицука почувствовал, как вагинальные губки Семирамиды сомкнулись вокруг него, знак того, насколько она изголодалась по его любви.       Убрав руки, она уставилась на него совершенно остекленевшими глазами.       — Да, я это сделал, а теперь поторопись сожрать меня!       Второй из множества диких стонов сорвался с губ ассирийки, когда японский подросток прислушался к ее словам. Вся сдерживаемая похоть, которую он подавлял по отношению к ней, взорвалась в это мгновение. Для Семирамиды это была похожая ситуация, поскольку вместо того, чтобы бороться с этим, она позволила себе расслабиться. Одна рука оставалась на ее лице, в то время как другая потянулась вниз. Ей нужно было почувствовать его темные локоны, пока он поглощал ее. Учитывая способность ее ушей слышать, у нее не было другого выбора, кроме как прислушиваться к звукам его языка, скользящего по ее внутренним губам, и его пальцев, исследующих ее священную пещерку. Они сливались в прекрасную, чувственную мелодию, которую не смогла бы воспроизвести ни одна иллюзия.       — Ри… Ри… РИЦУКА!       Как только он это сделал, ее тело высвободило всю сексуальную энергию одним мощным движением. В отличие от старых поселений, Рицука твердо стоял лицом к лицу с потоком. Он открыто принял его, позволив ему впитаться в себя настолько, насколько это было возможно. Теперь Рицука понял, что другие называли «настоящим» шоколадом на День Святого Валентина; это действительно был кусочек, за который стоило сражаться и умереть. Она дала ему столько, сколько он мог взять, и даже больше, все это время наслаждаясь божественными фруктами, которые они только что раздобыли. Рицуке хотелось бы видеть лицо Семирамиды, но тяжелое дыхание, которое его уши улавливали поверх звука его чавканья, было хорошей заменой.       Он понятия не имел, как долго оставался у нее между ног, он не отстранялся, пока дочиста не облизал ее складочки. Сладкий вкус ее нектара задержался у него во рту, когда он поднялся с теплой улыбкой на лице. Неудивительно, что у Семирамиды тоже был такой. Учитывая ее обнаженное, блестящее от пота тело, она выглядела как богиня, спустившаяся с небес исключительно ради него. Выпрямившись, она поманила его пальцем. Молча, он ответил на ее просьбу, подползая к ней почти как хищник. Ее рука легла ему на шею, когда их губы прижались друг к другу. Казалось, ей не терпелось узнать, каковы на вкус ее собственные соки у него во рту.       — Как я на вкус? — Прошептала Слуга после почти десяти минут поцелуев.       — Честно говоря, я действительно не знаю, как это описать. — Признался подросток.       — Хм, я полагаю, это хорошо, подходящее описание придет к тебе в конце концов, возможно, после четвертого или пятого раза. — Ее заявление заставило его покраснеть ярко-розовым, что заставило Семирамиду усмехнуться. Каким бы зрелым он ни казался, ее Мастер все еще был молодым парнем. Ей хотелось, чтобы он сохранил эту черту, это делало его довольно милым в ее глазах. — Ты знаешь, мы еще не совсем закончили, Мастер. Сказать по правде, я… я ждала этого довольно долго.       Через секунду взволнованный молодой человек сменился кем-то более… уличным. Внезапное преображение, честно говоря, заставило ее задуматься, не баловался ли он зельями Джекилла.       — Почему, Семирамида, если бы я не знал ничего лучше, это прозвучало бы так, будто ты говоришь, что была возбуждена… из-за меня. — После короткого перерыва к нему полностью вернулись силы, достаточные для того, чтобы погрузиться в самые глубокие слои моря вожделения. Судя по мерцающему свету в глазах Семирамиды, она тоже была готова.       Но она собиралась стать ведущим исследователем.       Он не жаловался, когда Слуга перевернула их обоих, так что она оказалась сверху. Рицука на самом деле скорее наслаждался поворотом событий. За ночь все внутренние противоречия, которые он подавлял, и она тоже, выплеснулись наружу, и этот момент стал кульминацией. Ему действительно нравилось, как Семирамида возвышалась над ним, ее глаза сверкали в темноте, как змеиные. Это очень хорошо сочеталось с похотливой улыбкой, появившейся на ее лице, он ответил на улыбку с таким же вожделением. Положив руки на бедра, ассирийская царица приподнялась, ее влажная киска зависла над его эрегированным членом. Пара быстро и уверенно кивнула друг другу, прежде чем печать была завершена.       