shadows in the night

      Странно, но Джисон просыпается лишь на следующее утро. Вчера казалось, что он не был настолько утомлён, чтобы отрубиться на пятнадцать часов. За окном мелкий град, но светит солнце. Мороз и солнце, как говорится. А день действительно чудесный — приезжает Минхо.       Джисон лениво потягивается, после буквально стекая с кровати. Приходит в себя долго, пытаясь держать глаза открытыми, и через несколько минут встаёт. Берётся за телефон. Минхо пишет, что посадка в шесть утра. Сейчас девять. О чёрт!       Они ещё не созванивались, пусть и безостановочно переписывались, но ситуация практически экстренная. Джисон почему-то сильно волнуется. Хотел сам встретить, это да, немного обидно; но, вообще-то, Минхо взрослый, он буквально путешествует в одиночку, он сможет разобраться с заселением в отель. Всё равно было неспокойно.       — Привет, — немного громко говорит Джисон, зажимая телефон между ухом и плечом, чтобы выдавить зубную пасту на щётку. — Ты где?       — Доброе утро, — у него до абсурдного мягкий голос. От такой нежности у Хана мурашки. — В такси.       — О, до сих пор? Пробка? — обычно он уделяет около трёх минут чистке зубов, но ситуация... экстренная!; хватит и минуты. Бежит обратно в комнату, чтобы надеть джинсы и самую приемлемую тёплую кофту из всех тех, что у него есть.       — Была. Я уже подъезжаю.       — В какой отель? — он ставит вызов на громкую связь, параллельно открывая заметки, чтобы записать название и адрес.       — К тебе.       Тишина, которую Джисон оставляет вместо ответа, буквально пестрит вопросительными знаками. Как это, к нему?       — Чего?       Минхо посмеивается:       — Я... бросил? о, оставил вещи у себя в номере, и мне скучно, и ты не отвечал, а твой друг любезно сообщил мне адрес.       — Феликс? Как ты с ним связался?       — Успокойся, я просто нашёл его в твоих подписчиках, — Ли снова смеётся. Сложно винить человека с таким милым смехом.       — Сталкер, — Джисон поражённо хмыкает, оглядывая свою комнату: она вообще не в порядке. — Ладно, окей. Я тебя жду.       Действовать нужно было быстро, Феликсу по голове он всегда успеет настучать, а вот прибраться... Никогда ещё он не винил себя за творческий бардак так сильно.       На полу лежала куча одежды, которую он неосознанно создал из вываленных из рюкзака вещей вчера и кофт, из которых он выбирал сегодня. На столе стоял небольшой ряд кружек недельной давности (как ещё не появилась плесень?), на кресле висело несколько пар брюк, постель и подушки утащены на пол. Хаос.       Все вещи, встречавшиеся на его пути, Джисон отправил в стиралку, чтобы не тратить время понапрасну. Это значительно упростило его задачу. Через десять минут комната стала выглядеть относительно приемлемой, так что он решил проверить зал. Огромной удачей было то, что Феликс убирался перед своим отъездом. Что ж, Хан выдохнул и поставил чайник, раз уж Минхо хочет зайти, а он всё ещё не завтракал, то почему бы и нет.       В дверь постучали, когда он открывал упаковку творожного сыра, чтобы намазать им те два подобия сэндвича для них с Хо.       — Привет, — старший заговаривает первым. Он в до безобразия объёмной куртке, наверняка слишком тёплой для такой погоды; в одной его ладони лишь телефон, вторая — в кармане, так что он слегка машет занятой рукой, растягивая губы в улыбке.       — Привет, заходи.       Ну, Джисон не может не улыбаться. Даже когда отворачивается от парня, чтобы пройти обратно на кухню. Это то, чего он так долго ждал, и теперь в голове пустеет.       — О, ты ещё не завтракал, — он отодвигает для себя стул и опускается на него, пока Джисон заканчивает с едой стоя. Они просто смотрят друг на друга с теми глупыми улыбками как в ромкоме, и ничего не кажется неправильным.       — На самом деле, я встал полчаса назад или типа того, — он наконец собирается сесть за стол, передавая Минхо его порцию.       — Ага, — Ли кивает на его ноги, которые… в тёплых носках от мамы. Ну, забыл переодеть, с кем не бывает. Сзади, над пятками, вышиты кошачьи мордочки. И что с того.       Всё, что они делают в его квартире — неловко едят, а потом старшего тянет на развлечения, и они просто идут… в парк аттракционов, потому что там есть колесо обозрения и «в каждом городе я должен на нём побывать, моя мама любит фотографии, сделанные на высоте». Как будто в этом есть хоть какой-то смысл.       Итак, одиннадцать часов утра, они покупают билеты. Джисон соврёт, если скажет, что ему это не нравится.       Когда открытая кабинка поднимается на максимально возможную высоту, ветер ощущается холоднее и пронизывающее; Джисон жалеет, что не надел шарф. Но у него всё ещё есть Минхо. Старший делает паузу, прежде чем заговорить, явно забыв нужное слово на английском. Он неопределённо вертит пальцем в неудачной попытке вспомнить.       — Положи сюда своё лицо, если оно мёрзнет, — он похлопывает себя по задней части плеча, куда не доставали бы порывы ветра.       Формулировка заставляет Джисона усмехнуться, но он пользуется предложением и прячется за спиной Минхо всё время, пока они не оказываются внизу.       Они проводят там ещё несколько часов (сахарная вата, фотобудки и всё такое же неэкстремальное), прежде чем заходят в кафе при парке, чтобы погреться. Цены привычно завышены, и Джисон не думает, что они действительно будут что-либо брать здесь, но Минхо заказывает пирожные и горячий шоколад на двоих. Что ж, окей, он любит сладкое.       — Моя семья хочет с тобой познакомиться.       Вот, что говорит Хан, как только они заканчивают с едой. Хо протягивает длинное «о-о-о», хитро улыбаясь. Джисон думает, что он отлично споётся с его матерью, и страдать от их гиперактивности придётся вдвойне.       — Ну, мы же можем это устроить?       Джисон уныло вздыхает в ответ, на что Ли лишь смеётся.

