«Слабоумие и отвага»
29 марта 2024 г., 14:00
— Рыжик, не злись. Я обязательно пересчитаю показатели, что-то сегодня день такой смурной, — заискивающе бормотал Тэхён, одной рукой крепко держась за подлокотник кресла, другую выставляя в защитном жесте. — Голова гудит, вот и ошибся.
Старший аналитик Чон Чонгук снова встал на тропу войны, а именно пошёл атакой на его рабочий стол с увесистой жёлтой папкой наперевес. Не то чтобы Тэхёну это не нравилось. О, он был в полном восторге, купаясь в тяжёлых цитрусовых феромонах злящегося омеги.
Чонгук доводил его до умопомрачения уже почти как целый год. Тэхён в принципе сразу решил для себя, что этот сногсшибательный статный омега со стойким ароматом горького грейпфрута — его будущая пара. Ещё в первый рабочий день купидон сыграл с ним злую шутку, всадив с десяток любовных стрел в сердце. Тэхён был сражён наповал фурией переменчивого характера с греховными веснушками на щеках и копной рыжих волос, подпрыгивающей в такт неизменно торопливому стуку толстых каблуков по ковролину. Тэхён весь испытательный срок залипал на том, как солнечный свет из панорамных окон преломлялся в огненных волосах, пока Чон Чонгук сосредоточенно клацал клавиатурой за своим столом в противоположном углу опенспейса и забавно хмурил брови, что-то бормоча себе под нос.
Однако первое впечатление быстро разбилось о тяжёлые офисные будни. С виду милый Чонгук оказался главным цепным псом отдела с невероятным стремлением испортить всем настроение своими придирками, пусть зачастую и по делу. Тэхён пытался расположить к себе коллегу, но всё же отступил, когда все его намёки и флирт столкнулись с непробиваемой стеной раздражения.
— Какой я тебе рыжик, блять, — моментально взвился Чонгук, а он вздрогнул, отрываясь от разглядывания чужих веснушек на хмуром лице. — Я просто не понимаю, как специалист с таким резюме и огромным талмудом успешных кейсов не может сделать элементарный месячный отчёт с первого раза… Боже, Ким, у тебя каждый день смурной. Хорошо, что ты маркетолог, а не синоптик.
Тэхён не был тупым, каким его, очевидно, считал Чонгук. Просто старший аналитик обращал на него внимание лишь тогда, когда он косячил в работе. Полезный вклад в работу отдела удостаивался максимум кивка или сухого «спасибо». Тэхён, разозлившись на самого себя за глупую безответную влюблённость, в один момент выбрал дурацкую, но слишком уж приятную тактику по завоеванию чужого сердца: изводить Чонгука своими ошибками. Ему на самом деле не требовалось по несколько раз всё объяснять или тыкать пальцем в ошибку в расчётах — Тэхёну просто нравилось взаимодействовать с омегой хоть каким-то образом. Пусть через споры, а порой даже и скандалы со швырянием бумаг в лицо. Чем чаще Тэхён косячил, тем чаще Чонгук обращал на него внимание. И Тэхёну до жгучего возбуждения в паху нравилось потом представлять, как он бы вытрахал из вредного омеги всю спесь и заставил открыть глаза на его чувства.
В любом случае каждый маленький просчёт и ошибка исправлялись им моментально, но только после «лечебного пиздюля от Чона», как говорил их общий коллега Мин Юнги, называющий ссоры Тэхёна и Чонгука «брачными играми». Не так уж он и был неправ. Просто брачными играми эти скандалы считал только Тэхён, надеясь непонятно на что.
Ему было жутко стыдно, что он добавлял кипятка в котёл усталости Чонгука, но раз почувствовав настоящий экстаз от терпкого аромата грейпфрута, который усиливался от чужой злости, — больше не мог остановиться бесить коллегу. Тэхёну нравилось думать, что рыжий омега так же тяжело и пряно пахнет во время дикого секса. В красках представлялось, что такая фурия, как Чонгук, и сексом занималась по-животному страстно. С эмоциями, криками… В общем, изводя Чонгука — Тэхён изводил и самого себя.
В какой-то момент он всё-таки пожалел о своей странной тактике соблазнения, когда начал замечать опухшие, покрасневшие от компьютера глаза Чонгука, порой совсем нездоровую бледность и лёгкий тремор рук. Усталые вздохи и тихое ворчание из противоположного конца кабинета однажды совсем перестали забавлять его, но обратного пути не было. Он прекратил специально косячить спустя полгода работы с Чонгуком, но уже успел стать излюбленной грушей для сбрасывания напряжения у местного цербера. Поэтому прилетало ему теперь гораздо сильнее, чем остальным, пусть и значительно реже. Как и сегодня, когда он действительно допустил серьёзную ошибку из-за странного самочувствия, совсем ненамеренно. Но эта ситуация, видимо, стала последней каплей в чаше терпения Чонгука на этой неделе.
Тот впахивал как проклятый ради общей цели и банально ждал от коллег отдачи — как минимум, просто корректного выполнения своих рабочих обязанностей. И Тэхён сам довёл человека до такого состояния, заигравшись в попытках привлечь омежье внимание.
Порой мыслительный процесс не был его сильной стороной. Особенно с момента устройства в новый филиал крупной маркетинговой компании, где каждый божий день в голове била набатом лишь одна мысль:
«Хочу. Его. Себе».
— Рыжик… — было снова начал Тэхён, но тут же получил папкой по голове. — Ай, блять, больно! Напишу на тебя рапорт за насилие на рабочем месте!
— Охуел? Не помню, чтобы мы на рабочем месте простились с субординацией, Ким, — бросил Чонгук, прижимая страшное орудие обеими руками к груди и гордо вздёргивая подбородок. — Чтобы сегодня переделал отчёт.
— Но я ошибся в самом начале таблицы, — обречённо вздохнул Тэхён, внутренне страдая от того, как сексуально выглядел Чонгук, смотрящий на него сверху вниз. — Я же допоздна буду тут сидеть, а ты мне даже не начальник…
— Хуечальник! Напишу на тебя рапорт за все косяки, у меня на тебя файл, — поистине кровожадно улыбнулся омега, пригрозив пальцем в такт словам, а затем стремительно удалился с поля боя.
— Ты проиграл, — прокомментировал, не отрываясь от монитора, тот самый Мин Юнги, вечно хмурый трейд-аналитик.
Порой казалось, что основные функции Юнги в этом отделе — комментировать вслух провалы Тэхёна и предсказывать скорую смерть от рук рыжего коллеги.
— Тебе пиздец, — могло хладнокровно прозвучать абсолютно в любой момент рабочего дня.
— Да я, да он!.. — пыхтел в ответ Тэхён, ероша волосы пальцами.
В ответ он получал только тихий хмык: Юнги был довольно нелюдим. Впрочем, на обеды они ходили как настоящая парочка — чуть ли не под ручку, — а иногда Юнги в рабочую запару молча приносил ему стейк с пюрешкой из кафе на первом этаже бизнес-центра. Ставил рядом с клавиатурой и, конечно же, ёмко комментировал:
— Пожри, на голодный желудок не воюют.
В этот же раз Юнги не упустил возможности ехидно добавить:
— С национальным Днём труда!
