Исторический романтизм

Антон

      Вернувшись к работе, я долго не мог привыкнуть к рабочей рутине, какая была у меня ранее. Да, даже рано встать это уже целое испытание.       Отведя пару у одной из своих групп, я уже думал убегать, так как мне нужно было бежать в другой корпус, но меня остановил Попов. Я удивился.       — Ты насчёт статьи? — сразу спрашиваю его. — Ты что-то писал в моё отсутствие?       — Да, но с вами полегче будет. Когда мы сможем встретиться?       Я даже расстраиваюсь, что моя догадка оказалась верна. Всё же где-то была надежда, что Арсений обо мне беспокоился. Ну, нет, так нет. Говорю ему время и собираюсь уходить.       — Антон Андреевич, а у вас же всё в порядке? Почему вы так надолго уходили? — он смотрит на меня обеспокоенно или мне кажется? Пытаюсь сдержать непонятную радость и отвечаю:       — Да-да, всё в порядке. Из-за погоды рейс перенесли, вот и задержался.       — А, ну я рад, что всё хорошо, — он думает, что ещё сказать, но лишь прощается: — Это, до свидания тогда. — и быстро уходит из аудитории.       — Пока, — говорю уже в пустоту, но с улыбкой на лице. Можно ли считывать его вопросы, как знак того, что он беспокоился обо мне? Надеюсь, да.

Арсений

      Я вышел из аудитории и вздохнул полной грудью — с ним всё в порядке, он цел и невредим. Да, я смирился с тем, что с появлением этого преподавателя моя жизнь приобрела совсем другие краски и без него жизнь уже не та, если быть честным.       Думаю мы можем стать друзьями… Так ведь? А почему бы и нет? Нет, я не преследуют каких-нибудь на него планов, по типу, успешно сдать его предмет автоматом или с кем-то договориться. Нет, своя голова на плечах есть и на этом спасибо. Но господи, как же легко стало на душе, когда я увидел Антона Андреевича, да он не выглядит так, как выглядел в последнюю нашу встречу: под глазами залегли приличные такие мешки, от недосыпа видимо; волосы прилично отросли, хоть хвостик завязывай, чтобы чёлка не мешала и его уставшие и покрасневшие глаза. Ему бы ещё отдохнуть нужно было, а не сразу выходить на работу.       Я грустно вздыхаю и последний раз оборачиваюсь на дверь аудитории, зависая в своих мыслей я не заметил, что отошёл на приличное расстояние, и замечаю Антона, закрывающего дверь на ключ, но перед этим уронив его. Надеюсь, что это всего лишь его рассеянность, а не усталость, которая и без этого очень сильно бросается в глаза.

***

      С Антоном Андреевичем я встретился только в четверг, если быть честным я смутно помню, что он мне говорил насчёт моей темы. А знаете почему? — потому что я, сука, залипал на него. Нет, я конечно соскучился по нему, но чтобы настолько сильно… Я как будто отвык от его голоса, постоянной жестикуляции во время объяснений и рассказов.       — Арс, ты меня вообще слушаешь? — в один момент спрашивает меня Шастун и машет перед моим лицом ладонью, которая сегодня не увешана кольцами.       — А? А, да, слушаю, — киваю я, дабы подтвердить свои слова.       — Да? — с подозрением спрашивает Антон и я снова киваю. — Ладно, тогда повтори, что я тебе рассказал, — скрещивает руки он и прищуривается, из-за чего в уголках появляются мимические морщинки.       — А… — ну всё, меня поймали с поличным, даже выкрутиться не получится. Я тяжело вздыхаю и виновато опускаю глаза. — Простите, на самом деле я задумался и ничего не услышал.       — Дурак ты, Арсюш.       Тихо смеётся Антон Андреевич и треплет меня по волосам и повторяет то, что говорил ранее, а я чувствую, как мои уши стремительно начинают гореть.       Стыдно ли мне за то, что я не слушал своего преподавателя? Да. Стыдно ли мне за то что я на него просто залипал? Да. Знаю ли я причину своего залипания? Спросите что попроще…

