Каминари

      Когда Кинтоки увидел золотую молнию, прочертившую небо, он замер и уставился на нее с отвисшей челюстью. Хотя это длилось всего секунду, для его нечеловеческих глаз это было дольше, целое сценическое представление, разыгравшееся прямо у него на глазах. Он сразу же почувствовал вновь обретенное уважение к своему Мастеру. Это придало ему еще больше бодрости, когда он поспешил подняться на вершину холма.       Несмотря на это волнение, в его груди поселилась тревога, преследующая его, как навязчивый призрак. Как бы ему ни хотелось сказать, что это все из-за ведьмы или демона, можно было бы сказать, что вина лежит на людях, которых он ценил больше всего. Беспокойство было естественной частью жизни, и когда у человека были люди, с которыми он общался, он, как правило, сильно беспокоился, особенно если эти люди были склонны попадать в щекотливые ситуации.       Как и его Мастер, молодой человек, которого насильно затащили в Залитый Лунным светом Мир и поручили в буквальном смысле спасти все человечество. Кинтоки все еще мог смотреть на ситуацию и смеяться, спрашивая, что пьют боги на небесах и как скоро вся эта неразбериха уляжется. Как и во многих других вещах, все было немного сложнее; по крайней мере, Кинтоки был рад сказать, что он сыграл свою роль в том, что все это уладилось само собой. Он всегда был человеком действия, что вполне уместно, учитывая, что по его венам буквально текла молния, как и по жилам его начальника. И, судя по продолжающимся вспышкам молний, вскоре она должна была течь и по венам его Мастера.       Чем ближе он подходил, тем сильнее чувствовал, как учащается сердцебиение. Это было похоже на то, что он вот-вот ринется в бой. С точки зрения стороннего наблюдателя, битва — это, вероятно, то, чего можно было ожидать. В конце концов, вся причина, по которой Кинтоки оказался в таком положении, заключалась в том, что с его господином, легендарным Минамото-но Райко, случилось нечто… неприятное; Рицука каким-то образом был в этом замешан. Теперь, будучи Берсеркером, можно было бы предположить, что Кинтоки будет топать по лесу, как разъяренный зверь, а за ним по пятам будут гнаться грозовые тучи, гром гремит, как барабанная дробь, предвещая эпическое поражение или ужасное убийство, которое вот-вот произойдет. Вместо этого, пока он шел быстрым шагом, Кинтоки не торопился, его настроение было легким, а детское любопытство — на небывало высоком уровне. Молния, сверкнувшая в небе, принадлежала не ему, а его Мастеру.       Упомянутый Мастер появился в поле зрения, когда достиг порога поляны на вершине холма. Он делал все возможное, чтобы оставаться незамеченным, но, учитывая, каким он был возбудимым человеком, это было немного сложно. На его лице появилась широкая улыбка, когда он увидел, как семнадцатилетний Фуджимару Рицука буквально сжимает молнию в ладонях. Она двигалась так, как он велел, более или менее. Когда его раскрытые ладони сжались в кулаки, дуговые разряды сгустились вокруг костяшек пальцев. Кинтоки знал, что такое удар грома, когда видел его, черт возьми, в те времена он был знаменит тем, что отбрасывал их назад своими руками, покрытыми чешуей дракона, способными крушить валуны и ворота замков. Тренировочные манекены, с которыми спарринговал Рицука, не дотягивали по прочности до последних, но они были крепкими; достаточно крепкими, чтобы еженедельные спарринги с ними могли превратить новичка в достаточно приличного бойца.       Рицука давным-давно оставил «приличного» позади, теперь он был на уровне мастера боевых искусств.       Его стиль представлял собой сложную смесь, чего и следовало ожидать, поскольку у него было так много учителей, каждый из которых мог потратить годы, обучая его определенному стилю боя. Хотя это было вполне возможно, слишком многие из упомянутых учителей хотели получить шанс обучить Последнего Мастера Человечества, поэтому они «разбили его на осколки»; Рицука пошутил о том, какой он удачливый и какой неудачливый. Обучение было нелегким, но оно принесло свои плоды. Кинтоки мог это подтвердить; он видел, как мальчик прошел путь от попыток постоять за себя, размахивая мечом, как… ну, как гражданский, до умения эффективно постоять за себя. Кинтоки видел это впервые, как и несколько других. Помешанные на крови самураи и они, враги, которые в какой-то момент парализовали бы Рицуку страхом, пали перед его тактикой и боевыми способностями; это было зрелище, за которым Слуги наблюдали с большой гордостью. Особенно Райко.       Кинтоки заметил, что она следит за движениями Рицуки, и в них было что-то особенное. Гордая улыбка ни разу не сползла с его лица, хотя Кинтоки незаметно осознал, что она не была наполнена материнской нежностью, как обычно. Это было… мягко говоря, шокирующе, но, когда Кинтоки оглянулся на своего Мастера, у него возникло предчувствие.       Это было три дня назад, и с тех пор он видел, как Рицука и Райко держались на расстоянии друг от друга, даже избегая смотреть друг другу в глаза. Большинство людей, вероятно, этого не заметили, но Райко заметила. Он не мог не заметить этого, и это засело у него в голове, как камень, упавший на дно озера. Это не могло там остаться.       Три тренировочных манекена соединились, их магические ядра слились воедино, прежде чем были спрятаны за усиленной грудной пластиной. Там, где раньше было три голема, теперь был один высокий голем, сверкающая броня, защищающая хромированный металлический корпус, который отразил бы любую обычную атаку, направленную против него. Против обычных людей это было бы воплощением смерти. Против мага это было бы вызовом. Против такого Слуги, как он сам? Разминка.       Рицука оставался совершенно спокоен, когда гигант материализовал массивный обоюдоострый меч, который одним ударом рассек землю. Даже Кинтоки почувствовал, как задрожала земля, когда его Мастер откатился в сторону, чтобы увернуться от удара. Когда снова пришло время уклоняться, он пригнулся, идеально рассчитав время для уклонения; через секунду он сорвался с места и оказался рядом с гигантским големом. Молния сгустилась вокруг меча, который он держал в ножнах на поясе. Он поднялся вверх, разрубив броню голема со всей грацией бывалого воина. Но это был еще не конец. Быстро вложив клинок в ножны, Рицука вытянул левую руку, одновременно отводя правую назад. Молния, которая кружила вокруг него, превратилась в лук и стрелу, последняя из которых была нацелена в голову голема. Два красных глаза-близнеца смотрели на него в ответ, в них горел бесстрастный гнев, в то время как в бирюзовых глазах человека светилась чистая решимость.       Черные как смоль очки Берсеркера отразили взрыв, и наэлектризованные осколки разлетелись во все стороны, а обезглавленный голем начал пятиться назад. Рицука, тяжело дыша, упал на землю, его мана была на исходе, но он все еще выглядел готовым сражаться. Битва была окончена. То, что оставалось в големе, замерцало и угасло, о чем свидетельствовало количество искр, вылетевших из обрубка, который раньше служил шее существа. В результате его падения земля содрогнулась.       Эти толчки были делом рук Кинтоки.       — Йоу! Мастер! Не так уж и плохо! Определенно, это были те же приемы, которыми ты разделывал некоторых врагов, когда мы прибыли!       Когда Рицука повернулся к нему лицом, на его лице отразился настоящий шок, а затем появился страх.       — Эй, эй, расслабься! Я здесь не для того, чтобы раскроить тебе череп или поджаривать тебя до тех пор, пока плоть не слетит с твоих костей! — Закричал белокурый Берсеркер, вскидывая руки.       Услышав это, Рицука полностью поддался усталости.       — О, спасибо.       Поймав молодого человека, Кинтоки сразу обратил внимание на его руки, на которых красовалось несколько неровных красных шрамов, и на которых мерцали остаточные электрические искры. Подняв руку, он поглотил эти остаточные искры, стараясь случайно не высвободить свои силы. Укротить молнию было нелегко; буквально тысячи молодых магов безуспешно пытались обрести контроль над божественным огнем, но потерпели неудачу и оказались обугленными трупами, и по меньшей мере четверть из них имели некоторый опыт в магии. У Кинтоки было такое чувство, что, если бы кто-нибудь из этих магов смог увидеть прогресс, достигнутый Рицука, они бы сошли с ума от зависти.       — Хех, итак, могу я услышать мнение профессионала о том, как я справился? — Он поморщился, когда молодой человек помог ему сесть. Было ясно, что он измотал себя этим раундом тренировок, что не было редкостью. Стремление Рицуки быть как можно более полезным стало часто обсуждаемой темой среди Слуг Халдеи. Для многих это было поводом для уважения к нему, для других… это было поводом для беспокойства. Особенно те, кто прошел в своей жизни похожий путь.       Не то чтобы Кинтоки что-то знал об этом.       — Хех, ты неплохо справился. Насколько я понимаю, ты уже заслужил золотой рейтинг. — Человек рассмеялся, услышав ожидаемое упоминание о любимом цвете Берсеркера, аде, возможно, одной из его любимых вещей в мире. — Кстати, полагаю, с этого момента мы с тобой лучшие друзья, не так ли?       Посмотрев на свою слегка подергивающуюся руку, Рицука усмехнулся. Приложив совсем немного усилий, он заставил серию желтых искр проскочить между кончиками пальцев. Хотя они и не были золотыми, но были достаточно близки к этому.       — Если тебя не затруднит, не мог бы ты принести зеленый пакет? Там лежат мои медикаменты. Активируй дрона, и он позаботится о лечении.       — А, так ты был готов на случай, если совершишь какую-нибудь глупость. — Со смехом заметил Небесный Царь, помогая своему Мастеру добраться до кустов. Чем ближе он подходил, тем отчетливее видел полупрозрачный голубой пузырь, окружавший мешки. Увидев это, японская Героическая Душа захихикал. — Знаешь, может, ты просто отдохнешь здесь, пока я схожу за Рай…       — Нет! Ты не можешь! — Внезапно закричал черноволосый подросток с широко раскрытыми от страха глазами. — П-Пожалуйста, Кинтоки, кто угодно, только не она!       Приподняв бровь, Слуга ответил.       — Что? Почему? Ты сказал, что между вами все хорошо!       — Я никогда этого не говорил! Это ты сказал! Я думал, что тебя все устраивает, и именно поэтому ты не расквасил мне лицо!       Ладно, теперь Кинтоки был по-настоящему сбит с толку.       С некоторой силой он толкнул своего Мастера на землю, а затем сел прямо напротив него, разделяя их почти на два фута. Скрестив руки на груди, он посмотрел на семнадцатилетнего парня сквозь темные очки.       — Что, черт возьми, произошло между вами двумя? Вы оба ведете себя так, будто если посмотрите друг на друга, то вспыхнете пламенем или что-то в этом роде! Кто-то наложил на вас проклятие?       Некоторое время Рицука просто смотрел на Берсеркера. Он знал, что без объяснений из этого не выбраться. И это само по себе обещало стать приключением. В конце концов… Что ж, его первоначальная реакция на присутствие Кинтоки говорила сама за себя.       — Ты ведь не причинил Райко вреда… не так ли? — И тут разразилась буря, которую он ожидал. Раскаты грома на заднем плане, запах озона в воздухе, то, как на его теле, особенно на руках, проступила драконья чешуя, и легкое сияние его глаз за темными очками. Все это было минимальным из того, чего боялся Рицука.       И все же он мог сидеть перед легендарным воином и сохранять полное, пугающее спокойствие.       — Я… я не знаю. Я думаю, что мог бы. — Любой парень на его месте солгал бы. Это могло бы сойти им с рук, поскольку Кинтоки не настолько умен, в чем он открыто признается. Рицука не смог бы солгать человеку в лицо; он никогда не смог бы солгать своим слугам, когда дело касалось их личной жизни. — Я просто… Я… не могу… Я не могу… Я не могу… Я не могу смотреть на нее и не думать об этом!       Раздраженно рыча, помешанный на золоте Слуга протянул руку и схватил подростка за плечи.       — О чем думаешь?! Ками, черт возьми, просто скажи мне все…       — ОНА ПОДРОЧИЛА МНЕ, КИНТОКИ! ОНА ДРОЧИЛА МНЕ, ПОКА Я ВИДЕЛ ЭРОТИЧЕСКИЙ СОН О НЕЙ! ЕЩЕ ОДИН ЭРОТИЧЕСКИЙ СОН О РАЙКО!       Между ними ударила молния, за которой последовал оглушительный раскат грома. Кинтоки был ошеломлен, его челюсть отвисла, а все тело застыло, как у статуи. Рицука уставился на него с расстояния почти в два фута, его лицо было краснее спелого помидора. По крайней мере, он все еще смотрел прямо на Слугу эпохи Хэйан, а не на землю или голубое небо. Он бы все отдал за то, чтобы какое-нибудь странное существо упало с неба и нарушило напряженную тишину, воцарившуюся после его признания. Не похоже было, что Кинтоки собирается нарушать его в ближайшее время.       Сейчас было бы самое подходящее время схватить свои вещи и попытаться сбежать. Как далеко он продвинулся, оставалось предметом споров, но, по крайней мере, Рицука мог сказать, что пытался.       Рицука остался сидеть.       Поддавшись капризу, он несколько раз щелкнул пальцами перед Берсеркером, но никакой реакции не последовало. Похоже, его признание окончательно выбило из Слуги дух. Опять же, если бы он хотел сбежать, сейчас было бы самое подходящее время. Он действительно мог вернуться в лагерь, и, вероятно, ему нечего было бояться, потому что Кинтоки мог просто предположить, что то, что он услышал, было просто сном, или он ослышался. Вздохнув, подросток подошел к своей сумке, на ходу доставая медикаменты. Он опоздал почти на пять минут, и его руки чувствовали себя намного лучше, настолько, что он смог подбросить набор золотых монет, которые он нашел в разрушенном замке, в котором они сражались.       — Думаю, я всегда могу подумать о том, чтобы отдать их Да Винчи. Посмотрим, не осталось ли у них чего-нибудь…       — Мои! — Рявкнул Слуга в темных очках. В мгновение ока он вышел из оцепенения и бросился вперед, хватая золотые монеты своими мощными, унизанными кольцами пальцами. — Эти золотые малыши мои!       — Вообще-то, с тех пор, как я их нашел, они мои. — Съязвил подросток, протягивая руку с легкой усмешкой. Как ребенок, которым он был в душе, высокий мужчина скорчил гримасу, а затем неохотно вернул золотые монеты их владельцу. На минуту между двумя мужчинами воцарилось полное молчание, затем они разразились смехом, который разнесся по расчищенной вершине холма. Вскоре они оба уже сидели на земле бок о бок. Белые облака лениво проплывали высоко, вне пределов их досягаемости. — Так… ты… не злишься?       — Я бы больше склонялся к тому, чтобы «до чертиков перепугался». Насчет того, что она тебе дрочит, а не насчет «эротических снов». Эта часть меня действительно не удивляет.       — Тогда давай оставим это на потом.       — Да. — Протянув руку, он легонько похлопал подростка по груди. — Теперь, что касается другой части… эм, ты… э-э, хочешь поговорить об этом?       Оба мужчины понимали, что этот разговор выходит за рамки приятного… но в глубине души оба понимали, что от этого никуда не деться. Как бы сильно им ни хотелось на самом деле собрать все вещи, спуститься с горы, присоединиться к остальной команде и продолжить миссию, как будто ничего не случилось.       Глубоко вздохнув, Рицука начал рассказывать о событиях, которые занимали его мысли последние три дня.       — Ты помнишь день, когда мы прибыли в эту Сингулярность? Когда мы столкнулись с Дай-Тенгу?       — И ты ушел, чтобы поддержать Райко? Хех, это трудно забыть. Та молния… дружище, эта молния была чертовски яркой. — Он сражался вместе с остальными на окраине леса и во внутреннем дворе, который находился в тени замка. Райко проложила кровавый путь прямо в замок, а Рицука последовал за ней; ни у кого не было возражений, поскольку все знали, что против легендарной убийцы демонов любое сверхъестественное существо будет уничтожено, предпочтительнее, прежде чем оно сможет причинить вред единственному оставшемуся Мастеру Халдеи. Вспышки молний были ожидаемы, но никто не ожидал, что в небо ударит вспышка золотистой молнии, а воздух огласится предсмертным криком тенгу. Кинтоки вспомнил, как все взгляды были устремлены на него, но в этот момент человек с топором поднял руки и покачал головой. Молния исходила не от него и не от Райко, а от их молодого Мастера.       — Я просто… Я просто не хотел больше быть обузой, и я… я… я думаю, я… хотел, чтобы она перестала смотреть на меня, как на одного из своих детей.       — …Ты хочешь, чтобы она перестала душить тебя. — Когда черноволосый подросток посмотрел на него с выражением раскаяния на лице, Кинтоки осторожно положил свой нижний кулак ему на голову. Заострившиеся клыки обозначились в уголках его рта, когда он улыбнулся своему соотечественнику. — Эй, ты не должен чувствовать себя одиноким. Я до смерти люблю Райко, потому что она была мне больше матерью, чем моя биологическая мать… но, безусловно, бывают моменты, когда она может перегнуть палку. И вдобавок ко всему… в отличие от меня, у тебя очень заботливая мама. Та, которая ждет, что ты спасешь мир и вернешься к ней, верно?       Губы Рицуки приподнялись при мысли о его матери.       — Да… да, это так. Конечно, если бы она могла видеть меня сейчас, я уверен, что от шока у нее побелели бы волосы.       — Эй, парни, которые возвращаются домой с войны, часто способны поднять настроение своим матерям. Важно то, что они вообще могут вернуться. Именно этим ты и будешь заниматься. — Последовал еще один удар по голове, сопровождавшийся улыбкой. — Хех, так… кстати, о возвращении домой, к твоей маме… хех, похоже на тебя… хочешь пригласить кого-нибудь еще познакомиться с ней, а?       Счастливое выражение лица Рицуки сменилось настоящим шоком.       — Ч-что?! К-Кинтоки?! Ч-что ты говоришь?       — Что? Похоже, вы двое нравитесь друг другу, верно? Я имею в виду… если она… сделала это с тобой, то… э-э, может быть, это значит, что… ты… действительно нравишься ей.       — …И тебя это устраивает?       Склонив голову набок, он спросил.       — Почему? Есть ли в этом что-то, о чем я должен беспокоиться? — Когда Рицука продолжал пристально смотреть на него, Кинтоки понял, что ему придется объясниться. Что было плохо, поскольку он не очень хорошо умел объясняться, особенно когда дело касалось личных чувств. — Эм, послушай… Я… э-э, Райко много думала о тебе. И я имею в виду очень многое. Ты… ты один из немногих, кто не относился к ней как к монстру… или просто как к инструменту, используемому для борьбы с монстрами. В свое время так было со многими людьми, настолько, что это наложило на нее отпечаток, даже если она не любит этого говорить или показывать.       — Это все еще заметно. — Подросток, повинуясь импульсу, выпалил с печалью в глазах; для Кинтоки это было на самом деле приятным зрелищем, поскольку показывало, что он заботится о ней. — Кинтоки, я… я понимаю, что она заботится обо мне, поверь мне, это очевидно. Я имею в виду, что… Я… я хочу, чтобы она…       — Видит в тебе нечто большее, чем просто своего ребенка? Да, не могу винить тебя за это. — Спросил Кинтоки, на что молодой мастер кивнул. Ответной реакции не последовало, поскольку Кинтоки знал, что материнская любовь Райко может быть… удушающей, чрезвычайно удушающей. Не говоря уже о том, что это усложняло общение с ней. У нее были поклонники, мужчины и даже женщины, которые хотели любить ее не как свою жену, а как своего супруга. К сожалению, Райко не могла отличить семейную любовь от романтической. Несмотря на то, какой заботливой она могла быть, это, очевидно, делало разговоры с ней о некоторых вещах трудными, а то и вовсе невозможными. — Э-э-э, так что… э-э-э… что произошло после того, как ты запустил той молнией? Я был так поглощен борьбой, что не видел тебя до следующего утра. Когда начались эти… странности.       Каким бы тупоголовым ни был Кинтоки, он все же мог быть весьма наблюдательным, особенно когда дело касалось Райко и его Мастера. Еще одна черта, которая заставляла его блистать, — это доброта и сострадание. Хотелось бы надеяться, что эти черты позволят ему понять.       — Поджаривая этого тэнгу, я проделал дыру в замке, из-за чего он начал падать прямо на нас. Райко схватила меня, и мы бросились бежать, вернее, мы прыгнули в лес, а она смягчила падение. Я практически израсходовал все свои силы, так что был совершенно не в себе. Ей пришлось нести меня, как обычно. Мы немного поговорили, пока не вернулись к остальным, где Найтингейл и Медея присматривали за мной. Я проснулся несколько часов спустя, когда уже стемнело, и вышел один, чтобы немного потренироваться, где и столкнулся с ней. Мы немного поговорили, в основном она возмущалась «золотой силой», которую я скрывал.       — Обычно я был бы немного раздражен, если бы кто-то пытался украсть мою славу… — Он пытался выглядеть настолько угрожающе, насколько позволяла его репутация, но это было напрасно. — Но, поскольку ты мой приятель, я оставлю все как есть!       Улыбаясь, Рицука продолжил свой рассказ.       — Моя… голова стала немного большой, и я попытался покрасоваться перед ней. Это было глупо, так как я только что пришел в себя, поэтому я почти полностью израсходовал все силы, которые восстановил. У меня немного закружилась голова, и в итоге я снова упал. После этого я… ну, понимаешь, мне… приснился сон, сон о Райко. Я-я имею в виду, почему, черт возьми, этого не произошло, ведь я провел с ней большую часть дня. Этот сон… — Бросив короткий взгляд на Кинтоки, он почувствовал, как его щеки вспыхнули от смущения. Он не мог рассказать ему все до конца, он бы вспыхнул еще до того, как дошел до конца. — Послушай, мне приснился эротический сон, который заставил… все более и более влажный. Я… почувствовал, как мой… У меня встал во сне, потому что я практически чувствовал ее… ну, ты понимаешь. П-потом, когда я проснулся, мои… мои… мои штаны были расстегнуты, мой член торчал наружу, а сперма была у меня на талии! И на ее руке! Я запаниковал, и она запаниковала, и… и… ну… Я… она убежала, оставив меня с эякулирующим пенисом и расстегнутыми штанами! Я привел себя в порядок и несколько минут приходил в себя! После этого я вернулся в лагерь, но ее там не было! Я не видел ее до следующего утра, и она отказывалась смотреть на меня!       — Хм, наверное, потому, что она была смущена, я имею в виду, звучит так, будто ты проснулся до того, как она смогла закончить. — Человек уставился на Слугу немигающим взглядом. — Что? Это… звучит так, будто, возможно, не только у тебя были какие-то неприличные мысли. — Глаза Рицуки расширились, они могли бы соперничать с луной, которая, вероятно, взойдет через несколько часов. Будут ли они все еще здесь, чтобы вести этот разговор, когда придет время? Кинтоки не собирался этого делать. — Я не думаю, что ты это знаешь, но за последние… Я не знаю, месяц назад Райко была немного не в себе.… странно, когда упомянули о тебе. Она разозлилась, когда кто-то из других слуг обругал тебя… или… похвалил тебя.       Наконец, Рицука моргнул. Правильно ли он расслышал? Обычно Райко была одним из самых дружелюбных, хотя и эксцентричных Слуг в Халдее. За исключением Шутен-додзи.       — Что?       — Я серьезно! Я имею в виду, что однажды я заметил, как она бросила на Скатах убийственный взгляд, как мне показалось, за то, что она говорила о том, чтобы увезти тебя в Страну Теней для какой-то специальной подготовки! Я думал, она выхватит свой меч и попытается сразить ее прямо здесь и сейчас!       — Райко? Против Скатах?! — Воскликнул человеческий подросток.       — Да, серьезно! И даже не заставляй меня рассказывать о ее последней попытке убить Шутен! Я думаю, она говорила о том, чтобы пригласить тебя выпить или что-то в этом роде.       Взявшись рукой за подбородок, Рицука нырнул в прошлое, примерно на две недели назад. Он был занят изучением математики под руководством Мориарти, когда все крыло затряслось. Волосы у него на затылке встали дыбом, когда озон наполнил их. Седобородый криминальный авторитет велел ему оставаться на своем месте, пока он будет заниматься расследованием. Когда он это сделал, Рицука заметил, как дернулись его губы, когда он пробормотал что-то о чистейшем намерении убить; Рицука тоже это почувствовал. В частности, он нутром чуял, что это исходит от Райко. Именно это побудило его последовать за преступником-Арчером, но то, что они обнаружили, было полной неразберихой с легендарной убийцей демонов, пытающейся убить своего заклятого врага. Фиолетовая молния сорвалась с ее клинка, когда она взмахнула им в почти безумной попытке поразить Шутен. В одном из таких столкновений он чуть не пострадал, но Рицука вскинул руку и призвал на помощь свою начальную магию, в то время как другие Слуги пытались усмирить их обоих.       То, как он поглощал удар молнии, привлекло внимание Райко. В том, как он смотрел на нее, было что-то особенное. Казалось, она была по-настоящему потрясена тем, что он поймал случайную молнию и держал ее в руках. Такое же выражение было у нее на лице, когда он выстрелил своей золотистой молнией; гордость и изумление быстро преодолели шок, когда она практически задушила его в объятиях, хваля так, словно он только что сделал что-то впечатляющее.       Рицука не собирался отрицать, что ему было так приятно находиться в этих объятиях. Это было не совсем по-матерински, это было… по-другому. Хотя это могло быть плодом его воображения, Рицуке показалось, что объятие затянулось дольше обычного, как будто Райко наслаждалась, держа его в своих объятиях.       Птичий крик прорезал воздух, заставив обоих мужчин поднять глаза к небу, ставшему желтовато-оранжевым с красными прожилками. Наступил закат, спускалась ночь, и вместе с ней все лесные екаи пришли в движение, без сомнения, потому что один из их двух вождей уже был убит. Таким образом, остался только один «главный монстр», который мог командовать. Скорее всего, тот же самый монстр забрал половину Святого Грааля у своего соотечественника, соединив ее со своей собственной, чтобы создать целый Грааль, к которому он теперь пытался прикоснуться.       Встав, Рицука заявил, что ничего подобного не произойдет.       — А пока я всех призову…       Берсеркер хрустнул костяшками пальцев и присоединился к своему Мастеру со злобной улыбкой на лице. Он не собирался спрашивать, восстановил ли его Мастер свои силы, достаточно было одного взгляда на него, чтобы понять, что Рицука еще способен бороться. Даже если бы он не был в полной силе, Кинтоки был бы на его стороне, и в конце концов остальная команда последовала бы за ним. Особенно Райко.       — Ну же, давай устроим для нее настоящее шоу! Может быть, это поможет прояснить отношения между вами двумя! — Прогремел Берсеркер в темных очках, призывая свой топор и хвастливо перекидывая его через плечо.       Рицука втайне надеялся, что, может быть, только может быть, слова Кинтоки окажутся правдой. Это было… чертовски неловко просыпаться от того, что его пассия, мягко говоря, подрочила ему. На самом деле, у него было искушение пойти к кому-нибудь из других Слуг, но крупица здравого смысла удержала его от этого. Страх не позволял ему посмотреть Райко в глаза и поговорить с ней об этом. Рано или поздно ему придется это сделать, возможно, после того, как эта Сингулярность будет устранена. Когда это произойдет… как он и легендарная женщина-воин будут относиться друг к другу?

