Что есть честь?

Волосы короля Визериса начали редеть. Его некогда алебастровая валирийская кожа была усеяна пигментными пятнами, цвет лица посерел. ему стало трудно ходить. Его младшему сыну едва исполнилось пять лет, и всё же он выглядел так, словно повидал уже сотню именин. Рядом с ним Деймон, который был всего на несколько лет младше, выглядел совсем молодым. И всё же Визерис не утратил способности улыбаться. Он обнял Рейниру со всей любовью, которую всегда проявлял к ней. — Рейнира, дитя моё. — Его голос тоже звучал устало. — И Рикон, конечно. — Он сжал руку её мужа после того, как тот поклонился. — А теперь могу я познакомиться со своими внуками? Рейнира краем глаза заметила своих братьев и сестру. Её отец не обратил на них внимания. Возможно, это происходило из-за её приезда, и он хотел одарить её и её детей всем вниманием, которое обычно уделял её братьям и сестре. Но у Рейниры теперь тоже были дети, и она знала, что они всегда хотят внимания независимо от обстоятельств. Более того, Эйгон и, в меньшей степени, маленький Эймонд, казалось, испытывали отвращение к внешнему виду своего отца. Она подвела своих детей поближе и взяла Кригана из рук няньки. — Конечно. Алисанне почти четыре. — Она положила руку на голову своей дочери. Маленькая девочка лучезарно улыбнулась своему дедушке. Алис унаследовала свою улыбку от Рейниры, и потому знала, какой силой обладает. — Визерису два года, и он стремится следовать за своей сестрой во всех её проказах. — Она погладила чёрные локоны сына и заметила остекленевший взгляд отца. — И, наконец, наш Криган, ему только что исполнилось восемь лун. Король сделал движение, чтобы взять младенца на руки. Рейнира передала ему Кригана и улыбнулась, наблюдая, как её отец воркует над своим внуком. — Они прекрасны, дочка. — Похвалил он. — Хотя это, должно быть, стало неожиданностью. — Добавил он со смехом, поглаживая крошечную щёчку Кригана. — Для меня также является большой честью, что ты назвала своего наследника в мою честь. Наследник, первенец мужского пола, так казалось всем, кроме неё. Тем не менее, учитывая, как Эйгон в данный момент сгорбился на своём стуле, возможно, эта оговорка было не так уж плоха. Она повернулась к своим братьям и сестре. — Похоже, мне тоже нужно кое с кем познакомиться. — заявила она, заметив, как напряглась Алисента позади короля. Рейнира направилась к Эйгону, оставив Кригана с его дедушкой. — Брат, я и не думаю, что ты меня помнишь. Тебе было всего три, когда я вышла замуж. Он поприветствовал её кивком. — С тех пор я много о тебе слышал. — Его тон граничил с грубостью, что, определённо, свидетельствовало о недостатке манер. Она решила не обижаться на Эйгона сразу, а присмотреться к нему, пока она здесь. Она повернула к Хелейне. Несмотря на свои валирийские черты, девочка вряд ли когда-нибудь станет настоящей красавицей, подумала Рейнира, хорошенькой — да, но не более. — Здравствуй, сестра, я знаю, что ты меня не помнишь. Я очень рада снова с тобой познакомиться. Маленькая девочка не смотрела ей в глаза. Она просто присела в реверансе, настолько правильном, насколько это было возможно для шестилетнего ребёнка, и пробормотала: — Принцесса. Это разбило сердце Рейниры. Может быть, её сестра просто стеснялась, но ей не обязательно было вести себя так официально. Рейнира винила Отто в том, что была отослана из Королевской гавани, хотя она также была виновата в том, что отказывалась навестить столицу после рождения своих детей. Но что принцесса могла сделать? Она защищала свою семью. — Ты, должно быть, Эймонд. — Затем она повернулась к самому младшему из братьев. Мальчик спрятался за спину Хелейны, в его глазах появился страх. Опять же, его поведение могло быть просто проявлением застенчивости, но это всё равно огорчило её.

