безобразие.

Казалось, какой урон должно принести падение, которое длилось буквально несколько часов, если не целый день? Наверное, админы даже представить себе такой урон не могут, и, видимо, решили не прописывать это. Хоть здесь и не работают законы обычного Метамира, неужели тут отсутствует даже база, или почему тогда Фи упал абсолютно без урона? Ну как, с уроном, само собой. Руки и ноги невероятно болели, стягивали кожу своей болью и подавали какие-то предсмертные импульсы, которые превращались в глупые подёргивания, будто какая-та букашка. Дышать было ужасно тяжело из-за рёбер, те стали чуть ли не синими от такого количества падений на них во время отключки, в которой он пробыл непонятное количество времени. Луркед не мог похвастаться состоянием получше сейчас, хотя явно имел больший напор, чем админ, он точно так же лежал, только на боку, сверля его взглядом тремя глаз, ибо четвёртый был повреждён о угол какого-то блока во время полёта, застывшая кровь двумя кривыми полосами застыла на щеке и лбу, но это не волновало его точно так же, как вспоротая чем-то рука. Его мысли были заняты другим, наполнились ненавистью, будто он был исключительно сосудом для нее и ничем более, но даже это его устраивало. Хотелось подняться на лапы, прям на четвереньки, хотя в его случае.. Шествереньки? Восемьвереньки? Что же, главное чтобы он не начал шипеть и лазать по вертикальным поверхностям. И паутину лишь бы не плёл. Если возвращаться в степи замысловатых структур, то паутины он плёл исключительно из мыслей о ненависти в своей голове, половина из которых была вызвана будто наваждением, или он сам убедил себя в этом, потому что на подкорке понимал, что не ненавидит его настолько сильно. Админ просто выполнял свою работу. Да, она направлена против его существования, но кто в этом виноват из них двоих? Монстр. Шатаясь, истекая кровью, которая тянулась густыми струями и уходила в волокнистую красную почву из биоматериала, он кое как выровнял себя в положении зверя, действительно используя шесть из восьми конечностей. Самая верхняя пара рук осталась висеть в ожидании другой работы, его вид походил на облик существ из одного проекта по спекулятивной биологии. Фи уже не спал, но было сложно сказать, что он в сознании. Глаза были открыты, что значило мало, учитывая его сущность, которая с телом связана буквально ниткой. Админы забывают заботиться о физических телах и следить за их процессами, отчего могут даже спать с открытыми глазами — это Луркед давно прочитал где-то, но сейчас это всплыло само и без причины. Хотя можно сказать, что Луркед хочет изучить физиологию админа прямо сейчас, но немного в другой ее форме. Вскрыв. Неуверенной походкой он приблизился к своему ненаглядному и ненавистному, да так шатко, будто сто лет так не ходил, хотя четыре года и два дня он взбирался по этим висящим блокам именно в таком положении. Свободными руками он схватил админа за шею, вцепившись отросшими ногтями больших пальцев в его кожу, начать чуть ли не снимать скальп с нее, как глаза Фи, до этого и так открытые, вдруг не приобрели заметный фокус. Оранжевые круги стали уже и ярче, на них появились блики, отражающие весь этот ужас вокруг, от чего Лурку становилось ещё хуже, ещё страшнее, ещё более мерзко. Фи тут же выгнулся в спине и достал из инвентаря палку отладки, но как он ее не тряс, все никак не мог превратить ее в меч. Это просто не работало. Ничего не работает. Его нити тоже не появлялись, даже не разлетались белыми частицами. Над левой рукой красуется полоска здоровья и голода, никакие функции не работают. От этого тела сковал дикий страх, коего он не чувствовал ранее, а после и жар от дыхания монстра и порывов ветра, которые пахли здесь кровью и желчью. Луркед поднял его тело одним движением, держа так же за шею, а потом резко ударил об землю, от чего админ вскрикнул и зажал его руки своими, пытаясь отодрать, но все никак. Сил