Часть 1
14 января 2024 г., 16:08
Часто шутили, что она могла бы сойти за наемного Ассасина. Учитывая ее огромный набор навыков, Скатах верила, что сложись все немного по-другому, ее можно было бы призвать как Героического Духа Бесшумного Убийства. Тем не менее, были некоторые… способности, которые оставались недоступными даже ей. Просто так случилось, что эта последняя дилемма была одним из тех случаев, когда ей приходилось искать помощи извне. Проблема была не в том, чтобы искать помощи у другого, Скатах узнала, что иногда приходится полагаться на сильные стороны других. Нет, проблема заключалась в том, чтобы позволить этому факту всплыть наружу. Она скорее подвергла бы себя испытанию, чем позволила бы кому-либо узнать о предприятии, которое она в настоящее время предприняла.
Пока что ее еще никто не видел, а именно этого она и хотела. Ее шаги были подобны листьям, летящим по ветру. Только самые приспособленные воины и маги смогли бы ощутить ее присутствие; такие люди были очень далеко от этого места, особенно в этот час. Она получит то, за чем пришла, и исчезнет в тени, из которой вышла. Прямой и простой план с небольшим правом на ошибку.
Тем не менее, она все еще не могла избавиться от ощущения, что ее грызет крошечный жучок сомнения. Для такого маленького существа раздавить его оказалось довольно сложно. По той или иной причине, его укусы становились все сильнее и надоедливее, чем ближе она подходила к месту назначения. Скрепя сердце, Скатах была вынуждена признать причину. Доверие или отсутствие доверия.
Несмотря на ее скрытность, ее никто не заметил, вероятно, из-за ее борющихся чувств.
— Дайте мне еще минуту или около того, и это будет сделано. — Она ненавидела, каким… веселым был его голос. — Присаживайся, налей себе выпить.
Скатах сжала губы и вышла из тени на свет. Ее черное боди резко контрастировало с яркими тканями, окружавшими ее. Она выделялась, как больной палец, как внешним видом, так и мышлением. Те, кто занимал эту комнату, были настолько далеки от нее, насколько это было возможно, Правда, она была матерью ребенка, но их отношения были какими угодно, только не «нормальными». Ее присутствие в этом месте, создающем условия для женских уловок и ролей, было настолько неестественным, насколько это возможно.
Слуга, смотревшая на нее в ответ, хорошо это знала, и ей это доставляло огромное удовольствие.
Скрестив руки на груди, шотландская красавица придала своему обычному пассивному выражению лица.
— Я совершенно счастлива стоять.
— Конечно, ты счастлива, знаешь, Скатах, тебе не обязательно смотреть на меня все время, пока я это делаю. — Пошутила Ведьма Предательства. На ее взгляд, она вела себя со Скатах слишком непринужденно. Тем не менее, она пыталась быть вежливой.
— Я не верю, что пялюсь на тебя.
— Хм, верно, я видела, как ты бросала гораздо более ядовитые взгляды в сторону Артурии, Клеопатры, Медузы и, конечно же, Медб, — Заметила гречанка, склонив голову набок. — Говоря о Медб, она была на удивление тихой, без сомнения, посвящая все свое время тому плану, который у нее был припасен для завтрашней охоты за яйцами.
— Что делает эта так называемая королева, меня не касается. — Хладнокровно бросила в ответ копьеносица, повернув голову в сторону. — Все, о чем я прошу, это чтобы она не создавала слишком много беспорядка, пока меня не будет.
— И под этим ты подразумеваешь…
СТУК!
Воздух в комнате опустился почти до минусовой температуры. Медея была смелой, но даже у нее на лбу выступили пара капель пота, а по спине медленно пробежала нервная дрожь. Глаза Скатах были такими же холодными и твердыми, как кроваво-красное копье в ее руке. Один быстрый взмах, и все было бы кончено. Она не убила бы Медею, но оставила бы ее в такой агонии, что она бы пожалела, что не умерла. Они оба знали, что последствия таких действий будут иметь для нее очень мало значения.
Удивительно, но также быстро, как угроза появилась, она испарилась. Медея стала свидетельницей чего-то довольно редкого: королева Страны Теней позволила разгласить личное дело. Тяжело вздохнув, она подошла к одному из стульев у письменного стола и села, небрежно положив руку на колени.
— Я… прошу прощения. — Наконец призналась Скатах, глядя при этом в сторону.
Медея лишь улыбнулась.
— Ревность, похоже, всегда выбирает наихудший момент для удара, не так ли? — Богоубийца продолжала отводить взгляд от грека, что в некотором смысле еще раз подтвердило ее точку зрения. После короткого хихиканья Медея тихо вернулась к своему посеву. — Я… на самом деле счастлива и завидую тебе. — Заявила женщина с голубоватыми волосами.
Скатах, вероятно, не следовало этого делать, но часть ее гордилась тем, что услышала это признание. Другая часть ее перевела взгляд на предмет на столе, предмет, над которым она тайно поручила принцессе поработать.
— …У тебя есть на это полное право, но я… я все еще не могу избавиться от чувства, что…
— Это где-нибудь рухнет? — Предположила остроухая женщина с грустной улыбкой. — Когда все это закончится… есть большая вероятность, что ты вернешься в Страну Теней и… — Даже испытывая приступ ревности, Медея не смогла заставить себя сказать это. Как представитель культуры Древней Греции, она могла видеть надпись на стене, касающуюся отношений Рицуки и Скатах. Боль, которая приходит, когда влюбленные разлучаются; Богиня пролила бы слезы из-за такого, если бы любовь была настоящей. Между Рицукой и Скатах Медея увидела, что это действительно так.
— Шанс есть… но я собираюсь бороться против него. — Заявила красноглазая женщина со стальным вызовом. Даже в такой покорной позе Скатах выглядела такой же твердой и внушительной, как и на поле боя. В некотором смысле, она была на поле битвы, на поле битвы чувств. — С тех пор, как я вступила с ним в отношения, я… искра жизни умерла во мне некоторое время назад. Он вернул ее. Рицука-
— Воскресил тебя? — Медея улыбнулась.
Удивительно, но Скатах улыбнулась в ответ.
— Да, второе пришествие, я бы сказала.
— Вот на чем, предположительно, был основан этот предстоящий праздник, — Добавил Слуга класса Кастер. — Как это странно, нас обоих сочли бы язычниками, особенно тебя.
— Если ты можешь находить в этом хоть какую-то радость, то это единственная причина, по которой тебе нужно побаловать себя. — Парировала копьеносица с легкой улыбкой. Медея знала, откуда взялся такой ход мыслей, хотя, к счастью, воздержалась от комментариев по этому поводу.
Прошло еще несколько минут в приятной тишине. Скатах закрыла глаза и тихо напевала себе под нос, в то время как Медея продолжала работать. Первая не могла не задаться вопросом, как часто комната была такой — тихой, безмятежной, и только звуки иголок и ниток эхом отдавались в пустоте. Она представляла себе это не так уж часто, учитывая, что именно в этой комнате рождалась половина халдейских сплетен. Это, безусловно, было не то место для нее, но Скатах была готова делать исключения.
— Готово! — Объявила Медея, вставая и загружая предмет в контейнер квадратной формы, который Скатах могла носить под мышкой. — Все готово, я специально настроила его на тебя, так что все, что тебе нужно сделать, это щелкнуть пальцами, и он появится. — Ухмыляясь, гречанка наклонилась вперед, достаточно близко, чтобы прошептать на ухо своей шотландской коллеге. — Убедись, что используешь это хорошо, ведьма из Страны Теней.
Ухмыляясь, она взяла коробку и развернулась на каблуках, чтобы уйти.
— Конечно, я так и сделаю. За кого именно ты меня принимаешь?
Так же бесшумно, как вошла, она ушла, не оставив после себя никаких следов своего присутствия. Медея могла только вздохнуть в знак согласия. Между профессиональным другом и чем-то… большим была тонкая грань. Возможно, у нее был шанс пересечь эту черту с последним Мастером Халдеи, но Скатах пересекла ее первой. Она могла быть достаточно зрелой, чтобы принять это. В конце концов, Рицука все еще был кем-то близким ее сердцу, и если бы она могла хоть как-то помочь ему, она бы это сделала.
И, возможно, она могла бы помочь озарить сердце женщины, чье сердце стало холодным и почти пустым.
