Love me, kill me

      Строго и минималистично обставленное помещение с крупными панорамными окнами служило местом для совещаний. Работники, что занимают высшие должности, каждые две недели собираются в этом месте, чтобы обсудить важные вопросы и найти решения каким-либо возникшим проблемам. В их главе, естественно, сидит сам Ви.       Глава вот уже как две недели был особенно хмурым, и сегодняшний день не стал исключением. Обычно его настроение омрачали новости о том, что покушение на Чон Хосока уже в сотый раз не увенчалось успехом.       Но в данный период даже мало контактирующие с ним работники кожей чувствовали, что он угрюм и в даже в какой-то мере расстроен чем-то гораздо хуже.       Прокручивая в руке карандаш, Тэхён по уши погряз в своих очевидно не радужных мыслях. В его глазах отображалась кукольная пустота, отчего окружающим становилось не по себе.       Чимин уже больше получаса умело и доходчиво выступал с докладом возле большой электронной доски. Под конец он откладывает указку в сторону и произносит:       ― … таким образом мы убрали правую руку главы этой банды. Теперь наши люди ждут от вас дальнейших приказов. Достаточно ли этого предупреждения?       Ким ничего не отвечает, продолжая без остановки вертеть карандашом вокруг большого пальца. В помещении появляется напряжённая тишина, от которой даже дышать становится тяжелее.       Коллеги между собой переглядываются, безмолвно задаваясь множеством вопросов. И вот спустя долгие пять минут только у Доуна хватает смелости слегка коснуться плеча Тэхёна чтобы вернуть на землю.       Но едва он дотрагивается до одежды Ви, карандаш в его руке с оглушающим хрустом ломается. Некоторые грозные на вид мужчины даже вздрагивают, после чего моментально смущённо прячут глаза.       Подняв глаза, на мгновение Тэхён смотрит на окружающих так, словно видит их впервые. Но вскоре ему удаётся собраться:       ― Прошу прощения, ― неловко кашляет он. ― Давайте вернёмся к этому вопросу завтра. На сегодня всё.       Подчинённые не смеют сказать ни слова против, поэтому лишь молча кивают и принимаются собирать вещи, в то время как помощники Тэхёна бросают на него недоумевающий взгляд. А после того, как все удалились, Намджун, подаёт голос:       ― Что происходит, господин?       Не удостоив его взглядом, Тэхён устало потирает виски. Из-за длительного недосыпа голова болит так, словно в неё вонзили тысячи игл.       ― Ты о чём? ― холодно бормочет он, не желая тратить силы лишний раз.       ― Вас будто подменили, ― отвечает Пак с искренним волнением на лице. ― Перестали высыпаться, пьёте кофе литрами и совершенно расфокусированы.       — Это как-то связано с Чонгуком? ― осторожно уточняет Доун.       — Это вас не касается. Свободны, ― грубо отвечает Тэхён.       Как бы помощники не переживали и хотели помочь, от одного ледяного взгляда босса их бросает в дрожь, а какие-либо возражения застревают в горле.

