Конец спектакля — fin du spectacle.

« Никто не пускается в плавание по морю любви, если только не различит или не вообразит звезды надежды над его бурными волнами. » — Шарлотта Бронте.

***

Отблески полной луны проникали в окна и даровали свой тусклый свет пустому залу оперного театра. Над улицами Фонтейна грозно нависали черные тучи и жители спешили в свои дома, не желая промокнуть под дождем, который в скором времени начнётся. Только вот недавно этот зал был полностью заполнен людьми на очередном выступлении. Он был полностью заполнен их ложью и фальшью, который был четко слышен в их речи и обволакивал каждую клеточку их тела вязкой слизью. Видя их маски она могла только продолжать играть свою роль до конца и изображать то, что должна была уже столько столетий. В такие моменты, когда она уставала от титула архонта, ей хотелось просто побыть обычным человеком. Забыть чертово пророчество и заснуть вечным сном. И сейчас лишь одна Фурина стояла посреди него. Высокие стены зала давили, нависали, словно показывали свое могущество. Кинув взгляд на пустые места зрителей она убедилась, что кругом ни души. Глядя в пустоту юная дева и не знала сколько простояла так, не заметила как упали первые капли, перерастая в ливень, шумно стуча ударяясь об землю. Не заметила и как медленно осела посередине сцены. Зарываясь в своих волосах, чуть ли не вырывая их от пожирающего чувства бессилия. Ощущение, что никто ее не понимал еще больше причиняло боль и ломали образ независимой богини, открывая ее как невероятно чувствительную и меланхоличную. Она постоянно притворялась тем, кем никогда не являлась. Ее никто не знает. Мысли смешались, образовывая хаотичный комок, который будто невозможно размотать. Голоса громко твердили о чем то непонятном, та, словно в тумане пыталась к ним прислушаться. « — Так одиноко.. Просто... Сколько ещё?.. » – в голове, словно эхо, она разобрала свой же невнятный дрожащий шепот. Он срывался на плач и Фурина почувствовала как по фарфоровой щеке скатилась одинокая слеза. Тишину прерывали только едва слышные всхлипы. Подняв голову с мокрых колен дева уставилась в пол, где мелкими лужицами располагалась вода в которую и заглянула. Её идеальность, которую она так уверенно перед всеми показывала, раскололась, показывая уставшую от всего простую девушку, на плечи которой навалилось слишком много. Моргнувши еще раз на нее прямо так же смотрело искривлённое отражение, но оно словно не принадлежало ей. Барышня напротив ядовито ухмылялась, а после заметив растерянное состояние жертвы ее ухмылка внезапно пропала. Жгучая ненависть выступила на лице злобным оскалом и как гром раздалось то, что больше всего богиня боялась услышать когда либо. « — Ты не достойна называться архонтом, ни то чтобы даже стоять рядом с ней, фальшивка..- » – резко и грубо сказало отражение с колкостью, словно та и есть раздращающая муха, которая только мешается под ногами. Словно в трансе она не смогла даже пошевелиться. Только потерянно захлопала глазами, а ее руки сильно затряслись. В горле стал противный ком, не давая вздохнуть и вырваться новому потоку рыданий наружу. « — И это та самая сильная и независимая богиня справедливости? » – противный хохот насмешливо и звонко разлетелся по всему помещению застрявая в голове отголоском, повторяя все громче и отчётливее, пронизывая все тело, как яд, доставая даже самые отдаленные углы разума. Та барышня еще явно собиралось что то добавить, но этому не дали случиться медленно раздающиеся тяжелые шаги, которые приближались. Услышав их она закрыла ладошкой рот и попыталась подавить быстро нарастающую истерику, прикрыв тяжёлые веки. « — Никто не должен меня видеть такой!..» – эта мысль только и билась в сознании, не давая думать о чем то другом. Другой рукой быстро стирала слезы, катившиеся водопадом и как на зло даже не думали заканчиваться. Кровь стыла в жилах так и не давая встать с места. Паника нарастала, казалось, что ее подскочивший пульс был слышен на весь зал от сильного волнения. Звук отворившийся двери прозвучал как судебный приговор и сердце пропустило удар. Высокая фигура знакомого мужчины медленно вошла, рассматривая, начиная с пустующих мест для зрителей, заканчивая ее особой. Он остановился на месте и удивлённо вглядывался в ее вид. Она, осознав насколько странно все это выглядит, нелепо натянула кривую улыбку, пытаясь не подавать вида. Из за долгого пребывания сидя ее ноги затекли и та слегка неуклюже встала с влажного от воды пола. От стыда, который покрыл ее всю краской та опустила голову. Он ни за что не поверит ей. И это все ощущалось как конец света. Ее никто не должен был видеть, никто не должен был знать о ее слабости. Верховный судья не терял времени и поспешно оказался рядом, помогая отряхнуться от грязи и пыли, вытягивая девушку с раздумий. Он не задавал никаких вопросов, не осуждал и не критиковал, считая это сейчас полностью лишним, да и никогда бы не сказал такого. После чего Нёвиллет пронзительно и серьезно посмотрел, безмолвно спрашивал о том что случилось. Пальцами аккуратно поддел подбородок, заставляя смотреть на себя. Что же смогло заставить щеки гидро архонта быть красными от слез, а глаза испуганно метаться, не зная за что зацепиться. Он хотел поймать ее взгляд, глаза он считал зеркалом души и состояния человека. Ее же очи были как отражение небесной гармонии — один глаз, словно плетень светлого неба, второй же утонул в темных глубинах океана. Везде где только можно было он искал ее глаза, постоянно был зачарован ими и не замечал, что