***
— Скатах? — Промямлил японский подросток. — Все в порядке? Она спрятала посылку и уже снимала боди в пользу ночного наряда. Которая, по сути, состояла из футболки и трусиков, чувства стиля, которым она прониклась только после того, как впервые за многие века вступила в отношения. — Не волнуйся, просто мне нужно было уладить кое-какие дела перед завтрашним отъездом. — Из всех Слуг Халдеи она была одной из немногих, кто мог «летать в одиночку», как любил шутить Да Винчи. Это было вполне естественно, поскольку она была довольно необычной в том, что касалось Слуги. Она не только могла действовать самостоятельно в течение ограниченного времени, но и обладала набором навыков, равным целой команде высококлассных Слуг, по этой причине она собиралась отправиться на устранение внезапной и довольно незначительной Сингулярности. Пока она это делала, Халдея устраивала праздник Пасху. Грубо говоря, это был праздник, о котором в полной мере знала только четверть Слуг. В чем они могли согласиться, так это в том, что это был день отдыха; дети-Слуги восприняли его как день только для них. Естественно, на долю Рицуки выпало присматривать за ними всеми, а также принимать участие в мероприятиях. Это был правильный шаг, поскольку он был теплым и добрым, именно таким человеком, к которому дети стекались бы толпами. Не говоря уже о том, что это был перерыв для него. Рицука подвинулся, освобождая ей место, когда она подошла к кровати. Вздохнув от блаженства, она упала на простыни, в его ждущие руки. — Уверена, что я не смогу убедить тебя остаться на завтра? Не похоже, что это какая-то серьезная Сингулярность, с которой нам нужно разобраться сразу. — Предложил он. — Ты знаешь, такие вещи, как праздники и каникулы, являются для меня несколько чуждыми понятиями. — За исключением Дня Святого Валентина. — Японский подросток усмехнулся. Удивительно, но она тоже так поступила. Скатах наклонилась ближе, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на его губах. — Иди и делай то, что у тебя получается лучше всего, предоставь. Я обещаю, я вернусь вовремя, чтобы поступить с тобой по-своему. — Засмеялась Слуга-шотландка. Обещание было выполнено, пара закрыла глаза и погрузилась в сон в объятиях друг друга. Завтра они разойдутся в разные стороны, но в конце дня снова встретятся на том же месте.***
— Я сделала это! Я нашла еще одно! — Воскликнула Хлоя, поднимая свое второе золотое яйцо. Лицо Потешки вытянулось, пока она не почувствовала, как мягкая и нежная рука погладила ее по голове. Взрослая мгновенно расплылась в счастливой улыбке, когда она снова посмотрела в спокойные голубые глаза Фуджимару Рицуки. — Ты же не собираешься так легко сдаваться, не так ли? Решимость наполнила ее глаза, она энергично тряхнула головой и быстро побежала за беловолосой Арчер. Он мог сказать, что она улыбалась. В мгновение ока они оказались бок о бок и помчались вниз по тропинке. Рицука немного ускорил шаг, чтобы не отстать от них. Это была небольшая игра, в которую они втроем ввязались с тех пор, как отправились в путь. Вокруг них простирались зеленые поля, за ними виднелись массивные деревья, стволы которых уходили в небо. В целом, это было не так уж плохо для искусственного леса, созданного исключительно для охоты за пасхальными яйцами. Это продержится… до тех пор, пока все будут держать себя в руках. Пока все идет хорошо. — Эй! Поторопись, тугодум, иначе мы тебе ничего не оставим! — Крикнула беловолосая Арчер с вершины холма. Подросток открыл рот, чтобы ответить, но другой опередил его. — Вызов принят! Приготовьтесь к появлению будущего Короля Завоевателей! Ухмыляясь, он ничего не сказал, когда рыжеволосый юноша промчался мимо него верхом на гигантском черном как смоль жеребце. Буцефал фыркнул в знак приветствия, когда проезжал мимо него, знак того, что конь проникся к нему симпатией. Александр разразился слишком знакомым смехом, быстро догоняя Хлою и Алисы. Последнюю это устраивало, первую — совсем нет. — Эй! Это жульничество! — Это охота, мы используем любые средства, необходимые для обеспечения победы! — Крикнул в ответ македонский принц. И вот так Рицука и Алиса оказались идущими бок о бок по извилистой тропинке. Впереди них Хлоя и Александр препирались, как маленькие дети, которыми они и были, по крайней мере эмоционально и физически. Наблюдать за этим было довольно забавно. — Вам когда-нибудь доводилось участвовать в подобной охоте за пасхальными яйцами раньше? — Спросила Слуга Книга. — Типа того. Однажды моя средняя школа устроила настоящую охоту за яйцами в ботаническом саду. Это была лучшая Пасха, которую я когда-либо ел. — Он подмигнул ей, заставив Слугу весело захихикать. — По крайней мере, до сих пор, я был бы рад, если бы мог взять кого-нибудь из вас туда. Алиса на мгновение замолчала, прежде чем нервно потянулась вверх, чтобы взять его за руку. Рицука чувствовал, как внутри нее нарастает беспокойство. — Ты… скучаешь по тем, кто снаружи? Ты бы предпочел, чтобы тебя тут не было? — Конечно, я скучаю по ним. — Ответил он. Лицо Алисы вытянулось, но ее печаль сменилась удивлением, когда она почувствовала теплое пожатие своей руки. Это заставило ее почувствовать себя защищенной и счастливой. — Но я не буду отрицать, что проведу Пасху здесь со всеми вами… это за гранью воображения. Воспоминания, которые мы создаем сейчас, я… — Боже мой! — Молния Зевса, разрази тебя черт! Черноволосый человек и беловолосый Слуга обменялись взглядами друг с другом, а затем побежали вниз по дороге так быстро, как только могли. Еще до того, как двое других его подопечных появились в поле зрения, у него появилась идея о том, что прервало веселье. Его подозрения подтвердились, когда его взгляд упал на барьер бирюзового цвета, который перегораживал дорогу или одну из развилок на ней. Если бы ему пришлось угадывать, карта, по которой они шли, указывала на тайник с яйцами где-то слева, в том же направлении, которое было перекрыто магическим барьером. Он мгновенно узнал мистические надписи, которые плавали по поверхности барьера. — Хорошо, тогда, кажется, наконец-то появился вызов. — Заметила Хлоя, протягивая руки, с которых начали сплясывать голубые искры. — Я… СВИСТ! — Слишком медленно, как и раньше. — Хихикнул рыжеволосый Райдер, отчего лицо девушки с луком стало таким же малиновым, как ее наряд и волосы Александра. Пока эти двое препирались, Алиса с отвисшей челюстью в благоговейном страхе смотрела на человека, который мгновенно развеял барьер. Когда Рицука впервые приехал в Халдею, он был таким нервным и слабым, каким только мог быть человек. Это был не тот человек, который стоял перед ними. В одной руке он держал боевой нож с выгравированными кельтскими рунами, а его глаза сузились и сфокусировались, как бритвы. Не чувствуя больше никакой опасности, он убрал нож и направился вперед, в довольно темный лес впереди них. Схватив свою корзинку с яйцами, Алиса последовала за ними. Как только они поняли, что им грозит опасность остаться позади, Александр и Хлоя поступили так же. Лучи света пробивались сквозь массивные и переплетенные ветви деревьев над их головами. Это было совсем не страшно, на самом деле это было довольно спокойно и успокаивающе. Несмотря на искусственность, группа чувствовала себя так, как будто они действительно шли по настоящему лесу. Один за другим они все забывали о причине, по которой искали, и предпочитали просто наслаждаться безмятежностью вокруг, чего бы это ни стоило. По крайней мере, до тех пор, пока их глаза не заметили милую маленькую белую точку. — Там! — Крикнула Алиса, указывая на фигуру справа. — О чем ты говоришь, это вон там! — Бросил вызов Александру, его собственные глаза заметили движущееся белое пятно. — Спасибо, что указал на это, конский хвостик! — Хлоя рассмеялась, убегая за указанным пятном, а Александр бросился в погоню, выкрикивая оскорбления и так далее. Первым побуждением Алисы было погнаться за белым кроликом, которого она увидела, но она кое-что заметила — ее Мастер не двигался. Лазурно-голубые осматривали окрестности леса, хотя и не в поисках белых пятен, которые, казалось, танцевали вокруг них. Ребенок-Слуга терпеливо ждала подходящего момента, чтобы начать действовать. В конце концов он это сделал. Тонкая улыбка тронула ее губы, она последовала за ним, когда он побежал прямо вперед, через кусты и массивные корни, которые тянулись вдоль земли. Голоса двух других Слуг практически стихли, когда пара подросток-ребенок сосредоточилась исключительно на тропинке перед ними. Он внезапно остановился перед ольхой почти двадцатифутовой высоты, тончайшие ветви которой раскачивались на ветру. Взгляд Рицуки устремился на юг, к основанию корней; сквозь густую траву и камни, разбросанные вокруг, он заметил черную как смоль дыру, которая, вероятно, уходила на фут или два под землю. Сунув руку в эту дыру, он ощупал все вокруг, пока его пальцы не нащупали гладкую поверхность приза. Ухмыляясь, он отдернул руку и вручил инкрустированное золотом яйцо легкомысленному сказочному Слуге. — Как ты это сделал? — Тут же спросила она. Рицука направил свой взгляд вправо, заставив Алису обернуться. Перед кустами стоял кролик с черной шерстью, его темные