***

      Джин практически поселился в больнице, а точнее в палате Сеунга. Никто: ни «друзья» Чана, ни партнёры, ни даже тренер больше не посещал, и тем более не пытался помочь обелить его репутацию. За всё пришлось взяться самому Джину. Он один ухаживал за ним и занимался делами предстоящего суда.       И так как его карманных денег попросту не хватает, они были вынуждены спустить почти все деньги и имущество Сеунга, чтобы можно было позволить себе лучших адвокатов и оплатить крупные больничные счета.       Ближе к вечеру медсестра принесла поднос с бульоном. С надменным лицом она передала его Киму и, с трудом не закатив глаза, покинула помещение.       Тяжело вздохнув, парень в очередной раз убеждается, что теперь словно весь мир отвернулся от Чана. И как бы сильно его всё ещё не съедала обида за тот инцидент и их ссору, он попросту не мог тоже оказаться тем, кто бросит Сеунга в самый сложный период его жизни.       ― Снова эта мерзость, ― произносит Сеунг, сморщив разбитый нос, что мгновенно отзывается болью.       ― Терпи. Тебе ведь кроме него ничего нельзя, ― устало приподнимает уголки губ младший, чтобы хоть немного приободрить его.       Далее он молчаливо кормит его с ложечки, стараясь ни капельки не разлить. Подобно матери он то и дело одёргивает его, если тот капризничает и отказывается доедать.       Со стороны всё это показалось бы очень милым, если не знать контекст их нынешних отношений, в которых оказалось, что Сеунг всё это время не любил его.       ― Молодец, ― невольно нежно вырывается у Джина, пока он аккуратно вытирает уголки его губ салфеткой.       ― Спасибо, ― Сеунг пытается улыбнуться, но у него не получается из-за ран на лице.       Перед сном доктор заходит к ним, чтобы осмотреть его и поменять бинты. Затем, так же как медсестра, источая неприязнь, он сообщает, что лечение проходит гладко и удаляется.       Из-за постоянной боли во всём теле Сеунг быстро уставал. Вот и на этот раз довольно скоро погрузился в беспокойный сон, и в комнате затихло. Джин всё ещё сидел на стульчике возле его изголовья и молчаливо наблюдал за ним.       В палате стоит полумрак, освещённый слабым светом светильника на тумбочке. Запах хлорки и мощных лекарств уже, казалось, въелся под кожу. Ким, пожалуй, навсегда возненавидел больницы. Каждый сантиметр этого места теперь ассоциируется с его невыносимыми внутренними страданиями.       Из тёмных размышлений его вытаскивает едва разборчивый сонный бред:       ― Погоди… выслушай меня…       Джин хмурится и опускает голову ближе к Сеунгу, чтобы лучше понять, что он говорит.       ― Я… я не хотел… Чон…       От последнего Джин вскакивает на ноги как ошпаренный и делает шаг назад. Ни за что на свете он больше не хочет слышать это имя из уст любимого. Но, к сожалению, у него нет выбора, ибо Сеунг продолжает:       ― Гук… Гук-и… Вернись… Я не могу… без тебя… ― как назло в этот раз очень даже легко разобрать его слова.       Джин изо всех сил прикрывает уши руками и отворачивается от него. Его ладони потеют и начинают трястись от напряжения.       ― З-замолчи, ― стиснув зубы, шепчет он.       Сердце сжимается так, отчего на секунду, кажется, что оно просто не выдержит.       ― «Я уже понял, что ты любишь этого чёртового Чонгука! Зачем напоминать мне об этом каждый раз как начинаешь спать?! ― от этих мыслей его трясёт не на шутку, из-за чего приходится немедленно сесть на пол. ― Мразь! Ублюдок! Вот бы ты сдох… Вот бы ты сдох, и он больше никогда не вспоминал тебя, Чонгук» ― отчаянно кричит он изнутри.       Внезапно он бьёт себя по щеке и уже вслух ругает:       ― Что же я несу?.. Я сошёл с ума…       Именно в этот момент до ушей уже в сотый раз за день доносится звук уведомления в телефоне. Со всё ещё дрожащими руками он достаёт его и убеждается, что это снова Чонгук пытается с ним связаться.       С тех самых пор, как они поругались, он неустанно каждый день присылает множество сообщений и звонит едва ли не пять раз в час.       «Джин-и, это снова я. Прошу подними трубку. Давай поговорим», «Мне правда жаль, умоляю прости за всё», «Тэхён поступил ужасно, признаю. Давай это обсудим, и обещаю, он тоже извинится», «Мне так плохо, Джин-и, умоляю не отказывайся от меня», «Я очень переживаю. Почему ты молчишь?» ― и подобного от него было ещё навалом.       В целом, все они имели один смысл. Чонгуку, очевидно очень стыдно и больно из-за всего, что произошло. Скорее всего он совсем не может спать, если судить по тому, что он не перестаёт писать даже ночью.       Джин с холодным безразличием сканирует взглядом присланное сообщение и выключает телефон. Пока что он не готов помириться с Чонгуком. Его даже трудно назвать другом, раз он защищает человека, который попросту разрушил жизнь Сеунга.       А ещё… он не признает это, но в глубине души это не единственная причина, по которой он не хочет иметь дело с Чонгуком.