и так не было, а сейчас тем более. Остаётся только терпеть. Лурк поднялся на ноги и кинул его, словно тряпку или мягкую игрушку, в ближайший острый холм, который годами вытачивался в идеальную стену с помощью приливов и отливов моря из крови и останков. Послышалось несколько хрустов, свойственных при получения большого урона. Админ закрыл глаза, хотелось думать, что это просто страшный сон и сейчас все закончится. Даже коды самоуничтожения или экстренного выхода из мира просто не активировались, когда он вводил эти команды вручную, лёжа лицом к этой самой стене, на которой уже оставил след из немного блестящей крови. Все лицо было в ней, как и руки, которыми он раз за разом вбивал одни и те же команды, не видя в чате абсолютно никакого отклика. От удара он потерял четыре сердца. Ещё два таких и он труп. А как тут работает система воскрешений и есть ли тут она? Не желая проверять, Фи встал на ноги, держась за стену рукой. Его вырвало. Впервые в жизни, он даже не мог подумать, что обычное человеческое тело может чувствовать такую боль, горечь во рту и тяжесть. Монстр никак не унимался и ходил вокруг него, как зверь, но никаких звуков не издавал. Ждал. Ждал пока этот белобрысый слабак, лишившись всей своей защиты и власти, не упадёт на колени сам и не начнёт молить о прощении, а после останется без головы из-за сильных рук многоглазого чудовища. Но Фи не хотел. Он шёл медленно, вдоль стены, осматривал пространства, но из-за шума в ушах и крови, попавшей в глаза, не мог сфокусироваться и придумать что-то. Инвентарь оказался абсолютно пустым, а палочка отладки испарилась в воздухе, стала просто серым прахом на фоне этого мракобесия. Хотелось возыметь такую же судьбу, желательно как можно быстрее. Он надвигался, скрипя зубами, буравит взглядом, будто хочет сорвать ими кожу. Фи сорвался с места из последних сил и побежал вперёд. Ноги вязли в волокнистом влажном месиве, иногда задевая его босые сверкающие пятки зубами и костями, лежавшими и торчащими повсюду, во всех направлениях, всех форм и размеров. Лурк замедлился на секунду, издал дикий рёв, схожий со звуком козьего рога, такой же протяжный, жуткий, от него могли лопнуть перепонки в ушах. Мясистая земля под его конечностями в судорогах задвигалась, раскрывая красные волокна. Пахло мясом. От этого хотелось вновь блевать, но он не мог позволить себе остановиться хотя бы на секунду, преодолевая все препятствия, вырезая дугу вдоль красно-чёрного моря, густого и вонючего. Несколько раз он ударялся головой об висящие блоки, которые слегка двигались в воздухе, извивались, будто из каждого хотело вылезти что-то. Впереди только горный хребет, который уходит своей головой в розовое небо. Или все же в зелёное? Тут так быстро меняются оттенки в небе. Крутой склон, в его случае — очередная стена, через которую он не сможет ни перепрыгнуть, ни перелететь, ни взобраться, слишком гладкая поверхность. Она так была похожа на предыдущую, что ему показалось, что они сделали огромный круг. Грудь Фиты колошматило дико, дыхание стало рваным, а кожа синеть. Для монстра это была лишь лёгкая разминка. Он подошёл ближе на четырёх конечностях, лицо почти не было видно, длинные растрепанные волосы не закрывали лишь уродливые светящиеся глаза, залитые кровавыми слезами и чем-то смоляно-чёрным, как и руки, и накидка, что когда-то была белой с синими узорами. Такая себе картина, представшая и двигающаяся вперёд. Каждая секунда отбивала в сердце непутёвого админа болезненный удар и отрезало от каждой новой секунды всю остальную его жизнь "до". Которой вот-вот суждено было оборваться прямо здесь. Существо зарычало вновь, среди этого болезненного рыка слышались слова, миф был в истерике, переминаясь с руки на руку в агонии, как паническая атака, которую не унять, он ныл, скрёб когтями противную почву под их ногами, пока тут после протяжного стона, набравшись кислого тяжёлого кислорода, закричал:

—Тварь! — после этого он встал на ноги, откинулся назад всем телом, смотря в это противное небо, которое стало принимать оттенки синего и фиолетового, вновь набрался кислорода и опустился в прежнее положение большим рывком вперёд, сократив расстояние между ними до метра. — Тварь! Ты монстр, а не я! Тебе суждено тут сдохнуть, а не мне! — на последнем слове его голос предательски надломался, словно у труса или ребёнка, от чего он взвыл ещё сильнее и ударил в паре сантиметров от Фиты в гору. Несколько больших валунов упало рядом с ними по бокам, отрезая последние пути отхода. Остался последний — наверх. Стоит надеяться, что душа Фиты вознесется вверх после его окончательной смерти.

Админ же, не выдержив такой сильной перегрузки просто рухнул на колени. Даже скорее сполз по стене, не помогая себе руками, опустил голову. Глаза широко распахнуты а на губах застыла кривая маска, как та, когда ты только готовишься что-то сказать. Монстр бушевал. Монстр ли?

—Четыре года.. — уже сбавил обороты Луркед, потому что до этого его речь была буквально криком, настолько громким, насколько он мог себе позволить.

Фи сидел в застывшем положении, как каменный, даже не моргал, от чего глаза начинали болеть. Слишком много тут неприятных выделений в атмосферу.

—Четыре года я выбирался отсюда! — снова удар, но уже подальше. Хотел просто выпустить пар.

Прошло ещё пару минут. Сложно было сказать, что он успокоился хотя бы на процент, скорее просто потерял силы и желания продолжать эту беготню и бойню. Лицо админа украшали многочисленные дорожки из крови. Он будто искрилась, выдавала его сущность, похоже, хотела испариться, стекая по телу, как это обычно бывает, но влияние мира уродов было сильнее и прерывала этот процесс. Было похоже, что он таял, но его самого это никак не волновало. Фита, что ещё недавно был важнее всех самых важных, чуть ли не высшее во всем Метамире существо, которому не могут ничего противопоставить даже самые сильные мифы, в мгновение стал забитым уставшим ребёнком, который бесцельно считает каждую упавшую каплю крови в общую биомассу под собой. Хотелось как-то отвлечься, чтобы не думать о произошедшем, поэтому он, как самый настоящий ответственный админ, сверлил мясопочву под ногами, не понимая как оно образовалось, живое ли оно. Если живое, то почему оно не дышит? А если мёртвое, то почему не разлагается? Позади слышно томное дыхание, больше похожее на тихий плач, метание из стороны в сторону и хруст. Луркед свалился на пол, как на свою родную постель, сам не понимая того. Ждал от этого места успокоения, но оно никак не приходило. Одним глазом он смотрел на спину админа, на которой были написаны мелкие символы и узоры. Ими была заполнена вся спина и держала в своих символах всю информацию о данном объекте, которую даже он сам не читал и не помнит. В атмосфере чувствовалась напряженность не только из-за недавней драки. Или избиения. Все таки били только Фиту. Помимо крови по лицу побежало что-то прозрачное и горячее, оставляло солёные следы за собой.

—Прости?.. — Совсем растерянно, не поворачиваясь к нему. Страшно. И даже немного стыдно, хотя непонятно, за что именно.

Уставший монстр отвёл взгляд от него и недовольно вздохнул, хотел уже послать его куда подальше, но было слишком лень и слишком больно. Когтем ковырял землю, нанося ей этим раны, но она не сопротивлялась. Жутко хотелось есть и пить. Фита встал, шатаясь, осмотрелся, но ничего не было видно. Точнее, было, но ничего нового, ничего полезного, ни одного дерева, ни одного водоёма, разве что из какой-то непонятной слизи, от которой постоянно шёл пар. Ни одного живого существа вокруг. Он сделал несколько шагов вперёд и повернулся, Луркед в это время уже лежал так, как лежат перед сном. На боку, голова на одной из кучи рук, половина из которых сейчас даже не видна, взгляд уставший и тусклый, а лапы заметно что ищут позицию, чтобы полностью уместиться под синей узорчатой накидкой.