глаза смотрели на них почти с восхищением, прежде чем скрыться в зелени. — Эти двое не знают, как читать карту или понимать намеки, не так ли? — Хихикнула беловолосая девушка. — Эх, списывай это на волнение, но такое случается. — Когда он предложил яйцо Алисе, она энергично покачала головой. — Что не так? Для человека, которого «не существовало», руки маленькой девочки были ужасно теплыми. Это была одна из черт, которая облегчала сопереживание Слуге класса Кастер. — Ты нашел это, значит, это твое. Кроме того, тебе не помешало бы положить в корзину одно-два яйца. Она была права, сравнивая с двузначными числами Хлои и, скорее всего, Александра, у него было в лучшем случае три или четыре. Рассмеявшись в знак согласия, человек поднял руку, чтобы бросить недавно обнаруженное яйцо в свою корзину. Он слишком поздно осознал, насколько это была плохая идея. ВСПЫШКА! — ИК! Рицука хотел закричать, но что-то зажимало ему рот. Прежде всего, он почувствовал, что движется, быстро. Судя по тому, что он мог чувствовать, он ехал верхом на чем-то покрытом мехом, на чем-то массивном. Эгоистичный смех звенел у него в ушах, смех, который он слишком хорошо узнавал. Молча он ругался и боролся со своими путами. Больше, чем за собственную безопасность, он беспокоился об Алисы и, в некоторой степени, о Хлое и Александре. Все его мысли резко оборвались, когда поездка подошла к концу, и его швырнуло вперед. Сильного удара не последовало, поскольку он ударился обо что-то мягкое и удобное, почти похожее на подушку. — Просто, чтобы ты знал, это была не настоящая поездка. Сейчас начинается. — Хихикнул женский голос одного из крупнейших сексуальных маньяков Халдеи. Повязка с глаз была снята, и веревки, удерживавшие его, были сняты. Рицука не был впечатлен ни продуманной палаткой, в которой он теперь сидел. Ни украшенной кроватью, на которой он теперь сидел. И уж точно не с наездницей в белом бикини, которая стояла перед ним, с парой ушей белого кролика, торчащих из ее головы вместо обычной тиары. Его сухой взгляд заставил Медба хихикнуть, явно забавляясь. — Просто скажи мне, что ты не ранила Алису или других. — Просто попросил Рицука. — О, пожалуйста, ты ведешь себя так, будто я какая-то бессердечная злодейка, которая растопчет женщин и детей, чтобы получить то, что она хочет! — Так оно и есть. Улыбаясь от уха до уха, женщина с розовыми волосами направилась к нему, все время покачивая бедрами. У большинства мужчин пошла бы кровь из носа при виде приближающейся к ним древней королевы, обнажающей восемь процентов своей кожи, а в глазах пляшет похотливый огонь. Рицука не принадлежал к большинству мужчин, в первую очередь из-за того, что он уже был занят. Его глаза обшаривали обстановку в поисках какого-нибудь пути к отступлению. Он нашел несколько, но добраться до них означало пройти через Медб и, вероятно, подвергнуть себя дальнейшим мучениям. Оно того стоило. На ее лице отразилось нечто среднее между раздражением и весельем, когда он бросил в нее камень размером с гальку, который вызвал ослепительную вспышку света, очень похожую на ту, которую она использовала, чтобы подчинить его. В ушах Медб зазвенело, но не настолько, чтобы она не услышала шаги, направляющиеся к выходу. Подражая животному в период течки, она набросилась со всей силой, на которую была способна, или, по крайней мере, не беспокоясь о том, что сломает какие-нибудь кости. Корзина с яйцами Рицуки заскользил по земле, четыре яйца внутри каким-то образом остались целыми, когда покатились по земле. — Ты нашел золотое яйцо и не собираешься его открывать. Как тебе не стыдно, Мастер. — Ухмыльнулась Райдер. — А теперь давай перейдем к делу. — Если ты хотела отправиться с нами на охоту за яйцами, тебе придется снять этот наряд. Здесь присутствуют дети, на случай, если ты не заметила. — Ответил он. — Нет, не то, ты идиот! — По правде говоря, она действительно находила его пренебрежительное отношение к ней очаровательным, поскольку оно напоминало ей о мужчине, с которым она действительно хотела переспать. — Этот день отмечен кроликами и кое-чем другим, так что давай доведем это до конца. — Пасха не для этого, Медб. — Простонал подросток. — Это то, для чего я это приготовила. — Она выпалила в ответ, выпрямляясь и доставая пакет, до краев наполненный шоколадными конфетами в форме кролика. Потянувшись к указанному пакету, она откусила кусочек от одного, а затем предложила ему. — Я сделала их сама. — Благодарю, но нет, спасибо. — Ты же понимаешь, что я могу просто запихнуть их тебе в глотку, верно? — В мгновение ока ее улыбка стала озорной. — Или я могу сделать это. — Достав еще один, она отправила его в рот, ее щеки заметно двигались, показывая, что кусочки она держала во рту. — Еще раз благодарю, но нет, спасибо. Медб повалила его на землю, но не связала полностью. В ее глазах промелькнуло мрачное веселье, когда она почувствовала, как мышцы на его руке начали напрягаться, когда она наклонилась. Это был бы не очень хороший поединок, но его попытки сопротивляться были бы отличным развлечением. В конце концов, что хорошего было в охоте, если добыча так легко сдавалась? СВИСТ! Поток гэльских проклятий вырвался из уст розоволосой женщины, когда она подпрыгнула вверх, чтобы избежать удара алым древком. Сладкое облегчение затопило тело Рицуки, когда копье вонзилось в землю, от оружия исходило знакомое кроваво-красное свечение. Выпрямившись, он запрокинул голову как раз вовремя, чтобы заметить приближающуюся фигуру. Ее бедра покачивались из стороны в сторону со свирепой целеустремленностью, а в глазах светилась холодная ярость. Он, должно быть, был не в себе, потому что находил это зрелище ошеломляющим. — Похоже, я собираюсь нарушить традиции этого праздника, ну что ж. Позже я принесу Марте и Жанне свои извинения за то, что испортила этот священный день. — Смело заявила Королева Страны Теней, вспомнив о своем копье. Разъяренный взгляд Медба метался между теперь уже стоящей Рицукой и розоволосой женщиной, стоявшей рядом с ним. Один взгляд, и стало ясно, что у нее не было проблем с превращением лесного пейзажа, нет, всей обстановки в поле боя. Ее инстинкты воина кричали ей принять вызов, но она знала, что это не так. — В следующий раз. — Она вызывающе рассмеялась, прежде чем щелкнуть пальцами. То, что прорвалось сквозь занавески и факелы, было… — Где, черт возьми, ты это взяла?! — Закричал Рицука на кролика размером с внедорожник, на котором теперь сидела Медб. — О, у меня есть свои источники. Если тебе когда-нибудь надоест эта старая карга, зайди ко мне в комнату, и я покажу тебе некоторые из них. А также то, что чувствует настоящая женщина. — Королева-маньяк заржала за несколько секунд до того, как приказать своему млекопитающему скакуну двигаться вперед. Животное почувствовало скрытый страх, когда почувствовало нарастающую злобу в красноглазой женщине всего в нескольких футах от себя. В отличие от своей наездницы, оно было явно напугано. Животное было не единственным. Рицука нервно взглянул на свою девушку, которая погрузилась в гробовое молчание. Обычно это было худшее время, затишье перед бурей. Мало того, что Медб ступила ногой на территорию богоубийцы, она добавила оскорбление к травме. Ему повезет, если ему не придется восстанавливать Медб, или Да Винчи не будет беспокоиться из-за того, что ее святой график стал «ужасно искореженным». Прошло мгновение, а его страхи остались, когда Скатах подошла и подняла его упавшую корзину с яйцами. Она повернулась к нему, на ее лице промелькнуло мимолетное раздражение… прежде чем оно превратилось в просто раздраженный хмурый взгляд, который тут же вернулся к ее обычному выражению. — Я верю, что это принадлежит тебе. Даже когда он взял их, в его глазах появилось беспокойство. — Скатах, я… — Я вернулась рано. — Мягко прервала она. — Когда я вернулась, я заметила, что Медб пропала, а ты вызвался присмотреть за некоторыми из детенышей, так что… я… — Мне жаль, что я поставил себя в такое положение. — Стыд исказил его лицо, когда он опустил взгляд, не в силах встретиться взглядом с женщиной, которая была любовью всей его жизни и его наставницей. Неожиданно на его ладонь легла мягкая ладонь. Чувство тревоги исчезло, когда он уставился в рубиновые глаза, в которых не было ни презрения, ни разочарования. Вместо этого они казались немного… смущенными. — Оглядываясь назад… это день, когда люди могут «успокоиться», как они говорят. Возможно, мне следовало это сделать. В последнее время я все чаще выхожу в свет, возможно, пришло время немного сбавить обороты. Я больше не одинокая женщина, а ты больше не одинокий мужчина. — Подтекст Скатах только усилился из-за теплой улыбки, которой она одарила его, что раньше было редким зрелищем. Все пошло бы дальше, но воссоединившаяся пара услышала топот ног и стук лошадиных копыт. Секундой позже из-за занавеса изысканного шатра появились Александр, Хлоя и Алиса. Из них Алиса спрыгнула с лошади и побежала к Рицуке с явным беспокойством в глазах, в то время как Хлоя держала лук наготове. — Где она? Где эта сука? — Фыркнула она, оглядываясь по сторонам. — Ушла, но не обращай на нее внимания. — Скатах спокойно ответила, возвращаясь к своему