Цветы распускающиеся на пляже

      Его сердце бешено колотилось в груди, но в глубине души Рицука оставался таким же спокойным, как если бы он прогуливался по лесу, а не бежал по нему. Такое спокойствие, вероятно, можно было списать на тот факт, что он делал это раньше, несколько раз. Спасаясь бегством от какого-нибудь монстра или кровожадного маньяка, который ничего так не хотел, как разорвать его на части или съесть. Он уже проходил через последнее раньше, будучи съеденным заживо, и это был невеселый опыт. Но это был урок.       Не то чтобы он не планировал ничему научиться за время своего пребывания в Халдее, совсем наоборот. Находясь в окружении величайших ученых человечества, изобретателей и, наконец, воинов, он собирался извлечь что-то из своего опыта. Рицука узнал больше, чем мог ожидать.       Остановившись, он терпеливо ждал, пока приближающиеся враги попадут в поле его мысленного зрения. Он насчитал их шестерых. Сделав глубокий вдох, семнадцатилетний парень поднял руки, и между его пальцами появилось несколько заточенных метательных ножей. Рицука ждал, и когда появился его шанс, он выбросил руки вперед, его ножи свободно полетели. Каждый из них попал в цель с удовлетворительным стуком; он все еще не терял бдительности. Подросток отпрыгнул назад, когда тень упала с верхушек деревьев над ним.       Когда-то давным-давно он не почувствовал бы ничего, кроме холодного страха перед массивным зверем с клинком перед ним. Его красные глаза смотрели на него с голодом и злобой; они заставили бы любого человека помельче застыть от страха. Рицука почти ничего не чувствовал, глядя на массивного волосатого огра, даже намека на раздражение от необходимости противостоять ему. Не похоже было, что битва обещала быть долгой и напряженной, какими были его первые бои.       Волосатый огр замахнулся на него своим массивным мечом, но промахнулся, поскольку человек был быстрее и намного спокойнее. Он моргнул, осознав, что человек стоит на его клинке и смотрит на него с холодным безразличием. Он двигался быстро, ударив ногой сбоку по шее покрытого шерстью зверя. Обычный человеческий удар не должен был причинить вреда такому монстру, но он причинил, о чем свидетельствовал полный боли крик зверя. Его крик длился недолго, когда вспыхнули голубые глаза, а тело, двигаясь, оставляло темный след.       СЛИШ!       К тому времени, когда баггейн понял, что произошло, его голова уже отделилась от тела, кровь хлестала из обрубка, который раньше был его шеей.       Серия ревов раздалась с ветвей деревьев высоко над головой Рицуки; он оставался блаженно спокойным, когда призвал несколько ножей и метнул их в ветви деревьев. Бесчисленные взрывающиеся огни осветили тропические джунгли, огонь быстро распространялся по зелени. Несколько массивных горящих волосатых тел упали на землю джунглей вокруг человека-подростка, полные боли крики вырывались из их челюстей. Те, кто все еще был в боевом состоянии, спустились с верхушек деревьев, в их глазах горел горячий гнев.       Рицука держал его за руку, в его правой ладони материализовался обоюдоострый метательный клинок. Сверкая глазами, он метнул оружие, молча наблюдая, как его серебристый след движется по разноцветным джунглям и рассекает черный мех и мышцы. В отличие от первого буггана, у этих немногих была возможность закричать в агонии, когда смерть забирала их. Их тела с громким стуком ударились о землю, за ними последовали горящие ветки. Рицука не стал задерживаться на них надолго, он продолжил свой предыдущий спринт. Кровавые останки начали исчезать, когда он покинул эту часть джунглей, события короткой битвы уже отошли на второй план в его сознании.       Его спринт превратился в мягкую пробежку, когда он выдохнул, слегка расслабившись. Хотя у него было ограничение по времени, это не означало, что он не мог позволить себе расслабиться. Кроме того, он был в отпуске в тропических джунглях, так что ему должно было понравиться.       За исключением того, каким он был сейчас, получать удовольствие означало выдерживать испытания не на жизнь, а на смерть, которые до смерти напугали бы любого обычного человека. Верный признак того, что он превратился из нормального во что-то… другое, что-то необычное. Он все еще пытался подобрать для этого слово, любое, кроме «порча», которое заставляло его сердце биться в тишине одиночества, а ауру темнеть.       — Но, может быть, ты такой и есть, сломленный и ущербный маленький смертный. Лучше бы тебе убраться отсюда, в этот лес проклятия, вместе с остальными из нас. — Раздался мрачный и коварный голос, от которого у человека участилось сердцебиение.       — Да, твое место здесь, с нами!       — Эмиссар разрушения, да, вот кем ты теперь являешься!       Мириады неземных воплей поднялись вокруг него, подстрекая его. Вплотную за ними следовали призрачные сущности, которые поднимались из деревьев и травы, их темные формы контрастировали с яркими красками тропических джунглей вокруг человека-подростка. Он продолжал сидеть, хотя выражение его лица сменилось с расслабленного на серьезно-озабоченное. Его каменное лицо не было чем-то новым для восходящих призраков, они и раньше ломали таких бойцов и верили, что этот человеческий подросток ничем не будет отличаться.       — Присоединяйтесь к нам здесь, в Стране Теней проклятые и отверженные останутся навечно, как и та ведьма!       В мгновение ока аура подростка изменилась. Легкое раздражение исчезло, и на его месте появилась холодная ярость, подобная которой охлаждала даже хаотичные души атакующих призраков. Старая эмоция, которую они не испытывали целую вечность, с ревом вернулась к ним — страх.       СВИСТ!       — Ч-Ч-Что-       СВИИСТ!       Некоторые из них поняли намек и бросились убивать, осознав, что у жертвы, которую, как они думали, они загнали в угол, были клыки. Его клыки были острыми и быстрыми. И, к несчастью для них, мальчик знал, как ими пользоваться. Он двигался быстро и бесшумно, его длинный меч поднимался и опускался, изгибался и наносил удары, как будто был легким, как перышко. Это было нереально, поскольку простой подросток не должен был быть способен на такое.       Один взгляд на шрамы, покрывавшие обнаженную грудь и ноги японского юноши, показал, что Фуджимару Рицука не был обычным подростком. Его ранее вялые мышцы были видны теперь паникующим духам. Духи, которые веками отнимали жизни и души, теперь оказались жертвами односторонней бойни, чего никто из них никогда не смог бы предсказать.       Меч, который держал подросток, светился неземным голубым светом, отражающим руны, начертанные на лезвии. Они гудели в унисон с биением сердца владельца оружия, чье лицо оставалось таким же спокойным и безмятежным, как и раньше. Голубые полосы света оставались после быстро движущегося меча, который с легкостью рассекал эфирные призраки.       — Что за чертовщина?!       СВИИСТ!       — ЧТО ЗА ЧЕРТ?!       СЛИШ!       — КТО ТЫ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТАКОЙ, ТУПАЯ ЗАДНИЦА…       Губы Рицуки на мгновение дернулись вверх, когда он обрушил свой длинный меч на последнего призрака, светящееся лезвие с легкостью рассекло похожее на тень тело.       — Я всего лишь парень из Нагои. — По правде говоря, эта простая фраза была для него якорем, привязывающим к его старой жизни, жизни, за сохранение которой он в некотором смысле боролся, но от которой так отдалился. Это был странный парадокс, но Рицука усвоил, что жизнь полна парадоксов, и этот факт не обязательно был плохим. Он был членом Халдеи, Мастером бесчисленных Слуг и последней надеждой человечества на продолжение существования… но он все еще был тем же застенчивым и несколько тихим парнем из Нагои, которого легко возбуждали чудеса механики и который страстно ненавидел салат-латук.       Цветные сферы света вырвались из нескольких разделенных пополам и расчлененных темных призраков. Они резко контрастировали с истощенными и болезненными ревенантами, с которыми он сражался и которых уничтожил всего минуту назад. Души задержались, затем одна за другой начали гаснуть, возвращаясь на свое место. Однако одна осталась, подплывая ближе к улыбающемуся подростку, который вложил свой меч в ножны и произнес безмолвную молитву за уходящие души. Он поднял глаза с мягкой улыбкой, когда шар света остановился перед ним. Вокруг него возникла фигура, мужчина, одетый в меха и свободную одежду, со знакомыми кельтскими татуировками по всему телу. Внимательно рассмотрев Рицуку, призрачный человек улыбнулся.       — Держи свою руку с мечом сильной, юноша. Иди, уничтожь последнего врага… и встреться со своей королевой как ее король. — Он сказал это на идеальном гэльском, языке, который изначально заставил бы Рицуку стоять там с глупым и смущенным видом.       Рицука заложил руку за голову и нервно рассмеялся.       — Эм, да, насчет последней части. Я не думаю, что она разрешила мне называться королем. Она едва ли позволяет мне говорить людям, что я наполовину выдающийся ученик. — Он тоже ответил на гэльском, слова довольно легко слетали с его языка.       Человек-дух издал раскатистый смех и хлопнул Рицуку по плечу неземной рукой.       — Тогда старайся усерднее, парень! Одно дело, одно дело, когда королева Страны Теней называет тебя своим королем!       — Она уже готова позволить мне называть ее своей женщиной, так это что-то значит? — В шутку парировал младший и очень живой подросток.       Издав последний смешок, дух растворился в свете, как и другие до него. Частицы света разбухли, прежде чем подняться ввысь. Он наблюдал за всем этим с улыбкой надежды, прежде чем снова обратить свое внимание на путь перед собой. На самом деле, пути не было, только внутреннее чутье и его собственные знания о том, куда идти. Рицука крепко сжал свой длинный меч и начал двигаться своим первоначальным курсом. Как сказала освобожденная душа, между ним и его целью стоял последний враг.       Он обнаружил, что враг поджидает его между двумя массивными деревьями, вершины которых, казалось, касались небес. В отличие от огров и злобных призраков, этот был гуманоидом и закован в черную как смоль и серую броню, покрывавшую его с головы до ног. Единственной органичной вещью в нем были глаза, кроваво-красные шары, которые смотрели на Рицуку, пока он принимал стойку. Рицука отразил его, обнажив меч и расставив ноги, заставив замолчать все остальные мысли. Его противник держал свое оружие, темно-серый длинный меч, похожий на его собственный, острием вверх; Рицука, напротив, вытянул руку в правую сторону, его мышцы расслабились.       Металлический лязг, когда рыцарь отвел правую ногу назад, готовясь к атаке. Над двумя мечниками и вокруг них зашелестели листья, когда вечерний ветерок пронесся по джунглям. Верхом на нем был звук морских волн, набегающих на береговую линию.       Глухой удар!       Меч Рицуки оставлял за собой яркую серебряную полосу, в то время как меч его противника был темно-серым, когда они двигались навстречу друг другу.       СВИСТ!       — …       — …       — …Ты стал лучше, парень. — Усмехнулся глубокий мужской голос из-за рогатого шлема. В ответ японский подросток оглянулся и усмехнулся. — Иди, познакомься с нашей госпожой, твоей госпожой… молодой господин.       Человек спокойно наблюдал, как кровь хлынула из открытой раны на животе воина в доспехах. Тело упало на землю, его броня испарилась, превратившись в темные струйки дыма, в то время как из него поднялась душа, покрытая красными и белыми линиями. В отличие от других, он не перешел в другой мир и не растворился в небытии. Он уплыл в джунгли, его цель теперь достигнута, а временное тело, в котором он обитал, больше непригодным для использования. Обычно он стоял бы и наблюдал, как крошечный шарик духа продолжает лететь, пока не скроется из виду, но Рицука был в плаще. Он тут же сорвался на бег. Продираясь сквозь корни деревьев и кусты.       Должен успеть! Должен успеть! Должен успеть! Должен сделать!       Яркий свет начал пробиваться сквозь деревья, становясь все ярче и ярче с каждой секундой, в то время как шум волн, разбивающихся о его уши, становился громче. Он был почти там, он чувствовал это. Если бы он захотел, он мог бы протянуть руку и коснуться солнца.       Однако вместо того, чтобы протянуть руку, Рицука прыгнул.       В итоге он покатился по песку, все еще сжимая меч, а его тело напряглось. Даже когда он принял вертикальное положение, он оставался сосредоточенным и готовым. Чего и хотела ожидавшая его женщина.       — Хм, чуть больше минуты в запасе, и на тебе почти ни пятнышка крови… Я бы оценила твое выступление на «А»… «Б»… — Последовала пауза, когда японский подросток встал, скрестив руки на груди. — Плюс. — Добавила красноглазая женщина.       Рицука рассмеялся, закатив глаза, и направился к пляжной платформе и зонтику, установленным для него и его девушки. Как он и ожидал, в руке у нее был напиток. Увидев его, она подняла правую руку, левитируя над бокалом для него.       — А я-то думал, ты будешь особенно строга и поставишь мне что-нибудь вроде «С». — Размышлял подросток, практически осушив весь стакан одним глотком.       — У меня всегда есть время изменить свою оценку. — Добавила Слуга, не промахнувшись. — Должна ли я перечислить твои недостатки?       — Итак, сколько их было?       Скатах, наконец, посмотрела на него с каменным лицом, контрастирующим с его ухмылкой. Они были настолько противоположны, насколько это возможно, и все же они были здесь. Ее едва прикрытое тело и прозрачная шаль были воплощением красоты, из-за чего было трудно поверить, что ее класс должен был быть Ассасином, а не Лансером. Несмотря на смену класса, Скатах все еще была такой же смертоносной, как и в своем первоначальном классе. Вокруг них, отмечая ее «территорию», лежала коллекция оружия, часть которого сам Рицука использовал во время своего путешествия через джунгли, чтобы добраться до пляжа. Мечи, копья, топоры, кинжалы и даже луки — широкий спектр оружия, которым Скатах овладела в совершенстве и потратила довольно много времени, пытаясь сделать то же самое с ним.       Сам Рицука выглядел совсем немного по-другому. Его обычная белая униформа исчезла, а на ее месте была светло-голубая толстовка с капюшоном, которую он отбросил вправо. Горячий пляжный воздух обдувал его покрытую шрамами обнаженную грудь и руки, когда он с довольной улыбкой на лице потянулся вверх. Его голубые глаза смотрели на океан, вода блестела, как гигантский драгоценный камень. Наблюдая за волнами, Рицука вспомнил, сколько раз он ходил на пляж. Первый раз это было, когда ему было чуть больше трех лет, поэтому, естественно, его воспоминания были довольно туманными. Его родители сказали ему, что они с братом-близнецом повеселились и позаботились о том, чтобы песок попал в каждый уголок их плавок и волос. После этого наступило время, когда ему было восемь лет, время, которое он мог более отчетливо вспоминать и на которое оглядывался с нежностью.       Одной вещью, которая резко контрастировала со всеми его предыдущими поездками на пляж, был тот факт, что его тело теперь было покрыто лоскутным одеялом из шрамов, свидетельств новой и более опасной жизни, в которую его втянули. Не то чтобы он сожалел об этом, он никогда не пожалеет.       Его глаза метнулись к ней.       — В чем дело? Что у тебя на уме?       Неудивительно, что он поймал ее косой взгляд. Он хорошо изучил ее привычки, точно так же, как она потратила время на тщательное препарирование его. Скатах выпрямилась, ее глаза встретились с его.       — Ты… о… в порядке?       — …Скатах. — Сказал он несколько тревожно. — Ты ведь все еще не расстроена из-за всей этой истории с островом, не так ли? — Он воспринял откровение о том, что этот летний остров на самом деле был ее царством Страной Теней… ну, не совсем плохо, но можно было сказать, что копьеносица была не совсем счастлива. Некоторые, несколько глупо, решили использовать ее предыдущие оскорбления в качестве топлива для насмешек над ней. Некоторые напряглись и забеспокоились, что красноглазая женщина воспользуется возможностью напомнить всем, что, хотя она и Ассасин, она все еще была богоубийцей. Так или иначе, все отделались лишь холодным взглядом.       Это было не то, что понял Рицука; на самом деле, Скатах, казалось, делала все возможное, чтобы не смотреть на нее. Это было довольно мило, особенно в сочетании с легким румянцем, танцующим на ее щеках. Понимая, что все будет зависеть от него, Рицука протянул руку и взял левую руку Скатах. Вместо того, чтобы оттолкнуть его руку, как можно было бы ожидать, она крепче сжала его ладонь.       — Рицука, — Начала она. — Ты… счастлив провести это время здесь, со мной? — Она быстро перевела взгляд вперед, на море. Маленькое девичье желание вырвалось на передний план ее сознания, несмотря на все ее усилия держать его в узде. Ее бедра слабели, поскольку становились все более нерешительными. — Когда люди на пляже, они проводят время вместе. Когда они на пляже, пары… проводят время вместе. — Они были парой, и все же, возможно, это было самое большое время, которое они провели вместе с тех пор, как прибыли в это альтернативное царство, которое, как оказалось, принадлежало ей. — Мы не так уж много времени провели здесь вместе, как пара, не так ли?       Он не мог отрицать эту часть. Рицука знал, что приезд на пляж с апартаментами, похожими на курортные, может сулить неприятности только ему и другим «здравомыслящим головам» Халдеи. Они оказались удручающе правы, когда Рицука обнаружил, что бежит по пляжу, улаживая споры, уворачиваясь от песка и морских чудовищ, и, наконец, что не менее важно, пытается отбиться от агрессивных ухаживаний Слуг, которые сменили свою обычную одежду на купальные костюмы. Он определенно мог сказать, что это не было скучно, но отняло много времени. Слова Скатах сказали ему, что она не закрывала на все это глаза.       Но она не показывала своего раздражения или разочарования из-за разлуки с ним. Или гнева из-за того, что другие пристают к ее мужчине.       — У нас еще есть время. Это если ты хочешь провести здесь немного времени.       — Конечно, я хочу проводить здесь время. — Последовал ее быстрый и сосредоточенный ответ. Ее голос был близок к тому, чтобы сорваться на крик. — Наконец-то ты здесь в полном моем распоряжении, так что я… я… ты заслуживаешь награды за завершение своего обучения. — Она быстро возразила.       Человек улыбнулся ей.       — Я бы сказал, что увидеть тебя в бикини — достаточная награда. Это и возможность держать тебя за руку.       Теперь настала ее очередь улыбаться, когда она, наконец, встретилась с ним взглядом.       — Ты бы хотел сделать что-то большее, чем просто держать меня за руку, Рицука?       Его улыбка превратилась в дерзкий оскал. Ассасин не оказала сопротивления, только издала легкий смешок, когда ее подняли со стула и заключили в объятия, их губы соприкоснулись, а тела прижались друг к другу. Это были радостные, почти детские объятия, и никто бы никогда не подумал, что они станут свидетелями участия женщины-воина с копьем. По уважительной причине она выбрала это уединенное местечко вдали от всех остальных, которые были заняты вечеринками в свое удовольствие. Это именно то, что Скатах собиралась сделать, устроить свой собственный маленький праздник между собой и мальчиком, нет, мужчиной, которого она любила.       Через несколько секунд после поцелуя Рицука смог сказать, что Скатах сдерживала огромное количество похоти и желания с тех пор, как они прибыли на остров. Все это излилось из нее в тот момент, когда их губы соприкоснулись друг с другом. Он был слишком счастлив, чтобы принять это. Скатах откровенно стонала во время поцелуя, делая короткие перерывы, в результате которых между их губами оставался едва ли сантиметр. Тем не менее, этого было достаточно, чтобы они оба быстро втянули воздух, прежде чем снова погрузиться друг в друга. Руки обхватили плечи, когда их промокшие тела начали более страстно прижиматься друг к другу. Несколько раз Рицука вырывался, но только для того, чтобы шотландский улан схватил его и снова приложил к губам. Ему нравилось постоянно двигаться взад-вперед, возможно, даже слишком сильно.       Человек упал на спину, а Слуга оказалась сверху на нем.       — Кто-то снова возбужден, не так ли? — Сказал он холодным и веселым голосом. Трудно было поверить, что когда-то было время, когда разговаривать с ней таким образом было так же немыслимо, как рассказывать ей, как она время от времени пускает слюни во сне, или что она не жаворонок.       Судя по выражению ее лица, Скатах мечтала о тех временах. Эта разлука между ними была длиннее, чем предыдущая. Она пристально посмотрела в успокаивающие голубые глаза, в которых она видела страх, беспокойство, радость, ярость и печаль.       — У тебя хватает наглости так разговаривать со своим учителем, Мастер. И делать это в такой откровенной манере, что у меня возникло желание заставить тебя пробежать еще двадцать кругов по пляжу. — Она знала, что ее голос звучал далеко не так повелительно, как ей хотелось бы. Как бы Скатах ни было неприятно признавать это, она немного растеряла свою выдержку.       Или, может быть, было бы более уместно сказать, что Рицука просто завоевал ее расположение. Они оба, казалось, склонялись к этому объяснению, хотя и по своим собственным причинам.       — Ты та, кто всегда говорит мне говорить правду, когда я нахожусь в твоем присутствии. — Начал черноволосый человек. Его ухмылка стала насмешливой, заставив ее щеки вспыхнуть. — Особенно когда речь заходит о таких деликатных темах, как твоя красота и боевые способности. Ты сама сказала мне на острие копья, чтобы я был честен с тобой, по крайней мере, я лишусь ног, рук или языка. Теперь ты сердишься на меня за то, что я говорю правду?       Как она пыталась сделать несколько раз до этого, Лансер попыталась изобразить на лице какую-то форму гнева, неподдельного гнева. Все, что она получила, было раздражение, но даже это продолжалось не слишком долго, поскольку она продолжала смотреть в лазурные глаза своего Мастера.       — Ты… лестью ничего не добьешься, я уже говорила тебе это однажды, не так ли? — Было неловко, что эта жалкая реплика была лучшим, что смогла придумать Королева Страны Теней. Она разрывалась между обвинениями в жаре и собственном пьянстве. Нутром она понимала, что, если озвучит любое из этих оправданий, Рицука просто обернет их против нее и использует, чтобы еще больше возбудить ее. Скатах ненавидела эту ситуацию, но в то же время не могла отрицать, что часть ее это любила. Прикусив губу, она посмотрела ему прямо в глаза и прорычала. — И в чем, скажи на милость, правда?       — Что мне повезло, что меня обучал величайший воин во всей кельтской мифологии. — На мгновение ее розовые губки приподнялись, она была несколько довольна его ответом. Но она ждала большего. Рицука не заставил ее долго ждать. — И я благословлен тем, что меня любит самая сильная и красивая кельтская воительница всех времен. Которая также выглядит чертовски сексуально в бикини, как я всегда и думал. — Наконец, закончил человек с игривым смехом.       Это заставило щеки Скатах вспыхнуть алым, несмотря на все ее попытки побороть румянец. Рицука сделал все правильные ходы, пробив ее защиту и проникнув в ее сердцевину со смертельной точностью. Скатах посмотрела на него так, словно прикидывала, как лучше снять его голову с шеи: быстро и легко или сделать это долгим и утомительным делом, используя только грубую силу. В конце концов, бывшая Лансер предпочла схватить его за шею и просто расцеловать до полусмерти. Не то чтобы она раньше не «добивалась от него подчинения» таким способом. Естественно, Рицука дал понять, что не собирается облегчать ей задачу, и энергично прижался своим языком к ее. Скатах была уверена, что он почувствовал электрический разряд, пробежавший по ее боку в ту секунду, когда их губы соприкоснулись. Эта связь не столько разожгла огонь, сколько еще больше разожгла его. Скатах практически чувствовала, как он урчит внутри нее, отвергая ее.       Она радостно прислушивалась к нему.       Каждый раз, когда они целовались, казалось, что они впервые уступили своим желаниям, по крайней мере, со стороны Скатах. Могла пройти тысяча лет, но она никогда не смогла бы забыть сладкое ощущение от поцелуя семнадцатилетнего человека. Пока они смотрели романтическую комедию, которую он поставил, Скатах тихо размышляла про себя, действительно ли она хочет довести до конца то, что запланировала. В конце концов, это было, пожалуй, лучшее решение, которое она когда-либо принимала. Втайне она надеялась, что Рицука чувствует то же самое.       