дешевые драмы

двадцать девятое июля. конец смены. это была первая смена руслана в летнем лагере. первая, такая незабываемая смена. с особой атмосферой, с чудесными людьми. смена в лагере, который стал ему вторым домом. за двадцать один день проведённый тут все лица стали такими родными, будто они знакомы с самого детства. каждое деревце, каждая тропинка и каждая ступенька, ведущая в столовую. а ведь если подумать, всего двадцать один день, это даже меньше месяца, так мало. руслану не хватало, определенно. спустя неделю нахождения тут он отчаянно хватался за каждую минуту проведённую здесь. пытался замедлить время, умолял, чтоб оно летело не так быстро. старался запомнить каждый момент, каждую шутку, каждое выступление любого отряда. каждую ночь засыпал и надеялся, что проснувшись утром, он увидит на телефоне дату 11 июля, поймёт, что его ждёт целая смена, но увы, жизнь довольно интересная вещь, и время течёт незаметно, ни остановить, ни вернуть его, к сожалению, нельзя. как будто вчера он только заехал в свой корпус, выбрал свою кровать, нижнюю полку у окна, познакомился с ребятами, попавшими в его комнату. замечательные ребята оказались, хоть поначалу они и казались ему странными. торжественное открытие смены у флагштока, первый обед, к которому он не притронулся, первая репетиция, первое вечернее мероприятие, первая дискотека и наконец, первая свечка. а вот пройдёт ещё пару часов и будет последний сбор отрядом, где все будут прощаться со слезами на глазах, признаваться в любви и клясться, что никогда никого не забудут. руслан ненавидел все эти дешевые драмы. он понимал, что самые эмоциональные люди самыми первыми выйдут из общей группы отряда, удалят всех из друзей и ни с одним общение продолжать не будут. не любил он все эти показушные, сопливые речи. и плакать при других он не любил. поэтому и сейчас, сидя вдалеке от уже потухающего костра, держал в себе все переживания, с невыносимой тоской смотрел на пару человек из первого отряда, с которыми пару раз перекидывался фразами. рядом с ними стоял человек, который уж точно оставит жирный след в его памяти. вожатый руслана. рыжий, с веснушками, с несходящей с лица улыбкой. парень, который не вылезает из огромных кофт, в порванных вансах, которые явно много чего повидали. его зовут даня. руслан не знал, как так вышло, но из всего отряда он общался с ним лучше всех. и нравился даня больше всех именно ему. как только тот осознал это, руслану стало безумно страшно. ведь даня не навсегда в его жизни. а лишь до окончания смены, потом, он больше никогда не услышит его смеха, не увидит блеска в его зелёных глазах, не будет сидеть в вожатской, попивая чай из его кружки. это больше всего беспокоило руслана. и тушенцов наивно думал, что подготовил себя к прощанию с ним, однако сейчас ему до жути страшно. страшно, что завтра непременно наступит, и тому придется увидеть, как кашин крепко обнимает младшего, улыбается и выходит за территорию лагеря со словами: «ну всё, прощаться нужно вовремя, а то так и не уеду отсюда». руслан грустно хмыкает, удивляясь, с каких пор он стал таким плаксивым романтиком. «скорей бы все кончилось, и мы забудем свой текст и разъедемся по домам. чтоб в кадр попали опять не те люди, которых хотелось бы видеть там» его вырывает из мыслей соотрядник, хлопая по плечу. — чувак, чего тут один сидишь? пошли, поможешь. — с чем помогу? — надо на шухере постоять, хочу на память пару наклеек стырить. невысокий, слегка полноватый паренёк повёл его ко входу в актовый зал. — гляди. знак «курить запрещено», вот его отодрать надо. — шкет озирался по сторонам, боясь, что их заметят при совершении такого «жуткого» преступления. — отдирай, мне то что. никого же нет, все у костра сидят. целовались сначала, теперь песни поют. на прощальном костре есть игра, в которой человек, которого поймал другой, должен поцеловать того, кто поймал. ловят всех, даже тех, кого не знают. обычно спрашивают, огонь, вода, или медные трубы. мол, поцеловать в щеку, в губы, или просто обнять. кто-то пытается убежать от «нападающего», а кто-то решительно смотрит в глаза опасности. руслан же был тем, кто предпочёл подойти к самым близким, конечно же в этот список входил и его вожатый, а потом сесть на лавочку, наблюдая за этим издалека. — ну а зачем ты тогда один сидел тут в темноте, умник? иди к костру, и без тебя справлюсь. — да уж, этот паренёк всегда был обидчивым, слово ему не скажи. подходя к общему сборищу, руслан услышал радостные и удивленные вопли. кашин стоял в центре круга, выстроившегося из людей с разных