Мир велик и дорога любви бесконечна

- Теперь, когда ты завершил все, что хотел, что будешь делать? – Ди-мэнчжу смотрел с требовательным прищуром, в котором таились беспокойство и печаль. Потому что он знал ответ. Он давно уже не был таким наивным, как Сяобао. Или бесчувственным. Ляньхуа не разочаровал. - Найду солнечное местечко и буду рыбачить, - старательно изобразив счастливую беспечность, он сладко потянулся. – Какое блаженство! - Я не позволю тебе вести праздный образ жизни, - с этими словами глава Ди положил перед Сяобао и Ляньхуа коробку. – Цветок Ваньчуань. Да, я его нашел и отдаю тебе. Я выполнил свое обещание. Выполни и ты свое. Напоминаю – ты задолжал мне бой. Слова «Я не позволю тебе вот так просто умереть» остались не высказанными. В конце концов он так часто их произносил, что говорить это еще раз казалось лишним. Он верил, что сможет. Вопрос был лишь в том, верил ли в это сам Ли Сянъи. И хотел ли этого. Именно Ли Сянъи! Чего хотел Ли Ляньхуа, и так было понятно. Фан Добин закатил глаза, но при этом настороженно ждал ответа своего шифу. В конце концов он вырос на легендах о неудержимом, неукротимом герое Цзянху Ли Санъи! И не смог бы отказать себе в желании увидеть, наконец, сражение двух самых могучих, самых умелых и абсолютно равных бойцов. Правда, в этом желании он ни за что не признался бы никому. Особенно Ляньхуа. - Думал, мы теперь друзья, - тяжко вздохнул Ляньхуа, - а ты снова за свое. - И какая разница, друзья, враги? Я не собираюсь тебя убивать, ты, надеюсь, не собираешься убивать меня. Мы это уже один раз сделали. Я просто хочу точно знать, смогу ли я превзойти в мастерстве великого главу клана Сыгу. Не пытайся улизнуть. Ты должен дать мне шанс восстановить уважение к себе в моих собственных глазах. Ляньхуа открыл коробку. На дне лежали два цветка. - Здесь цветок Ваньчуань и листья Инь-Ян. - Листья Инь слишком мощное средство, тебя бы просто разорвало от всплеска ци, - Ди Фейшен, скрестив руки на груди, смотрел с неожиданно мягким выражением. – Если примешь с листьями Ян, они нейтрализуют его, выведут яд и спасут тебя. Фан Добин, в отличие от Ли Ляньхуа, пристально наблюдал за главой Ди и по его глазам, по его лицу, по которому на долю мгновения скользнула странная болезненная гримаса, понял, что именно это – спасти – и является главной целью грозного главы Альянса. И поединок – отговорка. Маскировка. Этот человек, жестокий, но по-своему праведный, не умел показывать свои чувства. Да и не любил. Для того, кого дрессировали как хладнокровного убийцу, чувства были равны смерти. - Глава Ди, - Ляньхуа коснулся лепестков кончиками пальцев и договорил, не поднимая глаз, - ты искал их так долго и сейчас отдаешь мне?.. Фан Добин мог бы покляться, что глаз на своего давнего соперника, а сейчас друга, кто бы не возражал против такого определения, Ли Ляньхуа не поднимал, боясь увидеть то, что уже увидел сам Фан Добин. «Какие же вы идиоты», - подумал беспомощно. - На Восточном море через полмесяца, - эти слова Ди Фейшен бросил, уже уходя. Ли Ляньхуа так и не посмотрел ему вслед. - Великая битва через полмесяца? Я был прав! Глава Ди готов отказаться ради тебя от чего угодно. - Сяобао… - А почему… почему он уходит? А ты не останавливаешь? Ляньхуа совершенно точно не хотел отвечать на этот вопрос, поэтому пустился в пространные рассуждения о цветке Ваньчуань и шансах на то, что он поможет вылечиться. - Ты пытаешься заговорить мне зубы, да, шифу? Я не поведусь. Ответь – почему он ушел? Ляньхуа болезненно поморщился, повертел в пальцах крошечную чашечку с остатками чая, аккуратно поставил ее на стол. Отвел глаза. - Потому что решил, что он тут больше не нужен. Он выполнил свое обещание, а дальше дает мне свободу выбора. Думаешь, он правда ждет, что мы будем сражаться через полмесяца? - Почему лао Ди мог так подумать, ну? Ты что-то ему сказал?... - Я… Я сказал, чтобы он отстал от меня, оставил в покое. Фан Добин смотрел потрясенно. Ляньхуа разозлился. - Да, я так сказал! Я устал от того, что меня насильно хотят заставить жить, не спрашивая, хочу ли я этого! И драться с ним я тоже не хочу! - Ляньхуа… Ты не можешь всерьез хотеть умереть? - А для чего мне жить? Ради мифической славы Ли Сянъи? Так позволь напомнить – этот высокомерный, никому, как выяснилось, не нужный засранец мертв уже десять лет. Теперь пришла очередь Ли Ляньхуа, потому что до тех пор, пока в мире Цзянху есть человек с фамилией Ли, мир боевых искусств от него не отцепится! - Ты считаешь, что нет ничего… никого… ради чего тебе бы стоило жить… Ладно, ты отталкиваешь главу Ди, наверное из-за того, что было между вами когда-то, и я не хочу этого знать. Но как же я? Как насчет меня? Я тоже не стою того, чтобы ради меня жить? - Сяобао… Ты очень вырос за время нашего путешествия, ты больше не тот болезненный наивный ребенок, ты взрослый, умный и сильный мужчина. Совсем скоро ты превзойдешь и меня, и Ди Фейшена. Ты справишься и без меня. Я бесполезен. - Ты невозможен, - проговорил Фан Добин сквозь зубы. И дал себе клятву во что бы то ни стало вылечить этого подлого, хитрого, лживого лиса и заставить его снова жить, а не влачить жалкое существование, взвалив на плечи ложное чувство вины за все и за всех. Но Ли Ляньхуа ускользнул. Он честно шел на место встречи с Ди Фейшеном. Он не собирался сражаться, для этого он был слишком беспомощен – коробка с цветком Ваньчуань все еще лежала в его дорожном мешке нетронутой, потому что решиться на то, чтобы снова почувствовать себя живым, прежним, до краев наполненным силой и амбициями, было очень сложно. Да и преследовал страх. Страх, что он решится, а цветок не сработает! Но все равно шел к берегу Восточного моря, потому что не прийти означало бы проявить слабость. Обмануть. Предать. И Ли Ляньхуа обязательно пришел бы, не встреть он на полпути Сяо Цзицзиня. Поэтому на том обрыве остался одинокий белый конь и обломки меча на песке. Как обломки его души. Он знал, что на берегу Восточного моря его ждет не только Ди Фейшен, единственный и любимый соперник, человек, на которого Ли Сянъи мог положиться целиком, полностью и без оглядки, но и Фан Добин, юный, горячий, нетерпеливый, влюбленный в мир Цзянху и в легенду по имени Ли Сянъи, которую он никак не хотел отпустить. И что вот этому восторженному щенку, как его называл глава Ди, будет больнее всех. Ди Фейшен взрослый, сильный, он как скала и он со всем справится. Ли Ляньхуа надеялся лишь, что он поможет справиться и мальчишке.           *** Ему странным образом везло на странствующих даосов. Только этот, в отличие от У Ляо, был настолько стар, что Ляньхуа даже мимолетно удивился, что столь древний старец еще может жить и бродить по миру. - Жить значит хотеть, юноша, - это были первые слова, которые Ляньхуа услышал от этого даоса. - Вы читаете мысли? – удивился. - Ты слишком громко думаешь, мальчик, - погладив длинную, не седую даже, а просто белую бороду, улыбнулся монах глазами-полумесяцами. – Нет, я не умею читать мысли, но умею читать людей. И да, я могу тебе помочь. Древний как мир даос, чьего имени Ляньхуа так и не узнал, увел его, спотыкавшегося на каждом шагу, потому что его время неумолимо подходило к концу, тело отказывало, ноги едва держали, глаза перестали видеть отчетливую картину, а видели только цветной туман, далеко в горы. Ляньхуа не знал, да и не хотел знать, куда вел его молчаливый даос, он механически переставлял ноги, стараясь лишь не упасть. И все-таки в конце концов упал. Мир перед глазами окончательно померк, и все, что он успел, это прошептать: - Простите меня, А-Фей, Сяобао… Очнулся он от дикой, невыносимой боли. Ему казалось, что в его теле не осталось ни одной целой кости, мышцы или сухожилия, его сосуды, вены и артерии, его меридианы рвались на мириады ошметков. Он сгорал заживо и не мог даже кричать. Нечем было – связки он выхаркивал кровавыми сгустками, и мог только хрипеть. Однако зрение на удивление было ясным, и Ляньхуа видел, что он лежит на сплетенной из хвороста лежанке в какой-то пещере с высоким потолком, а рядом невозмутимо, в позе лотоса сидит встреченный им давеча (а когда, как давно это было?) даос. Глаза закрыты, пальцы сложены в прана мудру, поза, полная отрешенности от реалий жизни. - Терпи, мальчик, - не открывая глаз и даже не поворачивая головы, даос как-то почувствовал, что Ляньхуа очнулся. Впрочем, он, видимо, услышал его агонизирующий хрип. – Эта боль целительна. И она скоро пройдет. Если выживешь. Даос снова замер каменной статуей, только от его сложенных в прана мудру рук к Ляньхуа потянулись тоненькие, едва заметные глазу ниточки света. И он снова провалился в черноту беспамятства. Очнувшись во второй раз, разрывавшей все его тело боли не почувствовал. На пробу прочистил горло – о чудо, он мог говорить! Ничего больше не мог. Он чувствовал свое тело, но был так слаб, слабее новорожденного котенка, что мог только лежать и смотреть в потолок. - Где я? – даже на его слух вопрос прозвучал практически неслышно. Но даос услышал. - Не важно. Пей.  К сухим, потрескавшимся губам Ляньхуа прижалась, по ощущениям, выточенная из камня ложка. Жидкость, скользнувшая по языку в глотку, была отвратительно маслянистой и омерзительно горькой. И после первого же глотка тело пронзила волна все той же оглушительной боли. - Пей, - даос заставил его выпить все до капли, сопротивляться он, впрочем, все равно не мог. Кричать тоже. Чтобы не захлебнуться. Он корчился от всепоглощающей боли, немо разевая рот, выгибаясь так, что чуть не ломал позвоночник, и молил всех богов, каких знал, чтобы ниспослали ему беспамятство. Обрушившуюся на него темноту приветствовал как избавление. Очнувшись в третий раз, Ляньхуа с раздражением почувствовал, что у него нестерпимо чешется кончик носа. К его удивлению, руку, чтобы его почесать, он поднять смог. А потом сел на своем неудобном жестком ложе. Встать не попытался, боясь растянуться и выглядеть еще более жалким, чем уже был. - Ты быстро очнулся, - раздался откуда-то из глубины грота старческий голос. – Ты оказался сильнее, чем я думал. В поле его зрения, почти такого же острого, как раньше, что Ляньхуа отметил с громадным изумлением, показался старый даос с миской в руках. - Опять?! - На этот раз, - монах спрятал в усах и бороде лукавую довольную улыбку, - это питательный суп. Тебе пора восстанавливать силы. Надо сказать, что пах этот лечебный суп просто восхитительно. Или же он просто был смертельно голоден? - Как давно я тут? Что со мной было? – принимая из рук старика миску и каменную ложку, спросил Ляньхуа. - Ты не помнишь? - Только невыносимую боль. - Ты рухнул кулем на пороге грота. Я уж подумал было, что придется хоронить. Нет, - отвечая на вопросительный взгляд Ляньхуа, покачал головой даос, - я не умею воскрешать из мертвых, могу только удержать на пороге тех, кто еще не перешел Найхэ-цяо. Ты тогда его еще не перешел. Я сразу понял, что с тобой что-то не так. Твои меридианы были намертво заблокированы, Море ци почти обмелело, ты держался на отголосках какой-то странной силы, которая не давала тебе умереть. Не твоей силы, а чьей-то еще. Перед мысленным взором Ляньхуа тут же возникло суровое лицо Ди Фейшена с упреком в глазах. - Бэйфан Байан, - едва слышно прошептал Ляньхуа. – Особая сила моего друга. Он поделился ею со мной. - Потом скажешь ему спасибо, эта злая и упрямая штука удержала твою жизнь, пускай и на волоске. Я понял, что в твоем теле есть какой-то страшный яд, я с таким не знаком. - Яд Бича. - Никогда не слышал, - качнул бородой даос. – Давно не был в мире смертных. И я бы, вероятно, не знал, что с тобой делать, если бы не обнаружил в твоем мешке коробку с цветком Ваньчуань. Ляньхуа оторвался от еды и вопросительно поднял брови. - Не знал, что в твоем мире о нем известно. Что еще более удивительно – что ты его нашел, это ведь практически невозможно. Нашел, но не использовал вовремя. - Не я нашел, тот же друг, что поделился силой. Старик внимательно посмотрел на Ляньхуа. - Ты, вероятно, очень дорог этому человеку. Совершить почти невозможное… Редко встретишь такую преданность. Ты счастливчик. Ляньхуа зажмурился. Потому что к глазам подступили слезы. - Да, я знаю свойства этого растения, я знаю, как их использовать. Но это штука опасная, ты сам теперь в этом убедился. Не знаю, сколько совершенствующихся когда-либо прибегали к нему и сколько из них выжили. Ты выжил. Видимо, у Нефритового императора есть на тебя еще какие-то планы, раз он позволил тебе вернуться, когда ты уже одной ногой ступил на Найхэ-цяо. Твой организм очищен от яда, но твое ядро сильно повреждено, духовные силы на нуле, меридианы разблокированы, но ци так слаба, что циркулировать там попросту нечему. - Это… - Ляньхуа запнулся, потому что у него сел голос; прочистив глотку, договорил: - Это можно исправить? - Если человек жив, исправить можно все. Жить значит хотеть. Если хочешь, исправишь. Медитации, ежедневные тренировки, еда и сон. Судя по мозолям на твоих руках, ты мечник? - Был им. Когда-то. В прошлой жизни. - Меча в руки я тебе дать не смогу, но ты можешь начать восстанавливать навыки с бамбуковым шестом. Но для начала научись снова твердо стоять на ногах. - Сколько… времени? - Все время мира, юноша. Все время мира. Все будет зависеть от твоего упорства. - Мне тридцать, какой я юноша? Монах посмотрел с доброй улыбкой. - Что такое тридцать лет в сравнении с вечностью? Не медли, тебя ведь ждут, если я все правильно про тебя понял. «Знать бы, что ждут. Скорее всего похоронили…» - Ждут, не сомневайся, - даос снова практически прочитал его мысли. – Душа вещь чуткая, она всегда знает больше, чем человек.         *** В обществе даоса Ляньхуа провел год. Его дни проходили в тренировках, вечера в глубокой медитации, а ночи – в снах, в которых он раз за разом проживал свою прежнюю жизнь, жизнь Ли Сянъи, гордого, самолюбивого, неудержимого главы клана Сыгу, человека, ставшего при жизни легендой Цзянху. Человека, у которого в жизни было главное, то, чего он тогда еще не понимал и не осознавал. Каждую ночь он видел во снах одни и те же глаза, смотревшие то с обжигающим азартом и вызовом, то с щемящей нежностью, то с печальным укором. По прошествии года, когда силы и навыки восстановились еще не полностью, но уже позволяли Ли Сянъи (он не смог бы вспомнить, в какой момент снова стал называть себя именно этим именем) рассчитывать на себя и не опасаться никакой опасности, даос засобирался в дорогу. - Засиделся я тут с тобой. Тебе, мой мальчик, тоже пора возвращаться в мир. Эта пещера стала слишком тесной для тебя. С горы они спустились вместе, а в ближайшей деревеньке даос, которому жители кланялись на каждом шагу, привел Ли Сянъи в местную кузницу. Кузнец, склонившийся перед ним до земли, благоговейно принял из рук даоса мешочек с таэлями и наказ выковать «этому мальчику» достойный меч по руке. На попытку Ли Сянъи хоть как-то отблагодарить только махнул рукой: - Чему суждено уйти, уходит, чему суждено прийти, приходит. Иди и не оглядывайся. Не позволяй тому, что ушло, помешать тому, чему должно прийти. Меч у сельского кузнеца вышел добротный. Не Шаоши, но и не бесполезная железка. Каждодневные практики с мечом оказались продуктивнее упражнений с бамбуковой палкой, Ли Сянъи с наслаждением ощущал приятную усталость в мышцах, жмурился от удовольствия, понимая, что его танец с мечом с каждым движением становится все изящнее, все точнее, легче. И смертоноснее. Местные жители, проводив в дорогу даоса, помогли Ли Сянъи понять, в какую даль от дома, от поместья Тяньцзи, Лотосового терема, клана Сыгу и Альянса Цзиньюань его занесло. Он оказался далеко на северо-востоке Поднебесной, куда даже странствующие мечники Цзянху забредали редко. Убежище монаха укрывалось в горах, у которых даже названия не было – местные звали их просто Шань. Край земли! Но это и к лучшему. В пути у него будет время как следует подумать о том, что делать дальше. Накопить силу, полностью восстановить навыки. Заработать денег на то, чтобы купить лошадь, потому что пешком идти еще год. А ему надо быстрее! Ведь его ждут. Поневоле пришлось вспомнить лекарские навыки Ли Ляньхуа и заново отточить боевые навыки Ли Сянъи, сражаясь с мелкими местными бандами, совершенно распоясавшимися, не встречая отпора. Он не стеснялся брать за свои услуги деньги, и хорошую выносливую местную лошадь удалось купить довольно быстро. И тогда он отправился на восток.         *** Фан Добин проснулся от того, что где-то во внешнем дворе поместья Тяньцзы заходилась истошным лаем, переходившим в визг и подвывания, Хулицзин. Было непохоже, что собака сигнализирует о врагах или ворах, иначе бы страж поместья Чжан Юньфей уже поставил бы на уши всех своих людей. Поскольку пес никак не унимался, Фан Добин с кряхтеньем вылез из постели, набросил на плечи первый попавшийся домашний халат и побрел, зевая, утихомиривать пса. Хулицзин билась о ворота, с разбегу врезаясь в дубовые створки всем своим маленьким телом. Увидев хозяина, подбежала, вертя хвостом и вывесив наружу язык. Она заглядывала Фан Добину в глаза, поскуливала, хватала его за подол халата и куда-то тащила. - Да что с тобой? Какой яо в тебя вселился? Что ты там чуешь, ну? Говорить собака не могла, но настойчиво волокла его к воротам. Пришлось подчиниться. Едва в приоткрытых Фан Добином створках образовалась небольшая щель, как Хулицзин, фактически обдирая бока, ввинтилась в нее и с громким восторженным лаем кинулась куда-то. Не куда-то, сообразил Фан Добин. А к стоявшему недалеко от ворот поместья, в маленькой бамбуковой рощице Лотосовому терему. Стоявшему закрытым тут уже два года. У Фан Добина сердце упало куда-то ниже даньтяня. Он взлетел, используя цигун, и сам себя похвалил за то, что, даже как следует не проснувшись, закинул на спину ножны с Эръя. С высоты увидел, как возле Терема возится какой-то мужчина. Вооруженный. Одетый небогато, но в добротный дорожный ханьфу, а неподалеку к дереву привязана лошадь, по виду которой можно сразу сказать – она преодолела долгий путь. Незнакомец вел себя по-хозяйски, что заставило Фан Добина разозлиться еще больше. Он приземлился в паре шагов за спиной мужчины, который даже не дернулся. Эръя сам прыгнул в руку и его лезвие угрожающе легло на плечо незнакомца. - Ты кто? Обернись! Медленно, иначе… - Фан Добин слегка нажал клинком на основание шеи. - Так-то ты встречаешь своего наставника, Сяобао? Совсем разучился манерам. Услышав этот голос, Фан Добин уронил меч. Этого не может быть! Но вот говоривший обернулся – и Фан Добин встретил знакомый лисий прищур и лукавую улыбку. Сказать ничего не успел, потому что на Ли Ляньхуа вихрем налетела Хулицзин, чуть не сбившая его с ног, и принялась с визгом облизывать сначала руки, а потом, когда ее подхватили, и лицо. - Ну все, малышка, все, хватит, ты уже обслюнявила меня всего! Придется воду греть, чтобы вымыться! Ли Ляньхуа обнимал собаку и мягко улыбался Фан Добину. - Я думал, что, когда вернусь, ты задушишь меня в объятиях. Ты совсем повзрослел, Сяобао. - Я хочу просто тебя придушить, - Фан Добин наконец отмер и, подойдя вплотную, отобрал у Ляньхуа собаку и, внезапно оробев, осторожно коснулся плеча. – Надо же, живой. Где, дьявол тебя побери, ты столько времени шлялся?! Мы почти поверили, что ты умер, понимаешь?! Я почти поверил! Лао Ди почти поверил, а ты!.. Фан Добин, наконец, обнял плечи своего шифу и задохнулся от счастья и возмущения. И внезапно отпрянул. Он уже научился чувствовать чужую ци, и сейчас на него буквально обрушился водопад чужой силы. - Ты… здоров?! Ляньхуа, как?! - Зови меня Ли Сянъи. Потом расскажу, а сейчас бы помыться. И куда-нибудь пристроить Ма, он хорошо послужил мне в дороге. - Ты назвал свою лошадь просто Лошадь? - То есть то, что я назвал себя Ли Сянъи, тебя не удивляет? Фан Добин отвернулся и украдкой смахнул рукавом  катившуюся по щеке слезинку. - Человек, наполненный такой силой, не может по-прежнему оставаться Ли Ляньхуа. Я рад, что ты вернулся, Ли Сянъи. Он отступил на шаг, сложил руки в ритуальном жесте и переломился в пояснице, низко кланяясь. - Этот недостойный ученик приветствует главу Ли. Ли Сянъи ощутил, как у него защипало глаза. Фан Добин поднял на него потрясенный взгляд: - И ты даже не возражаешь против такого обращения?! Ли Сянъи внешне беспечно пожал плечами: - Зачем возражать против очевидного? Я бы не вернулся, если бы не… если бы не вернул себя прежнего. - Мне казалось, - прищурился Фан Добин, - тебе нравилось быть Ли Ляньхуа? Или ты, как обычно, врал? - Не врал. Просто тогда мне правда казалось, что, учитывая обстоятельства, мне нравится такая жизнь. - И что изменилось? - Обстоятельства, Сяобао, обстоятельства. - В смысле ты больше не умираешь? Эти обстоятельства? - Я не хотел жить беспомощной развалиной. И, похоже, вообще не хотел жить. Но меня вынудили. И я счастлив, что так случилось. - Кто этот святой человек? Они допивали уже второй чайник чая и готовились заваривать третий, пока Ли Сянъи рассказывал о том, что с ним приключилось за те два года, что он отсутствовал в мире Цзянху. - То есть лао Ди не зря перерыл всю Поднебесную в поисках цветка и он пригодился? Надо послать ему весточку, он будет рад, - Фан Добин почти подпрыгивал от нетерпения. – А то после того, как ты не пришел на берег Восточного моря и этот гуев Сяо Цзицзынь рассказал про сломанный возле павильона Ванцзян Шаоши, он чуть не в монаха превратился. Ну после того, как чуть прямо там не снес Цзицзыню голову своим дао. - Сядь, - тихо, но веско приказал Сянъи. – Не тревожь главу Ди попусту. Придет время, я сам… я сам скажу, что вернулся. Что вернулся Ли Сянъи. Мне многое нужно будет ему сказать. Помедлив, переспросил: - Что значит - превратился в монаха? - Ну, - Фан Добин потеребил хвост, - сражаться перестал. После того, как под корень вычистил всю оставленную Лицяо заразу и передал в руки имперского цензората всех выловленных недобитков клана Ваншэнь. Глава Ди был свиреп и безжалостен (в голосе Фан Добина прозвучало откровенное восхищение). Слава гремела на весь Цзянху. Лучший мечник! Непревзойденный боец! Крепость Альянса практически осаждали желающие бросить ему вызов, а он разгонял их, даже не обнажив меча. Только со мной иногда соглашался провести тренировочный бой, да и то не в полную силу. А это, между прочим, обидно! Пойду обрадую его. - Сядь, я сказал. Не тревожь его.       *** - Глава, - У Ян, не доходя нескольких шагов до места, где стоял Ди Фейшен, по привычке заложивший за спину руки и недвижимо смотревший на набегающие на берег волны Восточного моря, опустился на одно колено и прижал кулак ко лбу, - я принес вести. - Говори. - Он возвращается. Сделав паузу и не получив от главы Альянса никакой реакции, У Ян продолжил: - Когда наши люди добрались до той деревни на северо-западе и услышали о том, что странствующий даос привел на гору какого-то полумертвого человека, мы, как вы и приказывали, не стали расспрашивать подробности, а просто оставили там своего разведчика. Полтора года от него не было никаких вестей, только слова о том, что даос все еще на горе и время от времени спускается в деревню за продуктами. И вот наконец он сообщил, что даос ушел, оставив в деревне одного человека. Глава мудр, - У Ян низко поклонился, - это действительно оказался он. У Ян протянул Ди Фейшену свернутый в трубочку лист рисовой бумаги. - Вот, наш человек прислал рисунок. Ди Фейшен наконец обернулся и принял из протянутых рук портрет. Молча смотрел несколько минут, а потом спросил. - Что дальше? - Для него местный кузнец выковал меч. Он каждый день практиковал цигун и танец с мечом, зарабатывал таэли как лекарь, разогнал все орудовавшие в округе банды грабителей, а потом купил лошадь и уехал. На восток. Похоже, что он не просто выжил, а восстановился. - Где он сейчас? - Почти достиг центральных земель. Еще полгода – и будет здесь. - Мне нужно увидеть его самому. - Через полмесяца окажется, скорее всего, в Баймасы. Если по пути не свернет куда-нибудь. - Я успею. У Ян не ошибся – когда Ди Фейшен через полмесяца оказался в Чанъане, в храме Белой лошади в самом деле обнаружился тот, кого он искал. Ди Фейшен смотрел на него издалека и сердце у него работало с перебоями. Потому что даже с расстояния в пару сотен бу он узнал этого человека. Он мог покляться – это был Ли Сянъи. Именно Ли Сянъи, а не Ли Ляньхуа! Эту сверкающую, насыщенную силой ауру он узнал бы из тысячи. - Рад, что ты вернулся. Ли Сянъи чувствовал, что на него кто-то очень пристально смотрит, но кто и откуда, определить не смог. Вскоре ощущение взгляда исчезло, и он отбросил мысли о нем. Ди Фейшен вернулся в крепость Альянса в странном настроении. В котором он и сам не мог как следует разобраться – там была и злость, и радость, и глубокая печаль. Не было только надежды. Закрылся в своих покоях и долго не выходил. Медитировал. Еда, которую в коробах оставляли у порога слуги, так и осталась нетронутой. Наконец он вызвал к себе У Яна и передал ему знак главы Альянса Цзиньюань - Я ухожу, надолго, на какой срок, сказать не могу, - ответил на изумленный и встревоженный взгляд своего личного телохранителя. – Альянс оставляю на тебя, что делать, ты знаешь. За мной никого посылать не надо. Просто убедись, что наши люди будут тайно следовать за Ли Сянъи (при звуке этого имени глаза У Яна распахнулись на пол-лица), да, это он. Следовать за ним и негласно охранять. - Глава, ты… снова уходишь в затвор? - Нет. Я просто ухожу. Мне нужно многое обдумать, а тут (он сделал рукой широкий жест, который мог означать как Альянс, так и весь Цзянху разом) слишком суетно. - Где тебя искать, если что? - У Ян, - Ди Фейшен презрительно скривил губы, - у нас соглядатаи по всей Поднебесной. Приспичит – найдешь. Надеюсь, не приспичит. - И вот еще что, - помедлив, продолжил он. – Передай это молодому господину поместья Тяньцзи, пусть вернет владельцу. С этими словами Ди Фейшен бережно снял с подставки длинный меч-цзянь в ножнах с привязанной к рукояти красной лентой. - Шаоши, - почтительно принимая его на вытянутые руки, благоговейно прошептал У Ян. – Сделаю, как приказывает глава. Но ты все же возвращайся. Из крепости Альянса Цзиньюань Ди Фейшен уезжал, ни разу не оглянувшись. Лишь сразу, с места пустив в карьер своего вороного жеребца. Совсем скоро он оставит коня в ближайшем крупном городе на попечение людей Альянса и дальше пойдет пешком. Вороной холеный красавец тюркских кровей в богатой сбруе привлек бы слишком много внимания.  А он хотел раствориться на просторах Цзянху. Исчезнуть. Почему? От кого или от чего он пытался сбежать? Ответа на этот вопрос Ди Фейшен не знал и сам. Теперь, когда в мире Цзянху больше нет Ли Сянъи, он, Ди Фейшен, оказался там, куда так стремился. На вершине. И над ним нет никого, только небо. После стольких лет беспощадной схватки он остался совершенно один. И теперь пришло время спросить себя – а этого ли он на самом деле хотел?           *** Приближающегося к воротам поместья Тяньцзи человека, одетого в цвета Альянса Цзиньюань, страж Чжан заметил издалека. Спрыгнул на землю перед ним, загораживая путь. - Страж Чжан, - человек ни мало не испугался преграждавшего дорогу обнаженного меча, а поклонился. - Ты кто? - Моя имя У Ян. - Помощник Ди Фейшена? Чего ты хочешь? - Мне нужен молодой господин Фан. - Молодого господина нет в поместье. - Тогда прошу вас, когда он вернется, отдайте ему это. У Ян отстегнул с плеча закутанные в тряпицу ножны и так же, с поклоном передал их Чжан Юньфею. - Глава Ди просил вернуть владельцу. Чжан Юньфей сдернул ткань и выдвинул клинок из ножен. - Шаоши, - у Дракона Цзянху перехватило дыхание. – Откуда? Он же был… - … сломан? Да. Глава Ди собрал обломки и заново выковал клинок. Он сделал это сам, своими руками. Пожалуйста, пускай господин Фан выполнит просьбу моего главы. И еще. Господин просил передать кое-что на словах. Он просил сказать, что это последнее, что он может сделать для господина Ли. И что отныне они ничего друг другу не должны. И с этими словами У Ян растворился среди стволов бамбука. Вернувшийся после визита во дворец Фан Добин, приняв из рук Чжан Юньфэя оставленную У Яном посылку, буквально утратил дар речи. Он не мог не узнать этот клинок, хотя ни разу и не держал его в руках. Видел только издали. - Шаоши?! Но… как?! - У Ян сказал, что Ди-мэнчжу перековал его из обломков собственными руками. - Почему опять он? Почему я сам до этого не додумался? – Фан Добин досадливо поджал губы и собрался было вернуть клинок в ножны, когда его перехватила уверенная сильная рука. - Ты бы не смог, - из-за его плеча вышел Ли Сянъи. – Чтобы восстановить духовное оружие, нужна мощная внутренняя сила. Твоя Янчжоуман уже весьма неплоха, но для того, чтобы вернуть жизнь мечу, ее бы не хватило. А вот восьмого уровня «Ветра в тополях» главы Ди достаточно. Ли Сянъи бережно выдвинул клинок из ножен полностью, с трепетом провел по лезвию ладонью. Пропустил между пальцев алую ленту, привязанную к эфесу. «А ты романтик, лао Ди…» Меч в ответ едва слышно зазвенел, словно приветствуя хозяина, и по сияющему в лучах вечернего солнца металлу пробежала мимолетная зеленоватая искорка. Потянуло свежестью, будто после грозы. - Бэйфан Байан, - Ли Сянъи, благоговейно держа меч плашмя на вытянутых