Он так и сделал, и он сделал миссией своей жизни показывать это ей почти каждый день, когда они были вместе, скорее, он проводился на досуге или с риском для жизни по какой-либо причине. Скатах сказала ему, что ему не нужно было показывать это, поскольку она поверила ему на слово, что было редкостью для королевы Страны Теней говорить и делать это открыто.       — Я делаю это, потому что ты того стоишь, каждую секунду дня я с тобой, и мы… вместе. — Очевидно, он показал, что был так же удивлен поворотом событий, как и она. Шок Рицуки был вполне оправдан, поскольку их союз был одной из немногих вещей, которые были очень неожиданными в стенах Халдеи. Услышав это, Скатах ушла одна, пусть и ненадолго. Это было то, в чем она нуждалась, поскольку чувствовала, как что-то поднимается внутри нее — что-то теплое и мягкое, что-то человеческое. Это чувство, похожее на человеческое, сохранялось и по мере того, как она оставалась с японским Мастером, и росло.       И вот теперь он лежал на пляжной платформе, а перед ними расстилалось сверкающее море. Все это было тем, что нормальные люди назвали бы картиной совершенства, моментом рая, который, вероятно, не мог длиться долго. И Рицука, и Скатах знали, что последняя часть была правдой, поэтому они планировали максимально использовать момент. Вот почему они осыпали лицо друг друга поцелуями, как будто от этого зависели их жизни. В груди каждого из них сердца колотились так сильно, что, казалось, вот-вот вырвутся из груди. Их нынешние действия, конечно же, не делали ничего, что могло бы их замедлить.       Рицука и Скатах слабо почувствовали, как их спины оторвались от прохладного тепла платформы и покатились по горячему песку пляжа. Ни одного из них, казалось, это не слишком волновало, поскольку они продолжали идти, как будто ничего не случилось. Не то чтобы они раньше не занимались любовью в… отдаленных местах. В частности, Рицука показал себя довольно приспособленным и готовым приспосабливаться к… желаниям и причудам своего Слуги-любовницы. Не то чтобы Скатах когда-либо называла их так, она просто вернулась к своему старому убеждению, что это тренировка и ничего больше. Рицука, казалось, никогда не возражала против ложного различия, которое она пыталась провести. В будущем она, скорее всего, откажется от всех этих нерешительных попыток.       Во время короткого перерыва на воздух Скатах усмехнулась осознанию этого. Это не осталось незамеченным.       — Что это? Ты о чем-то хочешь поговорить? — Невинно спросил Рицука.       — Я просто… снова думала о будущем. — Застенчиво призналась Ассасин, слегка отводя глаза от его взгляда.       Рицука рассмеялся над ее ответом.       — Ты говоришь так, как будто это плохо. Думая о будущем, ты знаешь, что это то, что делают большинство нормальных людей, верно? — Последовала пауза, пока он побуждал себя к дальнейшему снятию некоторого давления, которое он оказывал на нее. Скатах это не совсем понравилось, так как ей нравилось, когда его грудь прижималась к ее грудям. И он это знал. — На самом деле, благодаря тебе я… могу начать хотя бы немного думать о будущем.       Нежно протянув руку и погладив его по щекам, Слуга хихикнула.       — Интересно, как ты, по-видимому, воспринял эти слова прямо из моих уст. Мне, как бессмертной, несколько не хватает понятия «будущее». Но появился ты и заставил меня начать переосмысливать это. Будущее, — Скатах повернула голову влево; Рицука немедленно скатился с нее, чтобы не загораживать ей вид на сверкающее море. В ответ фиолетоволосая красавица скользнула пальцами в его ладонь и крепко сжала его ладонь. — Благодаря тебе я впервые побывала на пляже.       — Да ладно, — Игриво парировал человек. — В твое время у тебя были пляжи.       — Верно, — Признала красноглазая женщина с легкой улыбкой. — Но ни одна из них не была так прекрасна, как эта. Как ты знаешь… Древняя Ирландия и Шотландия были не совсем тем, что можно было бы назвать воплощениями сверкающей красоты. Тебе приходилось забираться глубоко в леса, чтобы найти такие вещи, и даже тогда ты подвергался высокому риску умереть от усилий, но иногда, если тебе сопутствовала удача, ты мог найти красивое красочное место, чтобы умереть. — Ее взгляд снова обратился к воде, которая начала больше напоминать поверхность сверкающего кристалла или алмаза, чем жидкость. От вида ее алых глаз захватывало дух. — Если моя жизнь закончится сейчас… Я бы смирилась с этим. Передо мной прекрасное море… и прекрасный мужчина, держащий меня за руку.       Упомянутый парень отпустил ее руку, его рука быстро обвилась вокруг ее талии. Удивительно, но Скатах ахнула от шока, когда обнаружила, что прижимается к своему парню. Ее лицо тут же залилось румянцем. Она была бесконечно благодарна, что вокруг никого не было, кто мог бы их увидеть.       — Я не хочу, чтобы ты уходила… И, если бы ты это сделала, ты бы знала, что я попросил пойти с тобой, — Раздался его полный печали голос.       Рука Скатах метнулась к его груди и слегка царапнула ее. Правда была в том, что она тоже не хотела расставаться с ним. Одна только мысль об этом заставляла ее прежде мертвое сердце болеть так, о чем она почти забыла. В ее ушах громко отдавался стук его сердца, сильного и могучего двигателя, который продолжал биться вопреки всему. Хотя бывали моменты, когда двигатель глох, приводя в ужас бесчисленное количество людей, включая ее, в конце концов он вернулся к своему естественному ритму. Когда это произошло, надежда вернулась в мир и к людям в нем… включая ее, которые существовали за пределами нормального мира. Изначально она не собиралась так близко подходить к этому сердцу, но жизнь имеет забавную особенность сходить с рельсов, разрушая чьи-то ожидания; иногда они были плохими, как она с болью обнаружила, но в других случаях продолжения существования ожидали приятные сюрпризы. Какое-то время Скатах не хотелось верить в последнее, но благодаря парню, который сейчас прижимал ее к своей груди, она поняла, что чудеса все еще могут происходить.       — Мне жаль. — Сначала она извинилась. — Предполагается, что это время наслаждения и расслабления, а я… порчу настроение. Вдобавок ко всему… Я только что заставила тебя бегать по джунглям, полным свирепых монстров, в рамках твоего дальнейшего обучения. Это… не то, что должны делать современные любовники, не так ли?       Губы Лансера, ставшего Ассасином, растянулись в улыбке, когда она услышала смех Рицуки. Несмотря на все ужасы, через которые он прошел, а также на то, чему она вольно или невольно подвергла его, у него все еще хватало сил смеяться с такой эйфорией. Первым ответом Скатах было сказать, что это была его молодость, молодым часто не хватало серьезного страха смерти, поскольку они верили, что они непобедимы. В случае Рицуки эта иллюзия была полностью разрушена, и собрать ее обратно было невозможно.       Но он не возражал против этого. Такое мирное принятие могло бы вызвать беспокойство у некоторых.       — Э, может, и нет, но кто сказал, что мы должны следовать обычным соглашениям. Разве не ты сказала мне, что будут времена, когда мне придется думать и, возможно, жить нестандартно? — Он заметил, как она покраснела, когда потянулся и запечатлел легкий поцелуй на ее лбу, поступок, который пять месяцев назад считался бы немыслимым. Теперь это стало в некотором роде обычным делом; чем-то, от чего они оба получали изрядное удовольствие. — Это не совсем то, как я представлял себе свою жизнь… но я доволен этим, включая все опасности. На самом деле, к этому моменту я не думаю, что смогу жить без этого.       — Что сделает возвращение в… нормальный мир несколько утомительным для тебя, не так ли?       — Может быть, — Пожал он плечами, прежде чем снова посмотреть на море. — Но я справлюсь с этим, кроме того, — Рицука посмотрел на нее с одной из своих глупо-невинных улыбок. Ему не следовало их получать после всего, через что он прошел, но он все равно получил. — Что-то подсказывает мне, что даже после того, как будут выполнены Великие Приказы, моя жизнь все равно будет немного… сумасшедшей.       — Вдвойне, если ты настаиваешь на продолжении наших отношений. — Вздохнула шотландка. Результатом ее слов было очень внезапное, но не нежеланное перемещение со стороны своего Мастера к нему на колени. Щеки Скатах густо покраснели, поскольку теперь она смотрела на уровне глаз своей ученицы и своего возлюбленного. — Это… тебя не беспокоит?       — Пока что я пытаюсь найти причины, по которым мы должны остановиться. — Выражение его лица стало подавленным, когда он вернул ей слова. — Я просто говорю со своей стороны, Скатах, а ты… ммммф. — Рицука практически не сопротивлялся ее поцелую, не так, как мог бы, если бы захотел. Это был не первый раз, когда Скатах целовала его таким образом, страстно и в то же время голодно. Он пришел к выводу, что это был ее способ сказать ему, что она хочет продолжать, и что она хотела делать это с ним рядом, и спросил, хочет ли он того же. Его ответ всегда был одним и тем же, и он оставался неизменным до того дня, когда его путешествие подошло к концу.       Она всегда чувствовала себя так, когда была в объятиях Рицуки, не говоря уже о том, чтобы целовать его. Ощущение полной потери себя, как лист, сорванный ветром с дерева. Обычно она не была бы так довольна подобной вещью. Однако ветер, уносивший ее, был нежным и теплым. Он дул ни для кого, кроме нее, и, если бы она захотела, она могла бы остановить его простым словом. С другой стороны, ему не нужен был ее голос или команды, чтобы нежно приласкать ее или изменить направление. Это было волшебно, как что-то из сказки. Скатах была не из тех, кто верит, что с ней когда-нибудь случится подобное, но жизнь доказала, что она ошибалась. Ошибалась, пожалуй, наилучшим из возможных способов.       Ассасин мимолетно почувствовала, как тело ее возлюбленного поднимается и несет их обоих к воде. Ее разум уже представлял, как пройдут следующие пару минут. Скатах остановила вращение шестеренок в своей голове и позволила себе просто расслабиться и наслаждаться моментом во всей его полноте.       Оно того стоило, и даже больше.       Ведьма из Страны Теней могла с уверенностью сказать, что единственные случаи, когда ее окунали в какой-либо водоем, были в бою. «Игривые погружения» и «романтические погружения» были вещами, которые она ни разу в жизни не испытывала. Затем она встретила Фуджимару Рицуку, который позволил ей испытать несколько вещей, о которых она никогда не думала. Скатах помнила, как наблюдала, как другие позволяли бросать себя в бассейны и озера из какого-то детского чувства радости. Она, наконец, поняла, на что похож этот опыт. Это было приятно. Действительно хорошо.       Скатах держалась за Рицуку, пока они ныряли под волны, их губы все еще были соединены. Естественно, она могла задерживать дыхание дольше, чем он, но она хорошо его натренировала, чрезвычайно хорошо. Когда они расстались, пара не смогла удержаться от улыбки друг другу. Дальше все пошло быстро, или, скорее, они двигались быстро. Слуга-шотландка почувствовала, как ее возлюбленный обнял ее за талию и поднял их обоих вверх. Она позволила ему это сделать, ее сердце все это время бешено колотилось.       Вместе они преодолели поверхность воды, сверкающие капли каскадом стекали по их телам, а лица сияли радостными улыбками. Когда он держал ее в своих объятиях, Скатах была предоставлена возможность посмотреть вниз на своего Мастера. В этот момент она мысленно представила, как прекрасно выглядел Фуджимару Рицука — слишком хорошо, чтобы быть настоящим. Его сине-зеленые глаза блестели, как драгоценные камни, за которые сотни людей сражались бы и умерли. Сердце Скатах екнуло, когда она осознала, что драгоценные камни сверкали для нее и всегда будут сверкать.       Удивление было обоюдным, поскольку человеческий подросток не мог не восхищаться древней женщиной-воином, которую он сейчас держал в своих объятиях. Все казалось слишком сюрреалистичным, чтобы быть реальностью, но, когда Рицука снова посмотрел в ярко-красные глаза Скатах, он понял, что все это было реально. Он был счастливчиком, и этот факт он никогда не забудет.       Его объятия сбили ее с ног не из-за недостатка сил, а из-за желания. Скатах обвила обеими руками шею Рицуки, их губы слились в еще одном влажном и страстном поцелуе, в котором они оставались так долго, как только могли. Океанские волны касались их тел, когда они ласкали друг друга языками, чувственная битва, которая могла продолжаться до полуночи. Мысль была заманчивой для них обоих, но они знали, что есть лучшие и более «приземленные» места, где они могли бы обнять друг друга.       Скатах была первой, кто решила отправиться туда. Морские волны смыли след слюны, который соединял их губы после такого сеанса поцелуев. Хотя это мало помогло смыть красный цвет, которым были накрашены губы обоих. Это не прекратится, пока их занятия любовью не закончатся, что произойдет не раньше, чем через час, или два, или даже три.       Рицука молча позволил потянуть себя к берегу и вытащить из воды. Он также ничего не сказал по поводу атмосферы нужды и вожделения, которая пронизывала каждый шаг Скатах.       Это было похоже на невероятно короткую прогулку от воды обратно к помосту, который она соорудила для них двоих, с их тел все еще стекала вода. В случае со Скатах — во многих отношениях. Она первой легла на спину, ее глаза манили Рицуку, который охотно подчинился. Настала его очередь быть голодным, когда он набросился на ее губы, его руки скользили вниз по ее бокам, а ее груди прижимались к его груди через верх бикини. Она подняла руки и положила их ему на плечи, лишь слегка сжав. Как и ожидалось от ее самой новой и яркой дисциплины, он быстро понял суть и действовал в соответствии с ней.       Японский Мастер не мог не находить во всем этом чувственной радости. Ему потребовалось меньше секунды, чтобы стянуть верх бикини, который был на его Слуге, обнажив ее роскошную грудь миру, или, точнее, ему еще раз. Ее соски были такими же розовыми и торчащими, какими он видел их в последний раз чуть больше четырех дней назад, когда они были вместе.       Через несколько секунд Скатах обнаружила, что ее ученик стал искусен в обращении со своими руками, слишком искусен. Она почувствовала, что ее губы снова находятся в осаде, ее рот инстинктивно отреагировал. Сдавленная тишина передалась от нее к нему, когда она почувствовала знакомую и очень желанную пару рук, ласкающих и играющих с ее правым соском. Скатах почувствовала, как все ее тело покалывает от этого ощущения. Не прошло и секунды, как покалывание превратилось в настоящий огонь. Крик застрял у нее в горле и едва вырвался изо рта. В нескольких дюймах от нее Рицука улыбнулся.       — Ты так возбуждена, не так ли, Скатах-сенсей? — Прошептал человек голосом, похожим на сирену.       Она бы набросилась на него, если бы он не обездвижил ее полностью. Это, или поцеловала бы его снова. Вместо этого все, что могла сделать некогда грозная копьеносица, это стонать и скулить, когда ее сосок и задница подверглись совместному нападению рук Рицуки. Он теребил ее анус, смазывая пальцы ее соками перед спермой; теми же соками, которые постепенно вытекали у нее спереди. Само собой разумеется, что низ бикини определенно сыграл свою роль, и теперь он был испорчен. Скатах не слишком возражала, у нее было еще много чего. Против чего она возражала, так это против маленькой игры, в которую играл ее парень. В глубине души она знала, что у нее нет надежды выиграть. Что еще хуже, на самом деле она была согласна с этим, лучше, чем в порядке.       — Рицу… Рицу… — Было трудно сказать, пыталась ли она произнести его полное имя или просто использовала для него свое ласкательное прозвище. Не то чтобы это имело большое значение в долгосрочной перспективе. Все, что он сделал, это подошел ближе, и она немедленно набросилась, ее губы прильнули к его губам, ее язык проник в его рот. Рука Рицуки снова была у ее переднего входа, его пальцы энергично входили и выходили из нее. Тем временем его рука массировала ее правую грудь, приближая ее еще ближе к эйфорической вершине, о которой она мечтала почти три дня. Скатах была уверена, что сможет протянуть руку и дотронуться до нее; Рицука знал, что могла бы, но только если бы он помог ей на этом пути. Он воспользовался этим. — Н-нет! Н-н-не надо! — Некоторые назвали бы эротичным то, как она ощущала малейшее движение его пальцев в своей киске. Особенно когда он собирался выйти из нее любым способом. Отбросив свою гордость в сторону, она посмотрела на человека умоляющими глазами.       