отрядов. — что ж, эту тайну я хранил на протяжении всей смены. — рыжий пытался изо всех сил сохранить интригу. — да, мне девятнадцать, чуваки, признаюсь. руслан ухмыльнулся. эту, так называемую «тайну» не знал только тот, кто просидел все дни в своей комнате. — ого, а мы даже и не догадывались. — с привычной издевкой подметил тушенцов, в шутку толкая даню в плечо. в этот раз, это выглядело действительно грубо, ведь ни сил, ни настроения на веселье у руслана не было. — а ты что, опять ядом плюешься? — в отличие от младшего, вожатый находился в приподнятом настроении. — ребят, пошлите все в отряд. скоро свечка, а вы еще зубную пасту не отмыли с дверей. вы что, реально думаете, что я собираюсь это дерьмо отскребать? размечтались. — хохоча, кашин собирал народ, параллельно держа свою руку на плече руслана. для всех это было более чем привычно. ежедневный, если не ежечасный ритуал. а тушенцов, в свою очередь, не оставлял своих традиций задерживать взгляд на веснушках старшего. хах, и когда он только успел стать таким сопливым. пока весь отряд дружно, но не особо охотно убирали последствия своих развлечений, руслан юрко проскочил мимо толпы и поднялся на балкон второго этажа, что делать было, кстати говоря, категорически запрещено. ведь глубоко насрать уже, какие законы установлены в лагере. ему уже совсем скоро стукнет восемнадцать, и делать в лагере ему больше нечего, разве что в следующем году ехать сюда вожатым, дабы цеплять молодую кровь. но, к сожалению или счастью, руслан любит постарше. парень стоял на балконе, разглядывая улицу, стараясь запомнить каждый квадратный метр этой территории, чтобы никогда из его памяти не пропали воспоминания об этом чудесном времени. ребят из своего отряда он, не то, чтобы полюбил, даже более того, был уверен что никогда больше не встретится с большинством из них, а наверное просто привык к постоянному их прибыванию возле него. по приезде домой будет очень пусто, и чувство одиночества не оставит его еще долго. всегда было забавно наблюдать как никита бегал по столовке, ища добавку, потому что его желудку, больше напоминающего бездонную яму, было всегда мало. интересно было приходить в комнату к кристине и вике, чтобы узнать от них новую сплетню, мол кирилл из второго отряда катит к алисе, а та во время дискотек гуляет под ручку с игорем, и вообще оля из пятьсот третьей комнаты сказала что игорь и с ней, и с помадой что-то крутит, а помадой нику прозвали потому что при виде пацанов она всегда подкрашивала свои губы. смеяться до боли в животе над выходками макса было, конечно, весело. но еще более весело было вляпываться самому в эти самые выходки, прекрасно зная, что потом прилетит от вожатого. даня очень сильно злился, когда от администрации узнал о том, что парни решили вдруг переночевать в столовой на лавочках. больше недоумевал конечно, чем злился. но даже негативные эмоции ему удавалось выплескивать безумно мило и как-то даже трепетно, ну или руслану просто так казалось, сквозь призму розовых очков. в общем, эта смена была незабываемой, а все люди, окружающие его, останутся невероятно теплым воспоминанием. один человек в его голове будет подсвечиваться сиянием, как бы возводя во что то большее, чем просто жизненный период или момент. — я закрою глаза на то, что ты не убираешься и даже на то, что ты нарушаешь строгое правило. но это только потому, что ты мой любимчик. молись, что наверху директора нет. — на итак маленький балкон втиснулся даня и, совсем не стесняясь, закурил. вспомнишь солнце, вот и, блять, лучик. видеть его сейчас было чем-то вроде пытки, ведь приходило осознание что скоро он не будет храпеть в соседней комнате, не давая никому уснуть. — я закрою глаза на то, что ты куришь этот блядский винстон и даже на то, что ты превышаешь свои должностные полномочия. хоть бы дудку у меня стрельнул. — я гадость эту курить не собираюсь. ваши электронки — член дьявола. сигареты хотя бы понятно из чего сделаны. — сам-то по ночам айкос сосешь, я через розетку эту вонь чувствую. — забавный момент: их кровати были разделены одной лишь стеной, которую руслану по ночам очень сильно хотелось разбить вдребезги, чтобы оказаться с парнем поближе. на эту колкость данила ничего не ответил, лишь как-то двойственно ухмыльнулся и резко перевел разговор на очень неожиданную для руслана тему. — грустно, что смена закончилась. на моем опыте она была, наверное, самая веселая. благодаря тебе, клоун, блять, недоделанный. я из-за вас с пономаренко был постоянным посетителем директорского штаба. — даня в шутку толкнул младшего в