руках, поклонился и коснулся клинка лбом. – Спасибо, А-Фей. Зеленая искорка заскользила от рукоятки до кончика лезвия и уже почти сорвалась с него, когда Ли Сянъи поймал ее губами. - Останься, - прошептал едва слышно. Он опустился на колени и все так же, прижавшись к Шаоши лбом, стал негромко что-то нашептывать. Фан Добину до щекотки хотелось услышать, что он шепчет, но сцена была настолько интимной, что он не решился подойти ближе. - Что он делает? – тихо спросил Чжан Юньфэя. - Просит прощения, - страж Чжан странно взглянул на него. - Но это же просто оружие… - Духовное оружие. У него есть душа и оно прочно связано со своим владельцем. Когда глава Ли сломал Шаоши, он… практически убил его. И часть себя. Теперь клинок должен его простить, чтобы заново восстановилась связь между мечником и мечом. Ли-мэнчжу сейчас пытается влить в него часть своей силы. Смотри. По лезвию зазмеилась вереница алых искорок, в которую легонько вплетались зеленые сполохи, металл еле слышно звенел и вздыхал, словно и вправду был живым. Когда огоньки бегать перестали, Ли Сянъи резанул палец о лезвие – капля его крови мгновенно впиталась. - Спасибо, - он снова поклонился мечу и поцеловал клинок. - А дао главы Ди тоже духовное оружие? – потрясенный Фан Добин смотрел на все этого круглыми глазами. - Конечно. - А мой Эръя? - Нет. - Это еще почему? – ревниво прищурился парень. - Пока нет, - Ли Сянъи, привычным жестом забрасывая ножны на спину, успокаивающе похлопал его по плечу. – Твой уровень внутренней силы пока недостаточно силен. Кроме того, ты используешь заимствованную Янчжоуман, но тебе надо культивировать что-то свое. Ты помнишь ощущения, когда в подземелье Шань Гудао совершил прорыв в силе? - Помню. - Как ты это назвал? - Юэся Йеюй, «Дождливая ночь под луной». - Когда будешь медитировать, вызывай в себе те ощущения, представляй свет луны и капли дождя, шелестящие на листьях бамбука. Поймаешь нужное – сможешь достичь того же уровня силы, что и мы с лао Ди. Но на это понадобится время, желание и упорство. Фан Добин вдруг развернулся и почти бегом кинулся к ворота поместья. - Эй, ты куда? - Культивировать! - Вроде уже достаточно взрослый, а все еще щенок, - покачал ему вслед головой Чжан Юньфэй. И вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. - Чуть не забыл! Парень, что принес Шаоши, У Ян, передал кое-что и на словах. Дракон Цзянху при этом так посмотрел, что Ли Сянъи ощутил тревогу. - Говори. - Ди Фейшен просил передать, что это последнее, что он может сделать для господина Ли. И что отныне вы ничего больше друг другу не должны. Ли Сянъи выдохнул и прикрыл глаза. «Гуев упрямец!» Чжан Юньфэй уловил в этом вздохе горькую печаль и, чтобы развеять настроение, толкнул главу Ли плечом: - Ли-мэнчжу не хочет немного размяться? Заново вспомнить, каково это - держать в руке Шаоши? Ли Сянъи хотел было отказаться, но передумал. - Десять приемов. - Идет. Чжан Юньфэй был очень хорош, очень, и с любым другим соперником легко продержался бы уговоренные десять приемов. Но против него стоял Ли Сянъи с Шаоши в руке, меч вибрировал от нетерпения, и поэтому бой длился гораздо меньше десяти приемов. Клинок стража отлетел и воткнулся в ствол бамбука, Чжан Юньфэй проводил его разочарованным взглядом, а потом сложил руки в ритуальном жесте: - Спасибо за бой, мастер Ли. Я рад, что ты вернулся. Теперь я смогу как следует попрактиковаться с тобой и попробовать стать лучше. Ли Сянъи, бережно убрав в ножны Шаоши, улыбнулся. - Практики с Сяобао тебе уже недостаточно? - Мальчик хорош и быстро прогрессирует, но пока еще чаще выигрываю я. - А с  Ди Фейшеном? - Я не самоубийца, - рассмеялся страж, выдергивая меч из дерева. – Это с молодым господином Фаном он терпелив. С другими же… Если кто-то с первого раза не понимал, что для главы Ди есть единственный соперник, и это вовсе не тот, кто в данный момент стоит перед ним, обнажив оружие, он становился просто бешеным. Мне даже в голову не пришло попросить его о поединке. В конце концов я только недавно женился! Они посмотрели друг на друга и расхохотались. Но на душе у Ли Сянъи легче не стало. Через пару дней, более или менее успокоившись после воссоединения со своим духовным оружием и набравшись решимости, попросил у главы клана Хэ коня и на следующий день уже стоял у ворот крепости Альянса Цзиньюань. - Глава У, - в рабочие покои У Яна ворвался, забыв о манерах и правилах, молодой стражник, в глазах которого отчетливо читался благоговейный ужас. – Глава, У, там… там… У Ян поднял голову от свитков, с которыми работал. Это и так-то было самым нудным и муторным из обязанностей главы клана («Глава Ди, я обязательно тебе за это отмощу!»), а тут еще бегают всякие перепуганные, как нежная дева, мечники. - Прекрати бегать, как курица с отрубленной головой. Говори внятно – что «там» и где «там»? - Там… у ворот… Ли Сянъи. И у него меч. Шаоши! У Ян, пряча улыбку, постарался сделать максимально бесстрастное лицо. Как у главы Ди, хотя подозревал, что у него это выходит намного хуже. У ворот внешне спокойно, не обнажив оружия, в самом деле стоял Ли Сянъи. Но У Ян видел, что тот почему-то нервничает. - Глава Ли, - опустившись на одно колено, У Ян прижал кулак ко лбу. Потрясенные стражи Альянса, помедлив, сделали то же самое. - Приветствуем главу Ли, - прошелестело вразнобой. Ли Сянъи опешил, а потом поморщился. - Поднимитесь. Что вы тут устроили?! У Ян, я пришел повидаться с Ди Фейшеном. - Главы Ди нет в крепости. - И где же его носит? У Ян, странно посмотрев из-под бровей, дернул плечом: - Кто же знает. Он ушел в странствие. - Куда?! И… как давно? - Как только стало известно, что вы вот-вот войдете в город. Попросил передать вам ваш меч и ушел. Ли Сянъи зажмурился. - Но… почему? - Кто я такой, чтобы задавать подобные вопросы? А он не говорил. - И что – ты на самом деле не знаешь, где его искать? Весь Цзянху кишит информаторами Альянса! - Глава запретил следовать за ним. Мы привыкли исполнять его приказы. Могу сказать только, что своего жеребца он оставил на постоялом дворе Альянса в Пинъяне. - Надо же, куда его занесло. А дальше? - А дальше он пошел пешком, и направления никто не знает. Ли Сянъи был ошеломлен этими новостями и даже растерян, но поскольку жизненный опыт Ли Ляньхуа и навыки расследований кое-чему его научили, то он нутром чуял – правая рука Ди Фейшена лукавит. Если не точно, то приблизительно У Ян в курсе, где сейчас носит его господина. «Ничего-ничего, я заговор Шань Гудао спустя 10 лет распутал, я и тебя, гуев ты упрямец, найду!» Фан Добин нашел своего шифу на пороге Лотосового терема, допивающим вторую флягу османтусового вина. Нет, выпить он был не дурак, что в образе Ли Сянъи, что в образе Ли Ляньхуа, но чтобы надираться в одиночку? Фан Добин был уверен, что эта пагубная привычка, которую шифу подцепил за десять лет своего одиночества, ушла в прошлое. По крайней мере пока они с лао Ди были рядом, напиваться без компании он не любил. - Рассказывай давай, что стряслось, - бесцеремонно отбирая почти пустую уже горлянку и делая глоток, Фан Добин пихнул Ли Сянъи локтем. – Судя по всему, А-Фей опять что-то отколол? Ли Сянъи не ответил, продолжая смотреть вдаль пустым взглядом. - Эй, лао Ли, я тут! Отзовись! - А?.. - Я спросил, какая муха тебя укусила, что ты впал в хандру. Лао Ди что-то