***

Ужин начался, и каждый раз, когда она пыталась вовлечь в разговор своих братьев и сестру, её расспросы были встречены невнятным бормотанием и молчанием. Рейнира спросила об их уроках валирийского, Эйгон заявил, что валирийский язык нужен ему, только чтобы командовать своим драконом, а младшие были ещё слишком малы для драконов. Она спросила, начал ли Эймонд тренироваться, но мальчик просто смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Она спросила об их любимых занятиях, Эйгон ответил, что ей это не будет интересно. Её отец отчитал Эйгона за это, но его слова, казалось, произвели на мальчика не больший эффект, чем порыв ветра. Отто, который, к сожалению, тоже был приглашён на ужин, прибыл поздно, заявив, что его задержали дела десницы. Если бы только Рейнира могла сказать ему, что его притворная занятость нисколько не заставляет её чувствовать себя неудовлетворённой. С момента его прибытия даже короткие и грубые ответы Эйгона прекратились. Их сменили расспросы отца о Севере. В ту ночь, лёжа в постели с Риконом, Рейнира чувствовала себя расстроенной. — Мои братья и сестра боятся меня, и они почти ничего не знают о том, что значит быть Таргариеном. — Сокрушалась она. Рикон прижал её к своей груди. — Возможно, пришло время вернуться к мысле о воспитании одного из них на Севере. — Сказал он. — Мы вообще уверены, что Север — это подходящее место? — спросила она, её муж нахмурился. — Не лучше ли нам остаться здесь? Или отправиться на Драконий камень? — Рейнира знала, что он собирался протестовать. — Я знаю, что теперь ты Хранитель Севера, но, вступая со мной в брак, ты знал, что вряд ли долго будешь носить этот титул. Бенджен может заменить нас, пока мы не сможем вернуться или пока Криган не станет достаточно взрослым. — Продолжала рассуждать она. — Кригану нужно будет изучить обычаи Севера. — Заявил он. Рейнира немного отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо. — Ты же не предлагаешь нам отдать нашего малыша на воспитание Бенджену? — нет! —Быстро ответил он. — Но я считаю, что, когда ему исполнится пять, я должен буду вернуться с ним на Север, чтобы подготовить его. Может быть, к тому времени ты сможешь вернуться с нами. — А что, если нет? — У тебя есть дракон, любовь моя. Что такое трёхдневный перелёт между нами? — Попытался пошутить он, но это её не позабавило. — Ты же знаешь, что у нас нет особого выбора. Мы знали, что подобная вероятность существует. И если нам придётся выбирать, где жить в ближайшие годы, я бы предпочёл Драконий камень. Таким образом, мы могли бы избавить Эйгона от влияния его деда. Рейнира начинала привыкать к реальности того, что ожидало её семью, даже если это причиняло боль. — Я бы хотела, чтобы мы могли взять их всех троих, — прошептала она, всё ещё потрясённая своим разговором или отсутствием такового со своими братьями и сестрой. — Королева может закатить истерику. Но Эйгон — их кандидат в наследники, они не могут отодвинуть его и заменить Эймондом, и то, что Эйгон будет воспитываться у тебя, поможет нам, когда ты взойдёшь на трон. — Объяснил он. — Значит, решено? — Спросила она. — Я не вижу, чтобы твой отец изменил своё мнение. Он смотрит на тебя так, словно ты сама повесила луну и звёзды на небо. И он едва удостоил взглядом твоих братьев и сестру за исключением того, что отчитал Эйгона. Кроме того, мы не можем позволить Хайтауэрам победить, первое, что они сделают, оказавшись на троне, это убьют тебя и наших детей. — Предположил он с содроганием. — Мечтая однажды отказаться от трона, мы лишь выдавали желаемое за действительное, подобно детям. — Она вздохнула, Рикон был прав. Они решили, что лучшим способом добиться своего — просить публично. Таким образом, они могли бы контролировать ход событий, когда дело дошло бы до других дворян. Если бы им было отказано, они могли бы быть уверены, что смогут изобразить всё так, будто бы они были оскорблённой стороной. Итак, на утренней аудиенции, когда придворные заполнили собой Тронный зал, Рейнира отстаивала свою точку зрения в присутствии своего мужа. Она рассказала о том, что путешествие в Королевскую гавань открыло ей глаза на то, как сильно она скучала по своей семье. Рейнира сказала, что хочет сблизиться с ней, заняв своё законное место в Драконьем камне. Она сказала двору, что жаждет познакомиться со своими братьями и сестрой и что, хотя Хелейна и Эймонд ещё слишком малы, чтобы покидать объятия матери, она надеялась, что король и королева окажут ей честь воспитывать её брата, чтобы дать ему знания об их валирийских корнях в родовом замке Таргариенов. Король проглотил всё это с энтузиазмом, с готовностью согласиться, но его Десница был рядом. Отто возразил, что Эйгон слишком мал. За это его легко можно было упрекнуть. Рикон кое-что разузнал о нём. Отто воспитывался в доме Уэнтов из Речных земель с шестилетнего возраста, на что он указал двору. В отчаянии Алисента попыталась разыграть обезумевшую мать, вцепившись в своего сына, который был явно раздражён её поведением. На этот раз их спас Деймон, сказав, что они с Риконом сделают из мальчика воина вдали от властной опеки его матери. Многие лорды во всеуслышание согласились с принцем-изгоем. Рейнира отметила, что, поступив таким образом, Деймон бесцеремонно сам пригласил себя и свою семью на Драконий камень. Она покачала головой в притворном раздражении. Жеймон же просто подмигнул ей. Вопрос был улажен.