—Здесь.. Есть циклы какие-то? День, ночь, погода... — Фи чувствовал, как по его ногам начинает идти холод, нарастающий каждое мгновение.

Луркед не хотел отвечать. Ни на что. В мыслях он уже сто раз спихнул его в самую бездну, нанёс самые серьёзные увечья, изнасиловал... Что угодно, что могло бы причинить боль. Но внешне он был похож на какое-то растение, или, по крайней мере, на очень сонное существо, который уже почти не понимает смысла всех сказанных слов. Поэтому он не стал долго рассуждать и думать, что ответить и как, ведь объяснения законов мира уродов абсолютно бессмысленны, это нужно только видеть самому. Да и правила тут меняются слишком быстро, поэтому единственное, что можно понять, находясь здесь - адаптируйся. А в остальном тебе поможет твой родной Админ Спейс, который не обладает даже процентом знаний об этом месте, с которым у тебя ещё нет абсолютно никакой связи сейчас, поэтому мучайся, маленький гад. Пусть тебе будет так же плохо, как ему все эти годы. Он отвернулся, на этот раз уже админ прожигает его спину двумя оранжевыми кольцами потухших во всех смыслах глаз, качает головой, мол "ну и ладно", отправляется в незабываемое одиночное путешествие за хоть какими-то ресурсами, но не проходя и десяти метров падает на колени, стонет от адской боли в ногах и сваливается на живот, как беспомощное животное, ей богу. Цикл меняется. Вместе с правилами, структурой этого страшного и бессмысленного по своей сути мира. Через пару часов, которые тут можно определить только личными ощущениями, откуда-то издали начал наплывать тёмный дым. Он заполнил всю поверхность, после чего поднимаясь в воздух, загораживал свет, который отдавало небо... Небо? Дым не имел ни вкуса, ни запаха, только цвет и непомерную густоту. Подвижен, способен сливаться с движениями любого существа, оказавшегося рядом и полностью потакать ему. Двигался клубами и извивался, будто что-то живое, способное мыслить и выбирать свое направление, он укутывал уставшие и избитые чуть ли не до костей ноги белого существа, которое уже давно не кажется сильным и способным противостоять природе этого места. Хотелось в этом тумане раствориться. Фита лег на теплую землю и уставил взгляд вверх. Где-то там, высоко, среди кривых рядов из висящих блоков будто листва деревьев видна, или что-то, что очень похоже на них. Полет то он не помнит, мало ли, что там реально находится, но вне их зрения. Что-то такое там, наверху, за завесой из сотни блоков и дыма, который начал аккуратно ползать по его телу, щекотать, гладить и будто внюхиваться и всматриваться, изучая чужака, чей код и органика совершенно не походит на местную, но даже шанс умереть от этого странного дыма Фиту подняться не заставил. Тот наоборот, раскинув руки и подняв голову, оголил шею с остальной частью кода, что выгравирован прям на сухой коже настолько мелко и незаметно, что нужна специальная лампа или очень тонкие и чувствительные когти, чтобы прочитать его содержания. Но даже этого не достаточно, чтобы это содержание понять. Перед тем, как окончательно погрузится в очередное путешествие своего сознания без тела, состояние, что называют сном, Фита повернул голову в сторону Луркеда. Сколько же у него всяких прозвищ, и только это подходит ему, словно настоящее имя. Он спал. Наверное... Отвернувшись от него, почти полностью прячась в свою синюю узорчатую накидку, достаточно просторную даже для него. Было видно сквозь дым, как он медленно дышит, словно делает это только для вида. Перед глазами пролетели недавние события и тут же по телу прошла ледяная дрожь и новая волна боли, которая увеличивалась ближе к конечностям. Он понимал, заслужил ли это все, было ли это лишь совпадением или кармой. Админам не свойственно копаться в