***

      — Знаешь, если хочешь, я могу дать тебе несколько советов о том, как привести себя в порядок. И о том, как сдерживать себя, или, может быть, ты захочешь поделиться своими мыслями о том, каким фантазиям можно предаться? Фуфуфу, что-то подсказывает мне, что последнее было бы вам больше по душе, Райко-сан.       Она застыла, как олень, пойманный волком, или, в данном случае, лисой.       В схватке лицом к лицу Райко непременно убила бы лису Мико, стоявшую позади нее с довольно самодовольной ухмылкой на лице. В глубине души Райко испытывала искушение поступить именно так. Все, что потребуется, — это один-единственный взмах ее меча, и ее проблема будет решена.       За исключением того, что Тамамо-но-Маэ была гораздо сильнее, чем казалось на первый взгляд. Несмотря на то, что она заявляла о своей слабости в физическом бою, она постоянно демонстрировала свою способность не отставать от Слуг, принадлежащих к трем рыцарским классам, и даже побеждала некоторых из них благодаря тактическому планированию и хитрости. Не говоря уже о том, что каким бы мощным ни был ее меч, он не смог пробить зеркало Кастера. Мысль о том, чтобы взглянуть в это зеркало, заставила ее содрогнуться от страха. Что она увидит в своем отражении? Человека? Монстра? Женщина, чей разум сломлен безвозвратно?       Райко стояла совершенно неподвижно, слыша, как шаги лисы отдаются у нее в ушах. Закусив губу, она посмотрела направо, боясь того, что может увидеть на своем лице.       Залитая лунным светом, Тамамо-но-Маэ улыбнулась ей, как старой знакомой.       — Итак, ты хочешь поговорить об этом?       Волна облегчения захлестнула ее. Это было так здорово, что Райко практически почувствовала, как ее тело начало раскачиваться; именно это и произошло, когда лисичка-Кастер поймала ее, пошутив о том, как легко было сбить ее с ног всего несколькими простыми словами. Райко не стала оспаривать ее утверждение, иногда слова могли ранить глубже, чем любой клинок.       Вина двух женщин отражались в тихой реке, которая текла перед ними. Именно в этой реке Райко мыла свои руки… и свою одежду. Ее обнаженное тело оставалось неподвижным, пока она наблюдала, как женщина с лисьими ушами стирает ее юкату и нижнее белье в реке. Она была благодарна за спокойствие, в котором сидели эти две женщины.       — Я собираюсь сделать снимок наугад и угадать, что тебе снилось о нашем дорогом Мастере? В какой позе? Совокупляющийся пресс? Верхом на нем? — С лукавой усмешкой осведомилась бывшая куртизанка. Хотя Тамамо, безусловно, собиралась быть полезной, она собиралась добиться своего; это была слишком прекрасная возможность, чтобы ее упустить.       Щеки Райко окрасились в алый цвет, когда она посмотрела на свое отражение в воде. На нее смотрело безупречное тело взрослой женщины, которая вошла в историю как мужчина. Мужчина, который убил злого демона по имени Уси Годзен. Чего большинство из них не знало, так это того, что демоном… на самом деле была она, и убить ее означало покончить с собой, к чему она была опасно близка и раньше. Ее рука потянулась, чтобы коснуться воды, но другая дотянулась до нее прежде, чем кончики ее пальцев коснулись поверхности воды.       — …Имеет ли право такой человек, как я, видеть о нем такие сны? Такая чистая и сильная душа, как у него? — Прошептала женщина с фиолетовыми волосами.       Тамамо слышала ее отчетливо. Несколько минут она нежно потирала руку, сжимавшую легендарный Додзигири-ясуцуна, возможно, самый сильный меч, убивающий демонов, за всю историю Японии.       — Знаешь, я когда-то знала женщину, немного похожую на тебя, красивую внешне, но скрывающую чудовищное внутреннее «я», за которое она испытывала огромный стыд и вину. Однажды это внутреннее «я» вырвалось наружу, и когда это произошло, это стоило этой женщине всего, что она когда-либо любила. Она поклялась, что никогда больше не позволит своему внутреннему демону вырваться наружу, никогда не позволит, чтобы кто-нибудь узнал об этом, потому что в противном случае… она никогда больше не будет любима. Такая мысль приводила ее в ужас — жизнь, лишенная любви, особенно любви другого человека… это судьба похуже смерти.       Любовь к другому человеку… Повторила Райко, глядя на свои сложенные руки, затем подняла их, чтобы посмотреть на свои удивительно мягкие и ласковые ладони. Когда она думала о «любви», она думала о материнской любви, которая существует между матерью и их ребенком. Она считала всех, кто был ее союзником, своими детьми; именно так она видела своих Четырех Небесных Королей, особенно Кинтоки. В ее защиту можно сказать, что временами они могли немного повздорить, как дети, не говоря уже о том, что их характеры порой вызывали в памяти группу из четырех мальчиков с очень контрастирующими характерами. Инфантильный Кинтоки, склонный к соперничеству и целеустремленный Цуна, склонный к анализу Суетаке и спокойный, но несколько непостоянный Садамицу. Именно их противоречивые характеры заставили Райко проникнуться симпатией к каждой из них. — Эта женщина… что с ней стало? — Спросила она.       — Время шло, а она продолжала прятаться, напуская на себя не совсем фальшивый, но и не совсем честный вид, который она демонстрировала миру. Какое-то время это работало… но потом появились два человека, которые увидели не только внешнее, но и внутреннее. Они увидели дремлющего монстра, скрывающегося за милой и сексуальной внешностью. — Тамамо ответила задумчивой улыбкой. Она знала, что Райко знает, о ком на самом деле эта история, но из уважения к Героине притворилась невежественной и позволила ей продолжить рассказ. — Первый человек… растворился во тьме, с которой боролся всю свою жизнь. Как западные говориться, кто борется с чудовищами, должен бояться, он в конечном итоге становится сам монстр. Женщина была отделена от него до того времени, но, чтобы увидеть его падение… это было больно. Если бы не второй мужчина, которого она встретила, у нее, возможно, пропало бы желание встретиться с ним лицом к лицу.       — Второй мужчина, — Начала Берсеркер. — Каким он был?       — Один из самых храбрых людей, которые когда-либо дышали! И самый симпатичный! И самый добрый, да… Такой добрый и всепрощающий… практически второе пришествие Будды. Хех, не говори ему об этом, он упрекнет тебя по всем трем пунктам, но у него есть все это. — Райко хихикнула, когда розововолосая Кастер подмигнула ей. Ее лицо смягчилось, в глазах появилась тоска. Фехтовальщица уже видела этот взгляд раньше, этот взгляд, полный тоски по прошлому, часто более предпочтительному, чем настоящее, в котором они все оказались, будущее, которое временами пугало их. — Он не был прирожденным воином, но устоял перед лицом невзгод. Женщина не могла не влюбиться в него, его непоколебимая душа сияла, как луна в темном небе. Хех, глупая женщина искала этот свет, но он пугал ее. Душа этого человека была такой чистой… а ее душа была такой испорченной. Она была демоном, чудовищем… какое право она имела держать такого человека в своих объятиях? Говорить, что любит его и хочет остаться с ним?       — Когда он увидел внутреннего зверя… что он сделал? — Спросила Райко дрожащим от непривычного страха голосом. Можно было бы предположить, что ее заменили дубликатом. Она была Минамото-но Райко, бесстрашной воительницей-молниеносцем эпохи Хэйан. Но Райко все еще оставалась человеком, или, по крайней мере, ей нравилось думать о себе как о человеке.       Тамамо подняла свои трусики к лунному свету, словно они были фотографией. Только такая… образованная в обществе особа, как она, могла надеяться на такое и выглядеть настолько дружелюбной, насколько это было возможно. Райко втайне надеялась, что эта ночь останется между ними.       — …Он заключил ее в свои объятия и сказал, что ничего не изменилось. Он подтвердил ей, что, что бы ни случилось, он останется с ней до конца. О, и он сказал: «Милая была милой». — Ее хвост и уши дернулись от чистого счастья, когда она вспомнила, как ее возлюбленный сказал ей эти слова. Они заставили ее сердце воспарить от сладкого облегчения и радости. — Принятие может быть лучшей вещью в мире, оно может придать смысл миру, как и любовь. Кстати, об этом… это может принимать разные формы… одни платонические… а другие… не совсем платонические.       Слова лиса резонировали в ее голове. Она прикусила губу так сильно, что практически почувствовала, как она кровоточит.       — Возможно, это различие слишком велико для тебя, особенно когда ты находишься в классе Берсеркер. — Тамамо беспечно предположила. — Любовь — это мощная вещь, но она проявляется во многих формах. Иногда… эта любовь может стать испорченной и извращенной. Когда это происходит… результаты могут быть весьма неприглядными.       — Но я не хочу, чтобы это случилось с ним! Я… я… я хочу дарить ему свою любовь, но не как его мать! Я не могу заменить ее в его сердце, да и не хочу! — Когда-то спокойный воздух теперь гудел от напряжения и запаха озона. Естественно, эпицентром всего этого была длинноволосая женщина, сидевшая рядом с Кастер. Вокруг нее плясали тонкие фиолетовые электрические разряды, когда она пристально смотрела на свои ладони. Выражение ее лица из безмятежного превратилось почти в расстроенное. — Любовь — это… любовь — это забота, которую вы проявляете к другому человеку. Я люблю всех в Халдее, за исключением некоторых, я даже люблю тебя, Тамамо.       Она тут же состроила гримасу.       — Э-э-э… да, спасибо, но, возможно, «нравится» — более подходящее слово. Ты мне нравишься, Райко, но любовь — это нечто большее. Если уж на то пошло, я действительно люблю Киехиме как сестру, больше, чем своих… ух, «других» сестер. — Лицо Тамамо смягчилось, когда она подняла глаза и увидела, что почти полная луна освещает землю. Она чувствовала, что луна светит только для нее, молча подбадривая ее. Моя дорогая, пожалуйста, дай мне сил, дай мне немного твоей ослепительной силы и мудрости, чтобы я могла помочь этой бедной женщине. — Любовь, которую я испытываю к моему прошлому Мастеру, моему мужу… это совсем другая любовь. Это та любовь, из-за которой хочется прикоснуться к нему и обнять, особенно в твоем нынешнем состоянии. — По крайней мере, она, наконец, заставила Райко покраснеть от своей полной наготы. Нажав на эту кнопку, она добавила. — Это та любовь, которая заставляет тебя прикасаться к себе. Чтобы закричать ночью, представьте, что ваши обнаженные тела прижаты друг к другу, и вы будете выть до рассвета, пока ваши тела не покроются потом. Это не та любовь, которую мать испытывает к своему ребенку, это любовь, которую женщина испытывает к тому, кого она любит. Кто-то… возможно, они хотят провести с тобой остаток своей жизни.       Убийца Таинства впитывала каждое слово, произнесенное богиней, как будто это были священные сутры, прочитанные вслух. Ее слова, столь же могущественные, как и священные заветы, прозвучавшие из уст божественного существа.       Что, учитывая истинную натуру Тамамо-но-Маэ, было не так уж и далеко от истины.       Но она говорила с Райко не как богиня солнца, а как женщина. Женщина, которая любила, теряла и училась любить снова. Женщина, которая полюбила другого и взяла его в мужья.       — Муж… чина. — В ее время это слово довольно часто употреблялось. Она понимала его по определению из учебника, но где-то в глубине души Райко никогда по-настоящему не понимала, какие разные формы может принимать присутствие мужчины. Отчасти это могло быть связано с тем фактом, что ее отношения с собственным отцом были, мягко говоря… отдаленными. — Муж… чина. — Повторила она. — Так… мечтаю о мужском… пенисе… мечтаю… прикоснуться к нему… это…       — Все, что делает женщина, в первую очередь для того, к кому у нее романтическое влечение. Который… Я так понимаю, ты приходишься родным нашему дорогому, добросердечному Мастеру, а, Райко?       — Я… я… я… я не могу сказать, что я… просто рассматриваю его как еще одного из своих детей, за которым нужно присматривать. Особенно после того, как… — Ее щеки запылали, когда она вспомнила, как ухаживала за ним после того, как он потерял сознание в тот день. Это была полная потеря контроля, которая привела к тому, что она нарушила его неприкосновенность частной жизни и его личность. Согласно тому, что она знала о современных человеческих законах, то, что она сделала с ним, можно было бы даже назвать сексуальным насилием. Ей придется извиниться за это. — Я не могу воспринимать его как ребенка, по крайней мере, не как того, за кем я хотела бы присматривать. — Подтвердила Райко.       — Нет, с кем-то вроде Рицуки… ты не присматриваешь за ним, ты заботишься о нем. Как его партнер. Ты поддерживаешь его, а он поддерживает тебя. — Уточнила розоволосая женщина, ее золотисто-желтые глаза, не отрываясь, смотрели на Райко. — Ты присматриваешь за ним как за равным… как его партнер, как его любовница… как его будущая жена. Скажи мне, Минамото-но Райко, в этом обличье Берсеркера, так прочно запертая в сознании задыхающейся матери… у тебя хватит на это сил?       Последовал быстрый вдох.       — …Я бы… хотелось бы попробовать.       Тамамо слегка кивнула.       — Тогда желаю удачи, Райко-сан. — Это был самый продолжительный разговор, который она когда-либо вела с легендарным воином, и какой это был приятный разговор. Она не думала, что они будут обсуждать романтические отношения. В конечном счете, она была счастлива, что получила это.       Райко потянулась за своей одеждой, но только для того, чтобы удивленно приподнять бровь, когда Тамамо отобрала ее.       — Так, так, я точно помню, что спрашивала тебя, что это был за сон, из-за которого ты испачкалась, не так ли? — Кастер хихикнула, ее глаза сверкали, как лезвия бритвы.       Она забыла, с кем имеет дело, с лисой.