Тэхёну предстояло до ночи продавливать задом офисное кресло, поэтому Юнги был абсолютно прав. Как и всегда…
***
Первое сентября в этом году изначально выдалось дурацким. Чонгук уже привык, что, когда в дело вступала его личная головная боль, альфа-тугодум Ким, как правило, день становился гарантированно хреновым до самого конца. Но в свой день рождения ведь принято верить в чудо? Чуда, однако, не произошло: стало ещё хуже. — Ты не можешь так меня кинуть! — прошипел Чонгук в трубку, слегка ослабляя галстук. — Точно перелом? Может, тебе показалось? Всё не могло быть настолько плохо, правда? — Нет, Чонгук, прости, но мне не показалось, — альфа на другой стороне провода тяжело вздохнул, а у Чонгука паника буквально сдавила горло. — В чём проблема-то? Так и скажи, что я очень хотел с ними познакомиться, но так случилось. — «Так случилось» уже три года подряд. На четвёртый не поверят, — в отчаянии опёрся о стену туалета, в который вышел поговорить из общего кабинета. — А костыли у тебя удобные? — Даже не думай, я не пойду в дождь и слякоть на костылях, только чтобы сыграть твоего альфу. Чонгук ощущал себя в абсолютно безвыходной ситуации, ведь до семейного ужина осталась всего пара часов, которые он должен потратить на поиски альфы, готового ввязаться в тотальный театр абсурда, а именно — знакомство с родителями. — Ну Чимин-и, — попытался воззвать к совести друга Чонгук. — Я закажу тебе такси бизнес-класса, только приезжай. — Прости, но нет, — отрезал Чимин и со смешком добавил: — Возможно, это твой шанс признаться родителям, что у тебя несколько лет на самом деле вообще не было отношений? — Ага, уже бегу признаваться, — фыркнул Чонгук, потерев переносицу. — Они же сейчас так счастливы, а я всё испорчу. — Постоянный пиздёж тебе чести не делает, Чонгук, — отметил Чимин. — У лжи всегда есть последствия, поверь, они тебе не понравятся. — Знаю, — со вздохом ответил он. — Но я слишком заврался, чтобы останавливаться. — Такое ощущение, что тебе не двадцать семь, а семь лет. — Ой, ну всё, — резко поморщился Чонгук, от злости топая каблуком по гулкому кафелю. — Выздоравливай, придурок. Береги ногу там, выдержи вечерок без винца перед сном, а то совсем сопьёшься. — Ну да, конечно, — смеясь, ответил Чимин. — С днём рождения, врушка. Чонгук сбросил звонок, с ужасом бросив взгляд в зеркало на собственное замученное отражение. Под глазами залегли мешки, укладка растрепалась, а обкусанные из-за стресса губы алели на бледном от недосыпа лице. — Какой тебе альфа, — буркнул он, растирая веки тыльной стороной ладони. Чонгук всегда находил себя крайне привлекательным в любом состоянии, конечно же. У него была здоровая самооценка. Не зря он родился доминантным омегой. Но сейчас уже предвкушал комментарий папы о том, что по нему плачут не отношения, а гроб на носилках. Найти себе постоянного партнёра Чонгук так и не смог, будучи законченным трудоголиком с неуёмным желанием продвинуться по карьерной лестнице как можно быстрее. Проскакивая по несколько ступенек за раз, он тратил всё время на работу, а свободные вечера — на ещё больше работы. Надеялся на повышение и долгожданное прибавление к зарплате. Деньги последние пару лет он ценил больше всего на свете, и тому была серьёзная причина, а не просто желание иметь лишние финансы на свои хотелки. Отец Чонгука попал в аварию, и жизнь семьи разделилась после рокового случая на до и после. Папа не зарабатывал достаточно денег, пришлось затянуть пояса, чтобы позволить себе оплатить нормальную реабилитацию после травмы. Чонгук ушёл в работу с головой, потеряв последние крупицы свободного времени, которые мог бы выделить на свидания и романтику. Цель накопить на операцию на позвоночнике стала приоритетом, ведь это бы дало отцу, пускай и небольшой, но всё же шанс снова встать на ноги. Их семья эмигрировала в Соединённые Штаты по рабочему приглашению отца, когда Чонгук был подростком. Цены на медицинское обслуживание всегда были слишком неподъёмными, и они осознали весь масштаб беды только тогда, когда страховка от работы не смогла покрыть расходы даже на пребывание отца в госпитале. Глава семейства потерял должность, потому что инженер-тестировщик на авиапроизводстве в инвалидной коляске — как пятое колесо. Вроде мог бы принести пользу, но откровенно больше мешал. Став главным добытчиком в семье — а папа перебивался лишь редкими подработками из-за ухода за отцом, — Чонгук стал также и самым требовательным сотрудником в своём отделе. Ни одна ошибка в отчётах или недостаток в проекте не оставались без наказания: он не был начальником, но это не мешало ему гавкать злой собакой на коллег при малейшей оплошности. От работы всего отдела зависели общие премиальные и бонусы, поэтому Чонгук не давал спуска никому. Особенно дураку по имени Ким Тэхён, который рассыпал косяки в процессе работы чаще, чем свои пахучие альфьи феромоны с оттенком рождественского кардамона. — Кардамон, — прошептал Чонгук себе под нос, внезапно ловя поистине чудесное озарение. — Ким Тэхён! И тут же устремился обратно в кабинет, торопливо поправляя причёску на ходу. Если вдруг на Чонгука находила какая-то мысль, он всегда пёр вперёд как танк. Порой даже не задумываясь о том, к чему могла бы привести его очередная затея. Только о том, что есть дело и его срочно нужно сделать. В этот раз, конечно, ему стоило бы задуматься… Но страх опозориться перед родителями из-за своего вранья был слишком большим. Те, пусть и молчали об этом, но явно стыдились факта, что из-за ситуации в доме Чонгук так и не завёл серьёзных отношений. Роун, его папа, всё чаще приговаривал, что хочет для сына счастья и любви, заставляя устанавливать очередное приложение для знакомств. Чонгук слушался, спал с очередным альфой пару раз от отчаяния и всё прекращал, потому что каждый новый визави требовал внимания, а он не мог этого дать. Папа продолжал расстраиваться, сетуя на отсутствие личной жизни у их единственного ребёнка. Отец лишь отмалчивался, но по глазам Чонгук видел — винил свою инвалидность в той рабочей кабале, в которую попал сын. Таким образом, в какой-то момент Чонгук просто начал им врать. Мол, у него появился альфа. Ой, а потом они расстались. Ой, появился новый! В этот раз всё то-очно серьёзно… И так в течение четырёх лет. Оправдывал своё нежелание знакомить родителей с альфой скрытностью и скромностью. На самом деле у него никого не было, кроме пары-тройки любовников благодаря папиным увещеваниям научиться пользоваться «Тиндером». И лишь недавно Чонгук сдался под жалостливым взглядом папы, заявив про долгожданное знакомство с его партнёром, который неожиданно для всех реально «существовал». Встрепенувшись, Чонгук вылетел из туалета, глухо стуча ботинками по серому ковролину, и с маниакальной улыбкой прошёл к углу, где располагался стол Ким Тэхёна. Растрёпанный альфа почёсывал затылок и мученически горбился над столом, вглядываясь в слишком яркий экран, который в полутьме покинутого офиса подчёркивал красивый профиль таинственными синими бликами. Пока Чонгук за две минуты продумал коварный план с незадачливым альфой в главной роли шута на вечер, Тэхён тем временем корпел над своим очередным косячным отчётом. А жертвой он стал только лишь потому, что оказался чуть ли не последним сотрудником, торчащим в офисе в столь поздний час. Кроме самого омеги и охранника на ресепшн, конечно же. Чонгук, как всегда, вынес коллеге весь мозг и заставил переделывать работу под угрозой сдать нерадивого придурка начальству при первой же возможности. И абсолютно об этом не жалел. У него было всего одно требование: чётко следовать должностным обязанностям, а Ким Тэхён чаще всех с его выполнением не справлялся. Поэтому огребал стабильно, много. Не