учудил? Выгнал тебя взашей или что? - Его уже полгода нет. - В смысле – нет?! Ли Сянъи покосился на Сяобао махнул на него рукой. - Не выдумывай глупостей! У Ян сказал, что он ушел в странствие. - Куда?! И чего его в это странствие понесло? - От меня подальше, вот куда. - Нет, ну… Два года же прошло, думаешь, он до сих пор обижен? - Он не барышня, чтобы обижаться. А вот что у него в его упрямой башке за два года выросло из тех моих глупых слов, это тебе никто не скажет. Вбил, понимаешь, в свою тупую красивую голову, что он мне не нужен, что лишний он, и унесся куда глаза глядят! Но я его все равно найду, даже если на это придется потратить половину жизни. - Ты для начала не хочешь порядок в своем клане навести, а уж потом отправляться в погоню? Нехорошо оставлять за спиной такое болото, в которое Сяо Цзицзинь превратил клан Сыгу. А потом я тебе помогу. Где его видели в последний раз? - У Ян сказал, что коня своего он оставил в Пинъяне, а дальше пошел пешком. Направления якобы никто не знает, но я этому не сильно верю. - Ты главное не накручивай себя. Не только у Альянса есть глаза и уши по всему Цзянху. Академия Байчуань тоже имеет свою сеть информаторов, а я, - Фан Добин гордо стукнул себя кулаком в грудь, - в некотором роде ее глава. Ли Сянъи покосился на него с ухмылкой: - Растешь. Карьеру делаешь. - И ничего смешного! После того, как ты… ну, не явился на поединок с лао Ди, по сути только мы с ним не поверили, что ты пропал с концами. А-Фей отправил на поиски весь свой Альянс, мы с матушкой задействовали своих агентов, а Байчуань эдак вяло, словно нехотя, изображала видимость деятельности. Только одна Ши Шуй была готова землю рыть, а стариканы твои замшелые пытались вбить нам с ней в головы здравый смысл. Так они оправдывали свою лень. А Сыгу, если хочешь знать, вообще устранился. - Почему ты говоришь, что в Сыгу запрявляет Цзицзинь? Жетон главы я оставлял Ванмянь. - Она почти сразу после твоего исчезновения ушла в странствие. Когда вернулась, Цзицзинь там уже прибрал к рукам все и всех, а она не захотела устраивать внутренние разборки. Вот они и сидят своими заплесневелыми задницами на троне и рассказывают сказки о том, как бережно хранят наследие главы Ли. Тьфу! Кстати, Ди Фейшен чуть им войну не объявил, я его еле удержал. Да и то только потому, что была более насущная задача – найти тебя. Фан Добин поболтал горлянку, вылил в рот остатки вина и тихо сказал: - Знаешь, как тяжко было признавать, что поиски зашли в тупик? Ли Сянъи, не глядя, положил руку ему на плечо и сжал, извиняясь. - Я сам не знал, где я, в какую дыру меня увел тот даос. Это фактически на краю мира, сложно было ждать, что туда доберется даже такой неугомонный человек, как глава Ди. - А я, значит, угомонный?! - Ты, - на губах Ли Сянъи мягким светом зажглась нежная улыбка, - просто более взрослый, чем он. Несмотря на возраст. Фан Добин предпочел не рассказывать, как он, «взрослый», катался по постели весь в слезах, затыкая себе рот одеялом, чтобы его рыданий не услышала госпожа Хэ. Интересно, вдруг озадачился он, а Ди Фейшен рыдал? Или эта каменная суровая морда плакать вообще не умеет? - Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Фан Добин вздрогнул от неожиданности и отчаянно покраснел. - Плакать это нормально, Сяобао. Фан Добин закусил губу и вопросительно уставился на Ли-мэнчжу. - Нет, - отвечая на невысказанный вопрос, покачал головой тот. – Ты же знаешь его историю. Думаю, плакать он разучился еще в детстве. Когда ему хочется плакать, он злится. И лучше в такие моменты ему под горячую руку не попадать. Ли Сянъи печально и нежно улыбнулся своим мыслям. У Фан Добина защемило сердце. - Мы его найдем, лао Ли. - Не мы, а я. Это моя битва. - Хорошо, ты. Я помогу всем, чем смогу. …В погоню за беглецом Ли Сянъи отправился спустя два месяца, предварительно восстановив свое положение в клане Сыгу. Без всякой жалости он разогнал все, как выразился Фан Добин, застоялое болото, не только верхушку, но и рядовой состав. А потом объявил новый набор членов клана, выкатив жесточайшие требования для вступления. К полному изумлению многих, и Фан Добина в том числе, глава Ли лично вернул в клан одноглазого Лю Жуцзина, сделав его одним из доверенных лиц, а своей правой рукой назначил Юнь Бицю. - Да как ты можешь?! – орал на него Фан Добин. – Он отравил тебя, предал, а ты?! - Он спас всем нам жизнь, если ты не забыл. Он умный человек, умеющий выстраивать стратегию. И давно уже искупил свою вину. Хотя сам так не считает. Но это и к лучшему – он будет из кожи вон лезть, чтобы оправдать мое доверие. - Ты коварный человек, глава Ли. - Совсем нет. Я просто научился понимать человеческую природу. За набор новых членов клана по приказу Ли Сянъи отвественной была назначена, кто бы мог подумать, Ванмянь. - Я тебя не понимаю, - беспомощно разводя руками, вздыхал Фан Добин. – Она по твоему плану тоже будет из кожи вон лезть? Чтобы что? Снова окрутить тебя и выйти за тебя замуж? - О, нет, дорогой, это в мои планы не входит. Но да – работать она будет не за страх, а за совесть. Совесть у нее есть. И она знает, что виновата в том, что попустительствовала Сяо Цзицзиню. Чувство вины, мой дорогой ученик, мощный мотиватор. - Надеюсь, его ты в клан снова не позовешь? - Завистливые трусы клану Сыгу не нужны. Фан Добин секунду смотрел на него, а потом покачал головой: - Возможно, ты и в самом деле… кхм… поумнел. - Ты такой же наглец, каким был. Вот верну старину А-Фея, попрошу его преподать тебе несколько уроков уважения к старшим. Прикладных уроков. - Ты его для начала найди. Все-все, молчу, - Фан Добин виновато стукнул себя по губам. - Найду, - тихо и твердо сказал Ли Сянъи.                *** На поиски своего сбежавшего лучшего «врага», самого надежного, кого только можно представить, самого упрямого, упрямее даже самого Ли Сянъи, никогда не сдающегося и не отступающего от данного слова, самого нужного ему в жизни человека Ли-мэнчжу смог отправиться лишь через без малого полгода. Сердце, душа настойчиво звали в путь, соблазняли все бросить и мчаться в погоню, искать следы, лелея в сердце надежду на скорую встречу. Но он не позволил себе такой слабости. Стоило лишь представить укоризненный взгляд Ди Фейшена, который бы точно не одобрил подобного безответственного поступка. «Ты не должен больше оставлять за спиной нерешенные проблемы», - как наяву слышал Ли Сянъи его голос. Еще и Фан Добин долбил в ту же точку. - Лао Ди от тебя никуда не денется, ты сам это прекрасно знаешь. И он не мальчик, он могучий воин, в пути с ним ничего не случится. А вот если ты сорвешься в погоню, не уреглировав дел в клане, не известно, к чему вы с ним вернетесь. Вычисти сначала плесень, которую развел Сяо Цзицзинь, а потом решай личные проблемы. Ли Сянъи, сцепив зубы, разгребал скопившиеся за время его бездействия проблемы, а Фан Добин втайне от него собирал сведения о том, где, кто и когда мог видеть Ди Фейшена. Он задействовал всех агентов поместья Тяньцзи, всех вольных сыщиков Байчуань, однако дело все равно оказалось непростым. Глава Ди нигде не показывал свою истинную личность, умело маскировался и уходил от слежки, едва только его отточенные инстинкты начинали бить тревогу.  