Семирамида откинула голову назад, когда ее дырочка была заполнена впервые за целую вечность. Это было… Честно говоря, это было лучше, чем она когда-либо могла себе представить. Как и пальцы Рицуки, стенки ее влагалища немедленно начали сжимать его член. Она зашипела, почувствовав, как его ногти впились в ее плоть, верный признак того, что ему это было так же приятно, как и ей. Словно пауки, они расползлись по ее коже, от одного прикосновения Семирамиде показалось, что в ее нервы проникает огонь. На мгновение ошеломленная, она наклонилась достаточно близко, чтобы ее розовые губы встретились с губами возлюбленного. Рицука ответил на ее действия губами и бедрами. Он глубоко насладился приглушенным стоном, который она издала, когда его член вошел в нее. Отстраняясь от него, она ухмыльнулась ему, прежде чем прижаться к нему всем телом. Без сопротивления он дал ей ту реакцию, которую она хотела.       — Оооо… да… прямо здесь, да, да. — Простонала королева, чувствуя, как пальцы ее возлюбленного скользят по ее заднице. Ему нужно было крепко держать ее, поскольку все тело Слуги дрожало, как осиновый лист, благодаря его члену, безжалостно входящему в нее. — Ты… действительно… идеальный Мастер. — В ответ на его действия она схватила его за макушку и плечи так, словно от этого зависела ее жизнь. — Да, именно так! Еще! Еще!       После первых двух или трех толчков он освоился. Часть его задавалась вопросом, действительно ли все эти часы просмотра и чтения окупились. Подстегиваемый громким похотливым дыханием у самого уха, он ускорил свои действия. Он был в восторге от того, что крики его слуги становились все громче и непристойнее. Естественно, он очень гордился тем фактом, что довел суровую и всегда собранную Семирамиду до такого уровня.       — Так… туго!       Это был опыт, за который многие мужчины и даже несколько женщин убили бы. Истинная любовь редко находила способ прорваться в реальной жизни, как могут подтвердить некоторые, но то, что происходило между человеком и Слугой, было одним из тех случаев, когда это происходило. Ни один из них ничего не сдерживал, пока они мчались по дороге любви, которую выбрали для себя. Толчки Рицуки достигли почти маниакального уровня; Семирамида не отставала от него, постоянно приподнимая и опуская свои бедра поверх его. С каждым разом вводил свой член все глубже и глубже в любовный канал, который она так старательно охраняла. В их ушах громко звучал звук шлепков влажной плоти друг о друга, напоминающий о чувствах, которые они сдерживали, но теперь могли свободно выразить. Вершина этого выражения оказалась в поле зрения пары, которая подала знак друг другу.       — РИЦУКА!       — СЕМИРАМИДА!       Она уткнулась его головой в свою шею, запрокинув голову назад, и раскаленный вой пронзил небеса. На мгновение разум Ассасина полностью отключился. Тот факт, что она не разорвала его тело на куски своей сверхчеловеческой силой, был чудом. Конечно, она была почти уверена, что оставила несколько отпечатков на его плече. Он приветствовал их как доказательство того, что занимался любовью с Мудрой царицей Ассирии и что отныне он принадлежит ей. Точно так же, когда его соки наполнили ее внутренние губы, она поняла, что ни один другой мужчина, кроме того, кто был в ее объятиях, не войдет в нее. Эта новая жизнь, которая была ей дарована, хорошо и по-настоящему принадлежала Рицуке, никому другому. Это обязательство было скреплено еще одним поцелуем, когда их соки смешались вместе.       Мастер откинулся на кровать, его член непрерывно выстреливал веревку за веревкой в своего Слугу. Упомянутая Слуга почувствовала огромный прилив энергии наряду с почти божественным чувством облегчения. Они заставили ее вагинальные мышцы еще больше сжать его член. Это было похоже на бесконечный цикл, когда оргазм одного питал другого, как и должно было быть. Семирамида провела рукой по коротким волосам своего возлюбленного, в то время как он проделал то же самое с ее похожими на реку прядями. Ни один из них не сказал друг другу ни слова, позволяя своим телам говорить за них.       Он засмеялся первым, и вскоре она последовала за ним. Они смеялись последние пару минут своего оргазма, хотя и не оставались прежними. Как долго они провисели вместе в этом подвешенном состоянии, они не знали, но если бы могли, то провели бы там остаток вечности.       — Я люблю тебя, Семирамида. — Заявил Мастер. — Я… я действительно люблю.       — Я знаю, и я хочу, чтобы ты продолжал любить меня до самой моей смерти. — Последовал ее нежный ответ, когда она погладила его по щеке. — Потому что я тоже собираюсь продолжать любить тебя до конца. — Используя силу, которую она обрела во время их совокупления, Слуга поднялась и отодвинулась от него, хотя и не очень далеко. Семирамида лежала на расстоянии вытянутой руки от подростка, ее тело приподнялось на четвереньках. — Рицука, я думаю, ты знаешь, чего я хочу дальше, не так ли?       