***

Они пробыли в Красном замке ещё два месяца. Достаточно времени, чтобы Рейнире снова стало тошно от Отто. Когда она поднялась на борт корабля, направлявшегося к Драконьему камню, то сожалела лишь о том, что ещё не нашла способ избавиться от пиявки навсегда. Эйгон был капризен на корабле. Он отказывался разговаривать, если его не принуждали к этому. Он раздражался всякий раз, когда Алисанна и Визерис оказывались рядом с ним. Он выходил из своей каюты только для того, чтобы провести время со своим драконом Солнечным Огнём. и Рейнира вынуждена была признать, что зверь был красив, может быть, даже красивее, чем Сиракс, хотя она никогда бы в этом не призналась. япринцесса решила оставить своего брата в покое на время плавания. Она надеялась, что, увидев, как она общается со своей собственной семьёй, он проявит любопытство и потеплеет к ней. Если нет, то у неё будет достаточно времени, чтобы сблизиться с ним позже. Эйгон не потеплел к ней на корабле. По совету Рикона она решила взять на себя роль его учителя по истории Валирии. Рейнира видела, что мальчик был сдержан, но не потому, что тема была ему скучна, он выглядел таким любопытным, каким может быть любой ребёнок валирийской крови, узнающий о своих предках. Было что-то ещё, что сдерживало его. Она решила сменить тему разговора с ним, снова по совету Рикона. — Я утомляю тебя, братишка? Похоже, тебя не очень интересует то, чему я пытаюсь тебя научить. Я помню, когда Деймон учил меня тому же, я не могла перестать задавать вопросы. — Она старалась, чтобы тон её голоса был как можно более лёгким и спокойным. — Дядя Деймон учил тебя? — В его голосе промелькнуло любопытство, которое он быстро постарался скрыть за бормотанием. — Я тебя не расслышала, — сказала она, имея в виду то, что он пробормотал. Он вздохнул и бросил на неё недовольный взгляд. — Дядя Деймон никогда не разговаривает со мной. Он называет меня маленьким Хайтауэром и отсылает прочь. Или он делал так, когда я ещё пытался. — Наш дядя — сложный человек, Эйгон. Его настроение часто меняется, и он считает, что у него есть причины затаивать злобу на всех нас. — Объяснила она. — Даже на тебя? — недоверчиво спросил он. — Даже на меня. — подтвердила она кивком. — Полагаю, за то, что отказалась выйти за него замуж. — Но он такой старый! — Запротестовал мальчик. — Он ровесник отца, кроме того, он уже женат, с чего бы ему хотеть жениться на тебе. Рейнира рассмеялась. Эйгон, вероятно, не понимал, что его слова могут быть истолкованы как оскорбление. — Деймон хочет занять трон. Он думал, что, женившись на наследнице, получит его. — Мальчик застыл от её слов, выглядя смущённым. — В чём дело, маленький брат? Сначала ты не заинтересован в нашем уроке, а теперь ты не хочешь просто беседовать. Тебя что-то беспокоит? — Нет! — Отрезал он. — Мне интересно, клянусь. Я хочу узнать о наших предках, просто... — Казалось, он колеблется. — Эйгон, ты можешь рассказать мне всё, что угодно. Я обещаю тебе, что не буду сердиться. — Попыталась успокоить его она. — Просто… Дедушка всегда говорил, что валирийская история мне не пригодится. Что мне нужно преуспеть в дипломатии, экономике, политике и географии. Что мне нужно изучить законы и дома Королевства, а всё остальное несерьёзно. Он позволил мне выучить валирийский только настолько, чтобы управлять Солнечным Огнём. Он всегда следит за всем вместе с мейстерами. Когда он узнает, что я посещал твои уроки, а не их, он придёт в ярость. — Юный принц задрожал от страха. Рейнира знала, что Отто готовил его к трону, но ей не хотелось представлять, чему он подвергает мальчика. И всё же она должна была спросить. — Что происходит, когда он приходит в ярость, Эйгон? — тихо спросила она. Его нижняя губа дёрнулась. — Он бьёт меня… У него в комнате есть трость. И ещё, я думаю, иногда он бьёт и маму тоже. Я боюсь, что теперь, когда я уехал, он обратит свой гнев на Хелейну и Эймонда. Она пришла в ужас. — Он поднимает руку не только на принца крови, но и на королеву? — Это была измена. По крайней мере, лорд должен был лишиться руки, если не жизни, и не имело значения, что он был ближайшим советником её отца и отцом королевы. — Эйгон, он не может делать такие вещи, это измена. Ты сказал отцу? — Отец не любит нас так, как тебя, сестра. — Заявил Эйгон, его взгляд был устремлён в землю. — Вот почему дедушка говорит, что я должен быть лучшим во всём важном. Чтобы, когда отец умрёт, лорды увидели во мне хорошего кандидата на трон и защитили меня и моих брата и сестру, когда ты попытаешься нас убить. — Он выглядел несчастным, когда говорил это. Рейнира почувствовала, как её глаза расширяются. — С чего бы мне хотеть убить тебя? Эйгон! Пожалуйста, скажи мне, что ты не веришь в эту ложь. — воскликнула она. Он пожал плечами. — Я не знаю тебя, сестра. Мать говорит, что я стану для тебя соперником в борьбе за трон, и у тебя не будет выбора. — Он отказывался встречаться с ней взглядом. Она обняла его. Эйгон не ответил на этот жест, но и не оттолкнул её. — Эйгон, я знаю, что меня не было большую часть твоей жизни, но я никогда не пожелаю ничего плохого ни тебе, ни нашим брату и сестре. Ты — моя семья, Эйгон. Я клянусь тебе, что у меня нет намерения убивать тебя, но я намереваюсь узнать тебя получше. Скажи мне правду, ты хочешь занять трон? — Рейнира знала, что спрашивать об этом ребёнка несправедливо. Он не мог ответить на вопрос полностью осознанно, но она также помнила, что хотела стать королевой с шестилетнего возраста. Конечно, с годами это желание изменилось. Он покачал головой. — Нет. — В его голосе слышались слёзы, которые она не могла видеть, так как его лицо было прижато к её плечу. — География наводит на меня скуку, как и политика. И я плохо обращаюсь с мечом. Я не думаю, что из меня выйдет хороший король. — И чего бы ты хотел? — Она погладила его по серебристым волосам. Эйгон немного отстранился, что позволило ей увидеть, что он действительно плакал. — Я хочу изучить Древнюю Валирию. Я хочу исследовать древнюю магию, богов и обычаи. Я хочу свободно владеть этим языком. И однажды, я надеюсь, мы с Солнечным Огнём полетим на разведку к руинам. Может быть, я смогу найти способ снова создавать валирийскую сталь или зажечь стеклянную свечу, даже если мейстеры думают, что это просто камни. Может быть, я также хотел бы отыскать яйца других видов драконов, таких как у дяди Деймона. Я думаю, Караксес отличается от наших драконов. Или сокровища, в Валирии должны быть сокровища. Рейнира рассмеялась над взволнованной речью своего брата, забыв о слезах. — Давай заключим сделку, братишка. До тех пор, пока ты отстаёшься под моей опекой, мейстер не будет отчитываться перед лордом Отто. Я позабочусь об этом. Только твои родители будут иметь право интересоваться твоей учёбой. Я расскажу тебя всё, что смогу о Валирии и научу нашему языку. Затем, если этого будет недостаточно, я найму наставников из Цитадели и Эссоса, обученных магии и знающих валирийские обычаи. Тебя это устраивает? Он горячо кивнул, но затем, казалось, заколебался. — А что насчёт моих брата и сестры? — Наши брат и сестра, милый. — Мягко поправила его Рейнира. — Я постараюсь узнать, смогут ли они воспитываться здесь, с нами. А тем временем я найду способ прекратить избиения твоего дедушки. — Пообещала она. На самом деле, она верила, что его заявление может стать тем самым ключом, который ей нужен, чтобы навсегда избавиться от Отто. — Скажи мне, его побои иногда оставляют следы на твоём теле? Он застенчиво кивнул, словно стыдясь. — Думаю, у меня всё ещё осталось несколько с того последнего раза, когда я вызвал его недовольство. Однако они постепенно исчезают. — Согласишься ли ты, чтобы тебя осмотрел мой мейстер? — Спросила она. — Видишь ли, я считаю, что смогу убедить отца заставить Отто остановиться, но мне понадобится твоя помощь. Он согласился. Конечно, он согласился, мальчик был в ужасе от Отто. Рейнира знала, что в некотором смысле она манипулировала ребёнком, но это было для его же блага, поэтому она не чувствовала слишком сильной вины. Мейстер Драконьего камня, который, как она знала, был предан её семье, подтвердил, что Эйгон действительно был избит каким-то длинным предметом. Возможно, тростью. Рейнира немедленно отправила приглашение своему отцу, написав ему, что у неё есть срочное дело, о котором она должна поговорить с ним, и которое можно обсуждать только вдали от посторонних ушей. Она умоляла его взять с собой только их семью. Она искренне надеялась, что он прочтёт её послание и прислушается к её просьбе. Последнее, что ей было нужно, — это чтобы Отто разнюхивал что-то на Драконьем камне.