Секундой позже ее испачканное нижнее белье лежало на песке. Пальцы Рицуки входили и выходили из ее киски со скоростью, от которой почти вся нижняя часть ее тела онемела. Верхняя часть ее тела быстро последовала его примеру, когда Рицука одновременно целовал ее и поглаживал ее грудь с большой осторожностью и интенсивностью. Скатах чувствовала, что ее разум становится полубредовым от его действий; она едва удерживала поводья разума, но даже это не было гарантировано. Без предупреждения его пальцы левой руки коснулись ее сердцевины, заставив шотландскую красавицу вскрикнуть в неприкрытом экстазе.       — Насколько ты возбуждена, Скатах? — Спросил семнадцатилетний парень.       Плотно сжав губы, она попыталась проигнорировать порыв заглянуть ему в глаза. В отчаянии Скатах попыталась сосредоточиться на звуках океана позади них. Вместо этого она слышала его дыхание и биение его сердца. Он звал ее.       — Скатах-сенсей, я задал тебе вопрос. — Как ему удавалось звучать так требовательно, но при этом каким-то образом играть роль невинного ученика?       У меня есть… Я… Я слишком хорошо его натренировала! Поняла длинноволосая женщина, когда его толчки и массирование продолжились. Он прекрасно контролировал обе конечности, все еще удерживая основную часть своего внимания на ней. Скатах чуть не прикусила губу, приоткрыв один глаз и встретившись с ним взглядом. Всего лишь короткая вспышка кристально-голубого, которую она увидела, заставила мышцы ее влагалища напрячься под его пальцами. В ответ он ускорил темп своих толчков.       — Очень! — Наконец призналась она. — Я была очень возбуждена! Я являюсь очень возбужденной!       От ее слов, наконец, пришло какое-то сладкое облегчение. Губы Рицуки опустились на нее, его язык устремился прямо в ее открытый и ждущий рот. Ее язык встретился с его во влажной и чувственной битве. Внизу завершалась другая битва, закончившаяся ее поражением. Скатах почувствовала, как мышцы ее влагалища напряглись в последний раз, затем они, наконец, сдались, забрызгав пальцы любовника своим любовным нектаром. Это было скорее приятно, чем неловко. Скатах позволила сокам хлынуть наружу, в то время как ее руки поднялись, чтобы обхватить шею своего любовника, тем самым углубляя поцелуй. Конечным результатом, несомненно, была бы его левая рука, практически покрытая ее спермой.       Чистая молния пробежала между парой, когда их груди прижались друг к другу. Ее безупречное и похожее на богиню тело прижалось к его покрытому шрамами и хорошо натренированному. Их нижние области были отмечены белыми пятнами, которые быстро начали собираться в пространстве между ними. На этот раз след слюны, соединяющий их губы, остался, когда они разделились.       — Ты… ты… ты такой же возбужденный… как и я. — Были первые слова, сорвавшиеся с красных и влажных губ легендарного наставника. — У тебя… нет… никакого права… осуждать меня.       Рицука рассмеялся, прижав их лбы друг к другу.       — Кто сказал, что я тебя осуждаю?       Ее щеки вспыхнули еще краснее, чем минуту назад, когда она пыталась отвести взгляд от черноволосого подростка.       — Ты слишком много дразнишь.       У него был наготове резкий ответ.       — Или, может быть, это просто карма, совершающая полный круг. Ты любишь все время дразнить меня, так что я просто возвращаю должок.       Тяжело дыша, она переплела свою правую руку с его левой, нисколько не обращая внимания на то, что она была покрыта ее соком.       — Я здесь учительница, поэтому могу пользоваться особыми привилегиями, которых нет у тебя. К-к-кроме того, я… — Видя его продолжающую ухмылку, Скатах поняла, что любая дальнейшая дискуссия закончится для нее только плохо. Куда, черт возьми, подевалась вся ее мудрость. — Я хочу отсосать у тебя. — Сколько мужчин убили бы, чтобы услышать эти слова, сказанные с румянцем на лице?       — И я бы хотел полизать твою киску. — Ответил Рицука, обнимая ее правой рукой. — Я думаю, мы оба знаем, что это значит.       Наконец, посмотрев ему прямо в глаза, Скатах улыбнулась. Действительно, он хорошо приспособился к ней, лучше, чем любой из ее предыдущих поклонников. Как ему это удалось, многие отдали бы все, чтобы узнать. Сама Скатах все еще не была до конца уверена, что именно привлекло ее в Рицуке. Ее так и подмывало сказать, что все дело в его честности. Ей было трудно вспомнить, когда в последний раз она встречала такую чистую и… отзывчивую душу. Душа, которая выглядела хрупкой, но оказалась тверже камня.       И обладала изрядной долей тьмы. Некоторой части этой тьмы она была готова предаться.       Его плавки присоединились к ее нижнему белью, отодвинутому в сторону, как прелюдия к тому, чтобы они вдвоем заняли позу. Она зависла над его членом, ее губы слегка дрожали, когда она смотрела на мясистую палку, которую она считала своей. В соответствии с этим, Рицука долго нюхал ее киску, теперь покрытую соками и, без сомнения, выглядевшую довольно восхитительно. Ни один из них не тратил ни секунды больше на то, чтобы наброситься друг на друга. В ту секунду, когда их губы соприкоснулись с соответствующими органами, их тела напряглись, и эйфория молнией пронзила их позвоночники.       Само собой разумеется, что оба были в своем личном раю. Скатах протянула руку и обхватила член своего любовника обеими руками, чтобы накачать и помассировать его член, одновременно покачивая головой вверх-вниз. Втайне она всегда испытывала что-то вроде непреодолимого желания схватить его член, когда представлялась такая возможность. В глубине души она знала, что это было проявлением ее слегка собственнической натуры. Это довольно хорошо сочеталось с собственной натурой Рицуки. Молодой человек крепко держал ее за стройную попку, в то время как его язык слизывал ее соки, прежде чем исследовать сладкую пещерку ее киски. Она мгновенно задрожала в ответ и стала умолять его сделать больше. Он сделал это, слегка приподнимая бедра, таким образом, проталкивая свой член глубже в ее лоно.       Скатах это очень понравилось. Рицука… ты… такой хороший ученик… и еще лучший… любовник! Провозгласила бывший Лансер. Ей не нравилось думать о себе как о распущенной женщине, но на самом деле, возможно, так оно и было — в любом случае, когда дело касалось ее японского Мастера и любовника. Уравновешивая ситуацию, она, казалось, всегда могла выявить его сексуальную и игривую сторону. Только после третьего раза, когда они занялись сексом, Скатах начала понимать, что, возможно, выпустила на волю монстра, поскольку «внутреннее я» Рицуки сильно отличалось от застенчивого и несколько нервного юноши, которым он обычно казался. Тем не менее, она была счастлива, что смогла увидеть его с такой другой стороны; то же самое относилось и к нему.       Тот факт, что он на самом деле делал это, вылизывая киску и теребя пальцами задницу бессмертной с копьем, раньше был для Рицуки не чем иным, как приятным, хотя и влажным сном. Его мечта сбылась, причем несколько раз подряд. Осторожность и сдержанность давно были отброшены, он наслаждался плодами осуществленной мечты, чего бы они ни стоили. Хотя рот Скатах был закрыт его собственным членом, ее тело сказало ему все, что ему нужно было знать, что она наслаждалась их позами.       Она заставила его задохнуться, почти полностью заглатывая его член, а также нежно сжимая его яйца. Рицука чувствовал, как пульсирует все его тело, а его член пульсирует у нее во рту. Его девушка набрала очко, но это не могло остаться без внимания. С почти хирургической точностью и рассчитанным временем он двигал бедрами вверх, одновременно двигая языком и руками.       — М-Ммммммм! — Закричала бессмертная женщина-воин в экстатическом блаженстве. Менее четырех мужчин смогли сделать то, что делала Рицука — заполнить все три ее дырочки. И это ощущение было похоже ни на что иное, как на вознесение на небеса. Его член у нее во рту, его язык и рот в ее киске, а его рука с мечом теребила ее анус — это было жестокое сочетание, перед которым Королева Страны Теней была беспомощна. Тройная атака человека быстро измотала ее; ее единственным средством контратаки было продолжать заглатывать его член. Это именно то, что она сделала, слезы радости навернулись на ее глаза.       