CIRCLE: fun-trip

Алиша лежит на животе рядом с Кларк, облокотившись на полотенце и подперев руками подбородок. Глаза Кларк закрыты, а лицо обращено к солнцу, но она прекрасно знает, что Алиша не меняла своего положения и последние минут десять смотрит на нее. — Пойдешь плавать? — Эта вода слишком холодная. Нет, я просто позагораю. — Хм. Ты в принципе не любишь прохладную воду? Или… — Нет, почему, я нормально отношусь к прохладной воде. Но здесь она не прохладная, а холодная. — А где теплая? Где ты была? — Я много где была до поступления в старшую школу. Например, на Фиджи, который также омывается Тихим океаном. И вода была достаточно теплой. А ты? Алиша не отвечает сразу, поэтому Кларк поворачивает к ней голову и приоткрывает один глаз. Алиша смотрит на нее так, словно и не собирается отвечать. А потом отводит взгляд. Хм. — То есть обычный вопрос о том, где ты отдыхала, тебе кажется слишком личным? — спрашивает Кларк. — Вопрос обычный, но я ведь не знаю, что ты спросишь после того, как я тебе на него отвечу, — Алиша снова смотрит на Кларк. — Нет, я не была на курортах. То есть я была у океана, но это все не то. Не так. Алиша подползает к Кларк ближе, теперь их лица находятся в нескольких сантиметрах друг от друга, из-за чего Кларк не может чётко видеть её. Поэтому Кларк просто возвращает голову в исходное положение и закрывает глаза, а Алиша тянется к её уху. — Тебе нравится Робин? — Что? — Кларк открывает глаза и сразу же щурится от яркого света. Она прикрывает лоб рукой, создавая тень, и смотрит на Робин, пытаясь понять, о чём именно спрашивает Алиша. Та гоняется по пляжу за Марком. Кларк на самом деле не нужно было смотреть на Робин, чтобы ответить на вопрос, поэтому она поворачивается к Алише, слегка отодвигаясь, чтобы видеть её лицо: — Нет, Робин мне не нравится. — Как девушка? — Она симпатичная. Красивая, думаю. Но нет. И к чему этот вопрос? — Просто ты позволяешь ей нарушать твоё личное пространство. Я подумала, что это значит, что она начинает тебе нравиться. Может быть, не как девушка, а как человек. — Она вполне нормальная. То есть, я имею в виду, что отношусь к ней нормально, поэтому мне стало комфортнее в её компании. Но я бы не сказала, что она мне нравится. Алиша хмурится, словно пытаясь понять, что именно имеет в виду Кларк. — А Рози? — Она тоже нормальная. У тебя хорошие друзья. Я понимаю, почему они тебе нравятся. — А Джастин? Марк? Кларк молчит, глядя на Алишу. Ей неясно, к чему эти вопросы и что они значат. А еще Алиша задаёт их со слишком сосредоточенным выражением лица. — Джастин нормальный, — отвечает Кларк, — и Марк тоже. Алиша ещё сильнее нахмуривается. Возможно, делая какой-то вывод. — Ты хочешь сказать, что все они нормальные и всё? Одинаково нормальные? — Да, я имею в виду, что, насколько я могу судить о людях, они все кажутся мне нормальными. — Джастин? — То, что я ревную тебя к нему, не делает его плохим человеком в моих глазах. То есть, он мне безразличен. — Понятно. Я не говорила, что он плохой. Просто интересно: для тебя одинаково нормальными людьми могут быть как те, кого ты не пустишь в личное пространство, так и те, кто может тебя обнять и даже поцеловать. Это… Странно? Кларк молчит. Взгляд Алиши блуждает ниже, по полотенцу, пока она обдумывает свои слова. — Ладно, — она поднимает голову и смотрит на Кларк. — А кто тогда тебе нравится? Назови кого-нибудь. В этот момент Кларк осознаёт, в какую ловушку её загоняют этим вопросом. Она смотрит в зелёные глаза. Да, Алиша вторгается туда, куда сама не пускает. Кларк знает несколько вариантов ответа на этот вопрос. Один из них — установить границы, то есть отвечать нейтрально и прекратить обсуждение. Ей решать, насколько откровенной быть. Стоит ли вообще узнавать друг друга лучше. Но Кларк хочет больше узнать об Алише. Хочет получить ответы на вопросы, которые её беспокоят, и, возможно, если она сделает первый шаг, Алиша тоже сделает его. — Нет таких людей, — наконец отвечает