***

Пока Рейнира ждала ответа короля, а позже, после того, как получила послание о его прибытии, она заботилась о своём брате. Она сократила количество его уроков с мейстером вдвое. Как и количество времени, которое он проводил на тренировочном дворе, мальчик начинал тренироваться на рассвете и занимался до захода солнца, это было бесчеловечно. Вместо этого принцесса позволяла ему поиграть со своими детьми или маленькими драконами, она попросила, или, скорее, заключила договор с Деймоном, чтобы он обучил мальчика езде на драконах, а она сама обучала его валирийскому языку и их культуре один час днём. Эйгон быстро превратился в заботливого дядюшку. Иногда, когда Джон и Эйгон находились в одной комнате, Рейнира могла наблюдать, как Алисанна колеблется между ними двумя. Эйгон, казалось, не обращал на это внимания, а вот Джон, будучи сыном своего отца, ревновал. Это бесконечно забавляло Рейниру, Рикона и Рею. Деймон, однако, был очень настойчив и на каждом шагу пытался подтолкнуть Алисанну в сторону Джона. — Разве Джон не красавчик, милая Алис? — Часто спрашивал он её на их родном языке, указывая ей на новый камзол или что-то в этом роде на своём сыне. — Он — мальчишка. — Обычно пожимала плечами Алисанна. — Да. — Мальчишки отвратительны! — восклицала тогда Алисанна. С тех пор как она выучила это слово, оно стало её любимым, хотя она и не могла произнести его правильно. Теперь всё было отвратительно, даже её некогда любимые блюда (которые она всё ещё ела). — Но я ведь тоже мальчишка! — Протестовал Деймон. — Я тоже отвратителен? — спрашивал он с притворным удивлением. — да! — Алисанна, хихикая, убегала от него. Рейнира любила эти милые мгновения.