***

      Чонгук лежит в своей постели и уныло глядит в сторону окна. С каждым днём ему всё труднее даётся отдаление от Тэхёна. Они не разговаривают уже две недели и почти не видятся. Конечно, стоит ему только пожелать, как всё станет как раньше, но он никак не может отпустить обиду.       Узнав о ссоре молодожёнов, Юна и Бэкхён начали навещать сына намного чаще, чтобы оказать ему нужную поддержку и не оставлять одного.       Рано утром Тэхён уходит на работу. Едва он покидает особняк, как старшие приезжают и весь день заботятся о Чонгуке до поздней ночи, пока не вернётся Ким.       Обеспокоенный внезапно ухудшенным состоянием друга, Кай тоже не остаётся в стороне. Несмотря на экзамены, он ежедневно находит хотя бы час, чтобы провести время с Гуком.       Тот же целыми днями пытается связаться с Джином, написав ему уже больше сотни сообщений с извинениями и просьбой встретиться.       ― «Случившееся с Сеунгом полностью моя вина…» ― эта мысль не покидает его ни на минуту, съедая изнутри.       Его будто разрывает на две части, заставляя выть от боли. С одной стороны — любимый муж, без которого страшно даже вдох сделать, иначе могут вернуться голоса и его насильники. С другой же — лучший друг с детства, который важен как член семьи.       В комнату кто-то стучит, и у порога показывается психотерапевт, которому Тэхён всё-таки купил дом по соседству, и теперь он постоянно находится рядом.       Она пришла для ежедневной беседы и осмотра. Разрешил ей войти Чонгук, медленно принимая сидячее положение.       ― Как вы себя чувствуете? ― задаёт уже привычный вопрос женщина, пока передвигает к младшему стул и садится на него. ― Устало, ― бормочет парень на автомате, принявшись чесать шрамы на левом запястье.       Это не укрывается от глаз доктора, и она что-то записывает в своём блокноте.       ― Вам удалось сегодня заснуть? ― она сохраняет нейтральное выражение лица, хотя внутри напрягается.       Чонгук заторможенно реагирует на её слова и слегка качает головой. Большие мешки под его глазами служат подтверждением его ответа.       ― Не могу перестать думать о Джине… ― тихо добавляет парень. ― И о Сеунге.       Он берёт в руки подушку Тэхёна и по привычке крепко прижимает её к груди. Этот родной запах успокаивает.       ― Что именно вы о них думаете?       Некоторое время Чонгук проводит в молчании. По выражению его лица можно было прочесть колебание и глубокую печаль.       ― О том, что я разрушил жизнь Сеунга и отношения Джина… ― на грани слышимости наконец отвечает он.       Женщина мгновенно замечает, что от собственных слов у него принимаются мелко трястись руки и утяжелятся дыхание. Несмотря на то, что они мало поговорили, она решает на сегодня закончить сеанс и удаляется.       Спускаясь вниз по лестнице, она наконец даёт волю беспокойству, которое отображается на её лице. Именно в этот момент она сталкивается с Каем, который только приехал. Коротко обменявшись приветствиями, он обеспокоенно спрашивает:       ― Есть улучшение?       Удручённо покачав головой, психотерапевт отвечает:       ― Даже наоборот… он снова регулярно занимается самоповреждением из-за чувства вины.       Брови Кая сводятся к переносице:       ― Какой ещё вины?! ― с ноткой раздражения он искренне недоумевает.       ― Очевидно он считает, что всё плохое за эти дни произошло полностью из-за него, ― она потирает переносицу, считая это полным бредом. — Это довольно характерно для людей с низкой самооценкой и такими травмами. Но… ― она тяжело вздыхает, прежде чем продолжить: ― Мы надеялись, что после месяцев лечения появится хоть небольшое продвижение. Чтобы он начал говорить хотя бы «из-за нас», а не «из-за меня».       ― Ну всё, ― вконец вскипает Кай. ― Я так больше не могу! ― с этими словами он твёрдым и быстрым шагом направляется к другу.       ― Что Вы собрались делать? ― спрашивает ему вслед запаниковавший доктор.       ― Открыть ему наконец глаза! Этот Джин не стоит и одной его слезинки!       ― Только не надо при нём показывать злость. Он не справится с такими интенсивными эмоциями! ― ей только и остаётся что просить.       ― Понял, ― Кай делает глубокий вдох и выдох, прежде чем неспеша войти к Чонгуку.       Увидев друга, парень, как всегда, даже в таком состоянии, оживляется. Он дожидается, когда тот подойдёт ближе, после чего заключает в крепкие объятия.       ― Ну как ты тут? ― потеплевшим голосом спрашивает Кай.       Чонгук вместо ответа начинает мочить его одежду слезами. Так он надеется хоть немного утолить голод по теплу Тэхёна.       ― «Кого я обманываю?.. это всё равно не то…» ― спустя время ему приходится мысленно это признать.       ― Слышал тебе очень плохо из-за Джина, ― произносит Кай, мягко поглаживая его по затылку.       Наобнимавшись и наревевшись, парень отстраняется. Они садятся на его постель, затем Чонгук наконец подаёт голос:       ― Я поступил с ним очень подло и некрасиво… Он всегда так хорошо ко мне относился, утешал меня, когда я годами искал и тосковал по Тэхёну, не отказался от меня, даже когда я стал безумным сталкером, ― он всхлипывает, пока глаза снова наливаются слезами. ― А я в ответ разрушил не только его отношения с Сеунгом, но и карьеру. Теперь весь интернет ненавидит его за связь с преступником.       