то чтобы Чонгуку не нравилось коршуном парить над тушующимся от его нападок альфой. О, он тайно дрожал от восторга. Чонгук честно считал Тэхёна слишком горячим для простого офисного клерка, с этим его хвостиком на затылке, держащим густые чёрные кудри, томным взглядом и ухмылкой на пухлых губах. И вечно не по дресс-коду расстёгнутой рубашкой. Однако трепет перед сексуальным коллегой всегда гасился шквалом непомерного раздражения от вечно бесящего «ой, я и не заметил», когда Чонгук находил в чужой работе очередную позорную ошибку. Но это не мешало ему в глубине души наслаждаться их пикировками, потому что альфа ему давно был приятен в качестве потенциального сексуального партнёра. Но спать с коллегами было прямым путём к проблемам на работе, а это — к потере премии. Поэтому Чонгук держал Тэхёна на расстоянии, довольствуясь только общением в рамках работы. К сожалению или к счастью, их общение всегда было крайне бурным, эмоциональным. Флегматичный Мин Юнги порой срывал маску равнодушия и отмечал, что система кондиционирования в высотке не справлялась с удушливым маревом феромонов, которое витало в кабинете после их очередной ссоры как «дым от ебучего пороха, заебали, вот бы нам сюда окно». — Ким, у тебя есть омега? — громко выпалил Чонгук, притормаживая рядом, и опустил ладони на столешницу с громким хлопком. План-капкан, а игривый взгляд — ловушка. Тэхён испуганно подскочил на стуле и обернулся с максимально сконфуженным выражением лица. Вот тебе и грозный альфач. Но Чонгук уже привык к тому, что от его резкого появления дёргаются даже директора компании, не то что рядовые сотрудники. Если бы он добавил себе второе имя в документы, это было бы ёмкое «дотошный». Чон Чонгук всегда здраво и честно оценивал свой мерзкий характер. — М-м-м, нет… А что? — ответил на его выпад Тэхён, недоумённо хмурясь. Чонгук улыбнулся шире и присел на край стола, отчего коллега сильнее распахнул глаза, которые были и так большими от природы. Человек был в шоке, а Чонгуку только это и надо было: эффект неожиданности, чтобы ему просто не успели сказать «нет». Ему позарез нужен был альфа вот прямо сейчас. Всего лишь на часик… — Притворись моим парнем на один вечер. Я могу заплатить! — без экивоков заявил Чонгук, красноречиво изображая пальцами шелест потенциальных долларовых купюр. И резко стушевался, тут же почувствовав ощутимую волну пряных феромонов прямо в лицо и заметив чужой оживший взгляд. — Мне правда очень нужно… — серьёзно добавил. — Ты мой последний, самый крайний вариант. — Кхм, мне должно быть сейчас обидно, да? — кашлянув, спросил Тэхён, красиво сводя густые брови. — После пары хрустящих купюрок в кармане будет уже не так грустно, — отметил Чонгук, нависая над коллегой. — Соглашайся, у меня нет времени на прослушивание скрежета твоих ржавых шестерёнок. — Ла-адно, — пожав плечами, протянул Тэхён и клацнул мышкой, сворачивая файл отчёта. — Когда? Победа. — Сегодня, — счастливо улыбаясь удаче и довольно хлопнув по бедру, ответил Чонгук, даже не задумываясь о том, почему Ким Тэхён моментально втянулся в игру, не задавая вопросов. Знал бы Чонгук заранее, каким кошмаром обернётся его предложение поиграть в фальшивые отношения с ненавистным во всех хороших и плохих смыслах коллегой, — выдернул бы себе все волосы от ужаса. Но, увы, он и понятия не имел, во что ввязался.***
Когда он получил максимально внезапное и странное предложение притвориться парнем Чонгука, Тэхён согласился, почти не думая. У него появился шанс провести с Чонгуком качественное время, не на работе и в более уединённой обстановке — и не собирался отказываться от такого подарка судьбы. План был прост: сыграть любящего альфу для родителей, которым нехило так навешали лапши на уши про счастливые отношения сынули. — И как мы «познакомились»? — выныривая из мыслей, спросил Тэхён у Чонгука, который сосредоточенно вёл машину. Они стартанули из офиса как были, в деловых костюмах. И если Тэхён приспустил галстук и расстегнул пару лишних пуговиц на смятой за день рубашке, то Чонгук по-прежнему был упакован в свой приталенный бежевый ансамбль и выглядел так, словно только вышел из дома, а не весь день просиживал зад за рабочим столом. Усталость выдавало только бледное лицо и припухшие от многочасового сидения за монитором глаза. — На работе, конечно же, — ответил ему Чонгук, поджимая губы. — Работали-работали да влюбились. — Сказочка попахивает пиздежом, — прокомментировал Тэхён, позорно залипая на чужих красивых пальцах, крепко обхватывающих толстый руль иномарки. — Слушай, Ким, — устало вздохнул Чонгук и быстро стрельнул в него недовольным взглядом. — Я уже всё придумал. Мы встречаемся семь месяцев — не больше, потому что тогда папа решит, что ты мудак. — Почему? — недоумённо поинтересовался Тэхён. — Потому что если дольше, то ты, получается, не изъявил желания познакомиться с моими родителями ни на Рождество, ни на папин день рождения в январе. — А, ну логично. — Слушай сказочку дальше, альфа, — уронил маленькую улыбку Чонгук, а Тэхён весь прямо расцвёл: всё же тот оценил его шутку. — На день рождения ты мне подарил букет роз и подвеску, но я забыл их в офисе. Запомнил? — Стоп, погоди. А когда у тебя день рождения? — нахмурился Тэхён, задницей чуя подвох. — Сегодня, — пожал плечами омега, а затем вывернул руль, съезжая с шоссе. — Собственно, к нему и приурочен праздничный ужин-знакомство. — Ясно, — ошарашенно пробормотал Тэхён, оценивая всю тяжесть своего проёба, как альфы. Он не догадался узнать в отделе кадров, когда день рождения у его объекта воздыханий, и даже не подготовил подарка. Сразу стало мерзко и стыдно. — Ну вообще, я бы тебе другое подарил. Розы и брюлики — это моветон, — заявил Тэхён, натягивая хитрую улыбку. — Ты меня плохо знаешь. — И что же? — фыркнул Чонгук, встряхивая рыжими кудрями. — Я бы украл тебя с работы и отвёз как минимум в СПА, а лучше в загородный дом отдыха, и накормил бы до отвала вкусной едой, — ответил Тэхён, замечая шокированно вытянувшееся лицо омеги. — Ну что ты пучишь глаза, Чон. Ты же выглядишь в последнее время так, словно скоро откинешь коньки. — Ну спасибо, блять! — тут же выбесился тот. — Комплимент от души. — Я вообще-то серьёзно. — Просто помолчи, Ким. — Тебе бы отдохнуть, рыжик, — настойчиво продолжил Тэхён, ловя на себе гневный взгляд из-под рыжей кудрявой чёлки. — Ты совсем себя не щадишь. Он уже давно понял, как сильно Чонгук себя загонял каждый день. Чаще всех оставался после рабочего дня, брал на себя срочные задачи: буквально выпрыгивал из штанов ради какой-то эфемерной цели. Тэхён подозревал, что омеге не светило скорое повышение, потому что директор направления был до мозга костей сексистом. Однако догадывался, что Чонгук об этом прекрасно знал, поэтому держал отдел в ежовых рукавицах, этим заработав репутацию мерзкой стервы. Возможно, надеялся, что отсутствие любых изъянов в работе заставило бы директора открыть глаза на чужой потенциал. И Тэхён тоже на это надеялся, внутренне каждый раз желая Чонгуку удачи, когда тот шёл отчитываться к начальству на ковёр. — Я тебе не рыжик, уже сто лет тебе повторяю, — закатил глаза Чонгук. — Хотя… На сегодня я буду для тебя хоть рыжиком, хоть котиком — лишь бы от меня на годик отстали. Тэхён рассмеялся и лукаво добавил: — А целоваться будем? — Иди в жопу, Ким, — резко насупился Чонгук. — С тобой я сосаться не собираюсь, боюсь заразиться тупостью. Как всегда бил очень больно, пусть в этот раз только словами. Улыбка Тэхёна осела, и он отвернулся к окну. Мысленно скрестил пальцы за то, чтобы хотя бы в этот вечер агрессия Чонгука пошла в правильное русло — в сексуальное. Остаток пути, ожидаемо, прошёл в тишине, пока Тэхён перебирал в голове удачные и не