Одновременно они почувствовали, как их тела дернулись и завибрировали, прелюдия к оргазмическому освобождению, к которому они стремились. Вместо того, чтобы замедлиться, Рицука и Скатах использовали это как индикатор для ускорения.       — ООООООООО! — Выдохнул подросток, облизывая киску своей подруги и теребя пальцами ее анус.       Я… Я не могу… Я больше не могу этого выносить! Последняя невидимая нить, удерживающая ее, разорвалась. Скатах оторвала губы от члена своего Мастера и вместо этого зажала его между своих грудей, которыми она начала душить затвердевший член.       — С-с-считай, что это расплата! — Успела воскликнуть она, прежде чем наброситься языком на кончик его члена. Желаемый эффект немедленно проявился в громких и непристойных криках Рицуки. У Скатах была целая минута, чтобы восхититься ее короткой победой, прежде чем он нанес ответный удар. — А-а-а-а! М-М-Мой…       Ты сказала мне, что твоя задница принадлежит мне! Последовал его мысленный ответ, когда его пальцы снова начали входить и выходить из ее ануса. Почти все его лицо было забрызгано ее спермой и потом, точно так же, как и его рука. Все, что это сделало, — отвергло японского подростка, поскольку он быстро догнал темп сиськотраха Скатах. Теперь они занимались этим почти равномерно.       Их «дуэль» завершилась без победы ни одного из них, их тела изнемогали в муках страсти. Скатах наслаждалась сладким белым извержением, которое обожгло ее лицо, как раз в тот момент, когда Рицука застонал от восторга, когда белая приливная волна полностью захлестнула его. Их тела импульсивно выпустили свои внутренние соки, даже когда их руки остановились. На поверхности под ними быстро появились два быстрорастущих белых пятна.       — Ааа… ааа… ААААА! — Закричала Ассасин, использующая много оружия, ее верхняя часть тела выгнулась дугой, когда ее поразил второй, более сильный оргазм, от которого она буквально чуть не увидела звезды. На мгновение цвет неба превратился в размытую смесь цветов и яркого света, ее чувства полностью и бесповоротно испортились. Невозможно было сказать, как долго это продолжалось, но Скатах показалось, что прошла почти вечность. Это было то место, в котором она была бы счастлива остаться.       К сожалению, вечному блаженству пришел конец, хотя и временный. Повернув голову, она увидела широкую улыбку на лице своего парня, когда он слизывал почти галлоны спермы, которые были извергнуты ему на лицо. Он выглядел вполне довольным собой.       Неохотно красноглазая женщина признала, что у него есть на это полное право. Он только что обманул самую красивую и могущественную женщину во всех кельтских преданиях или, возможно, даже в Западной Европе. Скатах была возбуждена, больше возбуждена, чем разгневана. Она показала это ответной улыбкой, сказав ему, что довольна его действиями. Действительно, она вырастила неплохую ученицу.       — Я хочу твою задницу. — Наконец он сказал, как только облизал и вытер большую часть спермы со своего лица.       Она узнала похотливый блеск в его глазах, так похожий на ее собственные.       — Тогда приди и получи это, Мастер. Возьми свою женщину здесь, в этом солнечном раю, и заставь ее выкрикивать твое имя, как сучку во время течки.       Скатах на мгновение задумалась, не слишком ли ей нравятся непристойные разговоры во время секса.       Секунду спустя она стояла на четвереньках, выставив свою задницу перед своим возбужденным парнем, учительницей и учеником. Его член идеально совпал с ее влажной и ждущей попкой; он без колебаний занял ее снова.       — Ах! ААААА! — Взвыла королева теперь солнечного и заполненного песком королевства, изо рта у нее полетели слюна. На какую-то жаркую секунду она почувствовала полную сенсорную перегрузку. И снова она увидела звезды, метеоры и солнца, все летящие по небу объекты казались достаточно близкими, чтобы она могла протянуть руку и схватить их.       ШЛЕПОК!       — Ты всегда такая чувствительная сзади, Скатах. — Раздался соблазнительный голос ее любовника. Боль от его шлепка по заднице уже превращалась в сладкое удовольствие, которое она впитала в одно мгновение и закричала, требуя большего.       — Я-я… я анальная шлюха.       ШЛЕПОК!       — Громче. — Он прижался губами в сантиметрах от ее уха.       ШЛЕПОК!       ШЛЕПОК!       — Я анальная шлюха! — Как стыдно было бы ее прошлому «я» увидеть ее сейчас.       ШЛЕПОК!       Ее так мало заботило то, что она могла подумать.       ШЛЕПОК!       — ТВОЯ! Я ТВОЯ АНАЛЬНАЯ ШЛЮХА! ТВОЯ ЖЕНЩИНА! ТВОЯ, ЧТОБЫ РАЗМНОЖАТЬСЯ, КАК ТЫ ПОЖЕЛАЕШЬ!       На протяжении всего «доминирования» скорость Рицуки неуклонно увеличивалась, его толчки становились все более сильными и проникали в нее все глубже. Это было именно то, чего хотела Скатах. Ее рот был открыт в нескончаемом стоне, который, несомненно, эхом разносился по пляжу. Вероятно, они были достаточно далеко, чтобы никто не заметил и не услышал даже малейшего намека на ее голос. Если бы они заметили, ей пришлось бы убить их, поскольку Скатах решила, что никто, кроме ее японского любовника, не мог видеть ее в таком состоянии. И никто, кроме него, не мог довести ее до такого состояния. Он уводил ее далеко-далеко в пучину сексуального блаженства, подобного которому она почти забыла.       — СКАТАХ!       — РИЦУУУУ!       Пот градом катился с их тел, когда их охватил очередной оргазм и потряс пару до глубины души. Струйки белой жидкости вытекали из заднего входа бессмертной женщины, когда она дрожала и сжималась вокруг семидюймового члена, занимающего ее. Хватка была настолько крепкой, что можно было подумать, пыталась ли Скатах оторвать пенис своего любовника или поймать его так, чтобы он никогда не покидал ее. Вероятно, это было последнее.       Увы, в конце концов это оставило ее, ее задница жаждала большего, о чем свидетельствовали водопады спермы, которые изливались из нее. К счастью, их тела все еще оставались соединенными, ее спина прижималась к его груди. Скатах протянула руку и провела по его темным прядям, ее любимая привычка. Вспотевшая, с красными губами, она снова поцеловала его. Страсть затмила их разум, когда они снова обнаружили, что тесно связаны, и снова занялись этим.       Так… это то, что современные люди делают на пляже. Если да, то… когда будут выполнены Великие Приказы… Я хочу, чтобы мы вернулись сюда. Правда, только для того, чтобы мы были вдвоем, и никто другой. Реальный мир, мир, в который я… в который он вернул меня.       Воодушевленная своим последовательным оргазмом, Скатах обладала более чем достаточной силой, чтобы поменяться ролями. Она была сверху, а он лежал под ней, тяжело дыша и обливаясь потом, но все еще очень готовый к следующему раунду. Скатах хорошо знала выносливость своего ученика и любовника; они и близко не подходили к броску.       Рицука сел прямо, его руки пробежались по ее волосам цвета вина.       — Скатах. — Прошептал он.       — Я наслаждаюсь временем, проведенным на пляже, Рицука. — Раздался ее мягкий и почти неземной голос. Ее улыбка была просто слишком чистой, чтобы принадлежать женщине, которая убивала и убивала до тех пор, пока ее не изгнали из рода человеческого. И все же это было так. — Я хочу продолжать наслаждаться этим. — Обхватив друг друга руками, они снова поцеловались, двигая бедрами в нужных направлениях. — Ааааа… — Простонала красноглазая женщина в рот своему любовнику.       В то время как ее сиськи и рот, несомненно, были первоклассными, в киске Скатах было что-то особенное. Огонь всегда охватывал все тело Рицуки, когда он входил в нее, и он мог сказать, что она чувствовала такой же прилив. Они всегда срывались с места, иногда один обгонял другого, но трель гонки всегда оставляла их довольными. Этот раз ничем не отличался.       Скатах нравилось положение, в котором они находились, она в его объятиях и на его коленях. Это напомнило ей о чем-то, чего она не испытывала с тех пор, как была маленькой девочкой, практически тысячи лет назад. Просто еще одно чудо, что Рицука каким-то образом смог сработать, и именно для нее.       