Скованные тьмой, связанные светом

– ...Кроули? Он наблюдал, как высокая, стройная, до боли знакомая фигура застыла в воздухе, а большие чёрные крылья слегка трепетали. Азирафаэль с жадностью обвёл взглядом каждый его дюйм. Затылок, огненные волосы, длинную шею, узкие, но сильные плечи, стройные бедра, которые всегда причудливо покачивались, во время... – Кхм, – прочистил он горло, отводя взгляд от своего друга. Бывшего друга. Экс-друга? – Что ты делаешь? – спросил он, почти вздрогнув от дрожи в голосе. Прошло больше года с тех пор, как они в последний раз виделись. Для небесного существа это капля в море, но почему-то, в отличие от прежних времен, для них это казалось вечностью. – Ничего, что могло бы тебя волновать. Грудь Азирафаэля сжалась от холода, прозвучавшего в тоне Кроули. Он никогда не слышал, чтобы она была направлена на него. Ни разу за шесть тысяч лет. До сих пор. Но он заслуживал этого. Больше, чем когда-либо прежде. – А ты что здесь делаешь? Холод, как патока, сочился из Кроули, его спина всё ещё была упрямо повернута, а крылья, выгнутые дугой гневно рассекали воздух, словно лезвия. Азирафаэль сжал руки в кулаки и уставился на них в поисках чего-нибудь менее соблазнительного. Призрак губ Кроули всё ещё преследовал его. Во рту снова защекотало, как в те секунды, когда они целовались. – Здесь мы впервые встретились, – прервал он собственные мысли, не в силах и не желая вновь переживать тот драгоценный, мучительный, хрупкий момент, когда их губы встретились. – Я... я думал, что именно здесь мы должны... должны... – Посмотреть, как всё это закончится? В животе Азирафаэля заурчало, тошнота охватила его. Всё было напрасно. Всё, чего, как он думал, он сможет достичь на Небесах, он не достиг. Метатрон ввёл его в заблуждение. Обманул его. Использовал его. И второе пришествие оказалось второй попыткой Армагеддона. Только на этот раз у него не было умного юноши и чудесного демона, чтобы помешать этому. – Прости меня, – задохнулся Азирафаэль, слёзы жгли ему глаза. – Ты был прав. А я... нет. Это заставило Кроули повернуть, хотя бы слегка, ту сторону лица, где всё ещё находилась его татуировка, которую теперь было видно. Азирафаэль сглотнул комок в горле. – Я... я могу станцевать извинительный танец, если хочешь? За эти последовали несколько тактов абсолютной тишины, которую допускал только Космос, прежде чем наконец... – Сейчас в этом уже нет смысла. Это было как удар исподтишка по его душе. Удар тупым предметом по самому его существу. Глубоко вздохнув и взглянув на прекрасный фиолетовый оттенок, окружавший голову Кроули, словно нимб, Азирафаэль собрал всё своё мужество, чтобы спросить в последний раз... – Почему ты здесь, Кроули? Он наблюдал, как его большое чёрное крыло имитирует полусерьезное пожатие плечами. – Я включил свет. И мне показалось уместным выключить его снова. Он невесело усмехнулся. – Да будет тьма. Ничего не произошло. Вселенная со всеми её огромными красками и чудесами продолжала ярко сиять вокруг них. – Что ж, – снова пожал он плечами. – Я ведь не собираюсь делать это сейчас, верно? Надо подождать и посмотреть, как всё это сложится. Сжав кулаки, Азирафаэль осторожно подлетел ближе, чтобы оказаться бок о бок со своим самым старым другом. Кроули, к его счастью, едва заметил это движение и не сдвинулся ни на дюйм. Между ними повисло молчание. Они смотрели, как продолжают зарождаться звезды и протопланеты, всё ещё находящиеся в зачаточном состоянии все эти годы. С дрожащим дыханием Азирафаэль позволил себе бросить взгляд налево, произнося три слога, над которыми он мучился уже несколько месяцев. – ...