Буквально растворялся. И стоило большого труда снова отыскать его следы. Но все же более или менее полный маршрут его странствий составить удалось. И когда Ли Сянъи наконец собрался в путь, выложил перед ним всю собранную информацию. - Склоняюсь к мысли назначить тебя главой разведки клана Сыгу, - перебирая свитки, качал головой Ли Сянъи. – Спасибо. - Не надо меня никуда назначать. Мне хватает Байчуань. А тебе пора. Давай верни этого упрямого странника. Из императорского города Ли Сянъи отправился прямиком туда, где сыскари Фан Добина видели следы главы Альянса Цзиньюань в последний раз. Но это мало что ему дало, кроме небольшого выигрыша во времени, потом следы Ди Фейшена снова терялись. Ли Сянъи пришлось положиться на свою интуицию. Он дважды пересек центральные земли, почти добрался до гор Наньлин, оттуда свернул в Западные земли, едва не дошел до границ с Бхаратом, но лишь свернув снова на восток, где-то возле Лояна напал на свежий след. Крестьяне в одной из деревень рассказали, как некий грозный молодой господин с тяжелым мечом в одиночку расшвырял большую банду беглых каторжников, обитавшую в Ущелье Дракона. Ли Сянъи убедился в том, что это именно Ди Фейшен, когда маленький мальчишка восторженно рассказывал, как «бог Гуань-ди с поющим мечом в руке» сражал врагов направо и налево.  Кому, как ни ему, Ли Сянъи, было знать, как выглядит в бою этот человек. Простому крестьянскому мальчишке легко поверить в то, что он и правда бог. А поющим мечом мог быть только его любимый дао, к эфесу которого прикреплены металлические кольца, мелодично позвякивающие при каждом движении. Именно возле подножия горы  Лаоцзюнь, склоны которой были покрыты цветущим багряником, Ли Сянъи Ди Фейшена нагнал.           *** Человека, чей силует виднелся сейчас впереди на просеке, Ли Сянъи узнал бы, кажется, даже с закрытыми глазами. И сейчас мгновенно, едва заметив краем глаза движение впереди, узнал эту знакомую, мощную и опасную, пропитанную силой ауру. Узнал, даже несмотря на то, что тот приглушил свою ци, чтобы избежать ненужного внимания. Узнал и меч, покоившийся в ножнах на спине. По тому, как тихонько позвякивали при ходьбе три кольца, подвешенных на гарде. Стараясь не упустить его из виду, Ли Сянъи чуть прибавил шаг. Двигался максимально бесшумно, но не испытывал ни малейших иллюзий на счет того, что его уже давно обнаружили. - Не уходи, - прошептал едва слышно, зная, что тот впереди его шепот уловит. Фигура впереди внезапно остановилась, словно наткнувшись на какую-то невидимую преграду. Замерла в напряженной позе. - Спасибо, - Ли Сянъи перевел дыхание. Человек, которого он преследовал, едва заметно дернул плечами. Ли Сянъи в несколько шагов сократил расстояние, помедлив, подошел влпотную и положил ладони на широкие плечи, ткнувшись лбом в загривок. - Наконец-то я тебя нашел… - Зачем, - в голосе Ди Фейшена не прозвучало ни единой эмоции. - Чтобы сказать – я уже тысячу раз обругал себя за те несправедливые и грубые слова. Я бы охотно откусил себе язык, если бы это что-то исправило. Я знаю, что причинил тебе боль… Ди Фейшен стоял неподвижно, оставаясь безучастным, и Ли Сянъи, глубоко вздохнув, прижался еще плотнее. - Искал, чтобы попросить прощения. Чтобы сказать, что ты… что ты мне нужен… Что я не могу без тебя. Плечи под его руками шевельнулись, и Ли Сянъи мгновенно опустил руки. Ди Фейшен развернулся к нему лицом, посмотрел прямо в глаза. - Ты сейчас говоришь правду? - Да! – ответ не задержался ни на долю секунды. Неподвижное, словно высеченное из гранита лицо с жесткими складками у губ немного расслабилось. - Не врешь, - увидев что-то в глазах Ли Сянъи, тихо проговорил глава Ди. Угол его рта едва заметно дернулся в намеке на несостоявшуюся улыбку. - Хочу верить. Но… - Нет никаких "но", - торопливо перебил его Ли Сянъи и, внутренне поразившись собственной решимости, забросил руки ему на плечи. – Можно тебя поцеловать?.. Брови Ди-менчжу взлетели на лоб. Помедлив долю секунды, он вместо ответа обхватил руками талию Ли Сянъи, что есть силы вжал его в себя и первым накрыл его губы своими. Тот выдохнул и облегченно прикрыл глаза, отвечая на поцелуй. Ди Фейшен, сжимая в руках это гибкое, сильное, перевитое мускулами тело, так непохожее на истощенное, немощное тело Ли Ляньхуа, чувствовал, как внутри него ослабляется, распускается некий тугой узел, все это время мешавший ему нормально дышать и жить. В его руках сейчас был Ли Сянъи, прежний, ослепительно яркий, брызжущий эмоциями и силой, будивший в Ди Фейшене все чувства разом, вызывавший острый отклик любым, самым незаметным поступком или самым едва слышным словом. Ди Фейшен чувствовал, что снова начинает жить. Ли Сянъи, оторвавшись наконец от его рта, медленно и привычно заскользил губами по лицу, тронув веки с пушистыми, длинными ресницами («Лао Ди, зачем тебе такие ресницы? – как наяву услышал тот ласковый, насмешливый голос. – Они пристали скорее какой-нибудь красотке из весеннего дома, но никак не грозному главе Альянса Цзиньюань»), разгладив напряженную складочку между густых черных бровей, спустившись по спинке носа, чтобы шутливо прикусить кончик, на что Ди Фейшен сердито фыркнул. Обведя линию челюсти, губы спустились на шею, язык влажно провел дорожку от подбородка вниз, через выступающий кадык к ямочке между ключиц. Ди Фейшен, впитывая эту, казалось, навсегда утраченную ласку, боялся даже дышать, не то, что пошевелиться. Ли Сянъи, вжимаясь в него всем телом, спрятал полыхающее румянцем на скулах лицо у него в шее. - Если бы ты знал, как долго я тебя искал. Как с надеждой кидался по любому, не следу даже, а лишь тени следа. Как раз за разом разочаровывался, не найдя. Как снова и снова искал, снова упускал, снова искал. Я гонялся за тобой по всему Цзянху, а ты оставался неуловимым. Он помолчал, а потом вскинул голову, требовательно заглядывая в глаза. - Я ведь сейчас наконец-то тебя нашел только потому, что ты сам этого захотел? Губы Ди Фейшена искривила знакомая диковатая улыбка. - Мои разведчики доносили, что ты идешь по следу, как хорошая ищейка. И я понял, что ты не отвяжешься. А мне надоело петлять, как заяц. - Ты такой упертый, - склоняясь к губам, шепнул он. - Как и ты, - ответный шепот пришелся в поцелуй. – Мы друг друга стоим. - Да… Всегда стоили. Они целовались долго, до тех пор, пока не начали болеть губы. А потом просто стояли, тесно обнявшись, и слушали звонкие птичьи перепалки, шум ветра, шелест бамбуковых листьев, негромкий звон воды в крошечном водопаде неподалеку. Слушали тишину и стук сердец друг друга. - Твой неугомонный щенок и твой катафалк где-то неподалеку? – еще раз вдохнув знакомый запах волос, тихо спросил Ди Фейшен. - Я оставил их в поместье Тяньцзи, - фыркнул Ли Сянъи на «катафалк». - Мудрое решение, - кивнул Ди Фейшен, разрывая объятия. – Тогда идем искать постоялый двор?.. Ли Сянъи глянул искоса, уловил веселый встречный взгляд, верно прочитал его смысл и, закинув лицо к небу, рассмеялся. - Узнаю старину Ди. Все так же прям и откровенен. - Можно подумать, ты против, - пряча глаза, пробормотал Ди Фейшен. – Ну так идем или?.. - Идем-идем, мой нетерпеливый друг. Ли Сянъи внезапно крепко ухватил Ди Фейшена за руку, сплел пальцы и потянул за собой. Ди Фейшен последовал за ним, чуть замешкавшись, чтобы впитать это неожиданное «друг», а потом перехватил инициативу и, обняв главу Ли за талию, взлетел, используя