обычному тону. — Сейчас, я думаю, вам всем лучше… вернуться к охоте. Взгляд Рицуки переместился на Алису. Невинная фиолетоволосую смотрела на него в ответ, тихо поощряя его идти вперед с мыслью, формирующейся в его голове. Он с ухмылкой двинулся вперед. — Ты можешь пойти с нами. — …А? — Трое молодых Слуг смогли увидеть зрелище, о котором мало кто мог бы сказать, что когда-либо видел: ведьма из Страны Теней выглядела смущенной и даже немного взволнованной. Ее взгляд немедленно переместился на Рицуку, которая смотрела на нее в ответ с уверенной улыбкой. Как она ни старалась, она не смогла собрать волю в кулак, чтобы стереть это. — Пр… прекрасно. Я полагаю, это будет… своего рода воспитанием на этих каникулах. — Это здорово и все такое, но у тебя нет корзинки для яиц. — Заметила Хлоя. Скатах взглянула в сторону Рицуки. Ее губы шевельнулись на одном дыхании, воздух перед ее руками замерцал, затем из ничего материализовалась плетеная деревянная корзина, почти идеально имитирующая корзину ее парня. Алиса хихикнула, в то время как Хлоя просто пожала плечами, по-видимому, принимая новое пополнение в их группе, даже если она была из тех, на кого она, как правило, смотрела с завистью. Тем временем интересы Александра привлекло что-то еще, что-то, что лежало на земле. В нем росло любопытство, и приятный аромат достиг его ноздрей, когда он поднес выброшенный пакет к лицу. Рицука заметил это зрелище и открыл рот, чтобы закричать, но его возлюбленный оказался быстрее. — Эй! — Воскликнул юный принц, когда у него отобрали пакет с угощениями и раздавили в ладонях шотландки. Надув губы, он не заметил выражения мрачного удовлетворения на лице женщины, когда она сделала это. — Я собиралась съесть это, они выглядели восхитительно. — Это не так, поверьте мне на слово. — Подтвердил красноглазая Лансер, выбрасывая остатки. — Следуйте за нами с Рицукой, и вы найдете еще больше и гораздо более восхитительных сладостей, которыми можно насладиться. О, и не подбирай по пути незнакомую еду, понятно, Александр? Под пристальным взглядом сильнейшей героини Халдеи Александру ничего не оставалось, как кивнуть головой. Хлоя и Алиса могли свободно смеяться над его экспансивностью; он пообещал, что отомстит им, купив больше пасхальных яиц, чем они оба вместе взятые. — Хорошо, тогда давайте начнем! Мы потратили достаточно времени на это маленькое развлечение, так что давайте вернемся к охоте! — Смело заявил подросток мужского пола, на что трое детей ухмыльнулись. Они выбежали из «подростка» под искусственное солнце над головой, их радостные голоса игриво перекликались друг с другом. Рицука, как и раньше, следовал за ними, но на этот раз он был не один. Только он мог видеть мягкую улыбку на губах Скатах. Улыбка, которую он поклялся всегда лелеять.***
За вычетом попытки соблазнения Медб, празднование Пасхи прошло успешно. Как он и предполагал, Скатах оставалась рядом с Рицукой до конца дня и участвовала в охоте за яйцами. В резком контрасте с временами холодным и почти пренебрежительным отношением, которое она проявляла к нему и другим взрослым, мягкая сторона, о существовании которой он знал, проявилась в присмотре за тремя детьми-Слугами. В конце концов, их группа действительно вернулась с самым большим уловом, а затем и с некоторыми другими. Рицука и Скатах держались в стороне, пока все трое демонстрировали свою коллекцию остальным: Алиса Джеку, Хлоя Илие, а Александр самому себе постарше. Улыбки на их лицах стоили того, чтобы вся поездка стоила того для них двоих, даже если Рицука был единственным, кто был готов открыто признать это. Скатах первой отправилась спать. Совсем не неожиданно, Рицука был просто рад, что ему будет к чему вернуться, поскольку он помогал убирать различный беспорядок и тому подобное, оставшееся после того, как все начало утихать. Зевок сорвался с его губ, когда он шел по коридору. — Да, определенно, лучшая Пасха в мире. — Засмеялся подросток. Он наелся шоколада и смеха — двух вещей, которые всегда ассоциировались у него с праздником. Расправив плечи, он вставил ключ в замок и подождал, пока дверь поднимется. Каким бы радостным ни был этот день, он был готов провести ночь с женщиной, которую любил. То, в что он вошел, было полной темнотой. — Ты выбрала забавное время для ремонта комнаты! — Подросток немедленно крикнул в темноту, нисколько не беспокоясь. По крайней мере, пока. — Это только на сегодня. — Хихикнула женский голос ведьмы из Страны Теней. — Я знаю, ты, наверное, уже насмотрелась на кроликов, но… сможешь ли ты вынести вид еще одного? Невидимый прожектор осветил то, чего Рицука никогда, никогда не думал, что увидит. По крайней мере, не за пределами своих мечтаний. Скатах ухмыльнулась, увидев его разинутый рот; кто-то сказал бы, что пришло время сматываться. Ухмылка не сходила с ее лица, когда она шла к нему, ее высокие каблуки цокали по полу, а бедра соблазнительно покачивались. Сексуальный корсет и купальник, которые она надела, подчеркивают, насколько по-настоящему великолепной она была, а также легинсы в сеточку, которые подчеркивали истинную красоту ее ног и бедер. Рицука разрывался между желанием посмотреть в глаза своей девушки или на темно-фиолетовые заячьи ушки, торчащие у нее на макушке. В тот момент он пожалел, что у него нет другой пары глаз, чтобы он мог смотреть на них обоих. — Ну? Что ты думаешь? Этого последнего кролика для тебя не слишком много? — Раздался ее мягкий и нежный голос, когда она провела пальцами по его пылающим красным щекам. Цепи сдержанности натянулись, чтобы удержать его внутреннего мужчину от действий раньше времени. — Н-Н-Н-Нет. С-С-С-С-С-С-Ска-Скатах, — Пробормотал он, как маленький мальчик. — Г-г-где т-т-ты к-как ты… — Мне… помогли. — Призналась Слуга класса Лансер, слегка покраснев. — Что ты об этом думаешь? Я… привлекаю тебя, Мастер? Его руки автоматически обвились вокруг ее талии. Она хихикнула, когда его пальцы заиграли с пухлым белым шариком на ее ягодицах. — Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, а у меня есть ответ на то, что ты делал прошлой ночью. Руки Скатах медленно поднялись вверх по его груди, пока не легли на плечи. — Я хотела сделать тебе сюрприз. Улыбка Рицуки заставила ее некогда одинокое сердце замереть. — Ты сделала, и я не могу быть счастливее, Скатах. Хотя ощущать его член внутри себя, без сомнения, было волшебным опытом, Скатах не меньше понравилось ощущение его губ на своих губах. Чаще всего, когда они целовались, ей приходилось бороться, чтобы держать свою первобытную сторону в узде. Иногда она выигрывала, иногда проигрывала, а иногда Рицука решал исход битвы за нее. Он был далеко не глуп и не слеп к ее привычкам и перегибам. Были времена, когда он говорил ей выпустить зверя; в девяти случаях из десяти она так и поступала. Результаты всегда того стоили, точно так же, как и сейчас. Счастливая, она задрала ноги, Рицука поймал ее и заключил в объятия. Все тело Скатах трепетало от возбуждения и экстаза. Во время поцелуев их глаза встретились, ее рубиново-красные, а его лазурно-голубые. Два глаза представляли двух совершенно разных людей, но они прекрасно понимали друг друга. Ее голодные руки терзали его зад, как волк, вцепившийся в свою добычу, черт возьми, ее губы впивались в его рот с такой же интенсивностью. Как всегда, Рицука приветствовал ее приближение и ответил собственной агрессией. Искры пробежали по ее нервам, когда она почувствовала, как его руки обхватили ее зад. Это было то, чего она жаждала, о чем тайно мечтала неделями. Шотландка уже чувствовала, как ее нижние губы дрожат в предвкушаемом экстазе. Разжигало пламя то, как она чувствовала, что член ее любовника борется со своими ограничениями. — Я чувствую твою эрекцию, мой Мастер. — Ее идеально наманикюренные и накрашенные ногти скользнули по его скальпелю. Тем временем его руки все еще ласкали ее задницу. Когда ее ногти впились в него, то же самое сделали и его. В сочетании с мягкими облизываниями и покусываниями ее шеи Скатах издала свой первый крик за ночь. Этот звук был сладкой музыкой для ушей Рицуки. Он собирался услышать больше, целый концерт, исполненный исключительно для него. — Я… когда тебя не было, были моменты, когда я прикасался к себе. — Это на самом деле хорошо. — Простонала длинноволосая красавица. — Ты знаешь, я хочу, чтобы ты желал меня всякий раз, когда мы в разлуке, особенно если ты находишься в присутствии других женщин. Забудь об этом, любой, кто потенциально может привлечь твое внимание. — Если бы я не знал ничего лучше, я бы сказал, что великая Скатах говорит немного ревниво. — Засмеялся японский Мастер. Обычно от такого замечания большинство мужчин были бы мертвы, а если и не мертвы, то жалели бы об этом. Рицука, с другой стороны, был в особом списке. В списке был только один человек, который мог пользоваться привилегиями, за которые другие убили бы. — Я сожалею о том, что произошло ранее. На мгновение их действия прекратились. Они повисли в том приятном, почти невинном подвешенном состоянии, которое удавалось уловить немногим парам. Скатах вдохнула через нос, затем устроилась на его шее. — Рицука, если уж на то пошло… Это я должна извиняться перед тобой. Я… я