очень фразы для знакомства с родителями человека, по которому сох слишком долго и слишком безответно. С Чонгуком каждая минута рядом была словно проходка по минному полю, а до этого ни один омега не знакомил его с родителями. Тэхён попал не просто в сложную ситуацию, а в опасную. Ему нужно было умело притвориться парнем Чонгука, чтобы в будущем, когда тот пойдёт с ним под венец, — самоуверенно, и что? — родители не догадались об их маленькой шалости в начале отношений. Тэхён, захлопывая за собой дверь машины, представил, как захлопывает ловушку для Чонгука. Уже в лифте жилого комплекса тот снова заговорил с ним, очевидно от безысходности, потому что всё ещё источал рыжую ярость в радиусе поражения минимум трёх метров. — Главное, при родителях не пиздани чего лишнего, Ким. Веди себя как паинька, вспоминай про пятьдесят баксов! — шипел омега. — Не спались. Тэхён тут же фыркнул и закатил глаза: месть омеги за упоминание, казалось бы, невинных поцелуйчиков была вполне ожидаема, но столь крохотная сумма вызвала не смех, а мощное раздражение. — Пятьдесят? А чё так мало? — ехидно протянул в ответ, пока Чонгук нажимал на дверной звонок. — Я твою вредную задницу стерплю только минимум за триста, а то и за все пятьсот! Достаточно было лишь чиркнуть спичкой, чтобы разгорелось пламя. Только вот Тэхён даже и не подумал, что они были уже на пороге родительской квартиры. — А ты не охуел? — взвился Чонгук, впериваясь в него бешеным взглядом и игнорируя, как перед ним медленно открылась дверь. — А я за твою тупую жопу, пахнущую дешёвым рождественским глинтвейном, и десятки не дал бы! — И вам добрый вечер! — прервала ссору неожиданная корейская речь. Чонгук резко выпрямился, а он зажмурился, мысленно пробивая себе лоб ладонью. — Привет, папуль, — пропел омега так невозможно ласково, что Тэхёна с непривычки аж покоробило. — Милые бранятся, только тешатся. Сам понимаешь… — поспешил оправдаться Чонгук, запинаясь в родном корейском. Рыжий, статный омега с проседью на висках и раскосыми хитрыми глазами, только лишь вздохнул, давя по-родственному идентичную улыбку, и отступил, приглашающе взмахивая рукой: — Заходите скорее, ребята. Я уже накрыл на стол, отец там весь уже извёлся, бедняга. Тэхён, пересекая порог квартиры, за спиной скрестил пальцы: это был его шанс наконец расположить к себе Чонгука, и он надеялся окончательно всё не проебать. По возможности.***
— Опять отец терпел до ужина? — спросил Чонгук, старательно гася в себе злость. Причина его бешенства боком протиснулась мимо и присела на пуфик, чтобы расшнуровать ботинки. Главное, что Тэхён пока молчал, поэтому Чонгук ненадолго позволил себе выдохнуть. — Да, эта его дурацкая привычка есть, только когда вся семья собралась за столом, — пояснил Роун для Тэхёна, переводя на него любопытствующий взгляд. — Представитесь наконец, молодой человек? — А, я Ким Тэхён, — широко улыбнулся тот, петухом распрямляя широкие плечи под синим пиджаком и вальяжно кланяясь, насколько позволял низкий пуфик. — Теперь понятно, в кого Чонгук такой сногсшибательный красавчик, — и подмигнул, ехидна. Чонгук прямо почувствовал, как его папулю снесло волной обаяния альфача. Неудивительно: Тэхён, несмотря на репутацию главного «косяка» отдела, всегда был душой компании. Сумел покорить даже Мин Юнги, а это реальное достижение. Роун хмыкнул и кокетливо поправил рыжие кудри, выбившиеся из высокого пучка. — Вы мне льстите, Тэхён, — улыбнулся и сложил руки на груди, подходя ближе. — Меня зовут Роун. Ох, как хорошо встретить земляка… Чонгук торопливо разулся, и пока Роун коршуном навис над альфой, прошмыгнул в ванную, напоследок краем уха ловя папино воркование: — Пахнете как доминантный альфа, молодой человек!.. Чонгук прикрыл за собой дверь ванной и шокированно уставился в стену, вдруг резко осознавая, почему его всегда так колбасило рядом с коллегой, когда тот проявлял яркие эмоции и переставал контролировать свои феромоны. Неудивительно, что он начинал плыть от запаха Тэхёна: несмотря на не такой уж и редкий секс, Чонгук много лет был без надёжной опоры и настоящего партнёра, поэтому неосознанно тянулся физически к самому сильному по природе альфе коллектива. Доминантному альфе. Ну, приехали. Помыв руки, он вышел из ванной, сталкиваясь с круглыми глазами Тэхёна, который за пару минут полностью растерял всю браваду. Чонгук показал тому язык и сложил руки на груди, вторя папе и как бы намекая: «молодому человеку» спуска и тут ждать не стоило. С папой у них было много общего. Особенно привычка цепляться к людям клещом, пока те не согласились бы со всеми их словами. Настроение как-то резко улучшилось, потому что Тэхён выглядел ну уж слишком потерянным, а это забавляло, ведь раньше Чонгук видел его таким исключительно в рабочих перепалках. Перед другими людьми Ким Тэхён всегда держал лицо и демонстрировал фирменную ухмылку. Роун, бурно жестикулируя, вещал альфе что-то про настоящее семейное счастье, пока тот неприкаянно сидел на пуфике и хлопал глазами, периодически поддакивая, но этим только провоцируя старшего омегу на продолжение своего громкого монолога. — Пап, давай отпустим Тэхёна мыть руки и пойдём скорее за стол, — решил прийти на помощь Чонгук: в любом случае затягивать вечер не стоило, как бы ни было смешно наблюдать за растерявшимся альфой. — Ой, и правда! Чего это я, — рассмеялся Роун под неприкрытый выдох облегчения Тэхёна и бодро направился в сторону кухни. — Ждём вас! Альфа тут же скрылся за дверью ванной, видимо, спасаясь бегством. Когда зажурчала вода, Чонгук позволил себе тихонько рассмеяться в кулак. — А где твой отец? — поинтересовался Тэхён спустя время, встречаясь с Чонгуком взглядом в отражении зеркала, перед которым он скрупулёзно поправлял укладку. — Почему не встречает? — Он стесняется. Позже поймёшь, почему, — пояснил Чонгук, оборачиваясь. — Прошу тебя, Ким, — серьёзно, без агрессии, — не задавай вопросов, пока он сам не захочет рассказать. Тэхён непонимающе свёл брови, но всё же согласно кивнул. Чонгук, неловко прокашлявшись, взял застывшего посреди прихожей альфу под локоть и повёл в кухню. — Не тупи, прижмись поближе, — прошептал, подталкивая Тэхёна бедром. — Мы же пара. Ты идёшь как на казнь. — А, да, — отозвался тот и вдруг отмер, аккуратно взял Чонгука за руку, стреляя проникновенным и неожиданно томным взглядом. Тэхён переплёл их пальцы, крепко сцепляя ладони. — Ты чего? — распахнул глаза Чонгук, неловко поджимая плечи от внезапной близости. От касания альфы пробило странной дрожью, будто он не просил об этом секундами ранее. — Я вообще-то, — тихо заявил Тэхён, — очень нежный партнёр. И подмигнул, другой рукой поправляя ему воротник рубашки и словно намеренно касаясь пальцами обнажённой шеи. Чонгук судорожно вздохнул, шокированно пялясь на Тэхёна. — Что? Я отрабатываю пятьдесят баксов, — пожал плечами тот, ухмыляясь. — Пойдём? — Пойдём, — буркнул он, игнорируя собственный выплеск феромонов от незамысловатого действия. Позволил вести себя, с ужасом осознавая, что его тело предательски среагировало возбуждением лишь от простого физического контакта с бесячим коллегой. Тот точно почувствовал, потому что чужие ноздри резко расширились и прозвучал шумный вдох. А затем хриплый смешок. Ну, полный «приехали».***