цигун. - Так быстрее. … Ди Фейшен лежал на спине и наслаждался ощущением навалившегося на него тяжелого горячего тела. Ли Сянъи прятал пылавшее румянцем лицо у него на груди. Их распущенные волосы перепутались на подголовном валике. - А я ведь давно знал, - наматывая на палец длинную черную прядь, признался он, - что ты жив. Он помолчал и негромко продолжил: - Девять островов, шестнадцать областей, двенадцать рек, семь хребтов и две горы – мои люди облазили их все, каждый чи. Нам повезло – местные неохотно, но рассказали, что даос, которого тут почитали за святого, привел к себе на гору некоего человека. В той деревушке под горой остался один из разведчиков Альянса. Он никогда не видел тебя, не знал в лицо, но, едва ты спустился с горы, прислал твой портрет. Но я должен был убедиться сам. Он покосился на черную макушку: - Видел тебя в Храме Белой лошади. Убедился, что это именно ты, а не твоя маска Ли Ляньхуа. - Я должен был бы догадаться. Я ведь чувствовал, что на меня кто-то смотрит. Почему ты сбежал? - Сбежал ты, а я с достоинством удалился, - Ди Фейшен многозначительно поднял палец, на котором все еще был намотан черный блестящий локон из гривы Ли Сянъи. - Как скажешь.  Ли Сянъи, уткнувшись лицом в его грудь, смеялся, Ди Фейшен чувствовал это кожей. Их обнаженные, влажные от пота тела, тесно прижимавшиеся друг к другу, ощущались удивительно… правильно, и он жмурился от удовольствия. Наконец-то он позволил себе расслабиться. С момента их встречи между ними все происходило так легко и естественно, словно и не было этих трех мучительных лет. - Но ты не ответил на вопрос, - Ли Сянъи, привлекая внимание, легонько прикусил сосок. Ди Фейшен охнул и дернул его за прядь. - Почему ушел? Это сложно объяснить. В тот момент мне казалось, что для меня нет места рядом с тобой. - Вот вроде умный ты, а такой дурак… - К тому же я так хорошо тебя знаю. Останься я, и ты бы, наплевав на все свои проблемы, положение в твоем клане, превратившемся в гнилое болото, кинулся выяснять отношения. Какими бы они ни были. Я подумал, что лучше мне уйти, чтобы дать тебе время и возможность со всем разобраться. Возможно, обрести мир в душе. И… ну… забыть про меня. - Такое забудешь, - Ли Сянъи хмыкнул, ущипнул его за другой сосок и поднял голову, внимательно уставившись ему в глаза. – Ты собирался шляться по Цзянху вечно? - Нет. Я бы вернулся. Рано или поздно. Не привлекая ничьего внимания. Занялся бы делами, потому что свалить все на У Яна все же было нечестно. - Наивный фантазер, - фыркнул Ли Сянъи, снова укладываясь щекой на горячую твердую грудь. – Я бы сразу понял, что ты вернулся. - М?.. - Я тебя чувствую. Даже когда ты не рядом. - Глупая романтика. - Да-да. Ленточка, привязанная к рукоятке Шаоши, тому свидетельство. Ли Сянъи не мог этого видеть, но мог покляться – при упоминании ленты глава Ди покраснел. Он ненавидел, когда его уличали в эмоциях, которые, как он считал, не пристали человеку с его репутацией. Только Ли Сянъи знал, каким мягким, заботливым и нежным он может быть. Теперь вот и Фан Добину приоткрылась эта его сторона. Совсем чуть-чуть, но тем не менее. Отныне в мире Цзянху было двое людей, знавших страшную тайну свирепого главы Альянса Цзиньюань.             ***  На затерянном в горах постоялом дворе они провели еще два дня. Счастливых, беззаботных, до краев напоенных любовью. А потом отправились в обратный путь.        *** Клекот почтового сокола Фан Добин услышал издалека. Вытянул руку – в кожаный наруч тут же вцепились мощные когти.            Скормив птице кусочек сырого мяса, он отвязал от лапы бамбуковую трубочку и вытряхнул клочок рисовой бумаги, на котором было всего два слова. «Они возвращаются». И тут же стал готовиться в дорогу. - И куда теперь собрался мой неугомонный сын? – госпожа Хэ приподняла бровь. - Они возвращаются, мам! Я еду встречать. Когда четверка холеных гнедых лошадей натянула постромки и громадная колымага Лотосового терема со скрипом сдвинулась с места, госпожа Хэ задумчиво проводила ее взглядом. - Как думаешь, - обратилась она к Чжан Юньфэю, - теперь в мире Цзянху снова станет… гм… весело? - С этими двумя? Непременно! – улыбнулся страж поместья Тяньцзи.        *** Звуки боя Фан Добин не мог спутать ни с чем. Из бамбуковой рощи неподалеку доносился лязг мечей. А это было то место, где он собирался встретить своих друзей! Резко остановив лошадей, Фан Добин сорвался с места. Эръя уже привычно сам прыгнул в руку. Вихрем пролетев сквозь заросли бамбука, он выскочил на небольшую поляну на берегу озера, в которое с шумом обрушивался небольшой водопад. И замер с открытым ртом. На поляне, сталкиваясь и переплетаясь, рубились два вихря, темно-синий и алый. Две свободно привязанные к деревьям лошади, вороной жеребец и кобыла, мастью напоминающая золотой таэль, спокойно общипывали траву, ни мало не обращая внимания на лязг металла. Видимо, привыкли. Фан Добин потряс головой, пытаясь разобраться в происходящем. Он уже достаточно хорошо изучил манеру боя как Ли Сянъи, так и Ди Фейшена, но сейчас, в этом стремительном водовороте атак и контратак, не мог разобрать ни единого приема! Просто не успевал. «То есть это вот так выглядит бой, когда они себя не сдерживают?!» Ничего похожего в своей жизни Фан Добин еще не видел. Он забросил Эръя в ножны, оперся плечом о ствол ближайшего бамбука и принялся наблюдать, жуя травинку. Наконец сине-алый ураган замер, распался на две части. Бойцы, синхронно отсалютовав друг другу клинками, отправили их в ножны и сошлись тело к телу. - Нет, ну на это вот я уже не согласен! Эй, вы там! Я тут за вами наблюдаю. - Мог бы и попозже заявиться, - недовольно пробурчал Ди Фейшен, через силу отступая от Ли Сянъи. Который послал своему ученику ослепительную улыбку. - Еще чего! Я бы тогда такое зрелище пропустил! Двое на поляне снова сошлись вплотную. - И я не это зрелище имел в виду! Фан Добин зажмурился. Потом осторожно открыл один глаз. Между двумя мужчинами на берегу озера ничего не происходило. Они так же стояли вплотную друг к другу, просто глядя глаза в глаза. - Кхе-кхе. Может, хватит уже? А то мать пошлет за нами погоню, решив, что вы меня опять умыкнули. И кстати. Шифу, я видел, как ты на этой поляне практиковался, но ни разу со мной! А с ним целое шоу тут устроил! Почему?! Чем он лучше?! - Ребенок, - фыркнул в его сторону Ди-менчжу. Фан Добин понимал, что ведет себя по-дурацки, но ничего не мог с собой поделать – когда рядом с Ли Сянъи оказывался Ди Фейшен, его просто разбирало. - Сам ты!... - Сяобао, - Ли Сянъи укоризненно покачал головой, - ты же уже не дитя. - Нет, ты мне объясни – почему с ним можно, а со мной нет? Ли Сянъи покосился на главу Ди, тот ответил мягким взглядом, они едва заметно улыбнулись друг другу. - На этой самой поляне мы впервые скрестили клинки. Сколько нам тогда было, А-Фей? Лет по семнадцать? Ди Фейшен согласно кивнул. - Да-а-а? Ну это все объясняет! А что было потом? Ой, нет, стоп, не хочу знать! Заканчивайте предаваться воспоминаниям, едем домой. Выбравшись из рощицы и обнаружив на дороге Лотосовый терем, Ли Сянъи усмехнулся: - Дом сам к нам приехал. … Госпожа Хэ и страж Тяньцзи Чжан Юньфэй оказались правы – с возвращением главы Ли и главы Ди, двух легендарных, сильнейших бойцов, жизнь в мире Цзянху снова стала бить ключом!