♡

      Напоследок Джисон приводит их в аллею. Деревья уже не выглядят такими живыми, как было летом, но здесь всё ещё красиво. На фонарных столбах развешаны гирлянды, заменяющие звёзды, скрытые загрязнённым воздухом большого города. Людей до жути много, но это тоже создаёт атмосферу. Хану всегда нравилось сюда приходить.       А ещё в аллее периодически появляются музыканты. Он видел многих: гитаристов, клавишников, саксофонистов (ого). Сегодня им тоже везёт. Гитаристку Эми Джисон встречает чаще всего, так что сейчас они даже здороваются.       Минхо недолго смотрит на него, прежде чем сказать:       — Давай я возьму..? одолжу у неё гитару и сыграю что-нибудь, а ты споёшь?       — У-у, нет. Это без меня.

♡

      Что ж, теперь у Джисона немного болит горло из-за тех высоких нот, которые он брал без подготовки.       Конечно, не стоило даже сомневаться в том, что Минхо умеет убеждать. Как минимум — умоляющими глазами, как максимум — простой детской дотошностью. В ход шли все средства, и Хан сдался.       Ли знал всего несколько мелодий для песен на английском языке, и в основном все они принадлежали одной группе (Джисон никогда бы не подумал, что Хо нравятся The Neighborhood. Вся эта гиперактивность и чрезмерный энтузиазм никак не вязались с печальной лирикой), так что они собрали определённую аудиторию. Эми улыбаясь стояла рядом и просто ждала… чего-то, точнее, вернуться к своему месту у микрофона. Им даже положили пару купюр в чехол от инструмента, и было бы странно не оставить их девушке.       Так и ушли. Джисон — со слегка охрипшим голосом, Минхо — явно довольный своей выходкой.       Когда последние фонари аллеи уже становились заметны, Хан понял, что почти стемнело. Ужасно. Им нужно было распрощаться сейчас, чтобы он мог успеть домой до темноты (звучит, будто он Фиона из Шрека, но что поделать).       Минхо обнял его на прощание. Сидя в такси Джисон всё ещё чувствует чужие пальцы где-то под своими рёбрами. Или это бабочки?