Рафаэль. Через полмига Кроули навис над ним, его лицо исказилось от гнева, когда их носы столкнулись, губы оказались так мучительно близко и в то же время недостаточно близко. – Как ты меня только что назвал? Он уставился в большие, красивые, золотистые глаза, которых не видел слишком долго. – Я... это было твоё имя, – сказал он как можно спокойнее, несмотря на то что сердце грозило выскочить из груди. – Твое первоначальное имя. До па... – Ты не имеешь права так меня называть, – выплюнул Кроули с таким ядом, какого Азирафаэль не слышал никогда за все свои шесть тысячелетий. – Никто не имеет права так меня называть. Больше нет. Прежде чем он успел произнести ещё одно (возможно, ругательное) слово, Кроули с яростью бросился вниз, к Земле. – Кроули, подожди! – крикнул Азирафаэль, бросившись за ним и быстро хлопая крыльями. – Прости меня! Пожалуйста, вернись! Куда ты направляешься?! Они пронеслись сквозь атмосферу, как одна комета за другой, и приземлились с громоподобными сдвоенными ударами на неестественно пустую лондонскую улицу прямо перед зданием "А.З. Фелл & Кo." При виде любимого книжного магазина сердце Азирафаэля радостно забилось, а затем он вспомнил о своем первом и самом важном любимом существе, стоявшем в нескольких футах от него. Прошли секунды полной и абсолютной тишины, сравнимой с космическим вакуумом. Не было слышно ни шума городской суеты, ни пения соловьев. Азирафаэль закусил губу, но не смог бы удержать слова, вырвавшиеся изо рта, даже если бы от этого зависела его жизнь. А судя по устремленному в небо взгляду Кроули, так оно и было. – Ты был одним из первых, – тихо прошептал он. – Истинный архангел. Один из самых могущественных существ на свете. И ты... ты... Я видел отчеты, Кроули. Я знаю, что они сделали с тобой. И почему. Кроули насмешливо хмыкнул, наконец оторвав взгляд от неба, но не посмотрев в лицо Азирафаэлю. – О? И это заставило тебя очнуться, не так ли? – Помимо всего прочего. Да. Между бровями Кроули образовалась морщинка. – Что ж... рад, что могу быть твоим поучительным примером. Азирафаэль сглотнул рыдания, подступившие к горлу. Он всегда знал, что история Падения Кроули была длинной и страшной, но ему не хватало смелости спросить об этом. Однако, отчеты, на которые ссылалась Мюриэль, и истинное лицо Метатрона стали для Азирафаэля последней каплей и пробуждающим сигналом, который был необходим ему, чтобы наконец-то уйти. Уйти от Небес и Ада, от всех их дел и найти того единственного человека, который заставил его почувствовать, что всё станет лучше, когда он окажется рядом с ним. И так оно и было. Даже если Кроули ненавидел его сейчас. Даже если он питает к нему ненависть. – Ибо, если Бог ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания, – процитировал он, с печалью в душе, прежде чем снова взглянул на него. – И ты был первым, не так ли? Кроули кивнул. – Эти цепи не были метафорическими. Резкая боль пронзила всё тело Азирафаэля. – Прости меня, Кроули. Несмотря на то, что за все эти годы мне было представлено множество доказательств, которые опровергали это... я всё равно называл тебя плохим парнем. Возможно, даже пытался убедить себя в этом раз или два, чтобы соответствовать тому, во что меня учили верить. Но я уже давно знал, что ты не такой. И никогда им не был. А я был. Я был по-настоящему ужасен с тобой, такое поведение совсем не подобает ангелу. И... теперь я понимаю, что есть много ангелов, которые не являются абсолютно хорошими и есть демоны, которые тоже не до конца плохие. Но ты особенно. Твое наказание не соответствует твоему преступлению. Кроули вздохнул. – Осторожно, Азирафаэль. Не стоит рисковать быть уничтоженным. – Мне уже всё равно. Золотые глаза Кроули быстро моргнули, явно ошеломленные таким признанием. Если бы не обстоятельства, Азирафаэль бы восхитился тем, что после стольких лет ему всё ещё удается удивить его. – Ангелы, демоны, небеса, ад - я больше не хочу иметь с этим ничего общего, – твердо сказал он, но при этом немного растерялся и, разорвав зрительный контакт, уставился поверх Кроули. – Мне потребовалось не так много времени, чтобы понять, что... всё это не имеет значения. Я... не мог ничего изменить, даже если бы предложение Метатрона было верным. Но оно таковым не было. Взяв себя в руки, он сделал последний глубокий вдох, который, как он знал, ему не нужен, но чувствовал, что нужен. – Но в основном всё это не имело значения, потому что рядом со мной