Кай сжимает кулаки, со вселенским усилием пытаясь следовать просьбе доктора и не вывалить на него всю ярость. Да кто этот Джин такой, что Чонгук так сильно убивается из-за него?! Этот урод самый гнилой и завистливый человек из всех, кого он знает!       ― Послушай меня, Гук-и… я долго скрывал кое-что от тебя, чтобы не усугубить твоё состояние. Но я больше не могу видеть твои страдания по совершенно недостойному человеку, ― говорит настолько спокойно, насколько позволяет самоконтроль Кай.       От его слов Чонгук сильно настораживается и, рефлекторно отодвинувшись назад, спрашивает:       ― О чём это ты?       ― Ты никогда не задумывался, так ли «хорошо» к тебе относится этот человек? Не задавался вопросами, почему он начал выглядеть абсолютно так же как ты, пока не произошёл тот случай?       ― Прошу, не говори намёками, ― нахмурившись, говорит Чонгук.       Сердце в груди начинает биться чаще от собственных догадок. Естественно, он замечал и интересовался такими вещами.       ― Хорошо, ― вздыхает Кай. ― После того как ты заперся в комнате и полностью перестал появляться на публике, Джин начал поступать очень низко. Он решил занять твоё место.       Чонгук растерянно моргает округлившимися глазами. Переварить сказанное не получается, и всё это словно застревает в его горле болезненным комом. Более того, он отказывается в это верить, но, чтобы не обижать Кая, аккуратно уточняет:       ― Ты уверен?..       ― Уверен ли я?! ― не веря своим ушам, парень теряет контроль над языком и сразу всё вываливает: ― Все новые картины этого ублюдка написаны в точности в твоём стиле, и именно поэтому его последняя выставка оказалась настолько успешной! Он одевается как ты и чаще носит те редкие камни, которым в основном только ты отдавал предпочтение! Его походка, движения и даже манера речи, блять, похожи на твои! Это нахуй уже все замечают, и мы его терпим только потому, что ты какого-то хрена не можешь без него!       Чонгук всё это время слушает его, замерев, подобно напуганному зверьку. Его пугает не столько его тон, сколько слова, что сыплются из него.       ― Тэхён знал об этом?.. ― совсем тихо бормочет он, будто боится услышать ответ. ― Кто ещё знал, кроме тебя?..       Видя его оцепенение и глаза, полные сильнейшего потрясения, Кая словно окатывают ведром воды. Хоть он и жалеет о том, что так резко и в какой-то мере грубо рассказал об этом, повернись время вспять, он снова сделал бы это.       ― Не знаю, ― мягко отмахивается Кай, чтобы ему ещё и от Тэхёна не попало. ― Но разве это сейчас важно? Главное, чтобы ты наконец понял, что из себя представляет твой «лучший друг».       Внезапно Чонгук шепчет то, что Кай совсем не ожидал услышать:       ― Уходи.       ― Гук-и?.. ― теряется тот.       ― Оставь меня. Прошу.       От этой просьбы он на автомате поднимается на ноги.       ― Прости… ― с сожалением произносит Кай, осознав свою ошибку.       — Просто уйди, — уже резче говорит Чонгук.       Кай кивает и спешит удалиться. Он понимает, что другу нужно время принять эту жестокую правду и, возможно, поплакать, чтобы выпустить боль.       Первым делом Чонгук выключает весь свет в спальне и закрывает плотные шторы на окнах. Затем достает из тумбочки Тэхёна пачку сигарет и зажигалку.       Закурив, он садится обратно на кровать и прикрывает глаза.       — Ну чего вы притаились? Не стесняйтесь, можете высказаться, — обращаясь так к кому-то, он походит на сумасшедшего.       Однако, как и ожидалось, ответ не заставляет себя долго ждать:       — Бедный, бедный Чонгук, — почти насмешливым тоном начинает Кё, — его снова предали. И опять человек, который, казалось, любил его.       — Заткнись, — рычит на него Фуан, впервые проявив свою агрессивную сторону. — Не трогай его сейчас, твои издевки делу не помогут.       — Согласен, — хмыкает удивительно покладистый Кё. — У меня есть предложение.       Чонгук всё это время как ни в чем не бывало делает затяжки и выдыхает густой дым. Страх куда-то испарился. Возможно, потому что силы снова резко покинули его или же он просто уже привык к ним. Внутри проживала ненормальная пустота и опустошение, словно ничто уже не имеет значения.       — И какое же? — ни на секунду не заколебавшись, Чонгук тушит сигарету о своё запястье. И теперь к шрамам добавляется ещё и небольшой круглый ожог.       — Давай просто убьем предателя, — в голосе Кё ощущается оскал. — Задушим, утопим, а лучше украдем пистолет Тэхёна и застрелим. Что скажешь?       Чонгук молча зажигает новую сигарету и продолжает курить в темноте.       — «Как же я тоскую по Тэ…» — единственное, что проносится в его голове.       От слов Кё Фуан разражается странным смехом, после которого с усмешкой отвечает:       — Ты думаешь, у него хватит сил? — затем уже обращается к Чонгуку: — Знаешь, что самое жуткое и жалкое в этой ситуации?       — Удиви-ка, — холодно произносит тот.       — То, что ты даже после всего рассказанного всё ещё не ненавидишь Джина. Наоборот, ты всё ещё скучаешь по нему и винишь себя за всё.       И вот тут Чонгука будто достают из глубины океана.       С его подбородка скатывается первая слеза, а на запястье появляется второй ожог от сигарет.