***

      Когда упали первые капли дождя, никто из троих сражающихся не осмелился пошевелиться, напряжение битвы все еще не спало с них.       Дыхание Рицуки было тяжелым, как и должно быть после тяжелой битвы. Это была битва, в которой он держался на расстоянии и в полной мере использовал свое растущее мастерство стрелка. Он не вышел из боя невредимым, он был не так уж хорош, но, по крайней мере, он мог сказать, что его жизни ничто не угрожает. По крайней мере, он надеялся, что это не так.       Прямо напротив него краснотелый они изрубил еще один кровавый ком, продолжая шататься. Смерть быстро приближалась к нему из-за четырех стрел-молний, торчащих из его тела: две в груди, одна из которых рядом с сердцем, третья в левой ноге, мешающая двигаться, и четвертая в правом плече. Три налитых кровью глаза уставились на человека и Слугу позади него. Она посмотрела на демона с холодным безразличием, ее взгляд изменился только тогда, когда она перевела взгляд на своего Мастера-человека. Больше всего на свете ей хотелось протянуть руку и сжать этого человека… но она не могла.       — Я… не знаю, что хуже… умереть от рук смертного… или умереть от рук этой… суки. Боже, может быть, я выберу первое. — Ахнул демон. Покрытая грязью дубинка выскользнула из его рук, вызвав легкое сотрясение земли. — Человек… как… тебя зовут?       — Рицука… Фуджимару Рицука, — твердым голосом ответил он, выпрямляясь, не используя арбалет в качестве опоры, и глядя демону в глаза. Вокруг него все еще сияла тонкая аура молний.       — …Фуджимару… Рицука… хех, я запомню это имя. Что-то подсказывает мне, что я, возможно, слышал его где-то там, в чашах Йоми. — Трехглазый они сплюнул с болезненной улыбкой, затем рухнул на землю, и четыре золотые стрелы-молнии, казалось, превратились в облако статического электричества, а затем рассеялись.       Райко немедленно бросилась вперед.       К его чести, подросток не рухнул в ее объятия, как это случалось с ним несколько раз до этого. Он прекрасно осознавал этот факт.       — Кажется, я… стал немного лучше, да? — На его лице появилась радостная улыбка и победный знак.       Они почти лишили Райко сил.       — О, Рицука. — Удержаться от того, чтобы не обнять его, было, пожалуй, одной из самых трудных вещей, которые ей когда-либо приходилось делать, особенно потому, что в этот момент он выглядел более… привлекательным, чем раньше. Каким-то образом дождь помог, он подчеркнул сияние его бирюзово-голубых глаз, которые смотрели на нее с любовью и гордостью. — Ты… ты справился невероятно хорошо.       Опустив механический арбалет, он вытянул руку, чтобы поймать капли дождя, падающие с неба. С его губ сорвался вздох облегчения, когда последнее препятствие было преодолено. Эта необычность была устранена и, вероятно, начнет рассеиваться. Учитывая его силу, это могло занять еще день или около того, а не несколько часов. Учитывая все обстоятельства, все прошло довольно хорошо.       Почувствовав слабый магический импульс, пара оглянулась и увидела приближающуюся к ним белую птицу. Они мгновенно поняли, что это фамильяр, которого, вероятно, послала Медея.       — Отличная работа, Мастер! Месяцы твоих тренировок принесли поистине впечатляющие плоды! — Голос Слуги-грека телепатически обратился к ним. — Скорее, возвращайтесь! Все эти молнии, которыми вы швырялись, вызвали сильную бурю!       — Я присмотрю за ним, Медея. — Заговорила Райко. — Как ты знаешь, небольшой дождь меня не остановит, и я не допущу, чтобы Мастеру причинили какой-либо вред. А пока, пожалуйста, сосредоточься на поисках Грааля.       Рицука остановился, глядя на длинноволосую женщину. Он услышал слабый раскат грома, и это заставило его сердце забиться быстрее от волнения и страха.       — Очень хорошо, тогда просто убедитесь, что вы двое нашли укрытие. Что-то подсказывает мне, что эта гроза, вероятно, продлится всю ночь. — Крикнула Медея с легкой усмешкой в голосе. Птица полетела обратно тем же путем, каким прилетела, сквозь дождь.       Раздался еще один раскат грома; это по-настоящему подчеркнуло тот факт, что Рицука и Райко теперь были одни. Если не считать трупа восьмифутового они, лежащего примерно в шести футах от первого. Он смотрел в фиолетовые глаза Берсеркера, который позволил ему участвовать в этой личной битве, который молча болел за него со стороны. Эти недавние действия противоречили все еще живущему воспоминанию о том, как она дрочила ему. Необходимо было помириться, и сейчас, похоже, настало время это сделать.       Ему протянули руку.       Заглянув в глаза Райко, он увидел неуверенность и в то же время желание двигаться вперед. Она умоляла его взять ее за руку и следовать за ним, довериться ей.       Улыбнувшись ей, он потянулся и взял ее за руку, и между ними буквально проскочили искры, когда они согрелись теплом друг друга.       Она вела его сквозь дождь, словно путеводный факел. Ветер в лесу усилился, и было ясно, что вот-вот на них обрушится буря. Пока Рицука шел, он пытался с помощью своей магии соорудить временное укрытие для них двоих. В качестве альтернативы, он мог бы просто попросить Райко отнести его обратно в лагерь. От этой идеи он немедленно отказался, поскольку это означало, что его буквально будут носить на руках, как ребенка. После победы над они он не хотел таким образом ущемлять свою гордость. Вдобавок ко всему, его отношения с Райко были… уже достаточно дразнящими.       Через лес он увидел остатки деревни. К его удивлению, она выглядела совсем недавно заброшенной; если он и догадывался, то, когда демоны появились в этом районе, жители благоразумно собрали все вещи и ушли. Лучше бы им попытать счастья где-нибудь в другом месте, а не пытаться организовать какое-либо сопротивление, особенно против орды екаев, вооруженной Святым Граалем. Таким образом, у Мастера и Слуги осталось несколько домов на выбор для укрытия.       В конце концов, Райко выбрала скромный дом. Спальня и кухня. В упомянутой спальне было окно над кроватью, которое Рицука заделал, чтобы уберечь от дождя. К тому времени, как они добрались до дома, дождь полил по-настоящему, и в небе уже гремел гром.       — Рицука, ложись. Я собираюсь…       — Я сожалею о том, что было раньше. — Он заговорил первым, довольно импульсивно. Берсеркер посмотрела на него широко раскрытыми глазами и, осмелюсь сказать, покраснела. — Послушай, о… то, что произошло четыре дня назад, я… — Его слова замерли на полуслове, когда легендарная воительница опустилась перед ним на колени, ее голова была всего в сантиметре от пола. Фирменные фиолетовые волосы Райко упали на правую сторону. — Р-Р-Райко?       — Если и есть кто-то, кто должен извиниться, то это я, Мастер. То, что я сделала, было… Я… я воспользовалась тобой, причем в самый неподходящий момент, какой только можно вообразить. — Она заговорила, и в ее голосе звучала неподдельная печаль, от которой у него защемило сердце. — Рицука, пожалуйста, если ты сможешь найти в себе силы простить меня за все, что я сделала… Клянусь тебе, я никогда больше не буду пытаться навязываться тебе.       — Навязываться мне? Райко… — На его лицо легла печальная тень, когда он понял, что именно она имела в виду. Честно говоря, с его стороны было глупо полагать, что этот инцидент просто исчезнет из ее памяти. — Послушай, насчет того, что я сказал в Камелоте о том, что ты на самом деле не моя мать, это было…       — Совершенно верно. Я не твоя мать, да, я твоя суррогатная мать… но это роль, которую я…… Я больше не хочу играть эту роль. И я никогда не хотела бы навязываться тебе до такой степени, что начала бы душить тебя. — Камелот был похож на ночной кошмар. Это была борьба против по-настоящему безумной версии короля Артура, которая постановила, что те, кто не поддержит ее, будут преданы мечу. Это заявление распространялось даже на ее любимых рыцарей, что задело Райко за живое. Зверства, которые она совершит, приведут в ужас ее Мастера, а также ее саму и всех остальных.       — Мастер, пожалуйста, просто откиньтесь на спинку стула и позвольте мне…       — Нет! Нет! Райко, я знаю, что ты пытаешься сделать, но, пожалуйста! Просто прекрати это! Ты не такая… ты мне не мама! Она мертва! Она мертва, как и мой отец, мой брат, вся моя гребаная семья! Они так и останутся мертвыми, как те жители деревни, если мы не сможем это остановить!       Обретя немного мудрости, Райко могла только критиковать себя в прошлом за попытку играть роль матери-утешительницы после того, как стала свидетельницей жестокости Короля Льва, обрушившейся на другую деревню. После того, как она увидела, как ее Мастер пытается исцелить умирающую мать, но та умирает прямо на глазах у своего ребенка. У Рицуки пробудились собственные воспоминания о матери, а затем появилась она и попыталась разрушить эти воспоминания своей материнской любовью. Она уже пыталась сделать это, скопировав некоторые ее манеры после просмотра его воспоминаний. В животе у нее заурчало, а внутренний демон злобно рассмеялся над тем, что она пыталась сделать. Ей было невыносимо видеть, как ему больно, но Райко пыталась облегчить эту боль единственным известным ей способом, который был не совсем правильным.       — Райко, — раздался голос Рицуки, все еще немного напряженный. — Пожалуйста… посмотри на меня.       Она сделала глубокий вдох, вот что она сделала. К счастью, на его лице не было ни гнева, ни отвращения к ней, на что Райко втайне надеялась. Он соскочил с кровати и опустился на колени, его голубые глаза смотрели в ее фиалковые глаза.       — Я… Я не хотел тебя так обидеть, прости. — Хотя он извинился через день после инцидента, это все еще не выходило у него из головы по ряду причин.       — Нет, то, что ты сказала, было правдой. Не важно, насколько это нежелательно, это должно быть услышано, иначе человек не будет делать ничего, кроме как погрязать в собственных самообманах. — У нее вырвался невеселый смешок, но Райко подавила его. В этом не было абсолютно ничего смешного. — Поверь мне, нет ничего хуже, чем… быть рабом собственных иллюзий. Мое… мое существование в качестве Берсеркера… этот контейнер для Слуг, в котором я нахожусь… — Холодная дрожь пробежала по ее телу, как будто она была на улице и ее бил холодный дождь. — Любовь, помимо семейной, существует! Я знаю это! Вот почему я… Я воспользовалась тобой! Надругалась над тобой! Это было неправильно с моей стороны, но я не могла себя контролировать! Я хочу, чтобы ты смотрел на меня с нежностью! Я хочу, чтобы ты смотрел на меня с любовью! Я хочу, чтобы ты мечтал обо мне!       — Ты мне снилась! — Им снова овладела импульсивность. Практически поощрив такое поведение, раскаты грома прогремели над их импровизированным ночлегом. — Райко! Я всегда мечтал о тебе! И я не сержусь из-за… из-за… — Его охватило смущение, когда он понял, что не совсем знает, как назвать… инцидент, произошедший между ними. Из того, что он только что услышал, казалось, что они оба… представляли себе определенные вещи. — Это просто… ой! — Его левая рука метнулась к правому боку. По дороге в эту деревню он не обращал внимания на продолжающиеся боли в теле, но по мере того, как он становился все более эмоционально возбужденным, раны, казалось, обострялись.       — Я-я достану какое-нибудь лекарство из одной из ваших сумок! Пожалуйста, дай мне немного, чтобы я мог… — Мастер прервал ее, на этот раз протянув руку и схватив ее за руки. — Рицука?       — Есть… кое-что, что я хочу попробовать. Райко, ты не поможешь мне? — Спросил он нежным голосом, от которого у нее затрепетало сердце.       Кивнув, он попросил у нее другую руку, и она протянула ее ему. По его просьбе она активировала свой заряд маны, хотя и очень сдержанно. Как Берсеркер, можно было бы предположить, что она позволит своей молнии выйти из-под контроля; хотя иногда она и позволяла этому случиться, большую часть времени ей удавалось сдерживать ее. В конце концов, хотя она и была Берсеркером, источник ее безумия отличался от обычного для Берсеркеров. Если только поблизости не было Шутен-Доджи.       Дуги фиолетового света окружили Слугу. Через несколько секунд они впитались в черноволосого подростка, который держал ее обеими руками. Фиолетовые дуги исчезли в его коже, которая приобрела золотистое сияние. За несколько секунд до того, как они исчезли в них, Райко заметила, как фиолетовый цвет сменился желтовато-золотым. Стараясь не поддаваться охватившему ее волнению, Райко с удивлением наблюдала, как раны Рицуки начали затягиваться, а его тело наполнилось новой силой, энергией, которую он получал от нее. Улыбка расплылась по ее лицу, когда она поняла, что он использует ее силу, чтобы исцелить себя; это действие сделало ее счастливой от того, что она может помочь ему.       — Нет, с таким человеком, как Рицука… ты не присматриваешь за ним, ты заботишься о нем. Как его партнер. Ты поддерживаешь его, а он поддерживает тебя.       — Видишь? Электротерапия в стиле молниеносной магии! Довольно круто, не так ли? — Воскликнул подросток, откидываясь назад с гордой улыбкой. — Мне потребовалось несколько попыток, включая несколько походов в больницу, но…       — Потрясающе… это потрясающе… совсем как ты. — Прошептала длинноволосая фехтовальщица. — Ты… возможно, самый удивительный мужчина, которого я когда-либо встречала. Мужчина, которого я могу назвать не ребенком, а чем-то… большим.       Женщина моргнула.       — Р-Райко? — Он встал, и она последовала его примеру.       Сложив руки вместе, Райко опустила глаза, и на ее лице появилась легкая улыбка надежды. Это была авантюра, но, как она слышала, самые важные решения, которые люди принимали в своей жизни, часто были азартными играми.       — Когда я… ощупала твой член, я думала о тебе не как о ребенке, а как о… мужчине. С некоторых пор мне было трудно относиться к тебе с той же любовью, с какой я отношусь ко всем другим нашим союзникам. Это та любовь, которую я испытываю к тебе… Я пыталась понять это. И я верю, что наконец-то поняла это. — Собравшись с духом, она посмотрела своему Мастеру в глаза. Она слышала, как его сердцебиение ускорилось, совсем как у нее. — Я… верю, что любовь, которую я испытываю к тебе… ты испытываешь ко мне такую же любовь, не так ли? Если бы ты этого не сделал, ты… ты ведь не мечтал обо мне, правда?       Рицука слышал так много всего: завывание ветра, дождь, барабанящий по земле снаружи, раскаты грома в небесах, свое сердцебиение, свое дыхание, а также сердце и дыхание Райко. Они были такими же тяжелыми, как и его собственное. Его губы приоткрылись, когда он сделал глубокий вдох.       — Да, Райко, я мечтал о тебе, я мечтал, чтобы ты видела во мне нечто большее, чем приемного сына. — Как только слова слетели с его губ, он увидел искру в глазах Берсеркера.       Райко наклонилась вперед точно так же, как и он, и их губы неизбежно встретились.       За мгновение до удара молнии Рицука почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом, а сердце буквально выпрыгнуло из груди. Для него это был последний шанс отступить, окно длиной в одну секунду, которое оставалось открытым для него. Он оставался на месте, как вкопанный, когда ударила молния.       Райко обвила руками шею подростка, удерживая его на месте, и жадно впилась в его губы. Рицука обвил руками ее талию, а его язык прижался к ее языку, отчего по ее телу пробежали мурашки. На мгновение у нее подкосились ноги. В этот момент Рицука воспользовался моментом, вырвал у нее контроль над поцелуем и начал доминировать над ней. Теперь его язык продвигался вперед, проникая в ее рот и исследуя его, время от времени задевая ее язык. Райко почувствовала себя так, словно ее прижали раскаленной кочергой, обжигающий жар распространялся по ее телу подобно вирусу. Она, прославленная воительница и легенда, задрожала в объятиях подростка, что заставило его еще сильнее прижаться к ее роскошному телу. Поцелуй становился все более страстным, по мере того как их языки боролись друг с другом, теперь уже в жестокой схватке за господство. Полуприкрытые глаза открылись и уставились друг на друга. Глядя друг другу в глаза, они, казалось, только усиливали интенсивность поцелуев и ощупывания тел друг друга.       Чувствуя себя авантюристом, Рицука сделал первый шаг. Все еще не отрываясь от Райко, он прижался к ней всем телом. Берсеркер прервала поцелуй и откинула голову в сторону, с ее прекрасных розовых губ сорвался чувственный стон. Ее крик был подобен возгоранию спички при утечке бензина, через несколько секунд вспыхнуло огромное пламя, которое быстро поглотило ее. Пламя охватило ее задницу, поджарив ее так, словно она была кабаном или домашней птицей, которую жарили на костре. Райко ничего не могла поделать, кроме как закричать еще громче, ее ноги продолжали слабеть с каждой секундой. Она почувствовала, как ее пальцы сжались в кулаки, а ногти впились в плечи Рицуки. Они чуть не прорвали ткань его рубашки, когда он снова прижался к ней.       — Только представь, что я касаюсь твоей кожи. — Прошептал парень хриплым голосом, который эхом отозвался в барабанных перепонках Слуги. Кончики его пальцев прижались к ее лопаткам. Несмотря на то, что Рицуку могли с легкостью переломать, как веточки, он испытывала все то же повторяющееся чувство спокойствия. Если уж на то пошло, казалось, что это она, а не он, вот-вот развалится на части. В этом было что-то такое, что Рицука находил… привлекательным, даже вдохновляющим. — Мои обнаженные руки скользят по твоему чистому обнаженному телу… мои зубы впиваются в твою плоть… мой язык исцеляет синяки. — Он продолжал массировать ее ягодицы.       Райко была почти уверена, что все ее тело либо искрилось молниями, либо переливалось неземным пламенем.       — Т-ты о-ошибаешься, Р-Рицука, м-мое тело нечисто. Э-это… это… — Говорить еще никогда не было для нее так трудно. Черт возьми, да и простое дыхание теперь, казалось, доставляло ей массу хлопот. Чувствуя, что ее сердце бьется с бешеной скоростью, Райко повинуясь внезапному порыву, наклонила голову вперед. Последовавший за этим поцелуй был небрежным и нескоординированным, но длился всего секунду, быстро перерастая в глубокое и чувственное объятие, от которого они оба застонали. Как их тела оставались в вертикальном положении, было загадкой, поскольку они оба дрожали, когда стояли, и при этом чувственно терлись друг о друга, словно пытаясь разжечь искру, которая уже возникла и разгорелась. Они хотели большего, им было нужно больше.       Над головой раздался раскат грома, практически означавший, что им нужно разойтись, чтобы глотнуть воздуха. Рицуке это было нужно больше, чем его Слуге, так как он чувствовал, что вот-вот задохнется. Но оно того стоило.       Райко на самом деле тоже нуждалась в передышке, по тем же причинам, что и ее молодой возлюбленный. Ее разум был переполнен множеством мыслей, чувств и порывов, и все они были сосредоточены на черноволосом подростке, стоявшем перед ней. Один голос кричал ей, чтобы она повалила его на землю и овладела им, другой кричал, чтобы она кричала, чтобы он овладел ею. Эту песню было так заманчиво слушать, когда она смотрела в его бирюзовые глаза, которые могли быть твердыми, как камень, и в то же время нежными, как море в безветренный день. Эти глаза… они всегда манили ее, и она гналась за ними сквозь кровавый водоворот, в котором было ее существование. Ее правая рука поднялась с плеча Рицуки вверх по его лицу, где ее пальцы погладили его щеку. Она делала это тысячу раз прежде, всегда по-матерински, как подсказывал ей ее извращенный разум… Но сейчас все было именно так. В том, как она гладила его по щеке или смотрела на него, не было и намека на материнскую привязанность. Теперь это было что-то другое, нечто большее.       — Если тебе так интересно… Рицука, то почему бы тебе не избавиться от моей одежды, как ты втайне мечтаешь? — Ее голос звучал как тихий ветерок во время яростной бури. Это, откровенно говоря, удивило ее; сохранять хладнокровие в разгар сражения — это одно, но сейчас это было нечто большее… вызывающий. Хотя, как и с любым другим препятствием, она бы справилась с ним. На этот раз она поднимется сильнее и энергичнее, чем когда-либо прежде.       Ее комментарий взволновал человека, который сжал ее ягодицы мертвой хваткой. Рицука зарычал, услышав тихий, но возбужденный вздох, сорвавшийся с ее губ, когда его руки снова обхватили ее зад. Он чувствовал легкое биение маны, которая струилась по ее одежде; он мог разорвать ее, порвать в клочья. Его член напрягся, когда он подумал о том, чтобы сделать именно это. Все, что ему нужно было сделать, это немного сосредоточиться, а затем отвести руки назад, и одежда Райко сорвалась бы с нее, и она предстала бы перед ним обнаженной, как новорожденный. С бешено колотящимся сердцем он снова сжал ее попку, вызвав у Берсерка еще один чувственный стон, который он заглушил внезапным, но сильным поцелуем. Райко сначала отстранилась, но быстро ответила на его ласки. Сладкие стоны наполнили комнату вокруг них, в то время как снаружи бушевала буря.       В считанные секунды стало совершенно ясно, что в битве желаний… знаменитая Минамото-но Райко проиграет.       Она почувствовала, что ее решимость всегда оставаться твердой и идти вперед слабеет по мере того, как Рицука лишал ее сил через их соединенные губы. Либо это было так, либо она была готова отдать ему все, что у нее было, — что было не менее вероятно, поскольку идея отдать все свое существо этому молодому человеку постоянно возникала у нее в голове. Такая мысль воспламенила каждую клеточку ее тела и заставила ее исследовать каждую грань его тела и убедиться, что, несмотря ни на что, их губы остаются соединенными. Даже когда Рицука отстранился, чтобы сделать короткий глоток воздуха, Райко прижалась к его затылку, гарантируя, что они снова соединятся. Она почувствовала, как он усмехнулся ей в губы, улыбаясь ей. Он наслаждался этим; он наслаждался ею. Осознание этого наполнило Райко неземной эйфорией, которую она никогда не могла себе представить, этого было почти достаточно, чтобы вызвать слезы на ее глазах. Когда они вышли подышать свежим воздухом, именно она нуждалась в этом больше, чем ее высокоморальный возлюбленный, который смотрел на нее с любовью и в то же время похотливым голодом, заставлявшим ее сердце учащенно биться. Она и раньше видела, как он смотрит на нее таким образом, но никогда не чувствовала, чтобы это отражалось в ней самой; теперь же его взгляд, полный неприкрытого желания, был и ее взглядом тоже.       Их руки жадно потянулись друг к другу, когда они разделили еще один страстный поцелуй, от которого у них перехватило дыхание, но в то же время наполнило их жизнью. Волна возбуждения пронзила их обоих, наэлектризовывая их органы и погружая их все глубже в пучину вожделения, в которую они погружались. Или, возможно, это было вознесение, в конце концов, такое наслаждение можно было считать не чем иным, как божественным. Не говоря уже о том, что каждая половина пары воспринимала другую как некоего божественного посланника, посланного помогать им, направлять их, любить их. За пределами их импровизированного убежища прогремел гром, почти как аплодисменты страсти, разгоревшейся между Мастером и Слугой. Это также было сигналом для них не сдаваться; ни один из них этого не сделал.       Постепенно Райко начала брать инициативу в свои руки, и огонь, разожженный внутри нее, теперь полностью поглотил ее изнутри. Сражения всегда вызывали у нее острые ощущения, но поцелуи и прикосновения к своему Мастеру открыли ей путь к эйфории, которая каким-то образом превзошла возбуждение от битвы. Она и раньше пробовала это на вкус, но теперь, когда наелась досыта, Слуга эпохи Хэйан поняла, что скоро станет обжорой. Ну, она всегда была немного обжорой, но такой, как сейчас, — никогда. Каждый раз, когда она отстранялась от Рицуки, ее охватывало непреодолимое желание снова прильнуть к его губам. Иногда он удивлял ее и отвечал на ее страстные желания. В такие моменты Райко чувствовала, что ее решимость слабеет, а ноги снова начинают подгибаться от растущего возбуждения. Как долго это продлится? Как долго она продержится? Подобные вопросы кружились в ее голове, как листья, подхваченные ураганом, они также были тлеющими углями, которые разжигали пламя внутри нее. Райко почувствовала, что ее тело дрожит от восторга; целуя ее, Рицука продолжал то нежно, то грубо ласкать ее тело. Он дразнил ее, одного из сильнейших воинов, когда-либо украшавших страну восходящего солнца.       И он поставил ее на колени, используя только свой язык и пальцы, которых она так страстно желала, прикасаясь к своей коже, а не только к одежде.       — Е-е-если бы ты п-п-попросил меня об этом, Мастер… Я бы разделась для тебя, — наконец заявила фехтовальщица хриплым голосом во время одного из их многочисленных расставаний. Она уже потеряла счет тому, сколько раз они расставались, а потом снова сходились. Уследить было невозможно, так как в глубине души они оба знали, что будут заниматься этим всю ночь, а возможно, и все утро, когда разразится буря. В голове Райко промелькнула картинка: Рицука выводит ее из их хижины в лесной глуши, их обнаженные, покрытые потом тела освещаются лучами утреннего солнца. Эта мысль еще больше подогрела ее возбуждение, на мгновение полностью завладев ею. Райко внезапно бросилась вперед и впилась в губы своего Мастера страстным поцелуем, который на мгновение застал его врасплох. Она была похожа на тигра, вонзающего зубы в свою жертву, готового проглотить ее до костей.       Но добыча не была беспомощной, нет, она обладала силой, равной или, возможно, даже большей, чем у тигра.       Как раз в тот момент, когда казалось, что он вот-вот упадет на спину, Рицуке удалось прийти в себя. В тот момент, когда он почувствовал, что начинает терять контроль, сработали его инстинкты и внутренние желания. Поцелуй Райко, который поначалу был всепоглощающим, теперь был встречен с не меньшей силой с его стороны. Его язык прижался к ее языку, возвращая его ей в рот, давая своему языку немного пространства для маневра. Улыбнувшись ей в губы, он отстранился, зная, какой будет ее реакция. Она снова бросилась на него, но он был готов и встретил ее на полпути. С этого момента он полностью овладел поцелуем, медленно отталкивая Райко назад и еще больше ослабляя ее ноги. Самому Рицуке было любопытно, как долго она сможет выдержать это чувственное нападение. В то время как ее тело могло выдержать любые физические удары, удары в сердце и плоть, как оказалось, были криптонитом Берсеркера.       Он дал ей кратковременную передышку, отстраняясь. Слюна на мгновение соединила их губы, оба оттенка красного от интенсивного поцелуя, который длился, казалось, несколько часов. Возможно, это было все, что они знали.       Взгляд Райко затуманился, а голос дрогнул. Она пыталась взять себя в руки, но уровень самообладания, которого она могла достичь, быстро снижался, особенно когда она смотрела в холодное и уверенное лицо своего Мастера, ставшего возлюбленным. Он только еще сильнее бил ее, когда снова наклонился и провел пальцами по ее заднице. На этот раз Райко удалось удержаться от крика, но ей пришлось прикусить губу и залиться краской, от которой ее лицо стало ярко-красным.       ШЛЕПОК!       — А-а-а! — Наконец воскликнула длинноволосая красавица. Ее ноги на мгновение подкосились, и она упала, но Рицука был рядом, чтобы подхватить ее, как он всегда делал и всегда старался делать для своих Слуг. Придя в себя, она посмотрела в бирюзовые глаза своего возлюбленного. — Р-Р-Рицука, М-М-Мастер… п-п-пожалуйста, перестань дразнить меня.       — Но это так весело. — Он ухмыльнулся. — Райко, я не думаю, что смогу остановиться, тем более что ты продолжаешь давать мне поводы дразнить тебя.       Минамото-но Райко, одна из величайших легенд-воительниц Японии и Халдеи, совершила то, о чем сотни, а может, и тысячи людей никогда бы не подумали, что она способна на такое. Она надулась.       — Маааасстер! Пожалуйста! Я была хорошей Слугой, не так ли?! — Захныкала женщина с фиолетовыми волосами в совершенно очаровательной манере. Не прошло и минуты, как она уже агрессивно терлась о своего поклонника-человека, полагая, что это будет последним толчком, который понадобится, чтобы сломить его. Он застонал от восторга, но, к растущему разочарованию Райко, не сломался. Это было нечестно! Она была древним воином! Она была образцом воинственного профессионализма, по крайней мере, большую часть времени… и когда она была в состоянии связно мыслить в своей форме берсерка! Она была старше!       Но она была возбуждена, о, так сильно возбуждена!       Рицука тоже, но каким-то образом он контролировал себя. Впрочем, его самообладание, возможно, и не было таким уж удивительным. Парень ежедневно сталкивался со многим, особенно с великолепными женщинами, которые, как и она, привлекли бы внимание любого мужчины и удерживали его. Некоторые из этих женщин обратили на него внимание и были весьма… признательны, давая понять, что открыты для романтических ухаживаний. Чтобы противостоять им, требовалась огромная сила, которой у Рицуки было в избытке. Райко всегда восхищалась этим в нем, но теперь… это начинало ее раздражать. Она видела, что буря вожделения бушует в нем так же сильно, как и в ней, и все же он справлялся с этим гораздо лучше, чем она! Как это было возможно?!       — Знаешь, если ты продолжишь плохо себя вести, мне, возможно, придется и дальше дразнить тебя, спрашивая, чего ты хочешь. — Хитро улыбнувшись, подросток заявил ей. Обычно на этом месте его бы либо отправили в бега, либо убили, либо он начал бы, как обычно, извиняться. От того доброго и вдумчивого молодого человека, держащего Райко за руку, не осталось и следа. На смену ему пришел этот… этот… этот дьявольский мужчина, который смотрел на нее так же, как волк на беззащитного ягненка. Райко слишком хорошо знала этот взгляд, в свое время она одаривала им немало демонов и злых духов; теперь же она была в числе тех, кто его принимал. И, клянусь богами, это было на удивление приятно. — Ты одна из самых сильных Слуг в округе и могла бы убить меня в мгновение ока… или наброситься на меня, но ты не собираешься делать ни того, ни другого, не так ли, Райко? — Он слышал, как бешено колотится сердце у нее в груди, и Рицука понял, что, правильно подобрав слова, он мог бы заставить ее взорваться внутри. Усмехнувшись, он еще раз помассировал ее ягодицы, зная, что это возбудит ее. Так оно и было. — Но не волнуйся, Райко. Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, и теперь, когда у меня есть все для себя.… Я собираюсь сделать тебя своей.       Время, казалось, застыло, пока она слушала эти слова. За те секунды, что они звучали, Райко почувствовала, как ее сердце взорвалось, а затем снова собралось воедино. Улыбаясь от уха до уха, она наклонилась вперед, чтобы поцеловать его, он встретил ее на полпути, как и раньше, и между ними вспыхнули искры. Их тела чувственно терлись друг о друга в унисон, возбуждение, которое уже опаляло их тела, каким-то образом усиливалось и возносило их к новым высотам эйфории. Мастер и Слуга почувствовали, как их половые органы взывают к ним; Рицука чувствовал, как напрягается его член, прижимаясь к его боксерам и штанам, а Райко чувствовала, как ее киска вытекает, словно в плотине пробито множество дырочек. С каждой секундой, пока их губы и тела оставались прижатыми друг к другу, тепло их тел сливалось в один светящийся факел. Когда ее попка оказалась под сладкими, чувственными прикосновениями ее Мастера, дырочки стали еще больше. Для того, кто никогда не спал с женщиной, Рицука оказалась на удивление искусной в этом деле; Райко была приятно удивлена и рада, что впервые применила свои таланты именно на ней.       Она не хотела хвастаться, но в глубине души чувствовала, что заслужила это. Она была самой сильной и красивой из всех Слуг-японок в Халдее.       Струйка слюны удерживала их вместе, когда они разделились, губы и щеки были красными, а легкие быстро выдыхали и втягивали воздух. Они сливались со стуком дождя на улице, создавая безмятежное спокойствие, в котором парила пара. Только на мгновение задумалась.       Без предупреждения Рицука развернул ее к себе и начал целовать, одновременно увлекая их обоих обратно на кровать. Его поцелуи не теряли своей пылкости, а руки не переставали ласкать ее ягодицы. Для Райко это было настоящим раем.       Внезапно в ее ушах зазвенел его голос.       — Используй свои губы и большие сиськи, чтобы услужить мне.       Эти слова эхом отдались в ее голове, когда снаружи прогремел раскат грома. Берсеркеру потребовалась минута, чтобы осознать, что то, что она только что услышала, было голосом ее Мастера, а не ударами барабана Райджина.       Когда ее сердце возобновило свою основную функцию, раздался такой же, если не более сильный стук.       Рицука улыбнулся, когда Слуга из эпохи Хэйан снова бросилась на него, опрокинув на спину, но не совсем подавив.       — Я позволю тебе сначала заняться мной. — Прошептал он, оторвавшись от ее губ, но лишь на мгновение. Ее фиалковые глаза вспыхнули восторгом, когда она потянулась к его рубашке сзади и потянула ее вверх. На самом деле было немного удивительно, что она просто сняла ее, вместо того чтобы разорвать в клочья, как, несомненно, требовали от нее первобытные инстинкты. В конечном счете, это, вероятно, было хорошо, поскольку означало, что ему не придется использовать магию, чтобы собрать ткань обратно, когда наступит утро. Или днем, черт возьми, когда бы он ни проснулся.       Райко отстранилась, чтобы полюбоваться «застывшим цветком», которым была верхняя часть тела Рицуки. Он начинал… как обычный человек, совершенно среднего телосложения, что было совершенно нормально для гражданского человека, не затронутого ужасами войны или сверхъестественным. Такие люди, как он, были одной из причин, по которой она боролась, но, глядя на него, она вспоминала о том пути, который прошли «бесталанные», чтобы стать великими.       — М-Мастер, моя одежда, т-т-ты хочешь, чтобы я…       — Я понял, — прервал ее быстрый голос Рицуки. — На самом деле, я хочу кое-что попробовать, просто потерпи.       Кивая с застенчивой улыбкой, она оставалась неподвижной и ждала, когда ее Мастер сделает то, что он планировал. Ей не пришлось долго ждать, потому что она почувствовала покалывание во всем теле. Через несколько секунд она поняла, что это была магия молнии ее Мастера, но в ней было что-то… другое. Вместо того, чтобы напасть на нее, она почувствовала покалывание по всему телу. Волочась за ним, как щенок, она испытывала странное эротическое чувство удовольствия, от которого ее тело слегка дрожало. Райко хихикнула, увидев, с каким отточенным мастерством семнадцатилетний парень это делал. Хихиканье перешло в судорожный вздох, когда она почувствовала, как пальцы Рицуки коснулись ее обнаженной кожи. Фиолетовые глаза закрылись, а рот приоткрылся, когда ее тайные желания наконец осуществились. Она смутно осознавала, что он говорит с ней, но ее разум погрузился в огромную пропасть, из-за которой не было слышно его голоса. С другой стороны, его прикосновение определенно ощущалось, и это было очень приятно. Райко несколько раз на мгновение приоткрывала глаза, но все, что она могла разглядеть, — это похожую на гору фигуру своего Мастера, ставшего возлюбленным. Его бирюзовые глаза сияли, как пара божественных факелов, глаза великого и могущественного божества, вершащего суд над ней, простой смертной.       — А-а-а! А-а-а-а! — воскликнула женщина с фиолетовыми волосами, и вспышка света ударила в нее и унесла в еще одно божественное царство чистой эйфории. Этот раз был ярче предыдущего. Сейчас, как никогда, она ощущала на себе руки Рицуки, которые массировали ее, ощупывали. Она снова открыла глаза и на этот раз оказалась лицом к лицу с Рицука. Не теряя ни секунды, она наклонилась вперед и прильнула к его губам в обжигающем поцелуе. Она застонала в ответ, как и он, их языки нашли друг друга в теперь уже соединенной пещере. Райко почувствовала, как ее киска задрожала в неистовом экстазе; это ощущение дало ей понять, что нижняя часть ее тела все еще прикрыта… но что-то подсказывало ей, что этого нельзя сказать о верхней части тела. Она убедилась в своей правоте, когда Рицука оторвался от нее, задыхаясь и краснея так же, как и она. Райко опустила взгляд, и ее брови поползли вверх. — О боже… Мастер, с каких это пор ты научился такой технике?       Он улыбнулся ей.       — Только сейчас, если честно. Долгие, долгие часы практики.       Вся верхняя часть ее тела была обнажена, одежда и доспехи растворились в частицах золотого света, которые плавали вокруг нее. Они отбрасывали яркое сияние на ее обнаженную верхнюю часть тела, особенно на грудь, на которой Рицука все еще держал свои руки. Конечно, он все еще держал их в своих руках; было бы настоящим адом не прикасаться к ним раньше, и еще большей пыткой было бы просто ощущать их сквозь одежду. Теперь, когда препятствие исчезло, у него была полная свобода действий, чтобы побаловать себя, и он это делал; Райко также могла знать и чувствовать, как ласкают ее печально известные дыни. Она стонала и ахала, когда руки Рицуки, такие мягкие и ласковые, уделяли ее груди романтическое внимание, которого ей так недоставало. Дождь за окном, казалось, танцевал в такт ее вздохам; она бы не удивилась, если бы оказалось, что ками готовят идеальное шоу — падение Минамото-но Райко и возвышение Фуджимару Рицуки. Райко не видела в этом ничего плохого, на самом деле она была невероятно счастлива.       