Его член ответил на ее вопрос за него. Семирамида не смогла удержаться от хихиканья, в то время как Рицука нервно почесал затылок с нервным смешком. Он надеялся, что это не войдет в привычку, хотя, учитывая те перегибы, которые у них обоих развились, он не собирался задерживать дыхание.       Через секунду он сидел позади женщины, его член идеально подходил к ее заднему проходу.       — Я никогда не знал, что тебе… нравится анал.       Порыв пробежал по ней, когда она почувствовала, как его руки обхватили ее бедра.       — Есть… много вещей, которые я предпочитаю скрывать. Теперь, когда мы… вместе, я полагаю, я смирилась с тем, что ты изучаешь некоторые из них. — Когда она снова посмотрела на него, в ее глазах цвета меди сверкал чистый голод. Она совсем не походила на царственную королеву, какой всегда себя представляла, теперь она была чем-то более первобытным. — А теперь заяви на меня права, Рицука! Сделай меня своей женщиной во всех отношениях!       Было просто ошеломляюще, как быстро она привыкла к тому, что ее берут сзади. Ее руки, наконец, зарылись в простыни, и ее голос превратился не более чем в серию гортанных криков и стонов, когда ее анальная дырочка была заполнена впервые за целую вечность. Рицука немедленно отдался первобытной радости, которая пришла с новой позой, о которой он тоже мечтал. Черные пряди Семирамиды лежали рядом с ней, каскадом ниспадая по ее боку и мерцая в свете его комнаты, когда он страстно вонзил в нее свой член. Ему не нужно было видеть ее сиськи, чтобы понять, что они покачиваются взад-вперед. Желание снова погладить их возникло сильно и быстро, и Рицука прислушался к нему.       С губ Семирамиды сорвался пронзительный крик, когда верхняя часть ее тела приподнялась, чтобы ее любимый мог насладиться ее двумя холмиками. Ее полуночная завеса волос прижималась к его обнаженной груди, щекоча ее, как пучок перьев. Одна рука играла с ее покачивающейся грудью, в то время как другая начала двигаться на юг. Семирамида встретила его правую руку как раз в тот момент, когда его пальцы снова вошли в ее киску, теперь обе ее дырочки были заполнены.       — РИЦУКА! ДА! ЕЩЕ!       — СЕМИРАМИДА!       — Да! Да! Это верно! ДА!       Все ее мышцы напряглись так же, как и его. Расстояние, разделявшее их, когда они повернулись лицом друг к другу, было едва ли в дюйм длиной. Они одновременно придвинулись друг к другу, их покрытые потом лица покрылись румянцем.       — СЕМИРАМИДААА!       — РИЦУКАААААА!       Их второй совместный оргазм был таким же блаженным, как и первый, возможно, даже в большей степени, учитывая, что он по-настоящему поставил точку в их отношениях. Тело Семирамиды вобрало в себя всю сперму, которую только смог собрать член Рицуки; его пальцы продолжали дразнить ее киску, даже когда на нее стекали капельки белой спермы. Обвив одной рукой его шею, она прижалась губами к губам своего любовника. Он был ее якорем, когда она преодолевала последнюю милю своего оргазма. Рицука крепко прижимался к ее телу и продолжал делать это, даже когда знал, что его телу больше нечего было дать. Он почувствовал, как рука его Слуги переместилась с его правой руки на левую, которая все еще лежала на ее груди, на ее сердце.       — С днем Святого Валентина, Рицука. — Прошептала она, и глаза ее засияли ярче, чем все золото в мире.       Наконец, настала очередь Рицуки заплакать, одинокая слезинка скатилась с его века, даже когда он улыбнулся ей.       — С днем Святого Валентина, Семирамида, и… спасибо тебе.       Блаженный вздох вырвался у нее, когда она отстранилась от него, хотя это было ненадолго. Легким толчком она уложила его на спину, а вскоре последовала его примеру. По щелчку ее пальцев свет потускнел, и вскоре новая пара погрузилась в темноту.       — Итак… ты не будешь возражать, если я приготовлю тебе завтрак утром? — Начал человек, подавляя зевок.       — Только если ты угостишь меня обедом и ужином завтра, и послезавтра, и после-послезавтра. — Хихикнула ассирийский Ассасин. — И ты позволишь мне угостить тебя одним-двумя блюдами в будущем.       — Я бы и не мечтал ни о чем другом… Полуфабрикате.       Как раз перед тем, как закрыть глаза и полностью погрузиться в сон, Семирамида потянулась и крепко поцеловала своего парня в губы.       — Спокойной ночи, мой дорогой Рицу.       Вскоре пара закрыла глаза, электронные часы рядом с ними показывали дважды двенадцать. Технически говоря, начался новый день, в переносном и буквальном смысле. День Святого Валентина в Халдее всегда был не чем иным, как хаосом, но возможность держать рядом с собой человека, которого ты любишь, стоила всего этого безумия, и даже больше. Рицука усвоила этот урок и дорожила им, и теперь Семирамида могла сказать, что она тоже усвоила его.       В будущем не проходило и дня, чтобы она не была благодарна за это.