бок, смеясь. тушенцов самоуверенно ухмыльнулся, стараясь скрыть невеселые мысли: бро, зато не скучно. — слышь, какой я тебе бро, ты под стол еще бегаешь. вот вылезешь из-под него, тогда поговорим. — бля, не души, я тебя на полтора года младше, дедуля. повисло молчание. но совсем не неловкое, а даже комфортное. эти двое с первых минут знакомства, как говорят, «поймали вайб», и сразу же забыли о святом правиле: соблюдать субординацию. они понимали что хотят друг от друга с полуслова. везде таскались вместе, хотя ни от кого четких приглашений не было. просто один пришел в вожатскую, молча достал печенье, а второй также молча поставил чайник, и это воспринималось как должное. некоторые считали руслана подсосом, который пытался получать какие-то плюшки, но в целом со стороны их общение выглядело как чистая и бескорыстная дружба. только вот считались ли дружескими моменты, когда ребенок засыпал на коленях вожатого во время просмотра фильма на сончасу? или когда старший задерживал взгляд на руслане чуть дольше положенного, что тот прекрасно замечал, но в упор не мог понять смысл подобных взглядов? а может шуточные подкаты, которые, наверное, лишь для приличия вылетали в форме шутки? этого никто не видел. а два главных героя этого романа наверное просто не хотели это видеть, не то что обсуждать. даня повернул голову в сторону руслана и увидел, как тот смотрит в пустоту, видимо застрявши в своих мыслях, а его глаза постепенно начинают предательски блестеть. — русь, ты чего? совсем что ли малыш растрогался? — как-то умиленно посмеялся кашин. у руслана в голове творился беспредел. хаос мыслей все никак не мог собраться в кучу и распределиться по полочкам. в нем боролись две сущности — одна пыталась заставить его смотреть на вещи реально и с холодным разумом, а вторая как бы нашептывала: поезд домой уже совсем скоро, хуже уже не будет. «сгорел сарай — гори и хата». рискни! кто же победит в этот раз? ангел, или демон? эта фраза вытащила тушенцова из размышлений. отвернувшись, он быстро вытер рукавом подступившие слезы и придя в себя, спросил: мы будем дальше общаться с тобой? мне же до города твоего доехать минут двадцать, да и разница в возрасте небольшая совсем. хотя, че я как девственница. вернешься домой, у тебя там друзья, учеба, девушка небось. в пизду короче. — он махнул рукой, понимая, как глупо сейчас выглядит. — да конечно будем общаться, че ты. будем с тобой в плойку рубиться по выходным. на пары я все-равно особо не хожу, а девушки у меня и в помине нет. и не будет. вакансий нет так сказать, рабочих мест нет — занято сердечко. — даня говорил об этом легко, открыто задевая тему отношений. а у руслана внутри что-то обрушилось. вариант взаимности он даже не рассматривал, а потому сделал вывод, что все его надежды и мизерные шансы на счастливое будущее вдвоем разбились в пух и прах. теперь перспектива общаться с ним вне лагеря кажется не такой уж и радужной. одни только страдания будет приносить ему это общение. может тогда лучше высказать? сказать правду, получить по морде и обрезать все контакты? так может и лучше будет. пострадает месяц-другой и отпустит. что он, не отойдет что ли. тушенцов облокотился о перила, и положив голову на руки, громко выдохнул. а данила терпеливо ждал его дальнейших действий, понимая, что тот собирается с мыслями. — короче. ты мне если что по ебалу дай, я как бы не против, но ты дослушай сначала все, что я скажу, а потом уже делай что хочешь, хоть с балкона этого выкидывай. мне надо закончить мысль. — брат, пугаешь. убивать не буду точно — говори. — в общем. — он замешкался — бля, да что я как первоклассник то стремаюсь. нравишься ты мне. — эти слова вылетели очень резко, руслан отвернулся от дани и продолжил говорить куда-то в пустоту — пиздец сильно, если честно. раньше не было такого. я вроде как, знал что делать. даже если пошлют не боялся. чувствовал, спокойствие, что ли, всегда? ну как-то там, погуляли, пообщались — интересная, красивая, ну можно и повстречаться в целом-то, что бы и нет. а с тобой. ты не такой типо. ну не в плане, что у тебя хуй есть, а в плане. знаешь, ты мне когда в глаза смотришь у меня ноги ватные, трусятся, ну вот этот вот весь бред сопливый. — руслан посмеялся над своими же словами, понимая что сейчас сжигает все мосты — слушать тебя хочется вечно. ты истории рассказываешь когда, у меня будто мир застывает и только тебя и слышно. думаешь я просто так как собачка за тобой ношусь? ни секунды без тебя проводить не хочется. а еще милый ты, кстати. волосня рыжая всегда в разные стороны торчит. ну