***

Король Визерис, двое его младших детей и его королева прибыли туманным утром. Воздух был свежим, ветер дул таким образом, что запах драконьих яиц с Драконьей горы не достигал замка. Это было хорошо для Алисенты, которая, как известно, ненавидела родовое поместье Таргариенов именно по этой причине. На Драконьем камне не было необходимости в таких формальностях, как в Красном замке. Тем не менее Рейнира приняла своего отца за роскошным семейным ужином. Рея и Деймон, в кои-то веки, не препирались друг с другом без умолку. Это дало долгожданную передышку, поскольку Рейнире нужно было сосредоточиться на текущей задаче — уговорить отца отослать Отто Хайтауэра прочь. — Итак, Рейнира, что такого случилось, о чём нельзя было говорить в Красном замке? Что-то не так с моими внуками? — Она заметила, как Эйгон вздрогнул от слов их отца. — Нет, отец, я бы сказала, с твоими детьми. — Это привлекло внимание Алисенты, на лице которой мелькнула паника, хотя за секунду до этого оно выражало лишь скуку. — Юный Эйгон рассказал мне о своём беспокойстве за наших брата и сестру. — Эйгон! — воскликнула Алисента, но муж не обратил на неё внимания. — О каком беспокойстве? — Король Визерис нахмурился, впервые за время трапезы взглянув на своего старшего сына. — Он боится, что теперь, когда он покинул столицу, его дедушка начнёт бить его брата и сестру вместо него, — призналась она, наблюдая, как её бывшая подруга бледнеет, а двое младших детей смотрят себе на колени. Она увидела в этом подтверждение того, что побои уже начались и для них тоже. — Что за ерунду ты говоришь? — спросил её отец, переводя взгляд с Рейниры на Эйгона. Они это отрепетировали. Эйгон знал, что сказать, даже если ему было страшно. — Это правда, отец. Дедушка попросил мейстеров отчитываться перед ним о моей учёбе. Если я был недостаточно прилежен, он меня бил. — Конечно, ты неправильно истолковал, дорогой. — Вмешалась Алисента. — Твой дедушка наказывает тебя только тогда, когда ты недостойно ведёшь себя с мейстерами, как ему и следует. Вряд ли это можно назвать побоями. — Я не согласна, ваша милость. — Рейнира выдержала пристальный взгляд женщины. — Эйгон не обязан посещать уроки с рассвета до заката без перерыва, как он делал это в Красном замке. Ему нужно время, чтобы побыть ребёнком, сблизиться со своим драконом и выучить валирийский, в котором ему было отказано по приказу Лорда Десницы. — Услышав её слова, отец нахмурился. — Таково было содержание инструкций, полученных моим мейстером. Конечно, я их отклонила. Я также попросила своего мейстера осмотреть моего брата, и он подтвердил, основываясь на степени его травм, что Эйгона неоднократно били длинным предметом. Тростью, которую, по словам Эйгона, ваш отец хранит в своих покоях. — Отто? — Король, казалось, был потрясён. Алисента дрожала. Рейнира воспользовалась их оцепенением, чтобы заколотить гвоздь в крышку гроба судьбы Отто. — Я понимаю, что дедушке иногда приходится наказывать своих внуков, но, конечно, не до такой степени. И давайте не будем забывать, что Эйгон не просто внук лорда, он принц крови. Нельзя допустить, чтобы его так избивали или запугивали с помощью лжи. — Какой лжи? — На этот раз их отец повернулся к Эйгону. Мальчик, казалось, уменьшился на своём стуле. — Он сказал, что если я буду пропускать свои уроки, я никогда не стану королём, и что, если я не стану королём, Рейнира убьёт меня, Хелейну и Эймонда, потому что мы будем представлять угрозу для неё и её детей. — Весь стол погрузился в ошеломлённое молчание. Эйгон продолжил, когда это стало слишком невыносимым. — Но я знаю, что это неправда! Моя сестра никогда бы не убила нас, она поклялась в этом. И я даже не хочу быть королём, так что на самом деле не имеет значения, предпочли бы некоторые лорды меня ей, потому что я предпочитаю её! — Почему некоторые лорды могут предпочесть Эйгона Рейнире? Ты была названа наследницей, они все поклялись тебе в верности. — Он повернулся к ней. — В чём смысл этого предательства? — На этот раз он взглянул на свою жену. — Ты поощряла это? — Пожалуйста, отец. — Вмешался Эйгон. Это было одним из его требований, чтобы никакая вина не пала на его мать. Рейнира призналась самой себе, что была бы не прочь увидеть, как её бывшая подруга сгорит в самой глубокой из Семи Преисподних. — Дедушка, вероятно, начинал не с нас. Наверняка он отравил и сознание матери. Всё в порядке, мама, ты можешь рассказать всё отцу, отец и Рейнира защитят нас. Он больше не будет бить тебя. — Он и тебя бил?! — За столом раздалось несколько голосов. — Я... я... — Алисента была не в состоянии сформулировать свои мысли. — Это, должно быть, большое потрясение, может быть, было бы лучше, если бы её милость отдохнула несколько часов. — предположила Рейнира. — Я думаю, так будет лучше. — Король позвал слугу, чтобы тот проводил его жену. — Как я мог быть так слеп? — спросил он, как только она ушла. — С управлением королевствами у тебя осталось не так много времени, чтобы беспокоиться о проблемах, которых вообще не должно было существовать. — Рикон бросил свирепый взгляд на Деймона, который лишь усмехнулся. — Что ты будешь делать, отец? — тихо спросил Эйгон. Упомянутый отец выжидающе посмотрел на Рейниру. — Даже только одно из названных преступлений является государственной изменой, отец. Но верно также и то, что он отец королевы, боюсь, такое обвинение и обычное наказание навлекли бы скандал на неё и её детей. Я бы посоветовала сослать его в Старомест без возможности покинуть город под страхом смерти, а также ограничить и контролировать переписку с дочерью и внуками. — Король кивнул. Позже, в постели, она узнала, что Рикон недоволен. У него были несколько жёсткие взгляды на правосудие, и хотя он не был полностью против нарушения правил в случае необходимости, он чувствовал, что бывший Десница заслуживает более сурового наказания. Может быть, Стена. Рейнира попыталась объяснить ему, что Хайтауэры обладают слишком большой властью, чтобы по-настоящему пересечь черту, на что он заявил, что именно по этой причине ненавидит южную политику.