Она так часто принимала других в свои объятия, но всегда по-матерински. По крайней мере, с ее стороны. Рицука был другим, он нарушил эту тенденцию, сломал ее и показал ей что-то новое.       Пока он крутил и теребил ее грудь, она смотрела ему в глаза. Так часто она видела его одним из многих детей, за которыми ей приходилось присматривать, и исполняла по отношению к нему роль матери. Это принесло ему столь необходимое облегчение, но, в конце концов, материнство было не тем, чего он хотел от нее, и не той ролью, которую она с удовольствием играла для него. Они оба хотели большего.       И теперь они, наконец, могли сделать больше.       Влажные губы встретились, когда пара рук грубо сжала сиськи размером с арбуз, которые всегда скрывались за маленькой фиолетовой юкатой. Обладательницы обеих частей тела издавали похотливые стоны, перекрывающие стук дождя и раскаты грома снаружи. Настоящая буря бушевала внутри, окутывая их обоих и в то же время порождаясь ими самими. По каюте пронесся чувственный вопль, за которым последовал сдерживаемый всплеск жидкости, окрасивший нижнюю часть тела Слуги. Уже темнеющее пятно становилось еще темнее по мере того, как вагинальные выделения впитывались в ткань. Райко снова почувствовала, как у нее подкашиваются ноги, и посмотрела на Рицуку умоляющим взглядом. Он только улыбнулся ей, как обычно.       Да, вне всякого сомнения, именно он контролировал ее, и он это знал. И, клянусь богами, он получал от этого удовольствие.       — Потрогай меня своими сиськами, помассируй ими мой член, а затем используй свой прелестный ротик и ручки, чтобы очистить меня. Закончи то, что начала четыре дня назад. — Приказал он голосом, тихим, как ветер, но несущим в себе силу грома.       Это возбуждало Райко, как запах крови перед убийцей демонов. Впервые она поняла, каково это — быть добычей; это было довольно волнующе.       Он сел на край кровати, слегка задрав ноги, позволяя ей придвинуться ближе. Это разительно отличалось от предыдущего инцидента. Во-первых, она была так рада, что он проснулся и смотрит на нее своими бирюзово-голубыми глазами. Комплиментом им была милая улыбка, которая могла избавить ее от мук жажды крови и тьмы. Райко улыбнулась в ответ, снимая последнюю одежду своего Мастера.       Вид его члена в полной мере пробудил в ней страсть. Теперь у нее было явное разрешение прикасаться к нему и делать с ним все, что она захочет… и позволять ему опустошать ее внешность и внутренности. Облизнув губы, она потянулась вперед и обхватила семидюймовый член.       — Такое чувство, что прошла целая жизнь с тех пор, как я чувствовала это в последний раз.       Усмехнувшись, подросток почесал затылок.       — Ну что ж… если бы я мог, я бы позволил тебе прикоснуться к нему намного раньше.       В ее глазах зажегся огонек.       — Хм, насколько рано?       Ее руки уже начали свою работу. В глубине души Рицука понимал, что, возможно, откусил больше, чем смог прожевать. Ну что ж, отступать теперь нет смысла. Заключил подросток с мысленной усмешкой.       — Я не знаю… может быть, через неделю или две после того, как я впервые вызвал тебя. — Улыбнувшись, он подался бедрами вперед. Ощущение его члена, скользящего между пальцами Райко, вызвало у него дрожь острого удовольствия, пробежавшую по позвоночнику. — У тебя были самые большие сиськи из всех, что я когда-либо видел, а потом я узнал, что, несмотря на то, что ты закаленный воин, твои руки могут быть такими мягкими и нежными. Они действительно заставили меня влюбиться в тебя.       Желание отбросить прелюдию и перейти к главному событию уже сильно разгорелось в Берсеркера, но, услышав это заявление, ей захотелось сорвать с себя остатки одежды и наброситься на него. Погрузиться в него и заставить его погрузиться в нее, укрепить их связь не как матери и ребенка, а как мужчины и женщины. Райко улыбнулась, когда приступила к превращению своего Мастера в мужчину, в ее мужчину. Наклонившись, она позволила ему увидеть фиолетовую завесу, когда взяла кончик его члена в рот. Стон перешел в протяжный крик, когда Рицука снова ощутил сладкий вкус ее губ на своем члене. К счастью, на этот раз никто не помешал. Ее руки продолжали массировать головку его пениса, в то время как губы накрыли его кончик своим шалфеем. Они остались там, когда она убрала руки, теперь сжимавшие ее знаменитые груди. Райко оторвалась от его члена, в ее глазах плясало голодное вожделение.       — Как ты всегда и хотел… любовь моя. — Прошептала она, прежде чем прижать его член к сияющим лунам, которые были ее грудями. Последовавший за этим крик был более гулким, чем раскат грома, и более гармоничным, чем грохот небесных барабанов; самое приятное заключалось в том, что этот звук предназначался только ей. В глазах Райко заплясал восторг от того, как Рицука дернулся и застонал, когда она начала насаживаться на его член своими сиськами. — Такое мощное лезвие для копья, я с нетерпением жду возможности отполировать его, любовь моя. — Голубоглазый подросток тут же вытянулся по стойке «смирно». Его рот приоткрылся от описания, которое использовала Райко. Он быстро улыбнулся ей и снова покачал бедрами. Райко рассмеялась, когда небольшая струйка спермы брызнула ей в лицо. Это было не так сильно, как в первый раз, но, в отличие от того вечера, она собиралась получить столько его мужских соков, сколько сможет выдержать.       Рицука нутром чуял, что через пару часов кровать, на которой они должны были спать, будет разорвана в клочья, по крайней мере, простыни. Это было неизбежно при той скорости, с которой они двигались, а они только начали!       — ААААААА! ТАК ЗДОРОВО! — Закричал Мастер, его глаза практически слипались, а затем были вынуждены открыться. В его голове бушевал вихрь беспорядочных мыслей и желаний, сотрясавших его сознание до тех пор, пока от него ничего не осталось. Честно говоря, для начала оставалось совсем немного, но после всех этих поддразниваний Рицука наконец-то получил то, что хотел. Это… это так намного лучше, чем просто мечтать об этом! В сто раз лучше! Те ночи самоудовлетворения были унесены вдаль чувственным ветром, который пронизывал его насквозь. — Р-РАЙКО! РАЙКО!       — Ну, как они, Рицука? — Нетерпеливо спросила длинноволосая женщина, в ее глазах горел похотливый огонек. Правой рукой она вытирала и слизывала остатки спермы, которые попали ей на лицо. Ощущение брызг на щеке и их запах так близко пробудили в ней чувственного демона. Это чувство было намного сильнее, чем ее собственный внутренний демон, оно подавляло его и заставляло ее двигаться вперед. — Моя грудь такая, какой ты ее себе представляла?!       Было почти невозможно сформулировать связную мысль в его голове, не говоря уже о том, чтобы ответить на вопрос Берсеркера. Задавая его, она не прекращала давить на его член, продолжая ласкать его горячим прикосновением своих грудей. Рицука почувствовал, как его пальцы вцепились в простыни, едва не разрывая их в клочья, когда ярко-красный экстаз пронесся вверх и вниз по его позвоночнику прямо в мозг от члена. Это полностью лишило его способности здраво мыслить! Райко так и не повторила свой вопрос, она просто продолжала смотреть на него с той же соблазнительной улыбкой, сжимая его пенис в своих объятиях. Это была месть за то, что было раньше, и, о, как это было сладко; для них обоих. Он уловил похотливый блеск в ее глазах за секунду до того, как ее розовые губы коснулись кончика его члена. Как он оказался достаточно длинным, чтобы торчать из ложбинки ее груди, было для Рицуки небольшой загадкой, но он не собирался задавать вопросы, тем более что язык его Слуги вознес его на еще большие высоты наслаждения. Черноволосый подросток раскрыл рот в очередном восхитительном крике, который заглушил раскаты грома снаружи.       Голос Рицуки быстро стал преобладающим звуком не только в хижине, но и в окружающем квартале. Он даже не пытался заглушить свои крики сладострастного облегчения, которые для Райко звучали как праздничная музыка. Она чувствовала себя великолепно, почти обрела силу, слушая, как семнадцатилетний парень непрерывно вскрикивает от блаженства, особенно когда он выкрикивал ее имя. Каждое произнесение ее имени, сопровождаемое мольбой о большем, еще больше воодушевляло ее. Хотя она всегда знала, что они могут стать отличным средством для исцеления, она и представить себе не могла, что ее сиськи могут быть такими мощными. С другой стороны, она никогда не имела ни малейшего представления о романтической любви, пока не встретила Рицуку. Она была так благодарна ему за то, что он показал ей, что такая любовь может существовать, и заставил эту любовь расцвести в ней по отношению к нему. Она хотела быть той, кто будет массировать его член своими ягодицами, она хотела быть той, кто будет чувствовать его член между своими пальцами, посасывать его губами, как она делала это сейчас. Она хотела быть единственной женщиной, которая могла делать такие вещи… и она позаботится о том, чтобы так оно и было.       Попытки заставить свой разум работать рационально были безнадежным делом. С каждой секундой Рицука чувствовал, что его уносит все выше и выше в вихревой вихрь экстаза. Он не был уверен, когда же он спустится, и хотел ли он этого вообще. На самом деле, он хотел, чтобы это чувство длилось вечно. Было только удовольствие, никаких тревог или страхов, ни за себя, ни за своих Слуг, ни за мир, который продолжал балансировать на грани. Эти мысли, которые так часто витали у него в голове, как стая ворон, ожидающих, когда закончится их следующая порция, чтобы они могли начать свой пир. Хищная стая была рассеяна великолепной вспышкой молнии, за которой последовал раскат мощного грома. Несмотря на то, что от него исходил гром, он не мог сдержать возгласа, когда Райко массировала его член между своих холмиков, облизывала его кончик языком и посасывала губами. Вместо смерти Рицука был готов сказать, что его оживила божественная молния. Щеки его покраснели, и он потянулся к небесам, откуда прилетела божественная молния.       Райко была на мгновение застигнута врасплох внезапным толчком члена своего возлюбленного в ее рот, но не то чтобы она возражала против этого. Когда мужской член выскользнул у нее изо рта, она снова жадно приникла к нему, взяв кончик члена в рот и посасывая его, как леденец на палочке, и все это время продолжала использовать свои сиськи, чтобы доставить своему Мастеру удовольствие, которого он так сильно заслуживал. Для нее это тоже был потрясающий опыт, так как все ее тело покалывало с каждой секундой, когда ее грудь сжимала член Рицуки. Она никогда не чувствовала, что в ее теле чего-то «не хватает», но теперь она поняла, что ей нужно было почувствовать, как мужской пенис проникает в узкую ложбинку ее груди. Трение, вызванное постоянными движениями Рицуки, перекинулось на нее, как единая трещина, разрастающаяся по всей предварительной очистке. У Райко было чувство, что она вот-вот развалится на части; так оно и было, но прежде чем эта трещина наступит, она доведет их обоих до абсолютной эйфории, а возможно, и за ее пределы.       Когда ему удалось удержать глаза открытыми дольше, чем на несколько секунд, Рицука опустил взгляд и увидел зрелище, которое навсегда запечатлелось в его памяти: Минамото-но Райко отсасывала ему, используя свой рот и великолепные сиськи, чтобы задушить его член. Непристойные звуки ее чавканья эхом отдавались в его ушах, заставляя его и без того бешено колотящееся сердце биться быстрее. Еще немного, и оно, возможно, взорвется у него в груди. Забавно, но несколько месяцев назад он думал об этом, хотя и в шутку. Смог бы он справиться с этим, если бы Райко когда-нибудь трахнула его в грудь, о чем он втайне мечтал? Два голоса в его голове давали противоречивые ответы. После всего, через что он прошел, будет ли достаточно небольшого чувственного удовольствия, чтобы свести его с ума?       Ответ быстро оказался утвердительным, черт возьми, да.       — Р-Райко! Райко! — Его мышцы напряглись, когда оргазм, к которому он готовился, начал обретать форму. Он приближался, и приближался быстро. Он слишком хорошо знал это чувство, это сильное напряжение вокруг его таза и члена. В прошлом он всегда поступал так по собственной воле, пока не получил судьбоносную миссию, которая привела к этим признаниям и этой чувственной встрече. Этот момент был в тысячу раз лучше, чем неожиданная встреча, отчасти потому, что Рицука в глубине души знал, что в будущем их будет еще бесчисленное множество. — РАЙКО!       