не было тебя. Краем глаза Азирафаэль заметил, как Кроули напрягся, и все его тело стало натянутым, как тетива. Ненавидя себя за то, что снова стал причиной этого, он поспешил продолжить. – Я скучал по тебе, Кроули. Очень сильно. Каждую секунду каждого дня. Я пытался... говорил себе, что это к лучшему. Что я поступаю правильно. Что ты вернешься, и мы будем вместе, но... это ты был прав. Я лгал себе о многих вещах. Я был глупым. Идиотом. Я был... ослеплен светом. Связанный его пустыми обещаниями. Но ты увидел Небеса такими, какие они есть на самом деле, ещё давно. Это другая сторона монеты Ада. Его зеркало, близнец. Разная упаковка, но цель одна. Только власть и контроль, но облеченные в форму как "высшее благо". Жаль, что мне потребовалось шесть тысяч лет, чтобы наконец увидеть это. Когда он рискнул взглянуть на своего старого, гораздо большего, чем просто друг, друга, тот выглядел... ошеломленным. Его и без того огромные глаза практически вылезли из глазниц, словно он не мог поверить в то, что что он услышал. Наконец, когда Азирафаэль больше не мог этого выносить, Кроули заговорил: – ...ты скучал по мне, ангел? Его желудок перевернулся при звуке этого ласкового прозвища, которое он снова и снова слышал в глубине своего сознания в тихие дни. – Из всего, что я сказал, ты понял только это? – Ну, – пожал плечами Кроули, махнув рукой. – То есть, я понял суть - Небеса, Ад, оба плохие разными и в то же время похожими методами - бла-бла-бла. – Бла, бла, бла? – повторил Азирафаэль, стараясь возмутиться, но звучало это слишком восторженно. – И вот это ты вынес из моего кризиса веры? Мое отрицание всего, чему меня учили и вероятность того, что из-за этого меня быстро отправят Вниз? – Ага, – Кроули громко произнес "г", после чего по его лицу начала расползаться небольшая, но явная улыбка. В животе Азирафаэля потеплело от этого зрелища, а взгляд зацепился за губы, о которых он точно не мечтал последние 13 месяцев, 2 недели, 4 дня, 47 минут и... 15 секунд. 16 секунд. 17 секунд... 18 с... – Ты поцеловал меня. Улыбка исчезла с лица Кроули. На его месте появилась маска безразличия. – Я демон. Слухи о моей лжи не просто слухи. Боль, не похожая ни на что, что Азирафаэль когда-либо чувствовал, пронзила его, испугав сильнее, чем если бы он был развоплощен заново. – Я... – задыхался он, борясь с этой болью. – Я не верю тебе. Кроули наклонил голову в сторону, почти насмешливо, но не совсем. – Мне всё равно, веришь ли ты мне, Азирафаэль. Уже всё равно. С этими словами он ушёл, во второй раз разбив сердце Азирафаэля. – Нет, подожди, Кроули, пожалуйста! Я не могу оставить это так. Прости меня, я... – Я прощаю тебя. Слова прозвучали глухо. Они прозвучали через плечо Кроули, когда он продолжал идти по дороге, мимо "Дай мне кофе... или дай мне смерть" и к своей всегда надежной "Бентли". В отчаянии и панике Азирафаэль крикнул ему вслед: –Ялюблютебя,ялюблютебясколькосебяпомню,нопонял,чтоэтотакое,толькопослетого,кактыпоцеловалменяиушёл! Всё это вырвалось из него на одном дыхании. Признание, которое он держал в себе 13 месяцев, 2 недели, 4 дня, 48 минут и 27 секунд. 28 секунд... 29 секунд... 30 с... – Э-э... – начал Кроули, повернувшись на пятках и нахмурив брови. – Хочешь попробовать еще раз, но теперь с паузами между словами? О, чёрт. Сделав самый глубокий, самый тяжелый, самый необходимый вдох за всю свою долгую-долгую жизнь, Азирафаэль заставил себя встретиться с этими глазами, которые он так любил, и сказать то, что, как он подозревал, было правдой уже тысячелетия. – Я люблю тебя, Кроули, – он сделал один шаг к нему, второй, третий. – Я люблю тебя с тех пор, как... ну, вечно, я бы сказал. Но по-настоящему я понял, что это такое, только когда ты меня поцеловал. И мы расстались. И мне пришлось жить без тебя, зная, что ты расстроен из-за меня и у нас никогда не будет шанса... – Остановись. Страх пронзил всё его существо, когда он остановился в двух шагах от Кроули. Он почувствовал, как что-то коснулось его щеки, но слеёзы ещё не успели упасть. Нет. Начинался