***

      Тэхён приходит ближе к трём часам ночи, чтобы ему удалось спокойно лечь рядом с мужем и при этом не доставить ему дискомфорт своим присутствием.       Особняк встречает его с давящей тишиной и безлюдностью. Дверь он открывает самостоятельно и принимается бесшумно разуваться.       Мужчине было больно даже моргать, не то что двигаться. На протяжении всего дня он изнурял себя тяжёлыми тренировками, в которых учил своих молодых подчинённых. И всё ради того, чтобы перестать думать и ощущать эту невыносимую пустоту в груди.       Единственное, чего его тело сейчас хочет — это наконец отдохнуть в объятиях сна. Однако он прекрасно понимает, что ему всё равно не удастся полноценно поспать до тех пор, пока любимый в обиде.       Едва он делает шаг на первую ступеньку лестницы, до ушей доносится едва уловимый шум из кухни. Тэхён мгновенно настораживается, потому что обычно все слуги и дворецкий не бродят по дому в такой час.       Подушечками пальцев он находит пистолет в кармане и прикладывает их к курку. В таком положении он осторожно идёт в сторону света и шума.       Открыв дверь, Ким входит внутрь. От неожиданности Чонгук, который стоял возле столешницы с бокалом вина, роняет его на пол.       Увидев алкоголь, Тэхён округляет глаза полные ужаса и произносит:       ― Ч-что ты делаешь?! Тебе же нельзя пить!       Последствия даже от одной капли алкоголя могут быть кошмарными, учитывая, насколько сильные препараты ему приходится пить.       Чонгук падает на колени и с трясущимися руками начинает собирать осколки. Их острые лезвия вонзаются в его тонкую кожу, но казалось, он этого не замечает.       Не выдержав вида крови, Тэхён спешит поднять его с места. Однако едва рука касается его плеча, Чонгук внезапно скидывает её и пятится назад. Более того, он крепко сжимает осколки в кулак, отчего кровотечение усиливается.       ― Я… ― отдёрнув ладонь, Ким осекается. ― Я сам… ― с этими словами он собирает оставшиеся кусочки стекла и выбрасывает их в урну.       Благодаря перчаткам они никак его не ранят, из-за чего Чонгук без сопротивления позволяет ему это сделать. Внимательно взглянув на него, старший замечает, что один его глаз слегка дёргается, и он в целом сильно напряжённый.       ― Отдай мне их, ― мягким, почти отцовским голосом просит Тэхён, кивая на осколки в кулаке парня. Он замечает, что его не собираются слушать, поэтому протягивает ладонь ближе и уже умоляющим голосом добавляет: ― Пожалуйста, Чонгук…       Опустив голову, младший молчаливо разжимает кулак. Его белоснежная ладонь сплошь покрыта множеством ранок. В некоторых даже застряли кусочки стекла. Тэхён тяжело сглатывает, ибо видеть такое и сохранять спокойствие становится нелегко.       Чонгук высыпает ему на руку осколки и наблюдает за тем, как муж выбрасывает их, а после приносит аптечку.       Тэхён садится рядом с ним на холодный пол и достаёт из коробочки вату и всё необходимое.       ― Нужно обработать твои раны, ― тихо сообщает он. Но, несмотря на собственные слова, мужчина не смеет прикоснуться к нему, ожидая хоть каких-то сигналов о разрешении.       Неожиданно Чонгук впервые за эти пару недель поднимает на него взгляд и удерживает зрительный контакт. А сердце Тэхёна в свою очередь безжалостно сжимается от этого разбитого вида.       ― Ты знал?       Почувствовав ком в горле и внезапно возникшую тревогу, старший сразу спрашивает:       ― О чём?       ― О том, что Джин пытался занять моё место?..       Тэхён протягивает ему руку как бы говоря: «Позволь мне позаботиться о ранах, и я отвечу». Не глядя на неё, Чонгук без колебаний слушается, словно самое главное для него сейчас узнать правду.       ― Да. И все знали, ― он догадывается, что ему и так всё рассказали, поэтому нет смысла что-то больше утаивать. ― И перед тем, как ты расстроишься, что мы это скрыли, дай мне сказать. На тебе не было живого места, а психическое состояние было на грани полного разрушения. Я бы никому не позволил рассказывать тебе что-либо такое в то время. И даже сейчас считаю, что это сделали слишком рано.       Глаза Чонгука краснеют и наполняются влагой. По его опухшим векам было понятно, что до прихода мужа он и так часами плакал — и сейчас тоже хочет, но не получается.       Тэхён старается как можно скорее и при этом безболезненнее закончить с обработкой. Он аккуратно убирает осколки пинцетом, затем салфеткой очищает кровь и останавливает её перекисью.       На все его действия Чонгук даже близко не реагирует так, как на его слова. По выражению его лица было понятно, что его охватил целый спектр противоречивых эмоций. Ему больно за поступок друга, обидно за утаение, но при этом проскальзывает и понимание того, почему это сделали.       ― Прости, что раз за разом расстраиваю тебя… мне правда жаль, ― ком в горле Тэхёна становится тяжелее. ― Но не только я, мы все собирали тебя по кусочкам… Делали абсолютно всё, чтобы ты снова мог хоть на мгновение улыбнуться и почувствовать радость. Поэтому я готов на всё, лишь бы защитить тебя… Готов совершать аморальные поступки и плевать, если все вокруг меня возненавидят. Значение имеешь только ты и твоё здоровье.       К этому времени Тэхён наконец заканчивает с повязкой и отпускает руку младшего, который задержал дыхание. Они сидят на полу ещё некоторое время. Никто даже не думает сдвигаться с места и вновь оставаться в одиночестве.       ― Как ты думаешь,― шёпотом начинает Чонгук, ощущая нарастающую боль в затылке, ― почему Джин это делает? ― в конце концов, одна крупная слезинка стекает по его щеке, даря мимолётное облегчение. ― Он ведь с детства богат, в отличие от меня, у него всегда всё было… Он тоже был популярен и имел фанатов.       Как бы долго они с Каем не ковыряли эту тему, ему совершенно не стало легче. Чонгук понимает, что только Тэхён может ответить так, чтобы его хоть немного отпустило… Так, чтобы сердце перестало беспощадно ныть.       Снова вздохнув, Ким несколько долгих секунд думает, как аккуратнее ответить.       ― Такой тип людей всегда стремится на самую вершину и не может выносить чужой успех.       Тэхён не раз встречал таких в жизни. Раньше он тоже был на самом верху, ещё с раннего детства свергнув с пьедестала известных пианистов и заняв их трон. Даже люди втрое старше него были полны ненависти к нему-подростку.       ― Мы столько лет дружим… я никогда не думал, что он такой… ― в растерянности и тихом отчаянии бормочет Чонгук.       ― Джин любит тебя, и он не плохой, ― не отрицает Тэхён. ― Но скорее всего он долгие годы завидовал тебе и ненавидел тот факт, что он всегда на втором месте.       ― Если бы он мне прямо об этом говорил, я бы мог иногда уступать ему первое…       Парень прикрывает лицо руками от того, как нещадно разболелась голова и как невыносимо хочется рыдать. И, как назло, плач никак не вырывается наружу, застряв в горле подобно кости.       В груди Кима что-то мучительно колется от его до боли наивного ответа, где таится искренняя любовь к другу. Нахмурившись, он серьёзно отвечает:       ― Ты не должен был. И это не твоя вина, что ты лучше других.       ― Но я не готов потерять его из-за дурацкой славы и популярности. Если ему это так нужно, то пусть забирает хоть всю… ― нижняя губа Чонгука начинает дрожать. ― Я просто хочу своего Джина назад…       Слышать подобное от человека, который в прошлом безумно дорожил именно своей знаменитостью и бурным обожанием общественности, становится для Тэхёна ошеломляющим. И это причиняет тихую, тянущую боль.       ― Ты так… так сильно его любишь? ― желая, чтобы всё это было неправдой, подаёт голос Ким. Младший ничего не отвечает, и именно это становится самым точным ответом. ― Тогда… я не стану препятствовать. Можешь помириться с ним и даже с Сеунгом, если это то, чего ты хочешь. А если этого недостаточно — я помогу оправдать Сеунга и исправить ситуацию полностью.       ― Н-нет, ― часто качает головой Чонгук, пока его глаза наполняются страхом от одного упоминания бывшего. ― Он преступник и заслужил всё это.       ― Хорошо, ― сразу соглашается Тэхён. ― А сейчас иди наверх, котёнок. Уже поздно, тебе следует отдохнуть.       Чонгук коротко кивает и медленно поднимается на ноги, не принимая от него руку помощи.       ― Я посплю сегодня в комнате для гостей, ― тихо сообщает он.       ― Нет, ― Тэхён категорически не допустит подобного. ― Я пойду туда, а ты возвращайся в нашу спальню, ― сердце всё ещё ноет от осознания, что Чонгук всё ещё не до конца простил, но его утешает то, что он хотя бы заговорил с ним.