духовности, не свойственно рефлексировать и переживать по поводу тех, против кого направленны их действия по деактивации кода или изгнанию куда подальше, и Фи не был каким-то особенным, кто об этом задумывался и пытался искать справедливость и истину для каждого. Он просто исполнитель. Эта мысль постоянно его убаюкивала, когда начинались сомнения, когда он начинал думать о неправильности того, что происходит вокруг. Он просто исполнитель. А Лурк просто монстр, каким-то образом созданный в этой дыре, который выбрался наружу и начал терроризировать обычных людей, так? И он, как часть Админ Спейс, хранителей этого мира и его создателей, не мог такого потерпеть, да?... * Небо затягивалось чернотой. Очередной цикл становился куда опаснее и мрачнее, а небо будто поднималось вверх. Гравитация то слабела, то росла, иногда вовсе вжимала его еще хрупкое тело в землю, заставляла чуть ли не носом возить по всему этому дерьму и месиву из тех, кто не смог дожить до этого момента. Почти каждый метр лежала органика, большими и маленькими кучами, иногда они сбивались в одни сплошные, словно на рефлексах от оставшихся тел и душ, иногда отступали и давали пройти без хруста костей под ногами, но все равно всегда это было мерзко и страшно как в первый раз, хотя он вроде не один цикл тут уже живет. По крайней мере, он помнит, что первое, что он увидел - зеленое небо, кружащиеся над головой глыбы и вой, а сейчас тут нет ничего из этого, значит он старше одного цикла. Однако лучше это не делало. Он пробирался вперед. Вдали были видны водопады со светящейся водой. Такая ярко-голубая, в ней, кажется, что-то плескалось и падало прям на камни снизу, сразу же оттуда сползая вниз в воду или разбиваясь насмерть. Что-то вроде рыб или ящериц, которым не очень повезло. Все то место окружено горным хребтом со всех сторон, горы заросли разноцветными лозами и спускались на много метров вниз, но над самим резервуаром, куда падала вся вода, была стеклянная поверхность, из-за чего войти в воду было проблематично. Из стекла и воды росли деревья, их корни впивались во все поверхности и совсем не рушились, а стволы возвышались всего на пару метров вниз, образовывали шарики своей густой синей кроной, среди которой даже были какие-то мелкие белые плоды, покрытые будто паутиной и сахарным сиропом внешне, но совершенно не имеющие внутри мякоти, только лишь твердые и тяжелые семечки и сок. Луркед подошел к одному такому деревцу, в первый раз в жизни ступая на это стекло, которое он так часто видел, находясь сверху на хребте. Стекло дрожало под ним от каждого движения, но не было похоже, что оно вообще может треснуть. Лурк потянулся к одному из плодов и только заметил, насколько стали черны его руки. Когти стали длиннее и мешали делать многие вещи, а кожа стала твердой и больше похожей на резину. С каждым разом он все больше и больше теряет облик который был у него первоначально. Пускай он не был каким-то оригинальным и запоминающимся, просто обычный человек, шатен с голубыми глазами, с совершенно обычными чертами лица и характера, коих в этом Метамире полным полно, все равно... Ему было так жалко терять этот облик. Он сорвал плод, раскрыл его на две части, вырвал семечки и бросил их себе под ноги, а сам пил чуть островатый, но все же сладкий сок. Бесцельные шатания. Не пытаясь найти ни выхода, ни надежды, среди всего сброда, что тут живёт и умирает, среди всего этого хлама и биомассы, он прошёл к водопаду и полностью залез под него. Вода была настолько холодной, что ему сначала захотелось закричать, но потом это превратилось из ощущения битого стекла, которое летит тебе в спину, в что-то более... Равномерное. Через время он начал успокаиваться, после долгой истерики и нескольких смертей, адской