♡

      К его родителям они решили поехать сразу на следующий день. В любом случае, Минхо не переживал.       Их поезд отправлялся в одиннадцать утра. Сейчас едва ли шесть. Они в центре.       Дороги почти пустуют в силу раннего времени, все места, где они могли бы неплохо позавтракать, закрыты, и что они тут делают? Просто Минхо захотел сделать несколько фотографий, а кто Джисон такой, чтобы ему отказывать? (сколько бы он не драматизировал, он хотел быть здесь, рядом с Хо).       — Присядь сюда, — он указывает на парапет клумбы прямо посреди дороги, убеждаясь в том, что для автомобилей горит красный свет.       В этом нет ничего особо опасного; каждый пятый останавливается здесь, чтобы сфотографироваться — водители давно должны быть готовы. К тому же, для повышенного трафика ещё слишком рано, и у них есть две минуты зелёного света... ну, Джисон почти не боится стоять спиной к потоку машин. Почти.       — Ага, так. Поверни стопу на меня. Голову влево. Немного повыше. Нет, сиди ровно. Просто подними подбородок.       Через секунду Минхо начинает смеяться.       — Что-о? — хнычет Джисон, понимая, что он успел сделать только пару снимков, а поза уже искажена.       — У тебя очень серьёзное лицо. И голос, — он успокаивается, окидывая взглядом таймер на светофоре. Ещё сорок секунд. — Ладно, фоткай давай.       Минхо двумя руками опирается на холодную плитку позади себя, и Джисон думает, что это выглядит как его будущие обои на телефоне.       Позади слышатся тихие звуки отсчёта последних пяти секунд, так что они быстро подбирают вещи и возвращаются на тротуар.       Поблизости куча парков, и они идут в один из них, чтобы дождаться времени, когда начнут открываться кафе.       Деревянные лавочки промёрзли после холодной ночи, и сидеть приходится на ладонях, на которые натянуты рукава курток. Это забавно. Минхо трясёт ногами и редко преувеличенно громко стучит зубами, но не жалуется и пытается вести себя... ну, как обычно, чересчур активно. Хотя он, вообще-то, всё ещё в ужасно тёплой куртке. У Джисона нет даже этого.       — Сколько сейчас?       — Не знаю, сам смотри.       — Мои руки мёрзнут, я не могу.       — Мои тоже! — Джисон шутливо закатывает глаза.       Резкий порыв ветра заставляет его закрыть глаза, чтобы они не слезились, и вновь уткнуться в плечо Минхо. Дальше они будут разговаривать только так.       — Джисон, ты бессовестный, — Минхо двигает плечом, пока вытаскивает руки из-под бёдер, и Джисону прилетает в скулу. — Ага! Это, карма, мой милый.       — Это ты неаккуратный, — он по-ребячечки высовывает язык, заглядывая в телефон Хо. — Наконец-то. Пошли, как минимум та пекарня точно открылась.