очень собственническая женщина, когда дело доходит до вещей, которыми я дорожу. Как ты знаешь, я не буду и никогда не откажусь от вызова, особенно когда это касается моей личной сферы. — Инстинктивно ее пальцы впились в него. Конечно, он не возражал, он никогда не возражал, когда она становилась слишком… прилипчивой. Удивительно, но в те времена их роли, казалось, менялись местами. Предполагалось, что она будет мудрой старшей, а он — молодым щенком, которым она руководит. Тем не менее, какими бы незыблемыми ни казались эти роли, Скатах знала, что время от времени судьба может все изменить. Даже старшие могут сбиться с пути, заставляя своего юного подопечного быть тем, кто их поправляет. Когда наступали такие времена, Рицука всегда поступал по отношению к ней более обдуманно, чем кто-либо другой. Это была настолько невыносимая черта характера, что временами Скатах было трудно поверить, что такой мужчина когда-либо всерьез рассматривал ее. — Я действительно… Ее голос затих, безмятежность момента временно завладела ее разумом. Хотя это был не он, человек сохранил толику контроля и спокойствия. Ей не нужно было открывать глаза, она чувствовала радость и целеустремленность, исходящие от его тела. Его большой палец мягко водил кругами по ее сеточке для волос, слегка согревая кожу, словно пламя свечи. Хотя его член оставался настолько эрегированным, насколько это было возможно, подлинная любовь заставила ее осмелиться открыть свое сердце подростку. Рицука замечал все ее маленькие приступы ревности и тому подобное, но никогда не выставлял их в по-настоящему негативном свете. В свою очередь, Скатах обнаружила, что изо всех сил сопротивляется флирту ее коллег-Слуг, в частности Медб. И все же, он все еще находил в себе силы заступаться за многих из них всякий раз, когда ее размышления о том, чтобы пронзить их всех копьем, продолжались дольше обычного. Вопреки всему, Скатах поняла, что влюбилась в достойного человека, хорошего человека. Отстранившись, она посмотрела упомянутому мужчине в глаза. Кроваво-красный снова превратился в мягкий и спокойный лазурный. Пламя страсти заплясало между ними, а затем отвергло их, направив навстречу друг другу. Их руки возобновили свое первоначальное исследование тела друг друга. В то время как их губы несколько небрежно прижимались друг к другу, их руки блуждали по верхней и нижней частям тела. Все, что потребовалось бы, — это простой толчок, и от их одежды не осталось бы ничего, кроме ленточек. Внутренний голос в голове Рицуки призывал его сделать это, но он сдержался. Его девушка просто выглядела слишком мило в своем наряде кролика. Кроме того, если бы он так поступил, это испортило бы момент. Пока он был ограничен, Скатах — нет. Она собиралась насладиться раздеванием своего любовника, кусочек за кусочком. Без сомнения, он был возбужден до предела, когда впервые увидел ее обычай, она едва могла дождаться, когда покажет, что это может на самом деле возбудить в нем. — Наслаждайся представлением, любовь моя. Рицука не боролся с охватившим его волшебным чувством; он не жаловался, когда почувствовал, что его Слуга-любовница покинула его объятия. Просто удовлетворенно вздохнув, он снова провел руками по темно-фиолетовым простыням и уставился прямо перед собой. Перед ним возвышалась платформа с единственным шестом, тянущимся вверх и соединяющим ее с потолком. Невидимые огни отбрасывали свой яркий свет на сцену, на которой стояла самая красивая женщина-воин, когда-либо ходившая по земле. Она одарила его холодной ухмылкой, прежде чем взяться за шест и начать свой танец. Женщины и шесты — сочетание, которое было либо мечтой каждого мужчины, либо их худшим кошмаром. По общему признанию, Рицука никогда особо не задумывался о танцах на шесте. Его одноклассники время от времени шутили по этому поводу, но представить это и увидеть это своими глазами — две совершенно разные вещи. Он понятия не имел, как тем, кто работает в стриптиз-клубах, удается держать это в штанах. Он едва сдерживал желание вскочить со своего места и немедленно доставить туда своего ушастого Слугу. Скатах хорошо знала о его желаниях; она делала все возможное, чтобы удовлетворить их каждым своим действием. Кружась вокруг шеста, тереться о него, облизывать его, она делала все это на виду у японца. В перерыве между танцами она подмигнула ему, отчего его и без того красные щеки практически вспыхнули пламенем. Скатах не стала бы отрицать, что и сама покраснела. По правде говоря, это был первый раз, когда она делала что-то подобное для другого человека, не говоря уже о мужчине, в которого она по-настоящему влюблялась. Видеть, как Рицука улыбается и таращится на нее, когда она выставляет свое тело напоказ… это заставило ее почувствовать себя значительнее и счастливее, чем могла бы достичь любая битва. Они дали ей силу воли продолжать свои действия. Наблюдать за Скатах было интересной смесью развлечения и пытки. Каждое ее движение полностью очаровывало молодого человека, который потихоньку начал сомневаться, реально ли то, что он видит. Каждые несколько секунд он мог поклясться, что его сердце, казалось, вот-вот разорвется в груди. Не помогали подмигивания и улыбки, все невинно-милые, но произнесенные таким образом, что Рицука почувствовал, как его сердце практически подпрыгнуло у него в груди. Там, где раньше его руки лежали поверх простыней, теперь они сжимали их до такой степени, что он чувствовал, как костяшки его пальцев вот-вот побелеют. Как долго он сможет выносить эту пытку? Как долго этого шоу будет достаточно, чтобы удовлетворить его? Казалось, что ответом на любой вопрос была бы его смерть. Жнец поднял свою косу, или, лучше сказать, ее косу. Левая рука обхватила древко, в то время как другая скользнула вниз по ее трико. Палец Скатах задержался в маленькой ложбинке между ее прикрытыми грудями. Рицука не мог сосчитать, сколько раз исследовал ту же самую долину руками, ртом и пенисом. Ухмыляясь ему, фиолетоволосая Слуга нежно скользнула указательным пальцем вниз, и вместе с ним появилась ткань. Конечно, наряд был волшебным, и, конечно же, он предназначался только для того, чтобы соблазнить его. Рицука почувствовал, что его глаза чуть не вылезли из орбит, когда верхняя часть тела Скатах стала более открытой из-за того, что смокинг съежился и распахнулся. Его член дернулся между штанами. — Тебе пока нравится шоу, мой Мастер? — Хихикнула шотландская Лансер. Потеряв дар речи, все, что он мог сделать, это ошарашенно кивнуть головой, как идиот — влюбленный идиот. Еще больше соблазнившись, Скатах убрала палец и пожелала, чтобы темно-синяя ткань приняла свою первоначальную форму. Мало что было потеряно, когда вместо этого она осторожно провела им вдоль талии, пока не достигла середины. Если глаза японского подростка и не расширились раньше, то они определенно расширились, когда он увидел, что купальник распахнулся, обнажив ее насквозь мокрую попку. Это прямо сейчас чуть не заставило Рицуку вскочить и наброситься на нее. Но он сдержался, с трудом сдержался. Далекая от разочарования его сдержанностью, Скатах, казалось, была удивлена этим. Очевидно, он стал играть лучше, чем она думала. Пришло время двигаться дальше и посмотреть, сможет ли она попробовать другую тактику, чтобы заставить его сломаться. Упомянутая тактика заключалась в том, чтобы показать ему свою задницу, ее сладкую, идеально очерченную задницу, которая выделялась каждый раз, когда она надевала это черное боди. Ходила в нем, сражалась в нем и, без сомнения, выставляла его напоказ, чтобы все знали, насколько хорошо очерчено ее тело. Ее грудь была едва прикрыта, что резко контрастировало с ее задницей. Белый пухлый шарик торчал из того места, где должна была быть верхняя часть ее анальной щели. На мгновение Рицука подивился тому факту, что он так хорошо знал ее тело, что даже будучи скрытым таким нарядом, все равно мог разглядеть детали. Говоря о деталях, его глаза запоминали каждое покачивание ее ягодиц, когда Скатах подставляла ему свой зад. Ее нежные пальчики путешествовали вверх и вниз по ягодицам, безмолвно спрашивая Рицуку, не хочет ли он прикоснуться. Он очень хотел этого, но каким-то образом его самообладание выдержало. И снова Скатах была впечатлена, даже когда она распахнула ткань и поиграла со своими дырочками у него на виду. При этом она показала, что была влажной от вожделения, как и он. Она чувствовала запах его спермы, просачивающийся сквозь шорты. Каким бы храбрым он ни был, Рицука не мог продолжать битву вечно. Оставался только один вариант. Выпрямившись, Скатах щелкнула пальцами и протянула руки. В ее правой руке материализовался бокал для вина, а в левой — полная бутылка. Глаза ее мужчины наблюдали за ней с пристальностью ястреба, когда она использовала последнюю, чтобы наполнить первую. Между ними прошло несколько ударов сердца; годы сжались в несколько коротких секунд. В вакууме ни один из них не подумал и не сказал ни слова. За них говорили необузданные чувства. Ухмыльнувшись ему, Скатах приказала своему трико стянуться, обнажив грудь и влагалище. Затем она наклонила бокал с вином так, что его содержимое расплескалось по ее великолепным дыням. Когда она это