Мама

      — Ма... то есть... Ева, м-можешь почитать мне с-сказку н-на ночь, пожа-а-алуйста? — химера посмотрела на доктора Рэйсенд с жалобным выражением лица. В её больших нефритово-зелёные глазах читалось намерение хоть немного, но получить желанное внимание и теплоту. Никто бы не устоял перед таким очарованием.       — Нет, мне уже пора идти, — никто, кроме доктора Рэйсенд.       «Нужно уйти как можно скорее, пока не попросила чего-то ещё. Да и потом, сама что-ли не может?»       Не успела Ева отойти, как существо продолжило разговор:       — Я слышала, как м-мистер Клейст говорил по т-телефону в коридоре. Кто-то ругал его... что он проводит м-мало времени со с-своей дочерью. И как все х-хорошие родители, мог бы и п-почитать ей сказку н-на ночь. Я... тоже хотела бы п-послушать с-сказку...       Лицо учёной перекосилось от раздражения.       «Клейст! Заноза в... Сколько раз нужно повторять, что коридор не место для разговора по телефону?! Тем более в рабочее время! Ну, попадись мне! Так значит, все "хорошие" родители читают своим детям сказку? Получается, я плохой родитель? Ещё и подставил меня! Хотя... я не являюсь родителем в привычном понимании... И потом, что за глупости? Мне вот никто ничего не чит...»       Уйдя в мысли, Ева и дальше бы продолжала возмущаться, но сказанные существом слова заставили её задуматься. Она посмотрела на химеру: в уголках её глаз блестели слезинки. Видимо, #037 заметила и приняла на свой счёт раздражение Евы. Химера походила на испуганного и беззащитного маленького зверька, оставшегося в одиночестве. Без поддержки, внимания, заботы...       Прислонившись спиной к входной двери комнаты, доктор Рэйсенд глубоко вздохнула. Растерянная химера напомнила ей о детстве.       «Я и сама когда-то была такой. Беззащитным маленьким существом, брошенным на произвол судьбы...»       У неё закололо сердце. В её сознании всплыл уже давно оставшийся в прошлом образ. Наверное, каждый в глубине души хранит сокровенные воспоминания. Перед глазами учёной застыла картина: она, маленькая и одинокая, плачет совсем одна в пустой тёмной комнате. Ева часто оставалась в своей комнате в приюте и плакала от осознания, что она не нужна своим родителям. Учёная сейчас поступала с химерой точно также, как поступили с ней они. Ева хотела бросить несчастную испуганную девочку в одиночестве.       «Ну уж нет! Я ни за что не буду такой!»       Собрав волю в кулак, учёная направилась в сторону кровати, где сидела химера, и присела рядом на край. Трудно было подобрать слова. Ева положила руку на плечо существа и, сделав небольшой вздох, произнесла:       — В ИнГИБе, думаю, нет книг со сказками. Но если хочешь, я могла бы почитать историю про Острозуба. На какой страничке ты остановилась?       Восторгу химеры не было придела. Её глазки засияли ярче звёзд, а улыбка растянулась до ушей. Выглядело это довольно забавно и даже мило. Ева ещё никогда не видела её такой... счастливой. На строгом каменном лице доктора Рэйсенд проявилась непроизвольная, едва заметная улыбка.              — Я почитаю тебе, но с условием: ты пообещаешь усердно заниматься учёбой. Особенно историей, — сказала она твёрдым, но в то же время доброжелательным тоном.       Хитч быстро и интенсивно закивала головой, чуть не задев Еву рогами.       — Хорошо, я п-постараюсь... изо всех с-сил! Я с-сделаю всё, чтобы ты г-гордилась м-мной!       Это обещание растрогало учёную. Ева улыбнулась в ответ, окончательно позабыв о сдержанности. Химера нырнула в постель, плотно укутавшись в одеяло. Сегодня оно показалось особенно мягким и тёплым.       «Я не должна привязываться к объекту исследований... — напомнила себе доктор Рэйсенд. — Впрочем, ладно... от простого прочтения книги ничего не будет...»       Учёная взяла книжку, что лежала на тумбочке возле кровати. В ней была закладка, так что найти верную страницу не составило труда. Перед чтением химера неожиданно взяла Еву за руку. Не обращая внимания, мама начала читать историю, взяв за руку свою дочь.