Кларк, не замечая на лице Алиши удивления, только сосредоточенность. — Хм, трудно поверить. Ведь должен же быть хотя бы один человек, глядя на которого ты подумаешь: «Вот это да, крутой тип». Понимаешь? Не могу поверить, что таких людей совсем нет. — Я могу посмотреть на Робин и сказать, что она классная, — отвечает Кларк, — но это всего лишь мнение. Не более того. — А что тогда для тебя значит «нравиться», Кларк? Это вопрос, на который Кларк никогда не приходилось отвечать, хотя она, безусловно, задумывалась над ним, осознавая свое равнодушие ко всему. — Люди, о которых я бы сказала: «Вот это да, крутой тип», — мне неинтересны. Если уж на то пошло, то могу упомянуть президента школьного Ордена для девочек. Она действительно хороша. Мне нравится наблюдать за ней, слушать, как она говорит. Она впечатляющая и красивая. Дарсия Льюис — это вообще нечто особенное, ты видела её? И Шерри Тёрнер: эта женщина — настоящая богиня. — Боже мой, Кларк, Шерри Тернер? Ты перечислила: члена совета, президента школы и главу крупной корпорации. Тебя восхищают сильные женщины? Это как если бы я начала перечислять актрис. — Да, еще мне нравишься ты, — вздыхая, добавляет Кларк, понимая, что за этим последует. Она смотрит на Алишу, которая начинает звонко смеяться. Кларк ждет, пока та успокоится. Ей не весело. Она понимает, что Алиша смеется не над ней, а над тем, что оказалась среди всех этих имен. Наконец, Алиша целует её в щеку, шепча: «Ты великолепна», — и Кларк решает продолжить, — ты не поняла. Это не актрисы. Я видела их всех лично. С Шерри я даже сидела за одним столом. Мой дядя — член совета, Алиша. И весь вечер я старалась незаметно наблюдать за ней. Я хотела смотреть на нее все время. Она действительно словно богиня. Но слово «нравится» здесь не подходит, ведь я её на самом деле не знаю. Так же, как и твоих подруг. Да, даже по отношению к Одри, с которой я была знакома, я бы не сказала, что она мне нравится. Она была хорошая, и с ней было удобно, комфортно. Вот и всё. — Вау, — Алиша смотрит на Кларк, широко раскрыв глаза, затем моргает несколько раз. — Ты… Боже, ты действительно всё это серьезно. Кларк отворачивается, не желая видеть, как изменится взгляд Алиши, и гадать, что та может думать по этому поводу. Возможно, это её разочарует, хотя Кларк и не должно бы это волновать. Впрочем, Алиша вряд ли скажет что-то подобное напрямую и вряд ли позволит себе выглядеть осуждающе, ведь она, в отличие от Кларк, старается быть мягче с людьми и избегает конфликтов. Тем не менее, Кларк пока не хочет смотреть на Алишу. Да, она не испытывает теплых чувств ко всем подряд, и что из этого? — Эй, — Алиша касается пальцами лица Кларк и мягко поворачивает её голову к себе. — Это так забавно, — улыбается она. — Представь, ты не можешь назвать никого, а я, если начну перечислять, кто мне нравится, то до утра не закончу. — Да, забавно, — отвечает Кларк, не улыбаясь, а задумываясь о том, как это — когда все нравятся. Может быть, Алиша просто не придает слову «нравится» большого значения. С другой стороны, в это было бы легко поверить. Но… Кларк не уверена, что за всей дружелюбностью Алише действительно есть дело до всех этих людей, которых бы она перечислила. Она ведь абсолютно равнодушна к Джастину и его чувствам. Ей откровенно наплевать. — Хорошо. А в детстве? Не поверю, что тебе в детстве никто не нравился. Может, до старшей школы? До школы Круга. — Я училась в частной школе в младших классах и в средней школе, — задумчиво отвечает Кларк. — Наверное, кто-то нравился. Не уверена. Я всегда делала акцент на учебе, а не на развлечениях. Помню, как однажды Одри предложила попробовать пиво. Она умудрилась стащить банку из холодильника, выставила её перед нами на пол, когда мы были в её домике на дереве. Она называла его замком, и его размеры действительно были впечатляющими. Мы просто сидели и смотрели на эту банку. С нее все началось. — Ты дружила с ней, она тебе нравилась. Это предположение. — Наверное. Я