сделала, руки Рицуки зарылись в простыни. Отставив бокал, она свободной рукой плеснула немного ликера из бутылки на свою киску. Скатах издала тихий, но все же заметный стон, когда сделала это. После того, как она отставила бутылку, ее красные глаза, наконец, встретились с глазами Рицуки. Каждый стук ее каблуков по полу был подобен звону небесных колокольчиков, ее мягкое дыхание было ветром, несущим жизнь и обновление. С шокирующей легкостью Рицука откинулся назад и позволил зрелой женщине перелезть через него. Он в полной мере вдохнул ее запах, он был сладким и чистым, как мед. Не нуждаясь в инструкциях, Рицука прижался губами к ее груди, почти сразу высунув язык. Низкие стоны Скатах быстро стали громче. Ее Мастер был не единственным, кто сдерживал себя. С ее стороны потребовалась огромная сила воли, чтобы не наброситься на него. Теперь, когда они начали, хотелось надеяться, что все остальное встанет на свои места естественным образом. События показывали, что так и будет. Рицука боготворил ее груди, играл с ними и ласкал их со всем усердием, которого она ожидала. Сладкий экстаз вспыхнул между парой, когда они уступили своим внутренним желаниям после того, как так долго их дразнили. Голова копьеносца запрокинулась, в то время как ее руки блуждали по прекрасному лесу, которым были волосы Рицуки. Каждые несколько секунд ее светло-коричневые локоны углублялись, благодаря его зубам и языку, задевающему чувствительное место на ее груди. Это была странная дуэль — такая, в которой они сражались раньше. Победитель не имел значения, поскольку они оба получили бы то, к чему стремились. Одна рука обхватила ее грудь, в то время как другая начала медленно обвиваться вокруг талии Скатах. Отчаянно желая получить еще больше сладкого блаженства, она использовала свою хватку, чтобы толкнуть Рицуку глубже в ложбинку в центре груди. Удивительно, но ее ноги слабели с каждой секундой. Не часто такой воин, как она, обнаруживал, что теряет силы стоять, Рицука обладал этой особой властью над ней. Ей нравилось, когда он проявлял ее, часто осознавая, что делает это. Скатах вскрикнула от потрясенной радости, почувствовав, как его рука нашла путь к ее заднице. — Мне нравится вкус. — Прошептал мужчина, все еще прижимаясь лицом к ее груди. — Я так и думала, что ты согласишься. — Усмехнулась шотландская Королева Воинов. — Если хочешь, можешь сделать глоток, как только мы закончим. — Хех, я думаю, мы оба знаем, что это продлится недолго. Кроме того, — От одного поцелуя в ее правый сосок по ее телу пробежали волны молнии. Их тела были так близко, что Рицука почувствовал, как она задрожала от возбуждения. — Если я выпью еще этой дряни, я сильно возбужусь и начну снова. Может быть, утром. — О, ты думаешь, что справишься с этим? Рицука перестал поклоняться ее груди и посмотрел на нее снизу-вверх. Еще один толчок пробежал по ее телу, когда их глаза встретились. Полные противоположности, обладающие разным жизненным опытом (до определенной степени), но не обладающие в точности одним и тем же. Выдохнув, он наклонился и прижался губами к ее губам в нежном поцелуе. На этот раз они собирались делать это медленно и уверенно, по крайней мере, в том, что касалось их ртов. Их руки продолжали блуждать по телу друг друга с неприкрытой похотью. У Скатах они были более активными из этой пары. Как и в случае с ней, приятное покалывание пробежало по телу Рицуки в ту секунду, когда он почувствовал, как ногти его девушки впились в его кожу. Все, что она сделала, это приподняла его рубашку всего на дюйм, чтобы добраться до кожи под ней, и она получила его именно там, где хотела. Словно крючья, они впились в его плоть. Рицука сильнее прижался к ее рту, его язык дразнил вход в нее. Скатах повторила его действия, приоткрыв рот совсем чуть-чуть; это было все, что требовалось человеку. Пока он терзал ее рот, она начала стягивать его футболку вверх. Он застонал от разочарования, когда их разняли, но только на время, когда она рванулась вперед, снова соединяя их губы. Ее человек был настолько поглощен поцелуем, что едва заметил, как Скатах неуклонно начала раздевать его. Хотя иногда их заставляли разлучаться, это никогда не было надолго. Только когда голова Рицуки ударилась о спинку матраса, он понял, что теперь он совершенно голый перед красоткой с заячьими ушками. Его эрекция была на пределе и у нее на виду. Рицука абсолютно не испытывал стыда. Похоть плясала в глазах Скатах, пока она рассматривала мужской член Мастера. Заметно облизнув губы, она сначала провела пальцами по обнажившемуся бедру Рицуки. Повторяя ее предыдущие действия, он откинулся назад и застонал, когда ее губы совершили первое из нескольких будущих облизываний его члена. Скатах ощупала каждую вену, образовавшуюся вдоль его головки. Каждые несколько секунд его сотрясали сейсмические толчки, возможно, чтобы компенсировать долгое заточение, которое он был вынужден терпеть раньше. Вспомнив о своей стойкости, Скатах решила убедиться, что страдания, через которые он прошел, были справедливо вознаграждены. Судя по визгам и мычаниям, срывавшимся с его губ, так оно, безусловно, и было. Звуки были чистейшей музыкой для ее ушей. — Тебе это пока нравится, мой дорогой Мастер? — Ее вопрос был невинным. Жаль, что она задала его, поскольку ее руки были заняты накачиванием его члена, а ее голову украшал набор невероятно милых звериных ушек. Способность говорить на мгновение покинула молодого человека, заставив Скатах хихикнуть. Все еще продолжая движения рукой, она наклонилась и провела языком по всей длине его члена. Рицука, черт возьми, чуть не спрыгнул с кровати от этого акта. — Я спросила, тебе это нравится, Мастер? Мне бы не хотелось думать, что я плохо справляюсь с тем, чтобы тебе было хорошо. Как он узнал, Скатах могла хорошо, чрезвычайно хорошо играть соблазнительницу, когда была мотивирована. Кто бы мог подумать, что под холодной внешностью, которую она демонстрировала, скрывается такая внимательная и страстная женщина? — Ты… ты заставляешь меня чувствовать себя великолепно, Скатах. Я хочу, чтобы ты продолжала, пока я не кончу. — Его слова вызвали яркую и теплую улыбку на лице Лансера. Она намеревалась сделать именно это. Ее руки работали с невероятной и заслуживающей всяческих аплодисментов точностью, сжимая и согревая его член. Как ему до сих пор не удалось кончить, было полной загадкой, которая, вероятно, никогда не будет разгадана. Тем не менее, Рицука подошла ужасно близко, когда Скатах взяла кончик его члена в рот. Обжигающе-горячее блаженство разлилось по его телу, почти заставив его закричать. Он подавил звук сквозь зубы, похотливое ворчание, которое оставалось в его горле еще долго после того, как миновал момент контакта. Открыв рот, он уставился прямо перед собой в потолок. Эхом в его ушах, как колокол, отдавался звук того, как Ската отсасывала ему. Когда это прекратилось, любопытство взяло верх, заставив его снова посмотреть вниз. Скатах ухмылялась ему, держа руками свои самые желанные груди. Осознание поразило Рицуку за три секунды до того, как красотка цвета вина сделала свой ход. — Скккааааатаахх… — Когда твое копье находится у меня между грудей, ты не можешь себе представить, насколько это приятно, мой Мастер. — Хихикнула Слуга класса Лансер. — Я на самом деле д-д-думаю, что смогу. — Хладнокровно ответил человек с ленивой улыбкой. В отличие от предыдущего раза, он был в некоторой степени готов к действиям своего возлюбленного. Они делали это и раньше, но его обычная стойкость была подорвана нарядом кролика. Действительно, одежда действительно изменила ситуацию. — Мне нравится, когда мой член находится между твоих грудей. — Признался он, застенчиво покраснев. — Ты говорил это, будучи у меня в киске… и в заднице. — Отметила женщина, медленно двигая грудью вверх и вниз. — Мне нравится, когда ты внутри меня, когда позволяет время. — В ее глазах плясали огоньки, Скатах коротко, но мощно лизнула его член. Между ее холмиками мужской орган довольно сильно дернулся. — И, конечно, я позабочусь о том, чтобы ты тоже насытился. Это мой долг как твоей женщины. Не успела она произнести эти слова, как ее темп ускорился. Рицуке становилось все труднее и труднее сдерживать радость, которую приносил ему трах ее груди. Поэтому он остановился. Они были одни в своем доме, так что он мог говорить так громко, как ему хотелось. Его тяжелое дыхание и крики были именно тем, чего хотела для себя Скатах, прекрасной мелодией, которая играла бы и играла до тех пор, пока они не были бы слишком измучены, чтобы продолжать. Песня продолжала набирать громкость и интенсивность с каждой секундой. Разум Рицуки уже навсегда запечатлел это зрелище в его памяти. Никогда, даже в самых смелых мечтах, он не думал, что будет получать минет от Скатах, будучи одетым в невероятно соблазнительный костюм кролика. Своими криками и кряхтением он благодарил судьбу за то, что выжил так долго, и за то, что был достаточно храбр, чтобы высказать свои чувства к красноглазой женщине. Упомянутая женщина была занята тем, что демонстрировала свою признательность за глубокий минет и массаж ее груди. Какой бы опытной женщиной она ни была, Скатах использовала свой рот