***

      Чонгук просыпается от того, что чувствует, как кто-то нежно проводит ладонью по его щеке. Он медленно раскрывает веки, в глубине души надеясь, что это Тэхён.       — С добрым утром, сынок, — ласково произносит Юна.       — Привет, мам, — приподнимает уголки губ младший. Он сладко потягивается подобно коту и принимает сидячее положение. — Папа тоже здесь?       — Да, и он ждёт тебя внизу. Спускайся завтракать, — с этими словами она гладит его по голове и удаляется.       Парень некоторое время сидит, покосившись в одну точку. В груди всё ещё ощущается неприятная колкость, а в голове пугающая тишина. Иногда он задумывается, почему его жизнь сложилась таким дерьмовым образом. Похищение, оргия и целый ряд предательств…       Тяжело вздохнув, он наконец встаёт с места и идёт в ванную. Продолжая находиться в отрешённости, он даже не замечает, как быстро принимает душ и переодевается в первую попавшуюся одежду, после чего уже сидит на кухне с родителями.       — Ешь, пока не остыло, милый, — говорит Бэкхён, стоящий в фартуке после недавней готовки.       Чонгук на это опускает глаза и видит перед собой множество тарелок с ароматными и лёгкими блюдами.       Юна уже вовсю наслаждается шедеврами мужа и с улыбкой хвалит его так, словно впервые пробует всё это. Бэкхён на это ласково отвечает ей благодарностью и целует в губы.       Чонгук же за всё это время не произносит ни слова и слышит их разговор как под толщей льда. Аппетит совершенно отсутствует, но ему необходимо поесть хоть что-то из-за лекарств. Со слегка дрожащей вилкой в руке он протыкает кусочек банана и медлит перед тем, как отправить его в рот.       Удивительно, но даже этот небольшой фрукт вызывает в нём отвращение и желание выплюнуть. Приложив огромные усилия, которые никому не заметны, он пережёвывает и наконец проглатывает его.       — Спасибо, я наелся, — тихо сообщает Чонгук. Джиа, услышав это, тут же приносит ему поднос со всеми утренними лекарствами и бутылкой воды.       — Но ты толком ничего не съел, — расстроенно говорит Бэкхён.       — Так нельзя, сынок, — хмурится Юна. — Ты должен хотя бы закончить омлет.       — Не хочу, — твёрже отвечает Чонгук, сам удивляясь резкости своего голоса. Все вокруг замолкают, а после приёма медикаментов он снова подаёт голос: — Простите… у меня нет настроения и аппетита. Обещаю поесть нормально в обед.       — Хорошо, милый, — с теплотой улыбается Бэкхён, чтобы показать, что они не обижены. Затем он обращается уже к Джиа: — Кстати, а что это была за суета во всём доме?       Родители не могли не заметить с самого прихода, как многие слуги выносили множество коробок со всех баров и гостиных в особняке. Все они были так сильно взволнованы, словно где-то сильно накосячили и теперь боятся выговора.       — Господин Ви утром отругал слуг за то, что забыли запереть некоторые холодильники с напитками. А затем приказал выбросить абсолютно весь алкоголь в доме.       Чонгук удивлённо застывает. Где-то внутри неприятно тянет от осознания, что это из-за него. Похоже, прошлой ночью он снова сильно напугал своего мужа. И от этой мысли внутри становится тяжелее.       — Где он сейчас? — поколебавшись, спрашивает Чонгук.       — Господин куда-то уехал на рассвете.       — «Но сегодня же у него выходной», — нахмурившись, думает про себя младший.       Тэхён никогда не отчитывается никому, кроме Чонгука, куда едет, поэтому спрашивать об этом у Джиа не было смысла. А позвонить мужу и спросить самому тоже не вариант…       В душе возникает нехорошее чувство. Обычно Ким не ведёт себя так. Насколько же важные у него дела, раз он не сообщил об этом даже ему?..       Чонгук возвращается в свою комнату и сидит там, читая книгу до самого обеда. Мысли то и дело скачут, не позволяя сконцентрироваться. Однако он всё равно не бросает чтение, изо всех сил сражаясь с внутренними демонами.       Между тем к нему наведывается психотерапевт и как обычно проводит беседу. Чонгук рассказывает ей о том, что Фуан и Кё теперь свободно возвращаются каждый раз, когда ему особенно плохо. И это сильно настораживает доктора, ибо она и так уже выписала ему сильнейшие препараты. А голоса всё время оказываются сильнее.       — У меня есть подозрение, что они становятся сильнее из-за ваших разногласий с господином Ви.       — Так и есть, — спокойно подтверждает парень. — Рядом с Тэ они исчезают.       — Есть ли какие-то продвижения в вашем примирении? Или вы всё ещё сердитесь? — аккуратно спрашивает психотерапевт.       — Вчера мы снова начали разговаривать. Скорее всего именно из-за этого голоса сегодня не беспокоят…       После её ухода Чонгуку становится тоскливее и одиноко. Он лишь молится, чтобы хотя бы Кай поскорее пришёл и помог забыться на время.       Неожиданно телефон вибрирует, а на экране высвечивается фотография Тэхёна. Ещё два дня назад Чонгук бы не поднял трубку, но теперь всё было иначе.       — Тэ? — из него невольно вырывается ласковое прозвище.       — Котёнок, — не менее нежно произносит Ким. — Мне звонил охранник. Сообщил, что у наших ворот стоит… Джин. Ты разрешишь его впустить?       Он на секунду забывает, как дышать, а его сердце сердце сбивается с ритма от страха, неверия и скрытого счастья. Реагирует он хоть и заторможенно, но очень бурно:       — Да-да! Я-я сейчас же спущусь к нему! Скажи им, чтобы были повежливее! — он буквально срывается с места и бежит в гардеробную, оставив телефон на кровати.       Он сейчас выглядел как бомж, а перед Джином ни в коем случае нельзя таким быть. Ему больше всего не хочется, чтобы его лучший друг считал, что прежний «красивый» Чонгук потерян.       Переодевшись в более презентабельную одежду от известных брендов и нацепив хотя бы на шею бриллиантовую цепочку, он снова бежит вниз.       В холле он первым делом натыкается именно на Джина. Их взгляды пересекаются и оба друга встают как вкопанные.       — Гук-и… — шепчет Джин.       Выглядел он, мягко говоря, устало. Бледное лицо, синяки под глазами и заметно исхудалое тело.       — «Неужели на него так сильно повлияло состояние Сеунга?..» — от этой мысли Чонгуку почти физически больно в груди.       — Д-джин… Мне так жаль, прости меня… прости нас обоих, — подобно нашкодившему ребёнку, Чонгук со слезами на глазах начинает заикаться и просить прощения.       Бесконечно сыплясь оправданиями, он спускается к нему по лестнице. И как только становится достаточно близко, внезапно заключает в крепкие объятия.       Джин кусает нижнюю губу так, будто изо всех сил сдерживает себя от чего-то. Затем спустя несколько секунд всё же отвечает ему тем же.       — Нет, Гук-и, тебе не за что извиняться… это мы с Сеунгом были не правы. Прошу, не вини себя ни в чём, — он звучит тихо и надломлено, пока плачет вместе с другом. — Я пришёл, чтобы сказать: «Прости меня» … И спросить, можем ли мы помириться?       — Я только этого и хотел, — с лучезарной улыбкой признаётся Чонгук.       Да, Джин поступал ужасно и в какой-то мере даже подло, пользуясь травмами друга, чтобы занять его место. Но Чонгук и так достаточно потерял… Терял себя. Теперь для него что-либо из прежней жизни важнее любой популярности и славы.       Теперь в особняк входит и сам Тэхён. Он сразу замечает мужа и Джина, которые стоят напротив и слезливо мирятся. На его лице растягивается удовлетворённая улыбка, и именно в этот момент он сталкивается взглядом с Чонгуком.       Тот расширяет глаза, глядя на выражение лица Кима. Что-то во всей этой ситуации кажется ему до боли знакомым.

Flashback

      Ступая по полупустому коридору, они внезапно встречают Тэхёна и Кая, что стояли вместе.       ― Давай задержимся на минуту, ― останавливает Джина Чонгук, в глазах которого едва заметно читался азарт. Тот молча соглашается, сильно напрягшись и опасаясь, что события вчерашнего дня повторятся.       Кай выглядит бледно и нездорово, хотя внешне казался совершенно нормальным. В один момент его взгляд сталкивается с Чонгуком, отчего он словно становится ещё белее.       ― Ты что-то хотел сказать? ― не увлечённо спрашивает Тэхён.       ― Д-да… ― он немного опускает голову так, чтобы старший не заметил выступивших слёз. ― П-прости, Ви… но нам надо расстаться, ― голос невесомо дрожит, как и конечности.       От услышанного на губах Чона постепенно расплывается удовлетворённая и даже несколько злорадная улыбка. В то время как Джин, как и другие, кто стал свидетелем этого разговора, зависают в полном шоке и ступоре.       ― Как пожелаешь, ― безразлично пожимает плечами Ким.       Кай громко всхлипывает и бежит в сторону туалета, очевидно, чтобы поплакать.