Отец Чонгука уже ждал за обеденным столом, когда Тэхён, крепко держа смутившегося омегу за руку, перешагнул порог кухни. Мужчина, сурово сведя брови, оглядел его с ног до головы и поправил пушистый серый плед на коленях, сложил руки на груди и замер в ожидании. В противовес огненным кудрям омег в семье, тот носил на голове короткий седой ёжик и выглядел гораздо суровее, источая не столько неприязнь, сколько слишком ощутимое в атмосфере кухни подозрение. Даже не поднялся, чтобы его поприветствовать, и это заставило нервничать сильнее. Тэхён на секунду представил, что под пледом тот по классике жанра спрятал ружьё. — Господин Чон, — вежливо поклонился Тэхён, резко теряя всю уверенность, потому что взгляд отца семейства буквально резал без ножа. — Меня зовут Ким Тэхён, я коллега вашего сына. — Ким… — послышалось тихое-тихое шипение справа. — …И парень вашего сына, — поспешил добавить Тэхён, демонстрируя их сцепленные ладони, — с недавних пор. — Недавних? — удивлённо воскликнул Роун, который возился у плиты, снимая кастрюлю с огня. Обернулся и ехидно добавил через плечо: — Странно, а Чонгук говорил, что вы уже семь месяцев встречаетесь. Тэхён прикрыл глаза на секунду, стараясь выдержать моментальный стыд от провала. На губах расползлась широкая улыбка, нервная, но он надеялся, что лицо он всё же выдержал. В сторону Чонгука было страшно поворачивать голову, от омеги буквально повеяло яростью — цитрусовые феромоны резко начали горчить. И тут Тэхёна от стресса внезапно осенило: — Конечно же недавних! Я же с ним всю жизнь провести хочу! Что там, какие-то семь месяцев, — совсем не по-альфьи хихикнув, взмахнул он свободной рукой. Возможно, осенило, но не самой гениальной идеей. — Чего? — одновременно прозвучало с двух сторон. Первый голос с ёмкой добавкой в виде «блять» Тэхён, конечно, же сразу узнал — этот стервозный тон ему уже почти год как снился. Вторым элементом в удивительно синхронном двуголосии, к сожалению, оказался бас отца Чонгука. Выглядел тот совсем не впечатлённым. — Милый, — максимально опасной трелью позвал Чонгук, и ему пришлось посмотреть на омегу, виновато морща нос, — я приятно удивлён твоими намерениями… Чонгук выглядел как грех, с ласковой улыбкой на губах, сощуренными глазами и румяными щеками, на которых веснушки выделились ещё яснее, чем обычно. Но Тэхён знал правду: его не разорвали в клочья только лишь из-за присутствия родителей рядом. Улыбка истекала ядом, а щёки были румяные исключительно от злости, распирающей его предмет воздыхания. И пусть обычно это его заводило, но в нынешних обстоятельствах, наоборот, жутко пугало. — А я — нет, — негромко отозвался Тэхён, успокаивающе сжимая горячую ладонь Чонгука в своей. — И как это понимать? — также тихо процедил Чонгук, не снимая с лица едкой улыбочки. — Так и понимай, — выдохнул Тэхён, притягивая омегу ближе к себе. Он был безумно влюблён, а горячка дикого стресса совсем расплавила инстинкт самосохранения. Губы Чонгука приняли забавную форму буквы «о», а глаза распахнулись. Вкупе с румянцем на бледной коже это выглядело невероятно мило. Тэхён сразу и забыл, что вообще боялся Чонгука ещё минуту назад. — Красивый ты просто очень, пусть и злющий пиздец, — на минимальном уровне децибелов прошептал Тэхён тому почти в лицо, с наслаждением вдыхая грейпфрут, совсем не скрываясь. — Я сейчас засуну тебе эту шутку в задницу, — свёл брови домиком Чонгук, покрывшись ярким румянцем. Это был вечер открытий. Удивляющийся Чонгук, слишком сладко пахнущий Чонгук. Кожа Чонгука под его пальцами, лицо совсем близко. Домашняя обстановка, почти интимная по сравнению с офисом… Тэхён почувствовал, как начали подрагивать руки от восторга. Он, наконец, дорвался. — Дети, я всё понимаю… Любовь-морковь, и все дела, но нам пора садиться за праздничный стол. Хватит стоять на пороге, — нарушил тишину Роун, про существование которого Тэхён уже успел забыть. — Йесон-и, дорогой, тебе картофель или овощи положить? — Овощи, — не отводя хмурого взгляда от застывших «детей», отозвался тот. — Приятно познакомиться, — ляпнул Тэхён, — Йесон-щи. Чем заслужил два синхронных тяжёлых вздоха и хихиканье Роуна из угла кухни. — Давай уже сядем, — прошептал Чонгук и потянул его в сторону стола, старательно отводя взгляд. Возможно, Тэхён поспешил с признанием? А это вообще было признание? Что это было? Осознав, что он потенциально прокололся, Тэхён внутренне аж похолодел от ужаса и даже не запомнил, как в его тарелке оказалась еда и когда он начал её употреблять. Он и пяти минут не провёл на семейном ужине, а уже выложил все карты и успел минимум дважды накосячить. Только в этот раз Чонгук был оснащён не папкой с документами, а ножом для мяса в руке, что делало ситуацию в корне иной. — А как вот это всё вышло? — прервал непринуждённый разговор омег о дождливом начале сентября Йесон, обводя рукой с зажатой в ней вилкой Чонгука с Тэхёном. — Работали-работали и влюбились, — повторил он наказ, натягивая убедительную улыбку. — И как вы умудрились, в такой-то напряжённой атмосфере! — мечтательно вздохнул Роун. — Чонгук рассказывал, как ему тяжело на работе. Что коллеги совсем от рук отбились, а особенно один конкретный. Говорил, тот альфа совсем идиот, и по нему плачут курсы по переквалификации. Чонгук тут же закашлялся, слегка подавившись картошкой, и Тэхён заботливо похлопал того по спине, пытаясь списать собственное молчание на внимание к омеге. — Тэхён, а ты же знаком с этим альфой? — продолжил Роун. — Он и правда такой или это просто Чонгук совсем заработался? — Честно говоря, — неловко рассмеялся Тэхён, — речь обо мне. За столом повисла тишина. — Любовь зла, — тут же нашёлся Роун и деловито отхлебнул красного вина из большого бокала. — Вы точно родственники, — не подумав, буркнул Тэхён и отзеркалил чужое действие, только прикончив сразу половину бокала из-за нервов. И следом тоже подавился, потому что отец Чонгука нарушил своё молчание, чтобы в этот вечер чьей-то причиной смерти точно стало удушье от застрявшей еды, и вдруг произнёс: — Ладно, ты мне нравишься. Чонгук мученически застонал в голос, прикрыв лицо ладонями, а Роун громко расхохотался. Атмосфера разрядилась, и Тэхён буквально почувствовал, как уходит первичная неловкость. Всё стало казаться не таким страшным. — А тебе нравится запах цитрусов, я смотрю? Ноздри всё время ходуном ходят, словно локаторы, — хихикая, спросил Роун, накаляя обстановку обратно. Чонгук с удивлённым лицом повернулся в его сторону, а Тэхён нежно, совсем не лукавя, произнёс: — Да. Запах очень сладкий, — и протянул руку, поправляя рыжую кудряшку под судорожный вздох смутившегося омеги. — Прямо как характер, — тут же добавил, коварно ухмыляясь. Он уже понял, что родители омеги оказались с юмором и старая тактика по выбешиванию Чонгука снова активировалась в мозгу. В расслабленной обстановке Тэхён неосознанно принялся действовать по привычному паттерну поведения. Как и Чонгук, который резко оттолкнул его руку под звонкий хохот Роуна и стукнул вилкой по столу, явно сдерживаясь, чтобы не выпалить фирменное: «Охуел?» — Вам нужно пожениться, — утирая слёзы смеха, заявил старший омега. — Боже, когда вы заявились, ругаясь как собаки, я уж подумал, что Чонгук привёл дружка левого, лишь бы не спалиться. Тот резко напрягся, застывая с бокалом вина у лица, которым явно пытался запить стресс. — Я был уверен, что он нас обманывает, чтобы не расстраивать… Но между вами такие искры летают, — хмыкнул Роун, — что сексуальное напряжение можно резать ножом. — Папа! — воскликнул Чонгук, дёргая плечами. — Фу. — Что «фу»? — закатил глаза Роун, прямо как сынуля. — Тебе уже двадцать семь. — Пап, я не хочу обсуждать наш с Тэхёном секс, — заявил Чонгук, брезгливо морща нос. И обернулся на Тэхёна, угрожающе выпучив глаза, потому что он уже открыл рот, чтобы прокомментировать такое опрометчивое заявление. И тут же закрыл, потому что в глазах Чонгука действительно читалось отчаяние. Тот явно осознал, что только что заработал причину для подъёбов на год вперёд. Тэхён лишь улыбнулся и подмигнул омеге, который насупился и уставился в свою тарелку. — Так, мне кажется, пора потихоньку подавать десерт, — перевёл тему Роун и встал