и грудь в идеальном тандеме, чтобы вознести Рицуку к вершинам наслаждения. Время от времени она поднимала взгляд вверх. Выражение красного лица, с которым он, казалось, застыл, никогда не переставало разочаровывать ее. — СКАТАХ! Гордость переполняла ее, и огонь окрасил ее щеки, за несколько секунд до того, как поток белого вырвался из пениса ее любовника, заливая почти все ее лицо. Она отстранилась ровно настолько, чтобы хорошенько пропитаться его спермой, и у нее все еще оставалось значительное количество, чтобы вымыть грудь. Оглядываясь назад, отчасти это было заслугой Рицуки. Несмотря на свою, казалось бы, безобидную внешность, парень был по-настоящему одарен, когда дело касалось спальни. Белый огонь, который она раздувала, заливает большую часть ее лица и груди, наэлектризовывая ее тело, как будто только что воткнули вилку в розетку. Подпитываемая взрывом, Скатах устроила из себя полный бардак, тихо постанывая и хихикая от радости, к большому удовольствию своего любовника. Рицука практически сдерживала поток спермы. В одной скоординированной атаке Скатах проделала в нем дыру, чтобы вся сперма могла хлынуть наружу. Прямо на нее. Ему нравилось наблюдать и слышать, как она наполняется, вот почему он вложил все, что у него было, в свой нынешний оргазм, выпуская струйку за струйкой своих соков ей в рот и грудь. Делая это, он почувствовал, что его некогда железная хватка на простынях медленно начинает ослабевать. В конце концов, он откинулся на матрас, пот струился по его телу. Его первый оргазм за ночь стоил того, чтобы его дождаться. И он, и его возлюбленная могли с этим согласиться. Глаза Скатах сияли, когда она слизывала соки со своих грудей и плеч. Она казалась почти одержимой, следя за тем, чтобы каждая капелька попала ей в рот. Рицука был далек от желания останавливать ее, в конце концов, это обеспечило ему такое хорошее шоу. Она знала о его наблюдающих глазах и поэтому приложила больше усилий, чтобы «привести себя в порядок». С ее влажных губ сорвались женские смешки, когда ее язык послушно пробежал по безупречной коже. Казалось, в мгновение ока с ней было покончено. Тонкий слой пота покрывал ее полуобнаженное тело. Все это дополняло дикий и жаждущий взгляд, который она бросила на него. — Рицука, хочешь, чтобы твой маленький пасхальный кролик угостил тебя вкусненьким? Он ухмыльнулся. — Я бы с удовольствием. Смеясь от жизни, о которой она почти забыла, она поднялась с края кровати и поползла к нему. По пути Скатах не забыла подарить своему парню короткий, но многозначительный поцелуй. Остатки его оргазма вернулись к нему в рот через ее язык. Она лежала на нем сверху, опираясь на руки и колени. По команде кельтской женщины ее купальник распахнулся, обнажив ее абсолютно мокрую киску. Капли предварительной спермы падали с нее на лицо Рицуки, как вода из пещеры. К счастью, одна капля попала точно в центр; он высунул язык и поймал вкуснейшее лакомство. Ему захотелось еще, и он немедленно взял еще. — Ооооооооо, да, дааааааа… С ее стороны требовалось немного поработать. Язык Рицуки с самого начала работал на нее как отбойный молоток. Скате это очень понравилось, они вдоволь порезвились и теперь переходили непосредственно к настоящему ночному празднеству. Ее запах, который раньше щекотал его ноздри, теперь служил постоянным топливом для машины для толчков, которой был его рот, впивающийся в ее нижние губы со всей мыслимой силой. Даже несмотря на это, Скатах все еще чувствовала необходимость внести свой вклад, что она и сделала. Накрыв его рот, Рицука застонала в знак благодарности, когда она начала буквально тереться своей киской о его лицо. Руки человека потянулись к ее заднице, чтобы крепко сжать ее; Скатах была слишком счастлива отдать это ему. — Да! Еще! Еще! Сильнее! — Закричала шотландская красавица, высоко подняв голову. Слезы заплясали у нее перед глазами и начали стекать по щекам. Самоудовлетворение действительно не имело ничего общего с подлинным ощущением мужского рта, полностью поглощающего ее. Она знала, что Рицука делает все возможное, чтобы она испытала такое же полное блаженство, какое испытывал он сам. Это было так, как если бы они вместе, рука об руку, спускались по реке. Никогда за всю свою жизнь она бы не подумала о подобном сценарии, тем более с кем-то, от кого она чуть не сбежала при первой встрече. Она была счастлива, что внешность может быть обманчивой, и ее мужчина тоже. Дрожь пробежала по всему ее телу. Скатах знала, что это значит, но решила бороться с этим. Ситуация изменилась, и теперь она была на его прежнем месте. Несмотря на разницу в силе, шансы на то, что она выстоит, были велики. И они оказались правы, поскольку японец решил внести пикантность. Два пальца, вероятно, его правой руки, проникли сквозь ее купальник и легинсы и теперь энергично мяли ее анальную дырочку. Скатах чувствовала, как все ее тело быстро начинает шататься, слишком шатко, чтобы держаться прямо. Крепче вцепившись в простыни, она позволила последней слезинке скатиться с ее века. — РИЦУКАААА! Было совершенно восхитительно полностью окунуться в ее женственные соки. Они были в сто раз лучше, чем вино и шоколад, которые он пробовал ранее. Хотя удовольствие было почти ошеломляющим, Рицука все еще мог сохранять подобие контроля. Он поймал свою красноглазую любовницу, когда она рухнула на него сверху, ее киска быстро извергала сперму. Рицука был совершенно спокоен при мысли о том, что он буквально утонет в ее соках. Это был бы великолепный выход. Крольчиха продолжала выпускать свой груз, а ее Мастер продолжал пить и слизывать столько, сколько мог. Его действия вызвали нескончаемую волну удовольствия по телу Скатах, когда ей потребовалось несколько минут, чтобы перевести дыхание. Даже она была застигнута врасплох своим оргазмом. Возможно, для нее это длилось дольше, чем для ее мужчины. Всецело доверяя этому мужчине, она распласталась на кровати с мягкой улыбкой на сытом лице, пока Рицука съедал ее дочиста. Наступил второй, неожиданный оргазм, и он отреагировал на него точно так же. Теперь я понимаю, почему все берут в этот день отгул на работе и так далее. Это действительно день на всю жизнь. Размышляла женщина в костюме. Она совершенно упустила из виду, как снова оказалась в его объятиях, губы прижались друг к другу, а руки снова блуждали по незащищенным телам. Пенис ее любимого постоянно терся о нее, с кончика стекала предварительная сперма. Скатах была в такой же ситуации, поскольку ее киска продолжала дрожать и стонать в течение следующего раунда. Приподнявшись, она передала просьбу своему Мастеру. — Трахни меня, трахни своего милого маленького пасхального кролика, мой Мастер. — Прошептала Лансер с почти маниакальным пылом в голосе. Рицука освободил зверя из клетки и выпустил его, и он собирался показать ему, кто здесь главный. Положив руки ей на бедра, он повернул Скатах так, чтобы ее киска оказалась прямо над его членом. — Ты понятия не имеешь, как прекрасно ты выглядишь. — Она была богиней с заячьими ушами, умоляющей, чтобы ее приручили. Ее тело дрожало от ощутимого предвкушения того момента, когда они станут единым целым. — Ты тоже. — Ответила Скатах. Были моменты, когда Рицука выглядел милым, были моменты, когда он внушал благоговейный трепет, а иногда он выглядел просто восхитительно. Это был один из тех случаев, когда было все три. — ООООООО! Кролик был насажен на копье человека. Быстро он начал делать то, что делали все представители его вида — подпрыгивать. В свою очередь, человек начал серию мощных толчков, которые потрясли экзотическую красавицу до глубины души, которая была его главной целью. Тот факт, что она все еще была одета или полуодета, просто усиливал безмерное чувство экстаза. Грубо говоря, она была стриптизершей, его личной стриптизершей. Каждое действие, которое она предпринимала с тех пор, как надела этот неотразимый наряд, было совершено с ним в качестве конечной цели. Теперь, когда она была в его объятиях, Скатах полностью отдалась семнадцатилетнему парню. Как он делал несколько раз до этого, она взяла все, что могла предложить. — Скатах… такая горячая… такая тугая… ооооооо… — Вот так, прямо здесь… оооо, да. Еще… пожалуйста… Я умоляю тебя! Когда он слышал ее мольбы, казалось, в нем всегда щелкал какой-то переключатель. Это было похоже на призыв к его внутреннему дому, на встречу с которым он поднимался почти каждый раз. Вначале Рицука никогда бы не стал умолять Скатах о том, что ей нравится, когда над ней доминируют, но теперь он знал лучше. Со Дня Святого Валентина он узнал, что даже богоубийцы все еще были людьми, которые жаждали привязанности. И у них была своя доля перегибов. Просто так случилось, что это был тот самый перегиб, который идеально подходил ему, и он был готов играть с ним. — Ты возбуждаешь меня, просто… как всегда, любовь моя. — Прошептала кельтская богиня, крепко прижимаясь к своему мужчине. Хотя ее глаза горели вожделением, ее слова были сказаны от чистого сердца. Это еще больше возбудило Рицуку. Сладкий звук голоса ведьмы был всем, что запечатлелось в сознании Рицуки. Это было так, как если бы он превратился в машину, управляемую единственной целью — трахнуть Ведьму из