♡

      Наверняка продавец не ожидал никого увидеть здесь так рано. Тем не менее, семь десять, а колокольчик над их головами уже звенит.       Зато всё свежее, действительно «прямиком из печи». Минхо заказывает два шоколадных круассана и две огромные кружки зелёного чая, чтобы перекусить сейчас, и несколько слоёных булочек в дорогу. Он снова платит за всё, а Джисон просто позволяет ему это (на самом деле, он даже не успевает вставить и слова, как им уже желают хорошего дня). Что ж, ладно.       У них есть ещё полтора часа, прежде чем им стоит заказать такси до вокзала, так что торопиться некуда. Один единственный сотрудник, которого они успели увидеть, пропадает в служебном помещении, и они предоставлены сами себе. И, эм, голова Минхо на его плече вовсе не сглаживает их молчание.       Джисон боится заснуть и пропустить их рейс, поэтому достаёт наушники и телефон из рюкзака, чтобы посмотреть Ютуб. Он не знает, чем занимается Минхо, потому что взглянуть на него неудобно, но сложенные на груди руки и размеренное дыхание под ухом намекают, что старший всё-таки уснул. Джисону требуется несколько секунд, чтобы обдумать свои действия, а потом он открывает камеру и делает селфи.       Итак. Во-первых, Минхо действительно спит. Во-вторых, он спит на плече Джисона. В-третьих, он спит слишком мило.       Джисон не уверен, что делать с этой информацией, так что он просто продолжает смотреть видео, пусть и так и не может успокоиться достаточно, чтобы понять его смысл.       Когда видео сменяется другим, он чувствует, что наушник вытаскивают из его уха, а его рука обвивается двумя другими руками.       — Сколько сейчас? — сонно спрашивает Минхо, а у Джисона замирает сердце. Нет такого человека, который звучал бы мягче.       — Я вызову такси через несколько минут.       Джисон чувствует, что парень кивает, и они снова молчат. Другие люди всё чаще заходят в пекарню, поэтому хотя бы не так неловко, как раньше.