Антон

      Прихожу домой весь выжатый, как лимон. Зачёт сразу в нескольких корпусах, у разных групп это издевательство, тем более 30-го числа, будь проклят этот деканат, что составил мне такое уёбское расписание. У меня несколько непрочитанных сообщений, но захожу только в диалог с Арсом. Арс — Антон 15:55 — А ты где новый год отмечать будешь? 15:55       Неожиданно. В принципе, я не был бы так удивлён, если бы это был не Арсений. Но это он. Наверное, ему просто интересно? Хотя, чему я удивляюсь? За три месяца я смог с ним сдружиться и теперь со мной он не общается, как с каким-то дядькой, ну только в ВУЗ’е приходится соблюдать формальности, но это не критично. На самом деле, я очень рад видеть от него сообщение, и немного удивлён такому вопросу.

Hasnuts

— Ну в квартире, где же ещё

18:50

— А что?

18:50

— Сам где собираешься отмечать? Дома, да?

18:51

      Почему-то я уверен на положительный ответ, но он мало того, что приходит быстро, но и оказывается отрицательным: Арс — Неа, тоже в городе 18:51       Я было хотел уже спросить почему, но он продолжает что-то печать, поэтому я просто жду. Я догадываюсь что, но наперёд загадывать не хочу. А как вижу сообщение, сразу, буквально, подпрыгиваю на месте. Арс — Короче, Серёжа умотал к родным на новогодние праздники, а отмечать не с кем. Не хочешь вместе отметить? 18:52 — Веселее будет🙂 18:52       Нарезаю по комнате круги и улыбаюсь, как идиот, после выдыхаю и думаю, что ответить, чтобы это не казалось слишком странным.

Hasnuts

— Ну, можно

18:53

Арс — Давай в час? Чтобы поспать нормально, а то у тебя и так сегодня был насыщенный день) 18:55 — Адрес скину позже 18:55       Перечитываю сообщение Арсения и ещё раз улыбаюсь, приятно, что он помнил про то, что я сегодня с восьми утра на зачётах. Подарок ему у меня, кстати, уже готов, так что осталось только выбрать во что я буду одет.