Страны Теней до полного забвения. Пока что он был на пути к тому, чтобы сделать именно это, когда почувствовал, что ее тело начинает сокращаться. Каждая судорога и подергивание были еще одним дополнением к уже бушующему внутри него огню. Он направил все это в женщину с заячьими ушами, лежащую на нем сверху. Хотя она сидела на нем верхом, было ясно, что она уже подчинилась и передала ему контроль. С юношеской энергией он использовал этот контроль во всю силу. Пальцы Скатах изо всех сил вцепились в плечи Рицуки. В тандеме японский подросток впился пальцами в ее круглую попку. Он держал ее с такой силой, что в любую секунду ее леггинсы или наряд могли порваться. Оба почувствовали приближающийся взрыв, от которого у них обоих перехватило дыхание. Вместе они сопротивлялись ему так долго, как только могли, целуясь и шепча друг другу на ухо, пока их защита, наконец, не рухнула. — РИЦУУКАААА! — СКАТАААХХ! Их тела разлетелись на части, оставив души плавать по морю восторга. Тем не менее, они держались друг за друга в бурлящих водах, которые унесли их в страну, невидимую, но часто преследуемую. В тело Слуги был закачан мужественный нектар, восполняющий ману, поступающую во время путешествия. Это наполнило тело Скатах часто ускользающей эйфорией, которая приходит со всеми настоящими и значимыми оргазмами. Сперма Рицуки глубоко погрузилась в нее, и высвобождение было монументальным. Ее мышцы отреагировали, выплеснув все ее соки, сжав член своего любовника и облив его нижнюю часть тела ее собственными жидкостями. Они слились в ее чреве, радостный союз, который при обычных обстоятельствах привел бы к появлению ребенка, если бы обстоятельства сложились иначе. Р…ебенок. Подумала кельт, пока они с Рицукой целовались. Их руки оставались неподвижными, держась друг за друга, как за спасательный круг. По сути, так оно и было. Если они отпустят друг друга, то навсегда потеряются в море вожделения, в которое погрузились. Тела содрогались и продолжали прижиматься друг к другу, пока длился двойной оргазм. Хотя они знали, что это должно закончиться, ни Рицука, ни Скатах не хотели этого. Она была первой, кто пошевелился, как только каждый из них нашел в себе желание. Это было желание идти вперед и навсегда запечатлеть эту ночь в их памяти. Она была одета как милый маленький кролик, она отдалась ему всем своим существом. Он был ее Мастером. — Рицука, — Поманила Скатах, упираясь руками в матрас и выпячивая задницу. — Иди и забери своего кролика. — Моя зайка, знаешь, это хорошее ласкательное имя для тебя. — Задумчиво произнес голубоглазый юноша, вставая и занимая позицию позади нее. Вместо того, чтобы подойти прямо, он подразнил ее несколькими мягкими толчками. — Я думаю, я собираюсь называть тебя так. — Н-не на публике! ШЛЕПОК! У нее не было другого выбора, кроме как взвыть от возбуждения. — Я отдал тебе всего себя… и ты отдала всю себя мне, верно? Вздох облегчения сорвался с ее розовых губ. — Да, мой Рицу, я отдала. Трахни меня дико. Таков всегда был план. — ДА! Это был последний гвоздь в крышку гроба, осознание того, что она действительно хотела жить с парнем, нет, с мужчиной, который в данный момент сверлит ее анус. Ни один мужчина никогда не брал ее сзади, делая ее анальную дырочку «чистой». Улыбка украсила губы Слуги при осознании того, что Рицука был первым. Где-то глубоко в своем воспламеняющемся сердце она загадала, чтобы он был ее следующим, вторым, последним и всем, что между ними. — Тебе это нравится? Когда тебя вот так берут сзади? — Прошептал он. — Да! Ощущения потрясающие! — Крикнула она в ответ. Ей повезло, что ее первый анальный любовник был также и самым страстным. — Трахни мою задницу! Наполни ее до краев своей спермой! — Когда я захочу? — Дразнил Рицука, проводя руками по ее телу. — Да! Обладай мной, когда пожелаешь! Я твоя женщина, твоя шлюха! Делай со мной, что пожелаешь! Всегда было приятно слышать, как она говорит так непристойно, и это было большой неожиданностью. Вся его накопленная страсть была выплеснута через его член в нее. Тело Скатах безостановочно раскачивалось, пот выступил у нее на лбу и по всему телу. При освещении все это просто делало ее еще более сногсшибательной. Что, в свою очередь, заставило Рицуку трахать ее еще сильнее. Он был похож на быка, набрасывающегося на нее, или, возможно, более точным описанием был кролик. — СКАТАХ! — ЕЩЕ, РИЦУКА! ЕЩЕ! Я ПРИНАДЛЕЖУ ТЕБЕ, ТАК ТРАХНИ МЕНЯ ТАК, КАК ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ! Он даже не побеспокоился о том, чтобы она использовала более современные и… грубые выражения. Все это можно было списать на то, что он был рядом, человек, родившийся в наше время, помогал ей распустить волосы. Не было другого способа описать это, кроме как-то, что Рицука трахал ее до потери сознания, а Скатах наслаждалась каждой секундой этого. Их плоть громко шлепалась друг о друга, почти соперничая с их наполненными похотью штанами и криками. Они были уже не люди, они звери спариваются, именно так, как они хотели изначально. — СКАТАААААХ! — РИЦУКААААА! Его сперма изверглась в ее ожидающий анус, к большому удовлетворению и удовольствию копьеносицы. Каким-то образом все ее прошлые оргазмы внезапно показались второстепенными по сравнению с ощущением того, как ее задний проход утопает в соках ее Мастера, а его пенис выстреливает в нее выстрел за выстрелом. Все это снова затронуло ее до глубины души и заставило Скатах почувствовать себя так, словно она действительно спустилась на вершину небес. Каким бы вдохновляющим ни было это чувство, она хотела поделиться им. Собрав остатки сил, она повернулась и прижалась губами к губам Рицуки. Они оставались в этих похотливых объятиях до тех пор, пока не почувствовали, что отдали все, что у них осталось. Как она и обещала, комната начала возвращаться в нормальное русло, платформа и шест для стриптиза растворились в темном тумане и искрах, в то время как свет снова включился на самом низком уровне. Комната выглядела точно так же, как и прошлой ночью, за исключением потных тел ее обитателей. Скатах осторожно подвела Рицуку к кровати, где проследил, чтобы она сняла свой наряд кролика. Это было последнее представление перед тем, как они легли спать. До приезда в Халдею Рицука никогда раньше не спал обнаженным. С тех пор, как красноглазая женщина-копьеносец приняла его чувства, ему стало удивительно комфортно с этим. Отчасти это, вероятно, было связано с обнаженным телом, которое всегда было рядом с ним. — Спасибо тебе за то, что сделал мою первую Пасху… приятной. — Прошептала кельтская королева, обхватив руками его пресс. — Я… Я никогда раньше не праздновала Пасху, отчасти потому, что никогда не видела в этом смысла, но благодаря тебе я верю, что справляюсь. — Не упоминай об этом. Я просто рад, что смог заставить тебя смеяться и улыбаться целый день. — Мягко ответил Рицука. — Нет, ты… Рицука, мой дорогой ученик… — Его внимание было привлечено, он посмотрел на нее. Удивление отразилось на его лице, когда он увидел что-то похожее на слезы, мерцающие в ее глазах. На этот раз она не боролась с ними, хотя они и не упали перед ним. — Раньше я была человеком, которая могла жить только на поле боя, но благодаря тебе я нашла, осмелюсь сказать, альтернативу. В этот день я присматривала за детьми, в этот день я устраивала пикники и ела пищу, которую готовила сама, а не охотилась в лесу и готовила на костре. Я играла в детские игры, которые больше подходили для малышей, чем для взрослых, таких как я. Я делала все это… и наслаждалась всем этим. — Рука Скатах обхватила его лицо, когда она наклонилась ближе. — Осмелюсь ли я сказать это… Я чувствую, что ты приручаешь меня. — Хехехе, д-да… Может, и так. — Засмеялся человек, прежде чем осторожно улыбнуться ей. — Мне придется за это заплатить? Ты ненавидишь меня за это? — В какой-то момент я бы сказала, что разозлилась на тебя. — Поцелуй был коротким и нежным, передавая все, чего она хотела. — Но сейчас я счастлива за это. Ты заставляешь меня чувствовать… ты заставляешь меня чувствовать себя живой. Весь сегодняшний день я жила после того, как провела тысячи лет, оставаясь холодным и безжизненным внутри. Как этот Иисус из Назарета, можно сказать, я воскресла. И все благодаря тебе, любовь моя. Ни один из них не прибыл в Халдею, ожидая найти там что-то похожее на романтику. И все же у жизни есть забавный способ направить человека в неожиданное русло. Как узнали Рицука и Скатах, это не всегда плохо. Время от времени требовался какой-то непредвиденный поворот. Иногда из великого неизвестного могла прийти жизнь. Именно так чувствовала себя Скатах. Когда ее Мастер, ставший учеником, ставший любовником, закрыл глаза и задремал, она позволила себе мечтать и надеяться на будущее. Это было то, чем она часто занималась в последнее время. На этот раз она надеялась на день, очень похожий на тот, который они только что провели. Вместо искусственного леса мир вокруг них был настоящим. Между ней и Рицукой был ребенок или два. Их волосы могли быть черными как ночь или темно-красными, как у нее. Однако в одном можно было быть уверенным: их глаза будут сиять от радости, а в их голосах будут смех и блаженство. Звук жизни.