***

Рейнира осталась в Драконьем камне со своим мужем, детьми, дядей и братом. После изгнания Отто они почти не слышали о скандалах, доносившихся из столицы. В своих письмах король, по правде говоря, писал мало интересного. Эйгон стал увереннее в себе, а также мягче, он продолжал учиться тому, что ему нравилось больше всего, и даже сблизился с Деймоном блягодаря полётам на их драконах. Рикон был так же нежен с ней, как и всегда. Он сидел рядом с ней и давал ей советы при дворе Драконьего камня, как она когда-то сидела подле него и давала ему советы в Винтерфелле. Он поддерживал регулярную переписку со своим братом и раз в год посещал свой родовой замок. Однако слишком скоро Кригану исполнилось пять. Рейнира знала, что они договорились об этом, но знание не облегчает расставание. В дни, предшествующие его отъезду, она удерживала Кригана настолько близко, насколько он ей позволял. У Рейниры было сильное искушение поссориться со своим мужем, но она слишком хорошо помнила, что чувствовала, когда он ушёл на свою войну за Стеной, а ведь до этого она не любила его по-настоящему. Итак, принцесса позволила ему обнимать себя и шептать ей успокаивающие слова по ночам. Помогало ли это ей не плакать? Конечно нет. Итак, он пообещал, что они будут часто переписываться, а взамен она пообещала, что будет прилетать к ним раз в месяц, если сможет. Визерис, как и Криган, был сбит с толку происходящим, но Алисанна была достаточно взрослой, чтобы понимать. Рейнира гордилась своей маленькой девочкой. По утрам её глаза часто были красными, но перед ними она делала мужественное лицо и говорила о долге. — Она боится, — сказал Эйгон Рейнире однажды днём. — Она пришла ко мне в слезах и рассказала, что в последний раз, когда её папа уезжал, умер её дедушка. Она боится, что либо Рикон, либо Криган умрут. — После этого Рейнира стала ещё более внимательной к своей дочери.

***

Дражайшая жена, Мы прибыли в Винтерфелл. Слава богам, Бенджен не сжёг его дотла. Мы с Криганом оба в добром здравии, хотя я должен признать, что наш сын немного сбит с толку сложившейся ситуацией. Он много раз спрашивал, когда ты и его брат и сестра присоединитесь к нам. Он также спросил маму, где мы будем держать наших драконов. Мать поселила его в самой тёплой комнате, какая только нашлась в замке, она сказала, что его драконья кровь не потерпит меньшего. Я посмеялся над ней, но должен признать, что скептически отношусь к её точке зрения. Мы ждём вашего визита. Криган, вероятно, к тому времени осмотрит все окрестности замка и сможет показать всё Алис и Визу, потому что я не думаю, что они помнят. Как поживают Рея, Деймон, Джон и Бейла? Я очень надеюсь, что они не доставляют тебе слишком много головной боли, моя возлюбленная. Пожалуйста, напиши мне, как только получишь это письмо, я уже слишком сильно скучаю по тебе. И передай приложенные письма Алис и Визу, напомни им, чтобы они хорошо себя вели. Твой муж Это письмо означало, что, по крайней мере, они добрались до места назначения целыми и невредимыми. На Драконьем камне появился новый распорядок дня, теперь Рейнира была занята управлением островом без мудрых советов своего мужа, Алисанна и Визерис обменивались всего одним поцелуем на ночь вместо обычных двух, и она ужасно скучала по своему мужу. Семья Деймона жила между островом и Рунным камнем, поскольку дядя Реи начинал ощущать тяжесть прожитых лет. Дважды в год Рейнира привозила своих двоих детей и брата в Красный замок. Иногда они возвращались назад с Хелейной и Эймондом. Алисента никогда не протестовала. На самом деле королева по большей части отсутствовала в Замке. Она не участвовала в большинстве государственных обедов. Король сказал Рейнире, что она делит своё время между садом и септой, редко навещая своих детей и ещё реже его. Если его и огорчило такое развитие событий, он этого не показывал. Вместо этого Визерис, казалось, больше внимания уделял воспитанию двух своих младших детей. Он почти каждый день наблюдал, как тренируется Эймонд, и в Эссосе стало широко известно, что король Вестероса щедро заплатит за любого экзотического жука для своей драгоценной и необычной дочери. Но чего Рейнира действительно ждала с нетерпением, так это полётов в Винтерфелл. Раз в два-три месяца она летала на Север и оставалась там на неделю. Алисанна и Визерис могли насытиться снегом, холодом и непристойными шутками знаменосцев Рикона.