из-за стола. — Прости, что без тонны свечек, но я зато купил твой любимый торт, рыжик. Тэхён буквально хрюкнул, пытаясь подавить смех. Неудивительно, что Чонгука корёжило от этого прозвища — когда тебя так всегда называли родители, слышать это от коллеги, наверное, было максимально неловко, с учётом рабочей атмосферы. — Молчи, — пробубнил Чонгук, пальцем насильно разглаживая складку меж нахмуренных бровей. Тэхён, всё же тихо посмеиваясь, покачал головой и бездумно переложил из своей тарелки самый румяный и аппетитный на его взгляд кусочек курицы в тарелку Чонгука, не забыв хорошенько вымочить мясо в соуснице. — Ты чего? — недоумённо спросил тот, смотря на курицу так, словно Тэхён положил ему не еду, а отходы. Он осознал, что на автомате начал ухаживать за омегой, и сам смутился, почесав затылок под хвостиком. — Ну так, это… — пробубнил он в ответ, стыдливо поджимая губы. — Ты знаешь. — Не нужно стесняться, — подал голос Йесон. — Ухаживай сколько влезет, мы же почти семья. Мы только что обсуждали ваш секс, а ты стесняешься инстинктов. — Мы не обсуждали секс! — возмутился Чонгук. — Пожалуйста, отец… — Ешь курицу, Чонгук, — строго перебил тот. — За тобой ухаживает твой альфа. — Ну в самом-то деле! — закатил глаза Чонгук, но послушно насадил кусок мяса на вилку и кровожадно запихнул в рот целиком, тут же начав его агрессивно пережёвывать. Тут со стороны холодильника послышался резкий грохот. Тэхён, как и остальные, резко обернулся и с ужасом обнаружил, что Роун растянулся на полу в окружении рассыпавшихся продуктов, а полка холодильника угрожающе нависла над чужой головой. Он, не думая, подскочил с места и обогнул стол быстрым шагом, присаживаясь перед омегой. Протянул руку и задвинул полку на место, оценивая масштаб бедствия. — Всё в порядке? — подал взволнованный голос Йесон, который даже не сдвинулся с места, а Чонгук же моментально оказался рядом. Омега коснулся плеча недоумевающего Тэхёна и отрицательно мотнул головой, следом задавая вопрос папе: — Ты как? — Мне кажется, я подвернул ногу, — признался Роун, постанывая при попытке пошевелить ступнёй. — Разлил воду за готовкой и забыл протереть пол… Вот и сам себя подставил, — пожал плечами, давя виноватую улыбку. Тэхён, бросив на Йесона удивлённый взгляд, — альфа даже не поднялся, чтобы помочь супругу, — коснулся кончиками пальцев чужой лодыжки под домашними брюками. — Я могу?.. — Да, — кивнул Роун, пока Чонгук вытирал его ладонь полотенцем от пролитого апельсинового сока, пластиковая бутылка с которым лопнула, выпав из холодильника. Тэхён аккуратно задрал штанину и начал пальпировать ногу, провоцируя новый стон боли. — Блять, это очень плохо, — раздосадованно буркнул Чонгук. — Не ругайся матом, — прокомментировал Роун, — а то совсем как злюка. — Пап, ты подвернул ногу, — возразил Чонгук. — Ты будто не знаешь, как это плохо… Тэхён непонимающе отстранился и перевёл взгляд с одного омеги на другого. — Ничего страшного, — ободряюще произнёс, протягивая руки. — Обопритесь на меня, я вас посажу куда-нибудь, где помягче. Наложим эластичный бинт, пару дней отлежитесь, и будете как новенький. — Отлежаться никак не получится, — глухо отозвался Йесон, который почему-то продолжал сидеть за столом. — Я без Роуна ничего толком не могу делать. Тэхён напрягся и почувствовал, как в груди начала зреть злость на отца семейства. Они казались адекватной семьёй еще пять минут назад. Неужели за относительно традиционными разговорами про ухаживания крылся устарелый «домострой»? — Чонгук тебе не сказал? — продолжил Йесон, и Тэхён поднял на него взгляд, убирая руки от Роуна, который отчего-то неловко застыл и отвёл глаза в сторону. — Не сказал что? — спросил у Чонгука Тэхён, поворачиваясь к хмурому омеге. — Я инвалид, — пояснил Йесон и, нехотя одёрнул плед, открывая вид на инвалидное кресло, которое Тэхён всё это время принимал за странный стул с необычной спинкой, даже не заостряя на этом внимание. — Ох, — выдохнул Тэхён. — А как же… — Автомобильная авария, — тихо произнёс Чонгук, опуская плечи. — А денег на ремонт в ванной, чтобы установить специальный душ и поручни, у нас нет. Всё уходит на дорогую реабилитацию, еду и коммуналку. Всё так резко стало ясно, что у Тэхёна по-настоящему заныло под ложечкой. Больной трудоголизм Чонгука, странное поведение его отца. В мозгу словно наступило абсолютное озарение. Больше не было загадкой, почему же Чонгук врал родителям об отношениях, впахивал на работе за троих и почему так яростно выбивал всему отделу премию. Тэхён потерянно оглядел всё семейство Чон, не зная, что и сказать в ответ на признание. Повисла минутная тишина, настолько пропитанная неловкостью, что её можно было ощутить физически. Чонгук источал горечь, а Тэхён впервые за вечер учуял вторящую ему апельсиновую от Роуна — старший омега от стресса отпустил контроль над собственными феромонами. — Ничего, возьму больничный по уходу на недельку, — пробормотал Чонгук, вытягивая руки. — Давай, пап… — Я сам, — тут же перебил Тэхён и уверенно подхватил Роуна под мышки, поднимая на здоровую ногу. — Куда?.. — Давай в гостиную, — попросил Роун, которого совсем не красили печально нахмуренные брови. Тэхён почувствовал себя так, словно сразу два рыжих и фонтанирующих эмоциями солнца погасли, и в комнате резко стемнело. Впрочем, так оно и было, пусть и фигурально. Он сделал шаг вперёд, но Роун сразу заойкал, поэтому Тэхён без реверансов легко подхватил омегу на манер жениха. Тот сразу посветлел лицом и разулыбался: — У-у-у, какой сильный альфа! Со стороны стола послышался тяжёлый вздох. — Йесон-и, ничего, — хихикая, махнул рукой Роун, другой крепко держась за шею Тэхёна. — Сейчас подлечим тебя, и будешь опять носить меня на руках! — Ну носить не буду точно, — произнёс Йесон, тоже начиная улыбаться. — Хотя было бы неплохо снова заставить тебя чувствовать себя принцем. Казалось, словно смех старшего омеги был лекарством от любого негатива в этом доме, потому что заливистый хохот Роуна и самому Тэхёну моментально поднял настроение. Сразу стало легче дышать. — Вы как пушинка, — заявил он, пересекая порог между кухней и коридором. — Я с тебя ростом, — отметил Роун. — Как и Чонгук-и, кстати. Он у нас спортивный. Будешь носить его на руках? — Каждый день, — сказал Тэхён, укладывая омегу на небольшой двухместный диван в соседней комнате. — С огромным удовольствием. За спиной раздался очередной вздох Чонгука, который сегодня смущался так часто, что Тэхён уже потерял счёт этим сладким моментам. Он выпрямился и обернулся, наслаждаясь чужим румяным лицом. — Я в становой тяге без проблем беру вес в сто килограмм, — флиртуя, произнёс Тэхён, приближаясь к Чонгуку, который стоял в коридоре поодаль. — Легко берёшь на весу? — неожиданно прошептал Чонгук, слишком очевидно тут же пугаясь собственных слов и краснея щеками. — Блять, — тихонько прошипел Тэхён, быстро оглядываясь на Роуна, который пытался прощупать задранную ногу и охал себе под нос. — Ты… В паху резко потяжелело. Несносный провокатор, а не омега. От ярости до соблазна — лишь пара слов. — Спасибо тебе, — вдруг поблагодарил Чонгук, стремительно переводя тему. — Но теперь они будут переживать, что ты меня бросишь. — Почему? — Из-за инвалидности отца, — повёл плечами Чонгук, поджимая губы. — Это их боль, пусть они об этом молчат. И так понял уже. — Я тебя не брошу, — твёрдо заявил Тэхён и приблизился вплотную, в эмоциональном порыве обхватывая омегу за предплечья. — Только идиот тебя бросит. — Тэхён, — с грустной улыбкой позвал Чонгук, — ты здесь за пятьдесят баксов. — Рыжик, — моментально разозлился Тэхён, — ты правда думаешь, что я сюда пришёл только ради денег?.. Его тираду прервал голос Йесона, который въехал в коридор, перебирая колёса кресла руками: — Давайте подадим десерт на журнальный столик и устроим чаепитие в гостиной? Чонгук согласно кивнул и ласково улыбнулся отцу, удаляясь в сторону кухни. Заряженный на долгожданный разговор Тэхён остался потерянно стоять в коридоре вместе с Йесоном, который тоже поблагодарил его: — Спасибо, Тэхён. — Да, в общем-то, не за что…***