слишком долго на них смотрит. Как бы она хорошо не скрывала, он всегда все видел в них. Волнение, страх, грусть и отчаяние – все то, что она так старательно прятала. Поняв, что опять слишком задумался он отпрянул от нее, намереваясь хоть как то нарушить неловкое молчание и разрушить напряжение между ними. Явно придумавши что-то, он осторожно протянул свою руку в пригласительном жесте. Фурина, которая до этого беспокойно топталась на месте, будто пытаясь спрятаться, тут же застыла и вопросительно посмотрела. — Для танца музыка необязательна. – прозвучал невероятно спокойный бархатный голос мужчины, который невольно заставил прийти в себя. Он сейчас это говорит так обыденно, как будто пару мгновений назад он не видел ее в разбитом состоянии и тут же добавил, все еще видя сомнение. — Нужная мелодия сама найдётся и вы даже не заметите. – все так же держа свою руку и терпеливо ожидая ее ответа, дополнил тот. Будучи в смятении она зачарованно подняла на него взгляд, пыталась найти ответы на свои вопросы. Внутри что-то кричало о том, что нужно немедленно соглашаться и та поддалась своему желанию, не обдумывая дольше секунды. Она вытянула свою крохотную, по сравнению с его, руку, после чего он сразу же бережно обхватил ее ладонь, нежно поглаживая пальцы. Сдержанно положил свою вторую руку на утонченную талию девицы. Та также не отставала и невесомо расположила свою кисть на сильном плече. Танец начинался с медленных, плавных и аккуратных шажков, танцевать без мелодии все же было не самой легкой задачей. Однако уже через миг их шаги настроились под один темп и двигались решительно, подчёркивая всю их гармонию и изящество. Словно птицы те кружились по сцене, как в небе, легко и воздушно, забывая обо всем, что только могло их потревожить. Полный мрак окутал все помещение, и лишь сияние луны освещало их путь, очертая их фигуры из непроглядной тьмы. Наконец искренняя улыбка озарила ее миловидное личико. Не отводя от нее взгляда ни на секунду Нёвиллет чуть ли не подумал, что все это только сон, слишком хороший сон. Видя счастливой ту, кого он правда неосознанно ценил, в груди разливалось тепло и тот действительно не понимал, что чувствует к ней. Наконец танец закончился грациозным и лёгким поднятием ее хрупкого тела, будто она совсем ничего не весит. В эту же секунду он невесомо поставил ее на землю, как королеву на самом настоящем балу. В этом танце она наконец ощущала себя настоящей и показывала все то, что чувствовала на душе. От него больше не хотелось что то скрывать. Закончив этот беззвучный вальс они застыли на месте, пока от их лиц оставались считанные сантиметры и она этого не осознала. —Нёвиллет?.. – тихо пролепетала, так, чтобы слышал лишь он. Услышав свое имя из ее сладких уст, он в то же мгновение нежно соприкоснулся к ним, как бы спрашивая разрешения и готовый остановится в случае чего. Не увидя ни капли протеста тот ласково продолжил и углубил их неумелый, но такой желанный первый поцелуй. Страстно впившись в друг друга и отвечая взаимностью, они, как будто тонули и задыхались в этом океане на самом дне. Кислорода ужасно не хватало, казалось, что все это – сплошная катастрофа. Будто потоп уже случился. От этого ее сердце затрепетало, забилось быстрее и чувствовались те самые “бабочки в животе“. Медленно отстранившись он мягко прижал Фурину к себе. Он не до конца не понимал, что делает. Ему просто хотелось быть рядом с ней, слышать ее смех и вдохнуть ее аромат не отпуская. Девушка сразу прильнула как можно ближе, утыкаясь носом в его воротник вдыхая запах, словно схватилась за спасательный круг и не желала больше отпускать. Встав на цыпочки зарылась в мягкие локоны мужчины, умиротворенно поглаживая их подушечками пальцев. Тот в свою очередь осторожно поглаживал ее спину круговыми движениями, оглаживая каждый позвонок и изящные лопатки, даря еще один легкий поцелуй в тонкую шею. Успокаивал и оберегал ее от жестокой реальности в своих объятиях, боясь ранить еще больше. Перед ним больше не стояла та драматичная леди Фурина которую он раньше видел. Сейчас это женщина, не знавшая настоящей заботы и ласки, уставшая от этого маскарада. Увидя, что она больше не прячется он и сам не сдержал улыбки. Тишину не нужно было прерывать, их глаза сами говорили слишком много, блистая в свете ночи. Глаза не врут.. Они оба наконец чувствуют себя действительно нужными. Маски окончательно спали. Разбиваясь вдребезги те сгорали и позже стали лишь горсткой пепла. Они тем самым зажгли искрой их души, и словно фейерверки, сейчас горели разноцветным пламенем. То, что эти двое так долго подавляли на протяжении долгих лет вырвалось из под цепей накатившей волной. Их желание помочь друг другу оправится после длительной метели. После долгого, и как казалось, вечного холода с липким страхом, там наконец зародилась нежность, как изящная лилия озёрного света. Ясный и чистый зелёный цветок рождается там, где сходятся водные артерии. У него простой, свежий и элегантный аромат, резкий, но нежный, как и сама Фурина. На языке цветов он же означает «ожидание» и «вечное обещание». Обещание которое они сами не дали вголос, но это и не было необходимо. Их руки крепко сплелись, пока они оставались на своих местах, прижимаясь как можно ближе. Никто и не заметил, как давно закончился дождь, открывая вид на чистое небо, усыпанное звездами. Казалось, что эти звезды сверкали лично для них и только они стали свидетелями всего, что произошло этой ночью, освещая сцену, подобно фонарям.

Сможет ли конец спектакля подарить новое начало?