боли во всем теле, особенно в ногах и глазах ледяной душ был благодатью, будто сам бог спустился к нему и даровал возможность отдохнуть от мук хоть на минуту, но если посудить... В этом мире божествами можно назвать только админов из Админ Спейс, но ведь они презирают таких, как Луркед. Ему рассказывали, как они убивают подобных ему, безжалостно и навсегда, что уже нельзя просто воскреснуть с ослабшим телом и психикой. Существо стянуло с себя всю одежду, коей осталось совсем немного за все время похождений по этому месту. Совсем голый и безоружный, разве что с отросшими чёрными когтями, закрывший глаза Лурк совсем не подозревал о том, что за ним пристально наблюдали откуда-то чуть сверху. В системе гор, окруживших этот водопад, находились пути и гнезда местных жителей, которые постоянно менялись по причине смерти от схваток между собой или затопления основного бассейна. Однако, Лурк не подозревал о их наличии здесь, по причине неопытности и невнимательности он оказался в самом сердце ловушки. Зато помылся. Отросшие волосы стали как второй водопад, когда он нехотя вышел из воды спустя несколько минут. Все тело было твёрдым от холода, ещё хуже, чем было раньше. Все бока изодраны и покрыты огромными шрамами, которые иногда остаются после возрождения, а иногда нет. Но было их уже весьма много. Он бы предпочёл видеть все своё тело абсолютно черным, как руки, нежели так... Сверху послышалось шипение. Лурк ещё не успел поднять мокрую одежду, но успел поднять взгляд прежде, чем невысокое черное существо с двумя челюстями бросилось на него с высоты нескольких метров, зацепившись сначала в шею, а потом и в плечи. Лурк смог только закричать. На мат и другие восклицания не хватало сил, а уставший мозг ещё не до конца осознал, что происходит, зато тело уже вовсю било тревогу и покрывалось новыми струйками крови из ран на плечах и спине, которое оставляет это существо каждым своим ударом. Кажется, что оно ядовито, боль сильнее обычной. Монстр издал адский визг, чтобы привлечь кого-то, или, чтобы напугать свою жертву. Лурк упал на живот, закрывшись руками. Было всего пару секунд, чтобы придумать, что делать, и он придумал. Чудище на шее откусывало от него части и откидывало в сторону. Мигом все стекло вокруг окрасилось в подобающий либой бойне цвет. Луркед схватил эту тварь за подбородок одной из челюстей, когда оно потянулось ими к его ушам, схватился как мог, раздирая десна. Специально, как можно медленнее, вырезал один из зубов и почти бы выбил, но вместо этого только сделал вид. Когда монстр начал попытки вырваться, сам не имея опыта во всём, что здесь происходит, Луркед схватил его ещё сильнее второй рукой и со всей силы ударил лицом в это стекло, после чего перестроился, почти что сел на колени и поднял дрожащую тварюгу за густую черную гриву, идущую ровной линией вдоль спины. Та же пыталась схватить его шею, но лишь поцарапала глаз, временно оставив Лурка лишь с одним рабочим, но и этого было достаточно, чтобы посмотреть на то, как эта паскуда будет мучиться последние свои секунды жизни. Любая битва здесь не имеет ценности, не имеет смысла и назначения. Разве что чисто животное домининование и анархия, ну а может, просто не все хотят питаться острыми фруктами, как он. Драки здесь происходят постоянно, сложно уснуть, если не привык слушать крики и хруст костей каждые несколько минут. Из-за открытых пространств эти звуки могли идти ещё дальше, как заметил Лурк, но какими-то особыми знаниями в этом не обладал. В любом случае, ничего не остаётся, как подчиниться этим звериным законам, постоянно бороться за свою жизнь, которая хоть и не приносит никакого удовольствия или просто не спокойна и равномерна, но ведь умереть ещё страшнее, ещё хуже... Правда ведь?