За пару часов Чонгук успел прокатиться на таких эмоциональных горках, что его рубашку можно было просто выжимать. Боясь раскрытия обмана, он напряжённо сидел за столом, пока Тэхён раздавал шутки и тупые фразочки направо и налево. Качественно обработал Роуна, окутав альфьим обаянием, только вот от кардамоновых феромонов в первую очередь страдал сам Чонгук. Он успел догадаться, что раздражающе вкусный аромат пряной специи будоражил только его нюх, в то время как родители вполне спокойно встречали всплески феромонов Тэхёна, даже не поведя носом. Доминантный омега и доминантный альфа, которые абсолютно не могут контролировать эмоции в присутствии друг друга, — изначально огнеопасная смесь, а если умножить это на нереализованное сексуальное напряжение… Ситуация выходила патовая. Чонгук был сообразительным, поэтому последний звоночек зазвенел оглушительным колоколом, когда он недвусмысленно намекнул Тэхёну на секс на весу и получил в лицо волну удушливого кардамона. Тогда-то он и осознал разницу в оттенках запаха альфы и то ли с ужасом, то ли с восторгом понял, что в офисе Тэхён всегда пах именно так. Сексом и возбуждением. И гораздо реже — злостью. Прошлые связи Чонгука были с обычными альфами, без доминантного гена, поэтому он не очень хорошо умел различать эмоции в чужих феромонах. У Тэхёна запах был гораздо более насыщенным, а полученный за вечер опыт заставил Чонгука понять одну простую вещь: всё это время ненавистный тупой коллега тоже хотел его завалить. Вдруг на минутку стало легче жить, ведь он в своих желаниях был не одинок. Однако рабочая субординация испортила мимолётную искру радости, которая прошибла Чонгука после осознания взаимного влечения. Физика физикой, но моральную сторону никто не отменял. Поразительно, как один короткий вечер мог изменить мнение о человеке, но Чонгук также задумался о том, что Тэхён — не совсем такой, каким он его представлял. Да, альфач со странными шутками, горячей внешностью и соблазнительным взглядом. Да, не самый надёжный и ответственный коллега, однако гораздо более надёжный потенциальный партнёр. Чонгук давно уже не был наивным и впечатлительным, но его внутренний омега мгновенно принял охотничью стойку при виде Тэхёна, заботливо воркующего над его папой. Его заводил чёртов кардамон, в раскосых хитрых глазах он давно тайно мечтал утонуть, пока те смеряли бы его похотливым взглядом сверху вниз. Да, Чонгук пару раз даже спустил на образ тупого коллеги, по-животному втрахивающего его в свой рабочий стол. Он этого не стыдился, но старался лишний раз не представлять Ким Тэхёна в своей постели. А сегодня неожиданно представил его в своей жизни. В груди против воли потеплело. С плеч словно сняли пару кирпичиков неподъёмного груза ответственности, и это небольшое облегчение затопило всю его сущность. Тэхён всего лишь, смеясь и успокаивающе подтрунивая, нанёс его отцу мазь на ногу и перевязал ногу бинтом, а Чонгук уже представлял, как тот гладил бы ему рубашки по утрам и провожал на работу поцелуем в щёчку и очередной глупой шуткой. Первой мыслью Чонгука оказалась идея уволить Тэхёна и посадить дома на цепь, но в хорошем смысле… Конечно же. Просто слишком приятно было представлять альфу с утюгом в руках, а не папкой с очередным косячным отчётом. Он тихонько сидел на ковре подле инвалидного кресла и в прострации залипал на чужие венистые руки, которые открылись его оголодавшему взору, стоило Тэхёну снять пиджак и закатать рукава. Чонгук захотел этого альфу себе. Осознал слишком быстро, даже стало стыдно от собственного потока сознания. Он и правда по жизни пёр к цели, не притормаживая на поворотах. Горькой ложкой разочарования в его котелке сладких мечтаний стало понимание, что Тэхён всего лишь отрабатывал деньги. Скорее, даже не сомнительные пятьдесят долларов, а просто боялся, что Чонгук всё же напишет на него докладную начальству. Эмоциональные качели продолжались, Чонгука бросало то в дрожь, то в жар — а родители тем временем бодро распивали чай, закусывая персиковым тортом, и непринуждённо болтали с Тэхёном. Тот явно им понравился, а Чонгуку стало совестно и неприятно. Он обманывал родителей, привёл в дом действительно хорошего альфу, чтобы потом через пару месяцев заявить им, что они расстались. А ведь они даже и не встречались, отчего ему стало ещё обиднее, и он скрестил руки на груди, жмуря глаза. — Чонгук, — вдруг послышалось тихо прямо над ухом. Его нагло и бесцеременно заключили в крепкие объятия: Тэхён уселся позади, расставив ноги, и прижал его к своей груди. С довольным, слишком явственно победным, смешком поставил подбородок ему на плечо и добавил: — Чего смурной такой? На Чонгука явно напало какое-то наваждение минутами ранее, потому что он моментально загорелся раздражением на обнаглевшего альфача. Тело среагировало как запрограммированное: в белье даже слегка повлажнело от присутствия пахучего желанного альфы в такой откровенной близости. От самого себя было противно, а вроде родился доминантным омегой. — Охуел?.. — прошипел Чонгук настолько тихо, насколько мог, чтобы не привлечь внимание смеющегося над папиной шуткой Йесона. — Замёрз, рыжик? — хрипло проворковал Тэхён и буквально захватил его действительно прохладные ладони в плен, чтобы тут же начать их растирать своими. — Вы такие милые, — умилился Роун с дивана. — Устали после работы, наверное. Давайте выдадим Тэхёну пижамку и полотенце. Отправляйтесь спать. — Папа! — возмутился Чонгук, дёргаясь в объятиях. Отползти ему не дали — капкан Тэхёна сомкнулся вокруг его торса лишь крепче. — Не папкай, — махнул на него Роун. — После сегодняшних событий у меня рука не поднимется выгнать Тэхёна домой в такой дождь. Ты же привёз его на своей машине, человеку ещё на такси тратиться… Поспите вместе. — Па-апа, — как заведённый провыл Чонгук, закатив глаза. — Тебе двадцать семь, — подал голос Йесон. — В самом-то деле… Над ухом раздалось негромкое хрюканье — видимо, животное начало в ржущем Тэхёне проявлялось отнюдь не рыком… Чонгук перед родителями привычно выставлял себя ханжой, а на самом деле просто боялся ложиться в одну постель с Ким Тэхёном. На работе было гораздо проще держать того на расстоянии, чем в чёртовой кровати шириной во всего лишь сто сорок сантиметров. Чонгук банально был на грани от того, чтобы сорваться. Только вот прибить он хотел Тэхёна или трахнуть — он не мог определиться, меняя мнение каждую минуту. Тот по-прежнему его подбешивал, но каким-то магическим образом расположил к себе и в последний час даже не вызывал откровенной ярости. — Дашь мне свою футболку? — прошептал Тэхён, опаляя его ухо горячим дыханием. — Блять, да что ж это такое… — простонал себе под нос Чонгук, чувствуя наглую ладонь уже на своём бедре. И оттолкнуть даже не мог — это было бы максимально странно для омеги, «влюблённого» в своего альфу. — У Тэхёна нет запасного костюма! — нашёлся, озарившись гениальной отмазкой. — Отец даст ему свою рубашку, а костюм можно и отпарить, — моментально отбрил Роун, подозрительно довольно разглядывая руки Тэхёна на теле Чонгука. Сводник престарелый. С этой мыслью, бьющейся о черепную коробку, Чонгук хмуро вручил Тэхёну свою самую старую и растянутую футболку вместе с совсем не сексуальными спортивными шортами. — Ванную сам найдёшь, — буркнул, зарываясь обратно в шкаф и усиленно имитируя поиск пижамы, которая на самом деле