не помню своих чувств к ней. Чувства невозможно запечатлеть, можно вспомнить только мысли о них. Я не задумывалась об этом. Когда мне подарили лошадь, я думала только о ней. Просто обожала её. Это чувство так заполняло меня, что даже спустя годы легко вспомнить, что я чувствовала, потому что я помню свои мысли. — Это любовь, Кларк, — улыбается Алиша. — Нравится — это просто нравится. — Без разницы. Я тебе сказала, что я думаю. — Хорошо, а фото девочки? Это твоя сестра? Кларк открывает рот, и ответ застревает в горле. Как так вышло, что они стали говорить об этом? То есть, Алиша шаг за шагом ступает на эту территорию, и Кларк… Она не знает, как сейчас себя вести. Потому что, опять же, ответ «да» может повлечь за собой другие вопросы. — Да. Её зовут Грейс. — Ты хранишь её фотографию, я так понимаю, что она дорога тебе. Поэтому… — Нет, — перебивает Кларк. — Она не одна на этой фотографии. Алиша думает об этом, затем понимает и кивает. Она ничего не говорит, просто укладывает голову на полотенце. Они молча смотрят друг другу в глаза. Алиша опускает взгляд на её губы, потом снова смотрит в глаза и тихо говорит: — Расскажи. — Я бы обрезала фотографию, но она буквально обнимает его руками, её там слишком много. Поэтому пришлось оставить как есть. — Хорошо, — голос Алиши сейчас звучит так, будто они что-то решали, и она согласилась. — Хорошо? — переспрашивает Кларк. — Хорошо, Кларк, я согласна… поговорить с тобой. — Да? — Да. — Почему? — Потому что хочу знать твою историю. Ведь так будет честно? — Да, это было бы честно. — Скажи мне, кто тебе действительно нравился в детстве, пока ты не стала ко всем безразлична. — Сестра. Мне нравилась моя сестра. Я буквально её боготворила, — на выдохе говорит Кларк, — и мне нравился мой отец. Его я боготворила тоже. Странно использовать это слово, но я думаю, что не преувеличиваю. А потом все это закончилось. Если коротко. Длинный вариант я озвучу после тебя. Можешь начать тоже с короткого. — Ладно. Я отвечу тебе коротко. Спрашивай. — Ты учишься в обычной школе. Почему? То есть… Да, эта школа принадлежит Ордену, но на Юге много что принадлежит Ордену, и это вовсе не значит, что тебя там заметят. Точнее, это значит, что тебя там не заметят никогда. Я просто кое-что знаю. Знаю, что… Мне мама сказала, что это был сознательный выбор. Знаешь, она из тех людей, которые все про всех хотят узнать. Твой отец так сказал ей. То есть он буквально закрыл ей рот, когда она попыталась узнать о вас больше. — Сознательный выбор, — улыбается Алиша, а потом тянется и коротко целует Кларк в губы. Это был вовсе не ответ, она просто повторила слова Кларк. И теперь Алиша тяжело выдыхает, возвращая голову обратно. — Выбор. Я вообще не помню, чтобы хоть раз что-то выбирала. Я не выбирала ни что мне надеть, ни какую прическу сделать, ни в какую игру я хочу поиграть. Ни с кем я хочу погулять. Выбор. Это так до абсурда смешно, что я до какого-то момента даже плохо понимала значение этого слова. Когда мама умерла, отец ко мне зашел в комнату. Спрашивать, почему я не спускаюсь. А я стою и не могу понять, что мне надо надеть, чтобы спуститься к завтраку. Это так тупо. Все мои платья и все это дерьмо в моем шкафу — это то, что выбирала для меня мама. То есть это буквально все то, что она хотела, чтобы я носила. Но она все равно находила к чему придраться, чтобы сказать: «Нет, сегодня ты это не наденешь». Блять, я никогда не могла понять, что я должна была надевать и от чего это вообще зависело. Поэтому, Кларк, когда я закончила среднюю школу, единственный, кто делал выбор, где я буду дальше учиться — это моя мама. А моя мама была убеждена, что предназначение женщины — это рожать. Рожать, рожать, рожать. Потому что бог нас, женщин, создал, чтобы рожать. На самом деле, я могу тебе много чего еще назвать, для чего нас создал бог, но среди всего этого нет ничего про привилегии второго круга. Кларк замирает, не в силах вдохнуть. В какой-то момент она просто