End of flashback

      Чонгука словно окатывает холодной водой. Отстранившись от Джина, он не перестаёт прожигать Тэхёна странным взглядом, от которого ему становится не по себе. Улыбка на его лице медленно, но верно сходит с лица.       — Добро пожаловать, любимый, — неожиданно приветствует парень, однако в его голосе отсутствует даже намёк на тепло.       От этого у старшего пробегают мурашки, а ладони начинают потеть. Он еле как возвращает себе прежний спокойный вид и ласково отвечает:       — Вижу, вы уже помирились, котёнок. Поздравляю! — его последнее слово звучит слегка фальшиво.       Джин поворачивается к нему и мрачно отвечает:       — Спасибо, — затем обращается к другу: — Мне нужно возвращаться к Сеунгу. Спишемся потом, Гук-и.       — Я тебя провожу, — нахмурившись, говорит парень.       — Не стоит, — холодно отрезает Джин и, «случайно» врезавшись в плечо Тэхёна, уходит.

***

      Чонгук возвращается в спальню, больше ни разу не взглянув и не заговорив с мужем. Плохое предчувствие душит его подобно ядовитой змее.       В доме довольно тепло, но он снова ощущает резкий холод, из-за чего обнимает себя обеими руками. С одной стороны его переполняет радость и вселенское облегчение, а с другой странная тревога.       Едва парень садится на кресло рядом с камином, чтобы согреться, как в дверь стучатся.       — Это я, котёнок, — тихо произносит Тэхён.       Несмотря на то, что на душе всё ещё тяжело, Чонгук не может отрицать, что умирает от тоски по любимому. Поэтому он несколько секунд медлит, а затем отвечает:       — Входи.       Младший поворачивает голову к вошедшему и с тихой, скрытной радостью любуется им.       Тэхён, как всегда, выглядел безупречно — идеально уложенные волосы, строгий костюм и высоко поднятая голова.       Но как только он переступает порог спальни и замечает Чонгука, его, казалось, непоколебимый образ «холодного и доминантного» трескается. Взгляд теплеет и грустнеет, пока он неспеша приближается к нему.       Ким встаёт перед ним и ослабляет галстук. Между ними висит напряжённое молчание, из-за которого он слегка растрёпывает волосы, будто пытаясь выгнать утомляющие мысли из головы.       — Тебе полегчало? — он хрипло подаёт голос.       — Не особо… — бормочет Чонгук, отводя от него взгляд и решив отвлечься огнём в камине.       Тэхён устало вздыхает и медленно садится на ковёр. Затем он обнимает мужа за ноги и устало опускает голову на его колени.       От неожиданности младший на мгновение теряется и задерживает дыхание.       — Почему? Я думал, всё, чего ты хочешь, — это помириться с Джином…       То, с каким разочарованием он это говорит и то, как отчаянно прижимает его ноги к груди, заставляет сердце Чонгука болезненно сжаться. Сейчас Тэхён выглядит как брошенный и побитый щеночек.       Младший больше не может выдержать свои подозрения по поводу извинений Джина и тем более размолвку с Тэхёном.       — Ты что-то ему сделал? — прямо спрашивает он.       Не поднимая головы, Ким тихо, словно уже почти спит, уточняет:       — В смысле?       — Почему вы пришли почти в одно время? И почему он так резко решил помириться? Он даже прощение попросил…       — Я и вправду поговорил с ним, — тяжело вздохнув, Тэхён признаётся. — Потом мы вместе приехали.       Чонгук хмурится и, положив руку на его плечо, продолжает расспрашивать:       — Что ты ему сказал?!       Мужчина долго молчит перед ответом, и это заставляет младшего разволноваться ещё сильнее. Всё это не к добру.       — Мы просто всё разъяснили. Джин сам пришёл к тому, что даже если он меня ненавидит, это не повод быть в ссоре с тобой.       — Почему ты не спросил у меня перед тем, как идти к нему? — в его голосе чувствуются нотки гнева и раздражения.       Когда Тэхён всё же поднимает голову, Чонгук внезапно замечает слёзы на его глазах. Это становится для него сильным потрясением… Осознание, что он только что довёл любимого до такого.       — Джин сделал тебе столько плохого, и всё же ты не злишься на него, — боль от кома в горле становится невыносимой. — А на меня, на твоего мужа, который всего лишь пытался защитить тебя, ты обижаешься уже больше двух недель. Разве это справедливо, Чонгук? — по щеке Тэхёна скатывается одинокая слезинка.       Его слова ударили точно по цели.       Во всём мире не сыскать человека, кто любил бы и защищал его так сильно, как Тэхён. Так с чего же Чонгук решил наказать его столь жестоко, лишив того, чем он дорожит больше всего — своего тепла и общения?       Теперь Чонгук будто приходит в себя после долгого сна. Он даже сам не понимает, как нежно накрывает его лицо руками и стирает большим пальцем влагу.       — Прости меня… — переходит на шёпот младший. — Я не хотел тебя ранить, — он наклоняется и оставляет мягкий поцелуй на лбу Кима.       Ему и самому хочется плакать после недавнего осознания, но он себе этого не разрешает. Сейчас самое главное — утешить и успокоить любимого.       Объятие Тэхёна становится теснее, и он вновь опускает голову ему на колени. Долгие бессонные ночи только сейчас ощущаются в полной мере и сваливаются на его веки тяжёлым грузом.       Он прикрывает глаза и в таком положении наконец-то погружается в крепкий сон, наслаждаясь приятными поглаживаниями мужа по голове.