♡

      Четыре с лишним часа в не самых удобных креслах и вот — они на месте.       Джисон не знает, считать ли удачей то, что оба его родителя проведут ещё около часа на работе, прежде чем вернутся домой. С одной стороны, его младший брат и занятая готовкой бабушка не могут доставить много неудобств (смущения). С другой, сам Минхо может заставить его смутиться, когда они останутся наедине.       Почти всё время, которое они провели друг с другом, их окружали другие люди. А теперь они вдвоём и их цель — буквально познакомить Хо с его семьёй. Это даже звучит серьёзно.       — Джисон-и! И тебе привет, милый, — бабушка открывает перед ними дверь, когда они только собираются постучать.       — Здравствуйте! Я Минхо.       Джисон впервые видит Минхо не совсем уверенным, но он знает, что это ненадолго. Темпераменты его соулмейта и всей его семьи слишком схожи, чтобы они не нашли общий язык.       Ну, конечно. Прошло всего полчаса, а его бабуля и Хо уже скрылись от него на кухне. Он мог бы присоединиться, но он не хотел оказаться смущённым раньше времени. Когда придёт его мама, этого избежать уже не получится.       — Что? — Джисон закатывает глаза, когда видит с какой глупой ухмылкой смотрит на него Чонин.       — Наша бабушка украла твоего парня.       — Мы ещё даже не встречаемся, Боже, Нини.       Они ещё даже не встречаются. О. Кто из них собирается сделать этот формальный шаг? Джисон не видел здесь проблемы, но ему стало тепло, когда о Минхо отозвались как о его парне, так что он хотел бы сделать это правдой. Может, даже сегодня.       И всё-таки ему приходится зайти на кухню, когда его зовут, чтобы он помогал расставлять блюда на столе.       — Ты ещё не забыла корейский? — он удивлённо замирает на пороге комнаты, потому что не понимает ни слова из этого разговора.       — Время от времени я общаюсь со старыми друзьями, так что не совсем! — старушка гордо улыбается, задирая указательный палец к небу. — Вот, отнеси это, — теперь она указывает на салат, который Минхо только что закончил перемешивать.       Парень подмигивает ему, передавая чашку в его руки, и Джисон выходит из кухни с розовыми щеками. Как он и думал. Конечно, Чонин не может просто проигнорировать это, поэтому он розовеет ещё больше. Он думает запереться в своей комнате до прихода родителей, когда слышит голоса на пороге. У него даже нет времени на моральную подготовку...       — Ну что? Где этот милый мальчик? — его мама быстро скидывает с себя обувь и тяжёлое (о, он может говорить о его весе, так как убрать вещь в гардероб приходится именно ему) пальто.       — Ма-ам, — он хнычет, но это бесполезно.       Женщина хитро прищуривается, пока Джисону в руки прилетает ещё одно пальто.       — Не переживай, — папа кладёт ладонь на его плечо, провожая взглядом фигуру жены. — Мы будем деликатны.       Он знал, что это было ложью.       И он был готов. Ну, насколько это было возможно.       — Джисон-и так и не рассказал мне о вашем сне!       Он знал, к чему это приведёт.       — Я рассказывал! — он сводит брови к носу в возмущении, но если его мама хотела услышать историю от Минхо — она её услышит. Механизм уже был запущен.       — Тогда, я не помню. Рассказывайте, — она даже отложила свою вилку и отодвинула тарелку, чтобы поставить локоть на стол и подпереть подбородок кулаком.       Джисон беспомощно смотрит на Минхо, но тот просто мило улыбается его маме. Конечно, ему же не из-за чего смущаться. Ну, кроме того, что он упал с дерева. Хотя и это он всё ещё отрицает.       Он что-то говорит по-корейски. Иногда он забывает об обстановке и стране, в которой находится, Джисон почти привык к этому. Минхо мотает головой, собираясь начать заново на английском. Его мама слегка похлопывает в ладоши, прежде чем ответить. Всё ещё на корейском. Джисону не нравится ничего не понимать.       — И ты тоже до сих пор помнишь язык?       Женщина кивает, оживлённо поднимаясь с места и подгоняя Минхо сделать то же самое.       — Они будут говорить о тебе, — переводит ему бабушка. Чонин и его папа усмехаются. Как будто это не было очевидно.       Когда его мама и Минхо возвращаются за стол, они оба выглядят так, будто делят одну тайну на двоих. Их не было всего около пятнадцати минут; о чём они могли разговаривать? Действительно о нём? Насколько это о нём? Успели ли они добраться до детского альбома?       Он переводит взгляд на Минхо, и парень подмигивает ему. Ладно. Джисон не хочет даже пытаться их понять.