это, уже неважно, короче, важно то, что я тебе это все сказал наконец- то и ты все знаешь. поэтому давай, там, скажи мне: «фу, ты гонишь? я не пидор.» и уже закончим. я бы, конечно хотел от тебя сейчас услышать: « да, руслан, я тебя люблю, вообще поехали в швейцарию, оформим брак, проведем медовый месяц где-нибудь на мальдивах и вообще я хочу от тебя детей.», но я понимаю, что мы как бы в реальном мире живем, а не в сказке о голубятне, поэтому ничего от тебя не требую, и даже если ты щас мне под ноги плюнешь и уйдешь молча я ничего не скажу. я просто рад что все сказал, а ты теперь это знаешь. не люблю от людей что-то скрывать. — руслан замолчал и кинул уже спокойный взгляд на кашина. страх его окончательно отпустил, а на душе наступил покой, и может, теперь даже отпускать легче будет. — не знал что ты такой романтик. шок. совсем не то, что ожидал услышать от него тушенцов. — нет, я, конечно, видел, что ты как-то добрее при виде меня становишься, общаться тянешься, и всё такое, но. не ожидал, честно. не, в мечтах было у меня, что ты в какой-то момент придешь, скажешь, там: «дань, выеби меня», но не рассчитывал на такое, правда. — в мечтах? — словами невозможно передать какой спектр эмоций испытал руслан в этот момент. говоря кратко — ахуй. — ты правда ничего не замечал? да я у этой тетки чуть ли не в ногах валялся, чтоб она тебя в мой отряд отправила, хотя в другой должна была. ты мне приглянулся еще когда помогал малышке какой-то чемодан из автобуса достать. я правда, тогда это себе обьяснил тем, что у тебя шмотки крутые, что можно заобщаться будет — кентом станешь моим. а потом что-то екнуло, когда в комнату к вам зашел, а ты в блокнот текст песни писал. сидел, сосредоточенный весь, губы кусал, думал о чем-то. я сначала вообще ничего не понял, откуда такие эмоции, ты же пацан как никак. думал, мол, ты мне как брат просто. потом пару ночей в кровати проворочался и дошло до меня. нет, мне конечно сложно было осознать, что мне, видать, не светит жена, семья, дети. а потом простую истину понял, знаешь? к чувствам спокойнее надо относиться. ну родился ты не с вагиной, какая разница? ну живем мы в стране, где за такое отпиздить могут, да ну и что? зачем себя обманывать, если можно наслаждаться временем? ты когда на мне уснул, я даже не дышал, наверное. сидел, любовался, думал — что за чудо? пока вырабатываются у тебя эти гормоны: дофамины, эндорфины — так ты не пугайся их, не прячься. отдайся им просто. а потом уже как пойдет. утихомирится сердечко, если что. — даня аккуратно подвинулся ближе и положил свою руку на другую — теперь уже не друга, видимо. а у «не друга» душа ушла в пятки. он спит? он упал в обморок и ему это все чудится? с каждой секундой осознание реальности приходит больше и больше, а щеки заливаются ярким румянцем. — ты не представляешь, насколько я сейчас рад. а так боялся. походу, зря. всю смену как идиот проходил. — да я б тебе давно сказал, сразу, как понял. боялся психику твою детскую сломать. — вновь ухмыльнулся — а если серьезно — искал момента. а когда находил, в голову всякие сомнения лезли. не хотел тебе смену портить. ну и за свою жопу опасался. вдруг бы растрепал кому-нибудь, а меня потом уволили. я то знаю, что ты с девчонками по ночам лясы точишь. — я б тебя сейчас убил, не было бы риска появления внезапных свидетелей. — с теплой улыбкой пошутил руслан. — а я бы тебя сейчас поцеловал. копна мурашек прошлась по телу у обоих. они непрерывно смотрят друг другу в глаза секунд пять. эти секунды кажутся вечностью, и правду сказать, хотелось бы, чтоб эта вечность и правда никогда не прекращалась. — мы ведем себя как малолетние дураки, дань, ты знал? — не загоняй себя в рамки. я сейчас иду к себе в вожатскую, а ты идешь помогать ребятам убирать корпус. но после отбоя я дарю тебе прекрасную возможность провести всю королевскую ночь наедине с твоим обожаемым вожатым. руслан смеется про себя. даже такую романтичную минуту умудрился испортить колкостью. — да пошел ты. уходя, даня совсем невесомо провел губами по щеке руслана, как бы невзначай, дразня. руслан неимоверно счастлив. ему до конца не верилось, что это происходит на самом деле. в будущем, когда внуки спросят у него: «в какой момент ты понял, что ты счастлив?», наверное, он вспомнит этот день. тушенцов никогда бы не подумал, что оттирать зубную пасту от двери можно с такой улыбкой на лице. а радости его не было предела, когда он невольно подслушал чужой разговор: — данила, а вы почему такой веселый ходите? — оль, не поверишь. я сейчас получил подарок от самой судьбы.