Во время одного из их коротких перерывов на воздух японский подросток сделал свой ход. Честно говоря, это застало Скатах врасплох, поскольку она была слишком поглощена восторгом их занятий любовью, чтобы заметить это, пока не почувствовала, как его руки обхватили ее грудь. Это разбудило ее и заставило осознать, что теперь он лежит на ней сверху.       — О-Оооо…       Он уставился на ее извиняющийся огонек в своих глазах.       — С-С-Скатах, я-я сожалею, я просто…       — Возьми меня вот так. — Быстро скомандовала она, покраснев и тяжело дыша. — Возьми меня так, как будто ты хочешь, чтобы я забеременела.       Он быстро поискал в ее глазах какие-либо сомнения или несогласие, их не было, поэтому он вонзил свой член глубоко в ее киску. Ей удалось сдержать нарастающий крик блаженства, но только ненадолго. Рицука набросился на нее всерьез, и Скатах знала, что под такой страстной атакой ей не устоять.       — Так хорошо… так туго…! — Простонал молодой человек, энергично двигая бедрами вперед и назад.       Это было сладкой музыкой для ушей Скатах и зрелищем, которое она навсегда запечатлела в своем сознании.       — ДА! ДА, ДА! ЕЩЕ! ДАЙ МНЕ ЕЩЕ, РИЦУКА!       Глаза горели решимостью, он ускорил темп, его член теперь двигался почти со сверхчеловеческой скоростью. Казалось, что все тренировки, которые он перенес, вели к этому важному моменту. Скатах поощряла его, обхватив ногами его талию, проталкивая его член глубже в свое влагалище. Она хотела, чтобы он овладел ею точно так же, как он хотел сделать это с ней. Охваченные этими желаниями, они позволили своим голосам зазвучать дуэтом, который заполнил весь пляж. Рядом с их голосами слышалось влажное шлепанье кожи о кожу.       Затуманенным взором Скатах увидела, как его руки протянулись и начали ласкать обе ее груди. Она была счастлива, потому что раньше он уделял внимание только одной из них. Теперь оба получали то, в чем остро нуждались.       — БЫСТРЕЕ! БЫСТРЕЕ! ЖЕСТЧЕ!       Их позы были почти идеальными, его руки поверх ее подпрыгивающих дынь, а ее ладони поверх его. Сквозь чувственный шторм, который они переживали, их глаза нашли друг друга. Похожие эмоции и похожие желания, и все они были реализованы.       — АХ! ААА! ОООО!       — СКАТА-А-А-АХ!       Рицука добрался до своего цветка и немедленно принялся за его вытягивание. Он один мог справиться с этой задачей, и он поклялся, что сделает это обязательно. От его действий раздался громкий и похотливый крик Ведьмы из Страны Теней, ее вагинальная пещерка вспыхнула белым огнем, и в то же время ее обдало тем же пламенем, которое доставил ей мужчина, которого она любила. Ее киска была до краев наполнена мужскими соками молодого Мастера, за которым она наблюдала издалека. Никогда, даже в самых смелых мечтах, она не подумала бы, что он станет для нее новым смыслом жизни, причиной дать жизни еще один шанс.       Руки Слуги метнулись от макушки своего Мастера к его плечам. Она быстро притянула его к себе для долгого и небрежного поцелуя. Скатах крепко прижалась к своему любовнику, который сделал то же самое с ней, скользнув руками от ее груди к талии. Ее ноги все еще оставались обвитыми вокруг его ног, его член был погружен в ее вагинальное отверстие. Такая позиция могла привести только к одному результату.       Стоны слетели с губ Скатах, когда она обнаружила, что принимает очередной любовный трах от своего Мастера и любовника. Его член колотился о ее уже влажную и наполненную киску. Каким-то образом она открылась большему, практически умоляя об этом через их соединенные тела. Рицука снова и снова попадал в самую точку в концентрированном нападении. У нее не было выбора, кроме как держаться за него до конца своих дней, по крайней мере, она падала обратно в пропасть, из которой он ее вызвал. Скатах не хотела возвращаться, и он не хотел терять ее. Их тела прижались друг к другу, выражая эти желания.       — ААААААХХХХ!       Раздался еще один взрыв белого, зажатый между телами Мастера и Слуги. Оба почувствовали почти мистический прилив энергии и эйфории, захлестнувший их, заставивший быстро работать их чувства и оставивший их плавать в море грез. Они могли бы опуститься на черное как смоль дно, но пока они были друг у друга, это не имело бы значения.

***

      — Я никогда не отвечал на твой вопрос раньше; мне нравится проводить с тобой время. — Заговорил японский подросток.       Кельтский Слуга хихикнула.       — На самом деле, ты ответил на него, возможно, наиболее приемлемым способом из возможных. Если что, я должна еще раз извиниться. Это место… некогда темное и мрачное, превратилось в летний рай, но я остаюсь прежней.       — Не совсем. — Мягко возразил Рицука, заставив ее посмотреть на него. — Ты одета в потрясающее бикини, смеешься и улыбаешься и, — Он сделал паузу, позволив смешку сорваться с его губ. Глаза Скатах стали сердитыми, поскольку она уже знала следующие слова, которые вот-вот слетят с его губ. — Ты действительно звучала довольно… расслабленно почти час назад. Расслабленной и немного желающей. На самом деле, ты говорила не как древняя женщина-воин, а как… современный человек.       Волны плескались об их склоненные тела, становясь единственным звуком между ними. Они прервали занятия любовью, чтобы принять ванну и, так сказать, «привести себя в порядок». Быстрое погружение в воду сотворило с ними чудеса. После этого они решили просто поваляться на берегу, совершенно обнаженные, под темным небом над ними. Все было слишком идеально. Это был момент, который они оба хотели бы, чтобы длился вечно.       Как Скатах делала раньше, она перевернулась так, чтобы оказаться лицом к своему парню. Рицука немедленно обнял ее правой рукой за плечи.       — Раньше я думала, что чувствовать себя «нормальной» — это не только признак слабости, но и то, чего я никогда не смогла бы сделать, но твои слова и действия изменили мое мнение. Или, возможно, я все еще немного эгоистичная и высокомерная женщина, поскольку эти вещи меня не беспокоят… пока они держат тебя рядом со мной. — Не теряя ни секунды, она потянулась и украла у него поцелуй. На самом деле, нет, он подарил его ей, когда увидел, что она предпримет. Возбуждение, бурлящее внутри нее, заставило ее обвить правой рукой его шею.       Их соответствующие органы прижимались друг к другу, факт, о котором они оба знали.       — Не хочешь поплавать, прежде чем мы… сделаем еще один круг? — Спросил он, проводя рукой по ее голове, слегка задевая фиолетовый цветок, прикрепленный сбоку к ее голове. Он оставался прикрепленным к ней во время их предыдущего купания и последующих занятий любовью. Рицука догадался, что она использовала магию, чтобы прикрепить его туда.       — Конечно, или… мы могли бы попробовать «секс под водой». Ты когда-нибудь пробовал это, Рицука? — Спросила ранее мрачная копьеносица.       — Я думаю, ты уже знаешь ответ на этот вопрос. — Ухмыльнулся он в ответ.       Скатах вернула ему улыбку. Притянув его к себе, она переплела свои пальцы с его.       — Тогда пойдем, еще один новый опыт для нас обоих, которым мы сможем насладиться вволю.       Взявшись за руки, пара вошла обратно в сверкающую воду. Пройдет много времени, прежде чем они присоединятся к остальной части своей группы на другой стороне острова. Возможно, не раньше полудня следующего дня. Хотя в Халдее у них и было уединение, ни Мастер, ни Слуга не могли отрицать, что было что-то особенное в том, чтобы побыть вдвоем на пляже. Это было одно из величайших маленьких сокровищ жизни для тех, кто нашел этого особенного человека. Рицука и Скатах были двумя такими людьми; удачный поворот судьбы для них обоих. У них было немного свободного времени, и они собирались насладиться им во что бы то ни стало.       Пока пара целовалась и ныряла под океанскую воду, их маленькое местечко оставалось нетронутым. Круг из оружия отмечал их «райский уголок», почти защищая их, словно группа стражей. Главным среди них был один из Гаэ Болгов Скатах, воткнутый наконечником копья в землю. Вдоль него, пересекая его, висел длинный серебряный меч в черных ножнах. Точно так же, как их владельцы теперь были заключены в объятия друг друга, так же было и оружие — черный кожаный ремешок, обернутый вокруг меча и копья.