──※ ·❆· ※──

      Встретись они, как и договорились, в час. Зайдя в квартиру Арсения, Антон сразу же огляделся. Ему давно было интересно, как выглядит обитель Попова.       — Тапочки, — кинув их перед Антоном, Арс показал в сторону уборной. — Руки мыть туда. Я уже начал готовить, что можно без твоих продуктов сделать, так что половина работы уже сделана.       — Что-то рано ты начал, — Антон вешает куртку на вешалку.       — Да я готовить люблю просто. Особенно, когда никто над душой не стоит. Ну, мама, — вынимает из рук Шаста пакет и уходит на кухню, Антон — в уборную. — Полотенце самое левое которое!       Антон кивает в знак понятия непонятно кому и возвращается к Арсению. Тот уже, как белка в колесе, крутится в разные стороны.       Шастун, конечно, знал, что Попову нравится готовка, но что настолько — нет. Его голубые глаза прямо-таки засветились, что не может не вызывать улыбки. Такую идиллию даже прерывать не хочется. Только если получить официальное разрешение со штампом, значащееся пропуском в сердце и душу Попова.       — Даже мешать тебе боюсь, — чтобы его всё-таки заметили, негромко сказал Антон.       — Чего? Почему?       — Ну… — отводит взгляд от Попова, стараясь подобрать слова. — Ты увлечённо носишься тут, потревожить твой дзен страшно.       — Дзен мойки овощей? Не понимаю, — на эти слова Арсения, Антон только досадно выдохнул.       — Да не важно, говори что делать, — подходя ближе, махнул на это всё Шаст. Может он и хотел бы рассказать Арсению, как он красив, когда увлечён чем-то, как начинает полыхать голубой огонь в его глазах. Антон это видел дважды. Первый раз — когда он на сцене, и второй — сейчас.       — Нет, ну подожди. Можешь объяснить? Мне как-то понять хочется, — отложив нож с огурцом, он повернулся к Антону всем телом и посмотрел прямо в глаза, отчего сам Шаст немного смутился.       — Не знаю с чем сравнить даже. Влюблялся когда-нибудь? — вопрос вывел из колеи на этот раз Попова, но тот всё равно ответил положительно, хоть и резко. — Тебя фоткали в этом состоянии? — кивок. — Вот такие же у тебя глаза во время любимых занятий.       — Так бы и сказал, что я будто влюблён в готовку, а ты сложные схемы какие-то проворачиваешь, — Арс возвращается к своему делу, перед этим дав Антону задание, но он уже где-то не здесь.       Влюблённый взгляд…       Вспомнился Лазарев. Арсений встряхнул головой. Нет, то было не любовь, это просто… Подростковые глупости? Да, наверное именно так. Ведь Серёжа был просто другом, с которым он целовался. У девочек это вообще, вроде как, обычное дело.       Арсений даже о влюблённости с ним не зарекается, тогда это было так неожиданно, что всё «до» затерлось, Попов уже не помнит как относился к Лазареву до поцелуя. А какой тогда влюблённый взгляд?       — А как ощущается влюбленность? — зачем-то ляпнул Арс, сразу же пожалев об этом. — Блять, прости, хрень спросил.       — Ну почему хрень. Это понятие растяжимое, но для меня, — Шаст бросает мимолетный взгляд на Попова, тому правда интересно. — Какой-то вид восхищения что ли. Влюблённость не любовь, когда мы принимаем все минусы партнёра. Возможно, это даже зависимость от другого человека. Ты зависишь от настроения другого человека, не видишь минусов в нём, хочешь проводить с ним каждую свободную минутку.       — Тогда я и не влюблялся вовсе. Класс, — горько усмехнувшись, Арсений пожал плечами и они продолжили готовить, будто этого разговора и не было.       То есть, в жизни Попова не было даже влюблённости. Зато случайные перепихоны с Кридом, ссоры с родителями и друзьями были. Когда он вообще в последний раз чувствовал себя в полном спокойствии с кем-то? С Серёжей в последнее время не ладится, с Эдом тоже. С Егором раньше было классно, а потом они стали спать. И это кажется Арсению неправильным. Возможно даже не из-за пола, а из-за самого человека. Ну не годятся они друг другу как партнёры.       Из его раздумий его вытаскивает Антон:       — Слушай, а почему ты домой не поехал?       Вопрос не из приятных, потому Попов соскальзывает с него, сказав только, что поругался с матерью на днях и не хочет разборок в прадник. Он надеялся, что Антон не станет ничего говорить по этому поводу, но забыл, что общается с Шастом, которого хлебом не корми, узнать что-нибудь.       — Может, позвонишь тогда, поговорите, а то как-то не очень в праздники в ссоре оставаться.       Арсений не хочет ничего отвечать, просто игнорирует. Знает, так поступать неправильно, но с ним всегда поступали именно так, в основном родители, так почему же он не может делать также?       — Ура, мы почти закончили. Чем потом будем заниматься? — как бы невзначай спросил Попов. Антон нахмурил брови и отступать не планировал.       — Арс, пожалуйста, не увиливай с темы. Наверняка твою маму тоже волнует эта ситуация… — он хотел сказать что-либо ещё, но Арсений вымученно замычал.       — Антон, прошу, хватит в мою голову лезть. Ты это всегда делаешь, и ладно, когда просто мозги ешь, но хотя бы в семью мою не лезь.       — Извини, если тебе это неприятно, просто мне кажется, что тебя это очень волнует, — Шастун неотрывно смотрит на друга, понимает, что явно попортил тому настроение, но поделать ничего с этим не может. Уже сделано.       — Конечно, волнует, но я сам решу, что мне делать. Если твои родные готовы всерьёз обсасывать каждую проблему, — слегка грубо. — То моя семья не такая.       — Поэтому заместо того, чтобы обсуждать проблемы, ты замалчиваешь все мысли и теряешь семью? — Антону сторона рассуждений Арсения не понятна. Может, он и хотел бы понять, но сам Попов не даёт ему этого шанса.       — Вот опять ты мозги ешь, хватит.       — Да что хватит? Когда ты в последний раз разговаривал с кем-то о своих проблемах, не умалчивая? Тебе же нужен этот разговор.       И правда, когда? В сентябре? Октябре? Единственное, что Попов правда заметил, что друзей-то он своими выебонами правда достал, что те уже не обращают внимания. Да и общаться они реже стали.       Опять Арсений глупо молчит, но он же не виноват. Это Антон лезет к нему в душу, но может это и прав. Может, ему правда нужен один душевный разговор с кем-то.       — Возможно и нужен, но мне эти все сопли не нравятся, — Антон на его слова глубоко вздохнул. Сдался. Замолчал.       Доготавливали они в молчании. Арсу это не нравилось. Внутри боролись два состояния: «я сам справлюсь, мне не нужны разговоры» и «а может всё же нужны».       Включив что-то на телевизоре, каждый из них не следил за происходящим на экране. Антон думал об Арсении, Арсений обо всём, что произошло на кухне. Ему надо выпить.       — Может, откроем что-нибудь?       — Можно, — пожав плечами, Антон поставил фильм на паузу и потянулся к алкоголю. — Не по традициям конечно, ну и хуй с ними.       Открыв и разлив содержимое по бокалам, Антон достал телефон.       — Если ты не против, я заранее маме позвоню. Поздравлю их. Не люблю с ними не трезвый говорить, — пояснил свои действия Антон и с лёгкой улыбкой набрал матери. Немного погодя Арсений услышал тихий женский голос.       Арсений лишь кивнул, у каждого свои принципы. Смотрел на Антона почти неотрывно. Опять залип. Хотя это уже стало обыденностью.       — Алло, мамуль. Как вы там с папой? — у того улыбка до ушей и голос высокий. — А я вас это, с наступающим поздравить звоню, — Арсений смотрит на Антона и, сам того не замечая, начинает улыбаться. Ему даже… Завидно что ли? Он тоже хочет так искренне улыбаться при разговоре с родными, и поздравлять с праздниками, и просто общаться на разные темы, коих Антон успел сменить штук с десять. За своими думами, Попов и не заметил, что Шаст уже закончил разговор. Приуныл как-то.       — Теперь можно, — Попов подскакивает, сразу натягивая улыбку. Погрустить он ещё успеет. Целая жизнь впереди.       Настроение, конечно, стремительно не пошло по наклонной вверх, они всё также продолжали смотреть фильм, но нежелательных мыслей стало меньше. Появились нежелательные действия…       — Это ещё очень давно произошло… Когда только поступать планировал, — Антон перевел удивлённый взгляд на Попова. — Я же могу тебе рассказать, наверное. Похуй, слушай моё нытьё раз хотел, — махнул рукой и продолжил: — У меня был друг, Серёжа. Не Матвиенко, другой. Мы просто сидели у меня дома, родителей не было, а я ему нравился, — Антон ставит на паузу. — Он поцеловал меня, я был не против. Что-то нас затянуло и целовались мы ну слишком долго, что родители зайти успели, а мама моя спалила нас. Столько криков было…       Антон хотел сказать что-то, но ему не дали.       — Самое ебнутое из этого не то, что меня даже слушать не стали, а то, что мне блять понравилось. Я себя так погано чувствую из-за этого, — взгляд Попова зацепился за внимательно слушающего его Антона. Он почувствовал стыд и вину, так что стал оправдываться: — Ненормальный, ещё и в общество влиться пытаюсь. Что б я в аду горел, вот правда…       — Нет, Арс, ты что такое говоришь? Какой ад, ты чего? — Антон присел поближе и взял Арса за руки. — Ты нормальный. Ты должен это знать. Если тебе нравятся парни, это совсем не конец света. То, что некоторые люди не понимают, это не твоя проблема, слышишь? Не твоя, только их.       — Не думаю, что ты понимаешь меня, — выхватывая свои руки из чужих, говорит Попов. Антон-то нормальный.       — Понимаю, Арс, мне тоже нравятся парни. Точнее, оба пола, — взгляд Арсения вдруг посветлел.       — Правда? Ну, мне тоже походу, — в ответ кивок. — А твою семью это не смущает?       — Ну как не смущает. Отца родного очень даже. Мне всего-то шестнадцать было, я только-только всю эту любовную поебень изучать начал, ему зачем-то рассказал. Он не принял меня, сказал либо забывать об этом, либо он матери расскажет, — вспоминать о таком не приятно, но возможно эта история нужна сейчас Арсению. — Я типа забыл, встречался с девушками, я тогда и понял, что би, но на парней всё равно посматривал. Винил себя за это.       — То есть ты скрываешься? Так себе перспектива, — фыркнул Арс, обняв себя за колени и сложив на них голову.       — Я не договорил, там я через все стадии принятия прошёл, это было очень долго, и вот недавно только маме с отчимом признался, они меня поддержали, — после окончания рассказа Арсений продолжал тупо пялить на Антона. — Я тебе это рассказал, чтобы ты понял, что людей таких много вокруг и у половины родители люди советские, им не понять такого. Их воспитывал иначе.       — А я рассказал, чтобы ты понял, почему я не хочу им звонить, — ненадолго замолкает, осмысляет все внутренние ощущения, которые перевернулись и остаются горой раздумий. Всё это надо раскладывать назад по полкам. Единственное, что осталось лежать на своём месте, — спокойствие. Сейчас ему правда спокойнее, чем раньше. Это чувство будто лежало под грудой ненужных чувств и дышать нормально не могло. — Спасибо, мне полегчало как-то.       — Обращайся, но давай чем-нибудь другим займёмся, а то этот фильм тебя угнетает, — Антон схватил пульт и стал ждать решения Попова.       Арсений согласился, они выключили телевизор и стали просто говорить о чём попало. Пили, ели, в общем всё, как у обычных людей. Даже чуть полночь не пропустили, благо Антона дёрнуло проверить время и они включили муз.тв, где уже во всю говорил свою речь президент.       — Чуть новый год с тобой не просрали, — усмехнулся Попов, доливая в их с Антоном бокалы алкоголь. Берёт оба, один отдаёт Антону.       — Спасибо.       Владимир Владимирович договаривает свою речь, куранты начинают бить двенадцать ударов, но Арсений не смотрит на экранные стрелки, его глаза опять прилипли к Шастуну. Это стало таким привычны, что причины этого залипания он уже не ищет. Или просто не хочет искать.       — Ура! С новым годом! — звон бокала о бокал.       — У меня тебе кстати подарок есть, — Попов наклоняется за диван, достаёт небольшой пакет. — Один подарок должен быть шуточным, но я сейчас понимаю, что шутка не сильно смешная, — предупреждает, отдавая подарок в руки.       — Да ладно, я много несмешных приколов повидал, — заглядывает в пакет и на секунду замирает. — Ты мне предложение сделать решил? — достаёт небольшую коробочку, сделанная из обычной коробки и раскрашенная в чёрный.       — Ну говорю, это должна была быть смешная шутка, но не получилось, — Попов прикрывает лицо рукой. Учитывая все ранее сказанные между ними слова, это вовсе не выглядит так, как должно было.       — Вау, правда кольцо, — открыв коробочку, на лицо невольно полезла улыбка. — Красивое, — надевает его на палец. — С размером угадал.       — Ну ты же всегда с ними ходишь, вот я и подумал подарить.       Антон опять опускает взгляд в пакет. Это ещё не всё. Достаёт вторую вещь. Шарф.       — Спасибо, сейчас твой принесу, — подскакивает с места и уносится в коридор. Арсений же остаётся один. Он рад, что Антону понравился подарок. Очень рад. Даже захотелось дарить ему что-то чаще, чтобы Шастун чаще был таким весёлым.       Возвращается он быстро, тоже с пакетом в руках.       — Это тебе, — протягивает, всё также счастливо улыбаясь.       Но Арсений не рад. Он подскакивает на месте со словами:       — Ой, я это, вернусь сейчас, — глаза его вмиг распахиваются. Сердце наполняет страх и тревога. Не дождавшись ответа Антона, он убегает в уборную и закрывается там. — Сука, — закрывает свой рот руками, опирается спиной на дверь, ждёт пока это непонятное чувство успокоится, когда разъедающие его живот бабочки успокоятся. Это точно ссаные бабочки. Арсений никогда их не чувствовал, но отчего-то уверен, что это они.       Перед глазами всё ещё стоит Антон и его радостное выражение лица, но в голове пустота.       Это же не влюблённость? Нет?       — Сука, похоже оно…