***

Дорогой Рикон, Я знаю, что обычно я сначала сообщаю тебе новости о наших детях, но, боюсь, мои пальцы не могут писать достаточно быстро, поскольку я изо всех сил пытаюсь сдержать волнение. Мейстер подтвердил мне сегодня утром, что я жду ребёнка. Мы знали, что это может произойти, поскольку мы ничего не предприняли, чтобы предотвратить это, и я нахожу, что меня больше всего радует эта новость. Криган уже почти взрослый, и даже Рейна Лейны выросла, я скучаю по маленьким драконам-волкам, бегающим по Драконьему камню. Мне интересно, как ты думаешь, возможно ли для вас с Криганом посетить Драконий камень хотя бы до родов? Если нет, я думаю, что могу оставить Эйгона ответственным за остров и полететь на север при первой же возможности. Кстати, об Эйгоне, теперь, когда я смогла написать то, что хотела, я думаю, что Алис влюблена в него. Ты знаешь, как она всегда приходила к нему, когда ей было грустно в детстве? Похоже, теперь, когда она находится на пороге юности, она становится более осторожной. Она краснеет каждый раз, когда смотрит на него. Визерис, кажется, находит это забавным и бесконечно дразнит её. Деймон вполне доволен тем, как продвигается обучение нашего сына. По его словам, Виз уже превзошёл Эйгона, что не сложно, учитывая, что мой брат ненавидит тренировки, и быстро догоняет Джона. Лейна и её семья снова отправились в Дрифтмарк, похоже, что Корлис и Лейнор снова поссорились, поэтому он хочет подготовить Лейну и её детей к наследованию. Посмотрим, как долго это продлится. Хелейна скоро навестит нас, и я надеюсь убедить её остаться до родов. Теперь, когда ей уже шестнадцать, она скоро будет обручена и выйдет замуж, и я хотела бы помочь ей подготовиться. Я слышала, что Алисента хотела выдать её замуж за Эйгона, но он немедленно воспротивился этому, и отец согласился с ним. Я этого не понимаю, раньше она была жёстко настроена против «наших странных обычаев». В качестве возмещения она попросила разрешить ей навестить отца со своими детьми. Эймонд отправился с ней, остальные двое отказались. Я беспокоюсь за своего младшего брата, я не так близка с ним, как хотелось бы. В любом случае, я с нетерпением жду твоего ответа. Со всей моей любовью, Рейнира Ей нравилось писать свои письма по утрам, обычно никто не беспокоил её. Однако на этот раз, когда она запечатывала послание, в комнату ворвалась Алисанна, явно расстроенная. На ней была только ночная рубашка, а её волосы были в беспорядке, вероятно, она покинула свою комнату после того, как её что-то расстроило. Но её дочь редко расстраивалась, так что это, мягко говоря, встревожило Рейниру. — Что случилось, любовь моя? — Она раскрыла объятия своему первенцу. Алисанна бросилась к ней и разрыдалась у неё на плече, икота мешала ей говорить. Рейнира не видела свою дочь плачущей с тех пор, как ей исполнилось шесть, а сейчас ей было уже четырнадцать. — У меня пошла кровь... — прошептала девушка. Рейнира слегка расслабилась. По крайней мере, это не было чем-то ужасным, даже если, очевидно, Алис с ней не согласилась бы. Она вспомнила, как у неё в первый раз пошла лунная кровь, она плакала, но в своей комнате, её мать в то время была беременна и отдыхала, и она не хотела её беспокоить. Тем не менее, она выслушает доводы своей дочери, поскольку та не должна бояться стать женщиной, как когда-то Рейнира. — Почему это тебя так расстраивает, любовь моя? Не пойми меня неправильно, это больно, я знаю, но обычно ты не плачешь от боли, моя сильная дочь. — Я не хочу уезжать. — Её девочка шмыгнула носом. — Почему ты должна уезжать? — Рейнира была сбита с толку. Её лицо, должно быть, выглядело нелепо. К счастью, Алис свернулась калачиком у неё на коленях и ничего не видела. — Потому что теперь мне придётся выйти замуж. Ты покинула свой дом, когда вышла замуж. Так же поступила и королева. И леди Лейна. — Пробормотала Алис, уткнувшись ей в грудь. — Милая... — Проворковала Рейнира. — Во-первых, нет никаких причин торопиться со свадьбой, я бы даже сказала, что нам определенно стоит подождать, ты слишком юна. И не все женщины покидают свой дом. Посмотри на тётушку Рею, она ни разу не покидала Рунный камень в первые пятнадцать лет своего замужества. Или моя бабушка Алисса. — Значит, мне не придётся сразу выходить замуж и я всё ещё смогу жить с тобой? — Слёзы, казалось, начали высыхать. — Конечно, не сразу. Когда ты всё-таки выйдешь замуж, мы сможем обсудить с тобой и твоим будущим мужем, где вы собираетесь жить. Возможно, к тому времени ты захочешь быть как можно дальше от меня. — Пошутила она. — Никогда! — провозгласила Алис со всей невинностью ребёнка. Затем она, казалось, успокоилась и снова стала неуверенной. — Мне придётся выйти замуж за Джона или за Эйгона? — Тон её голоса подразумевал, что она не думала, что есть другие варианты. — А тебе бы этого хотелось? — спросила Рейнира, хотя уже знала ответ. — Мы с Джоном не очень-то подошли бы друг другу. — Нет, они совсем не подходили друг другу. — А Эйгон? — Рейнира не смогла сдержать улыбку, появившуюся на её лице, когда она спросила об этом. Алис покраснела и что-то пробормотала, её матери не нужно было слышать, чтобы понять её. — Тебе следует поговорить с ним, узнать, чувствует ли он то же. — Девушка выглядела неопределившейся. Может быть, у неё просто ещё не хватало смелости. Может быть, через несколько лет. — Сейчас… хочешь, я открою тебе секрет, чтобы поднять твой дух? — Да, Muna. — Она кивнула. Рейнира взяла дочь за руку и положила на свой плоский живот. — Через несколько лун у тебя появится новый брат или сестра.

***

Криган довольно быстро приспособился к жизни на Драконьем камне. Большую часть своего свободного времени он летал либо со своим братом и сестрой, либо с Эйгоном, поскольку у него всё ещё не было собственного дракона. Тем не менее, он не выглядел так, будто страдал от этого, яйцо, положенное к нему в колыбель, давно остыло, и сколько бы раз Рейнира ни предлагала ему, он отказывался заявить права на дракона без всадника. Во многом подобно Визерису, он повзрослел быстрее, чем большинство детей, под давлением ответственности, но всё же он до сих пор искал у неё утешения. — Ты хорошо воспитал его, — сказала она Рикону однажды ночью, когда он прижимал её к себе, прислонившись к изголовью кровати. — Как и ты Виза и Алис. — Он поцеловал её в макушку. — Я хочу чаще быть рядом с ними. Я думаю, что после того, как этот ребёнок родится, я останусь здесь ненадолго и, возможно, чаще буду оставлять Бенджена за главного. Северу всё ещё нужно время от времени видеть Кригана, но его уже все любят. Я слышал, что король серьёзно болен, это правда? Рейнира вздохнула. Она была в Королевской Гавани, пока Рикон путешествовал к ней, поскольку хотела объявить о своей беременности при дворе. По словам мейстеров, король потерял несколько пальцев, а тёмное пятно на его правой щеке становилось всё более заметным. — Так и есть. Мейстеры не знают, что ещё они могут сделать. Они могут замедлить течение болезни, но не могут остановить её. Она почувствовала, как он кивнул. — И ты всё ещё думаешь, что сир Отто и королева состоят в заговоре? — Алисента и Эйемонд находятся в Староместе уже четыре луны, чем ещё они могут заниматься? — Возразила Рейнира. — Я беспокоюсь за своего брата. Он так стремится угодить своей матери, что забывает быть самим собой, в конце концов, он ровесник Алис. Я думаю, нам также следует подумать о помолвке Визериса с Хелейной. Они нравятся друг другу, и это удержит её вдали от интриг Алисенты. — Разве нам не следует сначала поискать пару для Алис? — Спросил Рикон. — Как только она наберётся смелости поговорить со своим дядей, всё должно решиться. — Насмешливо фыркнула Рейнира. Рикон от всего сердца рассмеялся. — А Джон не будет ревновать? — Джон не так уж сильно её любит. Больше всего разозлится Деймон. Но Рея позаботится об этом за нас. Кроме того, Джон женится на Рейне, все это знают. — Как скажешь, жена.