Сейчас мы и проверим... — сам заканчивает свои мысли, не произнося вслух ничего, кроме хрипоты и тихого воя из-за боли.

Он ударил его повторно, только на этот раз с большей силой, потому что использовал почти все тело, чтобы сделать как можно более сильный толчок. У существа был кривой хвост, похожий на черную болотную корягу, который в ужасе метался из стороны в сторону, пока его обладатель не мог и рукой пошевелить. Было видно, что он такой же, как и сам Луркед. Молодой, ничего не понимающий и не умеющий, но уже поддавшийся искушению поесть мяса того, кто его выше в два раза. Хотя сложно сказать, что силы неравны из-за этого. Шея этого существа была вытянута, а под нижней челюстью была ещё одна, с куда более острыми и крупными зубами, криво торчащими в разные стороны, когда рот был закрыт. Он бы все повыдирал... До единого. Тут все всегда сложно. Сложно оторваться от нападающего даже после его смерти, ведь смерть здесь — банальное явление, а для тех, кто не дорожит своей физической оболочкой только способ стать ещё более уродливее, а иногда опаснее. Чтобы убить окончательно, нужно... А он и не знает что. Он не знает, ради чего сражаться в этом идиотском месте. Что для него более ценно, если здесь ничего не имеет цены? Это заставило его зависнуть, а мелкий под рукой уже совсем поник, не в силах что-то возразить, даже пискнуть что-то. Просто лежал мордой в пол, что драл его кусками потрескавшегося стекла, которое мелкой крошкой посыпалось в воду резервуара вместе с кровью. Тёмной, густой, совсем не кровь будто, ещё и с запахом странным, но не противным. Существо не дёргалось совсем. Сначала Луркед подумал, что оно померло, но тело никуда не исчезало. После чего он поднял его за гриву так, чтобы он сел на колени перед ним. Заплаканное, сморщенное от боли, совершенно искаженное этими вечными муками лицо ребёнка смотрело на него без какой-то грусти и обиды, только со стыдом, а из под уголка губ струей текла кровь от растерзанного рта. Луркед замешкал. Убивать смысла нет, оставлять как бы тоже, а в дипломатию тут играть никто не любит, да и половина уже разговаривать не умеет и не понимает ни слова. Он мог бы потратить свое время, чтобы поговорить, но, наверное, это странно. Особенно после такого избиения. Но что не странно в мире Уродов?

—Эй! — встряхивает его за плечо. Тело побежденного сейчас было словно тряпка и поддавалось любому воздействию. — Успокоился наконец-то? — Уставше и кое как произносит, после чего отпускает его, отчего тот упал прямо в расщелину из стекла, под которой ледяное течение уже ждало его. От очередного удара упавшего тела стекло треснуло ещё сильнее, несколько больших кусков отлетело вниз, один вонзился куда-то прямо в голову чудищу (разделять бы их, ведь каждый их них им является), но, к счастью или сожалению, не очень глубоко.

Тут же ледяная вода окатила его голову, отчего тот в ужасе распахнул белые глаза. Когда его били об это стекло, он казался более невозмутимым. Черные пряди окунулись в воду и двигались в след течению, открыли вид на шею, которая была вся в каких-то странных пятнах, не похожих на следы ударов, ожогов или других повреждений. Маленькие и средние, синие круглые пятна, на которых иногда видны вены, они не были похожи абсолютно ни на что, что он знает. А узнать тут довелось многое за это время, можно сказать годы. Существо лишь смотрело на него поблекшим взглядом, иногда коротко чихая или кашляя от попадающей в рот и нос воды. Оно даже не старалось выбраться, просто ждало, когда Луркед добьет его или вытащит сам. И, изменяя самому себе, не преследуя никаких целей, он выбрал второй вариант. Просто грубо схватил его за руку и вытянул оттуда, немного помог второй рукой, чтобы не убился об осколки стекла. А насчёт стекла... Вытащил просто пальцами сам. Сразу же, бесцеременно, зато быстро и полностью. Существо оставалось почти неподвижным, лишь иногда смотрело за ним, но в основном пялилось в одну точку, склонивше голову вниз. Луркед пощелкал пальцами перед его глазами, чтобы привлечь внимание на себя.

—Убить хочешь? — сказало оно будто с усмешкой, или с жалким ее подобием, потому что на выдавливание из себя эмоций не было ни сил, ни желания. —Можешь хоть сто раз, я все равно там возрождаюсь... — Показывает взглядом на то место, откуда он спрыгнул всего минуты три назад. Небольшая конура внутри скалы с круглым выходом и веткой рядом.