♡

      — Прогуляемся?       Они остались одни за столом, и это немного неловко. В доме есть ещё несколько человек, они не могут вести себя так же открыто и естественно, как если бы были наедине. Хотя, не то чтобы они успели открыться друг другу настолько, чтобы прятать это нечто между ними от окружения.       — Окей. Я думаю, родители собираются прибраться, так что нам лучше уйти незамеченными сейчас.       Вряд ли бы кто-либо из его семьи позволил гостю заниматься уборкой, но Джисон беспокоится за себя (и за ещё один неловкий разговор с мамой, раз уж они будут на одной территории).       Когда они оказываются на улице, Джисон не знает, куда пойти. Одно дело — выйти погулять с матерью, другое — с Минхо. С Минхо всё по-другому, а Хан ещё даже не до конца разобрался, в чём это по-другому проявляется. Он решает пройтись лишь по своей улице, а дальше будет видно. Вернуться всё равно придётся до темноты, у них не так много времени. (Возможно он распланировал завтрашнюю прогулку, но сегодня он беспомощен).       Итак, как бы они оба ни устали, ни один из них этого не показывает, даже когда третий квартал от дома Джи оказывается преодолённым и они оказываются не перед чем иным, как молодым лесом.       — Несколько лет назад здесь был пожар, лес только начинает восстанавливаться. Этот район вообще практически обезлюдел после того пожара, но жилые дома всё же есть, а вот в лесу я ещё никого не встречал, — Джисон сжимает пальцы в кулаки в карманах, потому что зимней ночью всё-таки холодно. Он невольно думает о том, что ладони Минхо согрели бы его руки куда быстрее.       — Почему?       Джисон пожимает плечами, останавливаясь у последнего фонаря перед тропинкой:       — Наверное, нет смысла сюда ходить? Вот эта тропинка никуда не приводит, а природа полумёртвая.       — Тогда почему ты приходишь сюда? — Минхо говорит тихо и как всегда мягко. Джисон также чувствует на себе его взгляд, а свой прячет в темноте слабых деревьев.       — Некий акт ностальгии? Бабушка держала цветочную лавку неподалёку, а родители иногда давали нам провести выходные вдвоём, поэтому я приходил после школы, она закрывала магазин, и мы шли гулять. Там была старенькая площадка, — Джисон указывает пальцем вглубь леса.       Темнота режет глаз, он не сможет находиться здесь долго, как бы этого ни хотелось. Как бы ни хотелось побыть здесь подольше с Минхо.       — Ох, это мило. Скоро совсем стемнеет, вернёмся? — Минхо аккуратно берёт его руку в свою. Так действительно теплее. — Насчёт ностальгии... Я думаю, у меня тоже есть такое место, хотя я уже не помню деталей. Последний раз был там как раз в детстве, наверное.       — Почему именно оно? Ну, место...       Минхо негромко хихикает. Вот, что по-настоящему мило.       — О, это была то ли просто заброшенная территория, то ли что-то запрещённое для посещения. Нам с Хёнджином нравилось думать, что мы опасные и рискованные, по крайней мере. Мы там только хернёй страдали... Помню, там забор был с какими-то надписями и символами, но не как граффити, и мы пытались разгадать этот тайный шифр.       — И ты туда больше не возвращался? Или твой друг?       — Не-а. Мы до сих пор иногда думаем об этом, но никто из нас не помнит адреса. А без него бесполезно искать заброшенные пустыри на окраине Сеула.       Пока они доходят до улицы, с которой изначально пришли, Минхо просит рассказать ещё что-нибудь. Но нужный дом уже в поле их зрения, а Джисон не уверен, что сможет быть таким же открытым в его небольшой комнате, когда глаза Минхо будто напротив его собственных, когда всё, чего он сможет хотеть — поцеловать Минхо, потому что он уже почти не может справиться с этим желанием. Кажется, он собирался предложить Хо встречаться? Где бы он набрался на это смелости, если даже не может сделать первый шаг в близости?       — Я хочу тебя поцеловать.       Ого. Ого! Джисон даже неконтролируемо раскрывает глаза шире, не смея ожидать такой смелости от себя.       Он едва замечает лёгкий кивок Минхо, который тот скорее всего предназначал самому себе.       — Тогда поцелуй.       Он не успевает понять, как его руки оказываются на обоих плечах Минхо, как его губы оказываются на губах Минхо, как язык Минхо оказывается в его рту. И, ох, он уверен, никогда он этого и не поймёт. Всё просто происходит прямо сейчас, и он просто хочет, чтобы это было навечно.       Руки Хо на его затылке ощущаются резким холодом, чем-то странно отрезвляющим, в то же время адреналиновым. Слишком много всего.       Через несколько секунд они просто вновь берутся за руки и наконец идут домой. Оба неловкие и рассредоточенные, прячущие улыбки в темноте, но всё в порядке.       Одна кровать на двоих. Хорошо, всё должно быть в порядке.

♡

      Ну, обниматься тоже неловко. Они просто лежат на небольшом расстоянии друг от друга с переплетёнными голенями под одеялом и с неловкими улыбками на лице (с этим ничего не поделаешь).       — Поцелуй на ночь? — Минхо закусывает щёку.       — Поцелуй на ночь, — Джисон подползает чуть ближе к лицу Минхо.       Что ж, поцелуй на ночь.