перестала дышать и теперь не может заставить себя снова начать. Она ощущает что-то, что перекрыло ей доступ к воздуху. Но это не жалость, совсем нет. И даже не сочувствие. Чем больше Кларк думает об этом, тем сильнее она ощущает, как это чувство заполняет её, становясь почти физически ощутимым. Это… возмущение, граничащее со злостью. Алиша мягко улыбается ей, явно читая все эмоции на её лице. Кларк не может озвучить свои чувства и мысли, которые только формируются, поэтому спрашивает у Алиши: — Что ты чувствовала к ней? Алиша приподнимает голову и теперь пристально смотрит на Кларк сверху вниз. Кларк не знает, насколько сильно перегнула с вопросом. Справедливости ради, она решает добавить: — Я не думаю, что питаю очень теплые чувства к своей маме. Думаю, что их недостаточно. Иногда думаю, что их вообще нет. Она любила и любит Грейс. Они были близки. Я была ближе с отцом. Просто все меняется. Я вообще не понимаю, как ты при таком воспитании… Такая, — Кларк изучает её лицо, не зная, какое слово было бы верным. Потому что здесь много чего бы подошло. — Пегги, — улыбается Алиша. — Пегги? — Пегги, да. Наша экономка. Моя мама ко мне не допускала гувернантку, то есть она, конечно, всегда была, но… Но Пегги всегда старалась быть рядом, хотя это было непросто. На самом деле, если бы не она, я не знаю, какой я бы была. Она мой самый близкий человек. Как-то я сказала маме: «Пегги мне сказала…», и её чуть не уволили. Я ни из-за кого в детстве так не плакала, как из-за нее. Я не помню, наверное, мне было лет пять, может, шесть. Её не уволили, в итоге. Но я стала наше общение держать в секрете, словно от этого зависела моя жизнь. С того момента я часто ревела по ночам, боясь, что её уволят. Насчет твоего вопроса… Я чувствовала что-то. Кроме страха было что-то еще, думаю. А потом… Она меня застукала, когда я на чердаке копалась в коробках. Там были её старые вещи. Среди них была косметика. И вот я разложила её. Кажется, первым, что я попробовала, была помада. Мама и раньше мне делала больно: обычно хватала за плечо и пальцами впивалась так, что боль была невыносима. Но в тот момент она мне дала такую пощечину, что у меня было сотрясение. В тот момент я, конечно, этого не знала. Тогда я просто валялась на полу, а она орала и трясла меня. Я почти уверена, что причиной была помада, потому что она яростно терла мне губы. Ну а потом меня рвало неделю. Мама всем говорила, что я отравилась. Не думаю, что я что-то чувствовала потом, кроме страха. Думаю, что остался в итоге только он. — Что ж. Это, похоже, не короткий вариант, — тихо выдыхает Кларк. — Похоже. — Алиша проводит кончиками пальцев по щеке Кларк. — Я надеюсь, что тебе не стало меня жалко? — Нет, мне не жалко тебя. Но… — Кларк отводит взгляд в сторону, думая, как сказать более мягко. Но вроде то, что она думает, нормально было бы озвучить как есть, — меня это злит. То есть… — Тебя злит моя мама? — Прости, — Кларк понимает, что говорить так неправильно. — Просто мое мнение полностью противоположно мнению твоей мамы. Обо всем. — Что я слышу? — Алиша поднимает бровь, подлавливая Кларк. Ведь та не то что говорить что-то подобное не должна, но и думать так не имеет права. — Все в порядке, Кларк, — Алиша тянется к ней и касается кончиком пальца её щеки, — я разделяю твои мысли. Но у меня нет выбора. И у тебя тоже. — Я… — сердце Кларк начинает биться быстрее. Она глубоко вдыхает воздух, затем обхватывает руками лицо Алиши, слегка отодвигая его, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я хочу получить третий круг. Алиша шокированно моргает. — То есть, — Кларк продолжает, чувствуя, как её сердце бешено колотится. Она уже высказывала это вслух дважды, однако сейчас слова звучат по-новому. Она на самом деле даже не понимает, зачем об этом говорит. Для Алиши это не должно иметь значения - в отличие от человека, который собирается на ней жениться, и президента школьного Ордена, от которой напрямую зависит будущее Кларк. Алиша — она ведь ей никто. — Я… — Ты хочешь третий круг, — повторяет Алиша. — Ого. Вау. То есть, вау. То есть… Ты уже получила второй. Это ведь… — Да, входить в двадцать процентов — это хороший результат. Алиша фыркает: — Двадцать? Насколько я знаю, за последние годы никто почти не получал второй круг в школе, Кларк. Если бы сейчас собирали статистику, цифры были бы другими. — Да! — восклицает Кларк. — Боже. Но… Откуда тебе это известно? — В месте, где я выросла, девчонки болтали об этом. Они мечтали поступить в школу Ордена и, знаешь, имело место много разговоров о шансах. У меня-то их вообще не было. Я и с ними-то общалась, потому что мама не могла меня еще и в школу не пускать. Хотя уверена: если бы такая возможность была, она бы так и сделала. — А потом? Когда мама умерла? Она ведь… Это ведь произошло не недавно. — Кларк, туда жесткий отбор после средней школы. На втором году старшей школы никто туда не переведется. Ты президент, ты же знаешь это лучше меня. — Мне нужно подумать над этим. — Над чем? — Над тем, что ты только что сказала. Есть двадцать две школы. По две в каждом из южных штатов. Я знаю, что в школах с самым низким рейтингом были случаи зачисления на втором году. Это абсолютно точно. Например, в Оклахоме. Тебя могли бы взять туда. — Оклахома? Это даже не Дикси, Кларк. — Какая разница? Это все равно Юг, и там есть наша школа. Да, это далеко от дома, но… какая разница? Тебе нужно всего лишь год там пробыть, а потом появится шанс поступить в один из плющей. Ты не сможешь туда попасть, закончив свою текущую школу. То есть… Я не знаю, насколько ты хороша в учебе. Ты… Как у тебя дела с учебой? — Кларк, мы говорили о твоем третьем круге, — напоминает Алиша. — Давай, пожалуйста, не будем сейчас об этом. Поговорим о тебе. Ты же помнишь, что учебный год начинается в августе? Ты видишь, где сейчас моя задница? Давай просто не будем об этом говорить, потому что это довольно неприятная для меня тема. Кларк замолкает. Она, наконец, отводит взгляд от лица Алиши. Ей хотелось бы сменить тему или вообще не думать об этом, но теперь она не может думать ни о чем другом. Было бы легче согласиться с Алишей, что нет ни единого шанса. Боже, она бы смеялась над самой идеей еще месяц назад. Но не сейчас. Да, Алиша права, и Кларк это понимает лучше всех. Но то, что она сказала сейчас Алише, тоже правда. Существуют школы с низким рейтингом, где всегда недобор. И если есть связи… Это кажется практически невозможным. Она могла бы с уверенностью сказать, что это невозможно, но… Теперь она неравнодушна к судьбе Алиши. Что будет через полтора месяца? Кларк точно не будет равнодушна. Будущее слишком важно. Ничто не может быть важнее. Почему она должна игнорировать это, когда речь идет о человеке, который ей небезразличен? Это не просто какая-то ерунда, это буквально всё. Следующий год определит их судьбы. То есть, в случае с Алишей, и решать-то особо нечего. Все уже предрешено. Если, конечно, Алиша не захочет покинуть Орден и стать… — А ты никогда не думала о том, чтобы покинуть Орден? — спрашивает Кларк, и Алиша поворачивает к ней голову. — Нет, боже, нет. Оказаться без ничего, не общаясь с отцом и Пегги? Нет. Тем более, что у меня скоро будет братик или сестренка. Нет, я никогда не думала об этом серьезно. Кларк ничего не отвечает. Нет смысла вступать в эту дискуссию. Но ей следует подумать об этом. Потом она заставит Алишу продолжить, даже если для этого ей придется её связать. Просто… Надо обо всем хорошо подумать. Кларк приподнимается и смотрит на Алишу сверху вниз: — Не прыгай, пожалуйста, с этой скалы. Это небезопасно. — Ты просишь меня? — Алиша хитро улыбается. — Да. Нет. То есть, да, конечно, я прошу тебя. Но я уверена, что просто не позволю. Пожалуйста. — Ладно, — Алиша лениво вытягивает руки вверх и прикрывает глаза, обращая лицо к солнцу. — Ладно? — Да. Но ты пойдешь со мной плавать. Кларк какое-то время смотрит на нее, а потом с вздохом ложится обратно: — Ладно.