Вниз по спирали.

      Хлопок двери. Звук замка. Юра наконец-то дома.       Он неспешно расстегнул куртку, снял шапку и берцы, прошёл в комнату, оставляя рюкзак возле шкафа… И рухнул на кровать, разом расслабляя всë тело. Хотелось просто лежать и лежать, глядя в потолок вечно. Чтобы никто не трогал, просто лежать одному в этой полной тишине, что наступала в квартире очень редко.       Он прикрыл глаза, вспоминая свой день, свою жизнь, какие-то детали… Все это не так важно сейчас. А когда-то казалось очень важным и значимым… Но не сейчас. Наверное, у каждого так бывает что порой смотришь на свою жизнь будто бы со стороны, начинаешь всë обдумывать и анализировать. Вот и сейчас Юрка лежал и пытался понять, где же он допустил ошибку…       «За что мне всë это?! За что?!»\ — кричал парень внутри, но наружу вырывались лишь тихие всхлипы       Все хорошо начиналось, но потом почему-то начало трескаться, ломаться, и рушиться прямо у него на глазах. Как-то резко… Внезапно даже. Его тогда захлестнули прекрасные чувства, он был рад каждому дню, был готов сворачивать горы, осушать моря… Но все оборвалось. Сообщение. Одно сообщение. И всë. Всë начало рушиться.       Он не мог успокоиться, не мог найти утешение. Он плакал навзрыд, рвал свои неумелые рисунки, бил подушки и стены, не понимая. В нём будто что-то щëлкнуло, какой-то винтик в этом отлаженном механизме выкрутился, система дала сбой и всë начало происходить как-то…неправильно.       Время летит… Но не лечит, а лишь покрывает старые раны пылью, позволяя забыть и жить дальше. Со временем Юре и правда стало чуть легче. Но лишь чуть. До сих пор, приходя домой, он все также снимал с плеч тяжёлую ношу в виде рюкзака, а с лица фальшивую улыбку и падал на кровать, смотря в потолок. В голову лезли всякие мысли, которые он тут же отгонял.       На глаза, как и тогда, в первый день, наворачиваются слезы, стекая по впалым щекам, отчего Юра переворачивается на живот, утыкаясь носом в подушку и тихонько всхлипывая. Его плечи мелко дрожали. Иногда можно было расслышать обрывки каких-то фраз, отдельные слова и звуки. Но никто не услышит, не узнает, ведь никого сейчас нет рядом.       «Оно и к лучшему. Нечего тратить на меня своё время» — пронеслось в голове у подростка.       Он уже почти привык к этому состоянию, начиная постепенно забывать про то, как жил раньше, сам не замечая этого. Он стал тихим и закрытым, сторонился больших компаний и практически перестал гулять. И в школе все тоже пошло по наклонной… Вот уже бывший отличник и гордость школы сидит и ничего не может понять на уроке… Появились первые четвёрки… Потом уже и тройки. Он пытался понять, исправить… Но тщетно. Вскоре, он прекратил даже пытаться.       Друзья… А что друзья? Он до сих пор не мог поверить в то, что было. Он тогда хотел рассказать одному из них по-секрету, и тот не сдержал своё обещание никому не рассказывать. В тот же день об этом узнала вся его компашка, а потом и вся школа. Тогда он первый раз пришёл домой в синяках.       «Сам во всём виноват. Надо ж было додуматься… Вот теперь и расхлëбывай! Мямля! Идиот! Плакса!» — кричал его внутренний голос, а сам он сжимался всем телом, начиная рыдать только громче.       Было плохо. Очень плохо. Болело и тело и душа. Хотелось просто перестать ощущать все это, перестать рыдать, перестать жить… С подобными мыслями он старался бороться и держать себя в руках. Было страшно. Страшно стоять с ножом в руках — он боялся, что руки сами начнут действовать и всë…       Он до последнего надеялся все исправить, починить свою жизнь, вернуть все назад, но увы… Уже было поздно. Он тысячи раз пожалел обо всём.       А все из-за одного сообщения. Просто всë, чем дорожил и гордился Юра, начало рушиться из-за этого сообщения.       Но вот он слышит тихий звук замка, открывающейся двери… Наверное, мама или папа вернулись… Он вытирает слезы, переворачивает подушку, чтобы не было видно ни единого следа его слабости. И вновь натягивает эту противно-счастливую улыбку чтобы не выдать себя и своё состояние… Для родителей он готов притворяться счастливым чтобы и они не бросили его сейчас. Они даже ни о чем не подозревали и Юра был этому очень рад.       — Юрочка, я дома! — послышалось из коридора. — Ты голоден? Кушать будешь?       — Нет, мам, я не голоден, я поел недавно — произнёс он максимально спокойно и громко. Он стал реже есть, так как не было аппетита.       Глаза затуманились... Опять слëзы? Нет... Как-то иначе... Вроде темнеет... В ушах появилось некоторое тихое шуршание, переходящее в звон. Саша уже не помнил как дошёл до кровати и отключился...