На языке этого места "убить сто раз" — убить насовсем, разрушить душу и тело мученика, чтобы закончить его пребывание в этом месте. Такие же законы работают и в верхнем Метамире, но более четко. А ещё они не вызывают там серьёзных мутаций, как здесь. Каждая смерть здесь придаёт телу искажения после возрождения на точке спавна, и изменения могут быть в абсолютно любую сторону. Кому-то достаётся красивый хвост или подобие крыльев (а иногда могут сформироваться даже настоящие, способные выполнять свою функцию), кому-то лишние конечности, новые глаза или зубы, что угодно, что имеет в себе органику в привычном для всех понимании. Природа эта явления не ясна толком даже Админ Спейс, потому что они не занимаются изучением этой низины, но местные уже прекрасно выучили несколько заповедей, правда некоторые из них могут меняться в зависимости от приоритетов и ценностей существа, если у него ещё хватает разума и внутреннего диалога на осмысление и выводы, а не только на рефлексы и инстинкты. Для Луркеда потерять свою человечность стало одним из главных страхов, с которыми он только мог столкнуться здесь. Госпожа фортуна не наделила его ничем, кроме уродства.

—Да вот ещё... — Луркед глубоко вздохнул. После всяких перепалок даже обычный скисший воздух, который стоит вокруг, кажется таким чистым и расслабляющим. Он поднял голову, лениво наблюдая за птицами, пролетающими где-то там, высоко... Или не птицами вовсе. Тут есть некоторые животные, а некоторые из этих некоторых могут даже разговаривать..

—Время тратить на тебя ещё и силы. И так есть хочу. — Продолжает Луркед, после всего встаёт на ноги, кое как, шатается. Спина ужасно болела и была вся в красных полосах, а кожа в свежей и не совсем крови. Он недовольно протянул какой-то странный звук и уставился на собеседника. — С голодухи что-ли одичал совсем?

Конечно вопрос этот был риторический, а Луркеду даже не пришлось вновь раздеваться, ведь весь этот петушиный бой шёл между абсолютно голыми существами, что тот, что этот.

—Да... — Отвечает честно, хотя тут очень сложно соврать. Голодают тут абсолютно все, но те, кто по жизни жертва голодают вдвое больше. А этот, даже вооруженный когтями и шестьюдесятью четырьмя (или сколько их там) зубами, в силу своего маленького размера и неопытности, получает самый минимум, который можно получить от проживания здесь.

—Пиз.. — Закатывает глаза Луркед, вообще не желая слышать какой-то ответ, чтобы лишние звуки не ездили по ушам. Он и так все прекрасно видит и понимает, но сейчас наконец-то стало тихо, только звук воды и ветра сверху хребта...

Существо продолжало бесцельно валяться на стекле, даже не стараясь вынуть из шеи оставшиеся куски стекла, а огонь в месте ран не заставлял его и пальцем пошевелить. Луркед пошёл вновь мыться, смывать свою и чужую кровь, чтобы она не налипла противным коричнево-чёрным слоем на коже. Вместо этого она ушла куда-то в резервуар и смешалась где-то там, далеко. Прекрасно. Он сорвал пару цветов с ближайшего рядом куста, который иногда осыпало черными большими плодами, сладкими но вяжущими. Красивый белый бутон размером с ладонь. Сжал его и намочил в воде, от чего из него начала выделяться пена. Местная альтернатива мылу, которой мало кто пользуется. Тут мало безопасных водоемов, разве что в крови мыться можно. Или в кислоте. Луркед посматривал на него. Сейчас среди них это существо, имеющее две челюсти, более длинную шею и тело, хвост и гриву вдоль хребта, с дикими глазами и кровотечением отовсюду откуда можно выглядит более страшно, более уродливо, но никто ещё не знает, что скоро станет совсем наоборот. Порванный и измятый цветок был выкинут куда-то в сторону. Уже не способный дальше существовать и сохнущий на земле.