лежала прямо перед носом. — Мы впервые наедине, — вдруг медленно произнёс Тэхён за его спиной. — По-настоящему… — Не понимаю, что ты там бормочешь, — заявил Чонгук, раздражённо поведя плечами. — За скрипом твоих шестерёнок ничего не слышу. — Это уже заезженный подъёб, рыжик, — прозвучало прямо в затылок. — Придумай что-то новое. Чонгук практически зарычал, резко разворачиваясь и практически сталкиваясь с Тэхёном носами. — Вали в душ и ложись спать, я сегодня заебался, а уже почти двенадцать ночи! — Слушаю и повинуюсь, — виновато улыбнулся Тэхён, делая шаг назад. А Чонгук облегчённо выдохнул, оказавшись на достаточном расстоянии от альфы, чтобы не сойти с ума окончательно. Когда Тэхён вернулся из душа, щеголяя голыми крепкими ногами в предательски коротких шортах, Чонгук быстро прошмыгнул мимо, спасаясь бегством от собственной похоти и противоречивых желаний. Агрессивно намыливая голову, он испытывал практически непреодолимое желание биться головой о стенку душевой кабины. Шампунь потёк по лицу, и, отфыркиваясь, Чонгук поспешно встал под струю воды, смывая с тела пену и похотливые мысли. Помогало не очень, потому что в паху всё равно предательски ныло, а меж ягодиц увлажнялось только лишь при мысли о горячем альфе в его постели. — Да что за пиздец, — простонал Чонгук, признавая собственное поражение. Теперь, когда родителей не было рядом, фантазии в голове вконец разгулялись. Он скользнул пальцами по ягодице и коснулся себя сзади, тут же выпуская несдержанный стон. Начал ласкать себя, но только снаружи, безуспешно пытаясь унять бесящий зуд возбуждения. Провёл другой ладонью по груди и запрокинул голову, подставляя горящее лицо под воду. Изо рта вырвался судорожных вдох, и Чонгук слизал воду, которая попала на губы. В горле пересохло, а в душном мареве кабинки так отчётливо запахло грейпфрутом, что он сам почувствовал давящий эффект доминантных омежьих феромонов. — Как низко я пал... — оставалось лишь пораженчески хрипеть себе под нос. — Чонгук? — раздался голос за дверью ванной. — Ты всё? Мне нужно умыться. А следом Йесон, словно для дополнительного ускорения, громко постучал в дверь. Чонгук разочарованно замычал и переключил воду на почти ледяную, чтобы сбросить напряжение. Несомненно, совместный санузел — это беда любой семьи, где есть омега, который в свои двадцать семь снова впал в пубертатный период. — Я скоро, скоро, — прикрикнул Чонгук, торопливо вертясь под душем и подпрыгивая на месте из-за чересчур холодной воды. К моменту, когда он обтёрся полотенцем и переоделся в пижамный комплект, член успел опасть, атакованный неожиданным контрастным душем. Йесон, смерив его подозрительным взглядом, заехал в ванную как танк, стоило Чонгуку открыть дверь, а он быстрым шагом пересёк коридор и скрылся в спальне, по привычке защёлкивая за собой замок. — С лёгким паром, — ехидно поприветствовал его Тэхён, распластавшийся на кровати с телефоном у лица. — Я заждался. Густые чёрные волосы альфы влажными кудрями непривычно рассыпались по покрывалу, а томный взгляд в тускловатом свете прикроватной лампы заставил Чонгука раздражённо фыркнуть: — Мог бы и спать лечь, — заявил и прошёл к комоду, чтобы выудить из ящика крем для лица. — Это я с завтра на больничном по уходу, а тебе к восьми в офис. — Грустно, — сморщил нос Тэхён, отбрасывая телефон на кровать и приподнимаясь на локтях. — У меня сна ни в одном глазу. — И что у тебя в глазу? — не думая, отозвался Чонгук, старательно втирая крем в щёки и нос. — А ты поближе подойди и узнаешь, Красная Шапочка, — со смешком ответил Тэхён, и он обернулся, возмущённо складывая руки на груди. — Господи, я правда очень устал, — простонал Чонгук, закатывая глаза. — Двигайся к стенке и залезай под одеяло. У меня нет сил на пикировки. — Рыжик устал? — проворковал Тэхён и похлопал по покрывалу. — Иди сюда, будем тебя расслаблять. — Охуел? — ощерился Чонгук, но приблизился к кровати, только чтобы стукнуть обнаглевшего альфу по макушке ладонью. — Двигай жопу. — Ай, — насупился тот. — Пожалуюсь твоему папе на противное поведение. Тут тебе не офис, рапорт писать не за что. Чонгук лишь покачал головой и упал на кровать рядом, с наслаждением вытягивая ноги впервые за день. У него и правда не осталось сил на споры. Потянулся, закинув руки за голову, и довольно простонал, тут же ловя ухом тяжёлый и хриплый вздох. — Ты не омега, а какое-то наказание, — пробормотал Тэхён, таращась на него. Красивое лицо осветил яркий экран телефона, который Чонгук взял с тумбочки, чтобы установить будильник. На секунду в чужих глазах мелькнул странный алый проблеск, и он резко осознал, что реально оказался в постели с Ким Тэхёном, который ну уж очень подозрительно шумно задышал. И даже наклонился вперёд, словно стремясь провести носом по его открытому под пижамной футболкой предплечью. — Убери свой мерзкий нос, Ким, — поморщился Чонгук, игнорируя вспышку возбуждения в паху. — А ты убери свои ебучие феромоны, — парировал тот. — Ты думаешь, у меня обоняние атрофировалось вслед за мозгом? — Рад, что ты наконец признал истинный уровень своих умственных способностей, — паскудно ухмыльнулся Чонгук и сел на постели, чтобы ногами забраться под одеяло. — Спокойной ночи. Завернулся по самую макушку и повернулся спиной к альфе, тут же жалея об этом решении. Потому что Тэхён прижался сзади и отогнул края одеяла, чтобы проникновенно прошептать ему в ухо: — Ты весь вечер пахнешь как грех, рыжик. Я больше не могу терпеть. — Сходи в туалет. В воздухе буквально полыхнуло от накрывшего пространство маленькой спальни резкого запаха кардамона. — Вот лучше помолчи сейчас, потому что я уже почти год мечтаю вытрахать из тебя всю спесь. Только от твоего поведения зависит, как долго я буду доводить тебя до гиперстимуляции, — хрипло заявил Тэхён, с силой сжимая его бедро поверх одеяла. — Чего-ах, — было начал Чонгук, но на его щёку легла большая горячая ладонь и заставила обернуться. — Я сегодня тоже устал, Чонгук, — произнёс Тэхён, носом касаясь его, пока Чонгук ошарашенно пялился в чужие глаза, затянутые слишком явной поволокой возбуждения. — Поэтому скажу прямо: я влюблён в тебя, как подросток. Он шокированно выдохнул и накрыл чужую руку своей, пытаясь оттолкнуть, но длинные пальцы требовательно сжали его подбородок и не дали отодвинуться назад. — Дёргал за косички, сходя с ума, а ты оказался просто непробиваемым. Что мне с тобой делать, а? — глухо пробормотал Тэхён, касаясь губами щеки слишком нежно в противовес резким словам. Чонгук прикрыл глаза, обмякая в чужих руках. Слова о чувствах словно подожгли внутри него совсем иной фитилёк, не агрессии, а странного и щемящего сердце огня. На самом деле ему ещё никто не признавался в любви, что было неудивительно. Он поначалу тонул в учёбе и зубрёжке, пытаясь оправдать собственный грант на обучение, а потом начал строить карьеру, потратив все лучшие годы жизни на просиживание зада в офисном кресле. Впервые в жизни он ощутил странный восторг от того, что его кто-то не просто желал, а хотел себе совсем по-другому. В душу, а не просто для удовлетворения потребностей тела с экзотическим рыжим омегой. И пусть бы это закончилось потом плачевно, он дал себе клятву не пожалеть и скрестил пальцы под одеялом. Чонгук шумно сглотнул набежавшую от пряного аромата слюну и прикрыл глаза, ощущая, как поцелуи невесомо спустились ниже, снимая с щёк жгучий румянец. И, мысленно поставив крест на карьере, сдался, каждым словом касаясь чужих губ: — Что делать? Трахнуть меня наконец. Я почти год ждал, когда же ты нагнёшь меня над столом, идиот. В ответ на его слова прозвучал тихий животный рык. И пружину напряжения в паху разорвало до моментально повлажневших пижамных брюк. — Тебе конец, рыжик.