***

Живот Рейниры начал расти с угрожающей скоростью, как только прибыл её муж. По крайней мере, ей так казалось. Вероятно, она просто давно не вынашивала детей. Кстати, о детях: её дочь и сыновья постоянно ссорились из-за имени малыша. Криган хотел, чтобы ребёнка назвали Дейнис, независимо от его пола. Он был совершенно очарован историей об их предке-сновидице. Визерис высмеял его, потому что, по его словам, Дейнис было девчачьим именем. Когда Криган отметил, что на Севере встречаются мужчины с именем Денис, два мальчика подрались. Визерис хотел, чтобы мальчика назвали Арраксом, а девочку — Мелеис. Это были драконьи имена, из-за чего произошла ещё одна драка, когда один из детей отметил это. Алис громко и ясно объявлялала всем, кто был готов слушать, что мальчика назовут Эймоном, а девочку — Рейль. Конечно, никто из детей не мог принять решения за родителей, но Рейнира и Рикон позволяли им обсуждать это, слушать их было слишком весело. Рикон убедил Визериса отправиться к своему тёзке и просить у него руки Хелейны. Рейнира не верила, что он влюблён в свою тётку, по крайней мере пока. Но если и было что-то, чем Визерис был страстно увлечён, так это защита своей семьи. Хелейна, по его мнению, была его семьёй, а Эймонд — нет. Рейнира никогда не поощряла противостояние между своими детьми и младшим братом. Однако сейчас это пригодилось, так как она пояснила, что, поскольку Хелейна была всадницей Пламенной Мечты, ей всё равно придётся выйти замуж за члена семьи, и Эймонд, несомненно, может быть рассмотрен на роль её мужа. Визерис, казалось, был убеждён, что юноша причинит боль своей сестре. Итак, он уехал и вернулся через месяц со своей невестой. Когда Рейнира спросила свою сестру, довольна ли она таким браком, её ответ был, мягко говоря, ошеломляющим. — Да, сестра. У меня никогда бы не было детей от Эймонда. А теперь у меня их будет трое, и все такие же прекрасные, как Виз. Двое молодых людей также принесли послание от Десницы короля. Он умолял её прибыть в столицу как можно скорее после окончания беременности, чтобы занять своё законное место наследницы. Он сообщил, что из-за того, что король часто был прикован к постели, королева взяла на себя большую часть обязанностей, и, как десница, он мало что мог сделать, чтобы помешать ей. К восьмому месяцу её беременности, Рейнира больше не могла покидать свою комнату. К этому времени она была уверена, что стала больше, чем при любой предыдущей беременности. Рикон, который с самого начала успокаивал её, тоже начал беспокоиться. У неё отошли воды на месяц раньше срока. Рейнира никогда не испытывала такой паники, как сейчас, она была почти такой же всепоглощающей, как и боль. В эти мгновения ничего вокруг неё больше не существовало. Только боль. Она едва осознавала, что её муж стоит рядом с ней, шепча ободряющие слова. Дети пришли проведать её в первые минуты родов, чтобы пожелать ей всего наилучшего. Обычно, по крайней мере в первые три раза, как только ребёнок появлялся на свет, облегчение наступало незамедлительно, а послед выходил гораздо менее болезненно, чем сам младенец. Не в этот раз. У неё едва хватило времени услышать, как повитуха сказала ей, что у неё родилась дочь, потому что схватки возобновились, заставив вскрикнуть от удивления. Повитуха передала маленькую девочку служанке и бросилась обратно к ней. — Мы должны были знать... — Услышала Рейнира её бормотание. — будет ещё один, принцесса. Вам нужно продолжать тужиться. Ещё один? Ещё один малыш… Близнецы. У Рейниры родились близнецы. Женщина была права, они должны были понять, учитывая, какой огромной она стала. Полчаса спустя две маленькие принцессы Таргариен появились на свет. Мира и Дейна, названные в честь своих прабабушек, были самыми хорошенькими малышками на свете. По крайней мере, по словам их матери и повитухи. Рикон, оглядев своих дочерей, заявил, что они похожи на призраков. За это он заработал подзатыльник от своей жены. Но он был прав. У них были серебристые волосы валирийцев и серые глаза Старков. Однако, в отличие от их старшего брата, это был не традиционный тёмно-серый цвет глаз Старков, а гораздо более светлый, почти белый с оттенками фиолетового. Двух маленьких девочек положили в кроватку вместе с двумя драконьими яйцами, тщательно отобранными их старшими братьями и сестрой, дядей и тётей. Семья наслаждалась передышкой в течение нескольких лун, прежде чем снова пришло время отправиться в Красный замок и представить двух принцесс ко двору.