дождь. Он смотрел, как Кроули изучает его лицо, и на лицо, которое Азирафаэль когда-то находил легче, чем любую книгу в своей лавке. – Я не могу... хм..., – подавленный стон, взгляд в сторону. – Пожалуйста, ангел, я не могу этого вынести. Я не могу, чтобы ты сказал... сказал... это... и не... не имел это в виду... – Я именно это и имею в виду, – перебил он, протягивая руки, чтобы прижаться к его лицу, и их глаза наконец-то встретились. – За всю мою жизнь я никогда не имел в виду ничего большего. Ни одна мысль, проза или молитва не в состоянии описать, как глубоко, как безмерно я люблю тебя. Этого недостаточно. Ни стихов, ни романа Джейн Остин, ни самого Слова Божьего никогда не будет достаточно, но... я люблю тебя, Кроули. Я влюблен в тебя. Всё остальное, боюсь, довольно... невыразимо. Он с нетерпением наблюдал, как Кроули сделал семь неглубоких вдохов, прежде чем... – Это прозвучало довольно "выразительно" для… Азирафаэль наклонился и прижал их губы друг к другу, проглотив конец фразы. Рот Кроули был таким же тёплым, как он помнил, но в то же время таким же напряженным. С небольшим стоном беспокойства, Азирафаэль провел большим пальцем по его щеке и с облегчением почувствовал, как тот начал расслабляться под его прикосновениями. Медленно, осторожно он заставил его рот приоткрыться чуть шире и, собрав всю свою храбрость, провел языком по нижней губе. Это, казалось, пробудило что-то в Кроули, и он зарычал ему в рот, его руки поднялись и крепко сжали его бедра, отчего у Азирафаэля сжался живот, когда он притянул их еще ближе друг к другу - кульминация шести тысяч лет тоски между ними. – Я на нашей стороне, – прохрипел он в щель между их ртами, когда поцелуй прервался. – Команда. Группа из двух человек. Мы. Вместе. Чтобы никто из нас больше не был одиноким. Сколько бы нам ни оставалось. Кроули уставился на него, его великолепные глаза ярко блестели, и тут же небеса разверзлись и хлынул дождь. – О Боже, – захихикал он, когда они быстро промокли под внезапным проливным дождем. – Это действительно дождь, не так ли? – Действительно, – усмехнулся Азирафаэль, после чего послушно затащил его под навес кофейни Нины и, как положено по сценарию, заглянул ему в глаза. Инстинктивно их крылья обвились друг вокруг друга, создав чёрно-белое пернатое убежище. – Что ты там говорил, дорогой? Юху? Кроули погладил себя по пояснице, делая очень отвлекающие круги. – Ну, да. Но есть ещё тема Одного Потрясающего Поцелуя. Азирафаэль наклонил голову, большой палец потянулся к краю его рта. – Хм. Но я думал, мы уже это сделали. Разве "один потрясающий поцелуй" - это предел? Или два? Может, тр... Кроули снова притянул его к себе за лацканы, прижав их губы друг к другу гораздо нежнее, чем в прошлый раз, но так же страстно. Ощущения были небесными. Нет... земными. Реальными. Более чудесными и божественными, чем любое чудо. – О, влюблённые ангел и демон. – Как оригинально. Они расступились, испуганно подпрыгнув, и обернулись к Вельзевул и Гавриилу, которые смотрели на них двоих. – Мы сделали это первыми, – возразил Кроули. – За тысячелетия до вас, подражателей. Вельзевул закатила глаза, а Габриэль посмотрел на Азирафаэля, который выглядел задумчивым. – Хм. Похоже, любовь к демону действительно не является преступлением. Азирафаэль покраснел, почувствовав тяжелый взгляд Кроули на своем лице. – Думаю, нет, – ответил он. – Что вы двое здесь делаете? – О! – Кроули сжал его плечо, разворачивая к себе. – Во всем этом восторге, – шевельнул он бровями. – Я забыл тебе сказать. У меня есть план по спасению мира. Боже, как он любил Энтони Дж. Кроули. В животе у Азирафаэля потеплело, когда он протянул руку и соединил их ладони. – Я доверяю тебе, дорогой. Веди меня. И вот они отправились спасать человечество во второй раз. Больше не скованные ни тьмой, ни светом, а нечто совсем иное. Просто... они. Свободные. Сложные и красочные, как любая туманность, и более необычные, и могущественные, чем любое чудо, когда-либо совершенное. Может быть, даже самой Богом.