К огромному ликованию Слуги, семя ее Мастера наконец-то вырвалось наружу, вырвавшись из его члена прямо в ее открытый рот. Сливочно-белый поток обрушился на нее с силой наводнения, забрызгав весь ее рот, капли дождем посыпались на грудь, которую она продолжала использовать, чтобы разгладить теперь уже хлынувший член. Даже когда член извергся, эйфория, которую она испытывала, массируя мужское достоинство своего возлюбленного, не ослабевала; вместо этого она смешалась с неземной радостью, которую она испытывала, наслаждаясь его ароматом, ощущая его у себя во рту и проглатывая его в глотку. Это чувство было похоже на взрыв бомбы, искра, наконец, достигла конца черного следа, вызвав чувственный взрыв внутри Райко. Все потрясения, которые были до этого, были ничем по сравнению с этим. На мгновение женщина с фиолетовыми волосами действительно почувствовала, что достигла Нирваны, и все это благодаря ее черноволосому Мастеру, ставшему возлюбленным.       Сквозь чувственный туман Райко про себя решила, что, возможно, попробует делать ему минет или трахать его в грудь хотя бы раз в день. Он мог бы использовать энергию, как и она. Что в этом плохого, особенно между двумя людьми, которых связывают романтические отношения?       — Сейчас, Райко… пришло время доставить тебе удовольствие, — произнес подросток страстным голосом, в то время как его глаза блестели знакомой искоркой решимости.       С колотящимся в груди сердцем Райко энергично кивнула и откинулась на спинку стула; предвкушение того, что должно было произойти дальше, буквально сжигало ее заживо. Ее влагалище, которое всю ночь жаждало внимания, чуть ли не запело от ликования, когда она почувствовала, как руки ее Мастера ощупывают ее женственную сердцевину. Как и в случае с ее грудью, ткань юкаты прикрывала ее чресла, но ткань была сильно испачкана соками ее возбуждения. Пространство между ее ног было огромным влажным пятном, похожим на озеро в густом лесу. Она была путешественницей, пробирающейся сквозь кусты и деревья, чтобы добраться до этого озера, погрузиться в очищающие воды и почувствовать прилив сил.       Оживление пришло вместе с прикосновением и толчком. Хотя она и подпрыгнула, но уже не так сильно, как раньше, она знала, что привыкла к «раздевающим прикосновениям» своего Мастера; довольно подходящее название, которое, без сомнения, начнет появляться между ними. В ее легкие втянулись целые галлоны воздуха, когда она почувствовала, как одежда вокруг ее таза испарилась, обнажив ее влагалище и прилегающую область для воздуха в салоне. Горячий румянец залил ее лицо, когда она поняла, что теперь все это было открыто и перед ее любовником.       — Я… я побрилась. — Выпалила она с нехарактерной для нее нервозностью.       — Я это вижу. — Ответил Рицука тем же холодным и непринужденным тоном. От этого у Райко мурашки побежали по спине. — Ты побрилась… ради меня. — Поинтересовался он, проводя рукой по подстриженной фиолетовой пряди волос, которая подчеркивала ее женственность. Она была насквозь мокрой.       Она слышала, как он посасывает пальцы, пробуя на вкус ее женские соки. Райко не смотрела на нее, хотя, если бы она посмотрела, кто знает, что могло бы случиться. Нет, вместо этого она отвернулась и закрыла глаза. Ее рот был приоткрыт в нескончаемой серии стонов, вызванных тем, что Рицука играл с ее женственностью, и пронзительный вой вырвался из нее, когда она почувствовала, как его язык наконец-то облизывает ее киску. Райко почувствовала, как ее спина выгибается на кровати, и она осталась такой же, когда почувствовала, как его рот прижался к ее киске. Это было не так жестоко, как у зверя, это было так нежно; это только усилило то необузданное блаженство, которое она испытывала. Она простонала имя Рицуки, умоляя его о большем.       — Как пожелаешь, Райко. — Прошептал он. — Ты прекрасно выглядишь, пахнешь и имеешь приятный вкус.       На ее лице появилась улыбка, теплая улыбка облегчения. Наконец-то она нашла в себе силы посмотреть вниз. Восхитительное зрелище копны черных волос у себя между ног приветствовало ее, совсем как в непристойном сне, который она видела две ночи назад. Они приподнялись, открывая взгляду пару прекрасных бирюзово-голубых глаз, в которые она смотрела сотни, а может, и тысячи раз, и о которых столько же раз мечтала. Эти глаза сверкали, как драгоценные камни, в свете луны, которая, наконец, пробилась сквозь пелену шторма, скрывавшую их изнутри. Аметистово-фиолетовый смотрел на них в ответ, взывая к ним. Ответом на этот призыв был внезапный толчок в ее женственную сердцевину. Рот Райко приоткрылся, и из него вырвался чувственный стон. Последовал еще один толчок, продолжающий похотливый крик, и еще, и еще, и еще. В какой-то момент ее крики были заглушены агрессивным, но любящим ртом Последнего Мастера Человечества. Ее язык метнулся навстречу его языку, и они слились в коротком, но нежном объятии. Райко это не понравилось.       — Р-Р-Рицукаааа… т-ты… ах ах… ааааа! — Его пальцы были вырыты глубоко в ее киску, подталкивая в нее на скорости досуг. Он разжигал пожар, который должен был охватить ее снизу доверху. Пламя уже охватило ее мозг, лишая ее способности связно говорить. — А-а-а… прямо здесь… о, да! Прямо здесь! — Она закричала, возможно, так громко, что задрожал весь салон. Его пальцы были сильными, но они едва ли могли сравниться с его языком, который теперь безнаказанно вторгался в ее киску. Райко это очень понравилось, она хотела, чтобы он полностью опустошил ее, пока от нее ничего не останется. Пока что у него это чертовски хорошо получалось.       Это было путешествие в сладкое, доставляющее удовольствие неизведанное. Он узнал о том, как устроено женское тело, в школе; Рицука был весьма щепетилен во всем этом, в то время как некоторые из его одноклассников предпочитали быть более… эксцентричными во всем этом. После урока посыпались шутки и комментарии, в то время как он пытался сохранить серьезное выражение лица. То же самое он сделал, когда дело дошло до полового воспитания, предмета, который он сдал с легкостью, потому что был внимателен и сохранял ясную голову. И все же, в глубине души, среди разговоров о безопасном сексе и тому подобном, Рицука тихо задавался вопросом, на что был бы похож настоящий секс с женщиной. Это был вопрос, на который он не стал заострять внимание, поскольку в его жизни было о чем подумать. Затем он пришел в Халдею.       И встретил одного из самых знаменитых воинов в истории Японии в образе пышногрудой женщины с такой грудью и задницей, что ему ничего не оставалось, как фантазировать о том, как он будет ласкать ее и добиваться своего. Поначалу он думал, что ни за что на свете такие фантазии не сбудутся, и, возможно, это было к лучшему, что они не сбылись. Не было слов, чтобы описать, как он был счастлив, что оказался неправ.       Раздвинув внешние губы Райко, он нашел легендарную вторую пару и ее луковицу; не теряя ни секунды, он лизнул и поцеловал ее. Громоподобный крик Минамото-но Райко эхом отдавался в его ушах, звуковые волны побуждали его повторять это действие снова и снова. Ее стоны удовольствия были восхитительны, как и вкус и ощущение ее женственности, и он мог сосать ее так, как ему хотелось. Это было полностью его право наслаждаться, а Райко могла расслабиться и позволить себе ощутить сладкий экстаз, которого заслуживали бесчисленные женщины. Ее продолжающиеся крики свидетельствовали о том, что пышногрудый воин наслаждался своими первыми попытками доставить удовольствие женщине; он придумывал это по ходу дела, используя обрывки информации, почерпнутые из Интернета, и информацию о различных легендарных личностях, которые его окружали. Все эти знания помогли доставить чувственное наслаждение женщине, которая понятия не имела о романтической любви. Это и его собственные стремления, благодаря которым она теперь знала, что такое романтическая любовь. Она могла чувствовать это и делиться этим, особенно с ним.       — Ооооооо, да! Да! Прямо здесь! Оооо, сильнее, Рицука, сильнее! — Причитала длинноволосая женщина, все ее тело пылало так, как она и не подозревала, что это возможно. Ближе всего к этому была ночь самоудовлетворения, которая оставила у нее чувство стыда и неудовлетворенности. Где-то внутри, несмотря на собственное невежество, она понимала, что самоудовлетворение никогда не сможет по-настоящему воспроизвести эйфорию, возникающую от настоящего полового акта с другим человеком, мужчиной. Этот факт стал ясен Райко как божий день, когда она металась, а ее киска была занята языком и пальцами ее Мастера. Она никогда не хотела, чтобы они оставляли ее, никогда не переставали входить в нее и выходить, разжигая в ней огонь вожделения.       Этот огонь вот-вот должен был вспыхнуть в ней, она чувствовала, как он разгорается, но держалась изо всех сил. Не сейчас, не сейчас! Она зарычала, изо всех сил стараясь удержать сияющий внутри нее шар плотского наслаждения, подобный солнцу. Он получил жизнь благодаря действиям Рицуки, и благодаря тем же действиям он должен был стать сверхновой. Хотя это было неизбежно, Райко не была готова, она хотела, чтобы постепенное сжигание продолжалось до тех пор, пока от нее не останется ничего, кроме обугленной оболочки.       — Р-Р-Рицука! Рицука!       Но у ее возлюбленного были другие планы. Он снова и снова проникал в ее лоно языком и пальцами. Замок вот-вот рухнет, и его шквал будет тем, что разрушит его.       Райко могла бы поклясться, что слышала такой знакомый раскат грома.       — РИЦУКАААА!       Грудастая женщина-воин полностью оторвала спину от земли, ее рот раскрылся так широко, что она, вероятно, могла бы проглотить луну, размеру которой теперь соответствовали ее глаза. Дуги молний вспыхивали среди фиолетовых радужек, подпитываемые неистовыми разрядами эйфории, которые распространялись от ее таза по всему телу. Возможно, впервые не только за время работы Слугой, но и за все время своего существования Минамото-но Райко почувствовала себя по-настоящему живой. Она, казалось, застыла в этой роскошной позе, свесив спину с кровати, крепко обхватив ногами своего возлюбленного, а руками вцепившись в его черные шипы, как в корягу в водовороте. В этот момент Райко услышала звук — мощное эхо, которое, как она знала, исходило от нее. Это было биение ее сердца, звук, похожий на раскаты грома, который сказал ей одно и только одно — что с этого момента вся ее жизнь связана с Рицука.       Она вобрала в себя его жизненную силу, столько, сколько смогла вместить; он мог дать ей очень многое. Райко наслаждалась каждой струей, которая по силе была равна бурлящему потоку, а по ощущениям превосходила самые прекрасные горячие источники. Чувственная эйфория полностью парализовала ее тело, и казалось, что прошла целая вечность, вечность блаженства. Сквозь густые, красивые черные ресницы она смотрела на деревянный потолок, видя не дерево, а звезды. Тепло звезды засияло в нижней части ее тела, распространяясь по всему телу. Тяжелые вздохи сменились протяжными стонами, когда она медленно, но верно почувствовала, что ее тело начинает двигаться, она опускалась обратно на землю. Но даже тогда ее оргазм не закончился, поскольку Рицука продолжал проникать пальцами и языком в ее лоно, сквозь поток женского нектара, который продолжал литься из ее чресл. Райко чувствовала себя лучше, чем когда-либо прежде, вот почему, когда она почувствовала, что оргазм закончился, она осталась лежать на спине. Ее волосы рассыпались вокруг нее, как фиолетовое одеяло, на которое она могла положить голову. Он также был открыт для Рицуки, который присоединился к ней через неопределенное время.       На его губах остался вкус ее спермы, что неудивительно, учитывая, что последние пару минут, почти двадцать, он вылизывал ее чресла дочиста. Он был более чем счастлив позволить Райко попробовать ее собственные соки. Шалфей и сперма стекали по уголкам ее губ; это создавало для Рицуки беспорядочную, но дразнящую картину, которой он мог насладиться, когда оторвался, чтобы глотнуть воздуха.       — Возьми меня, — Произнесла Берсеркер, глядя на своего возлюбленного-подростка.       В считанные секунды черноволосый юноша оказался на ней сверху, его затвердевший член оказался у ее входа. Он слегка заколебался, осознав, что собирается сделать. Это колебание исчезло с прикосновением, прикосновением Райко. Ее обнаженные пальцы скользнули по его щеке; скорее в воображении, чем наяву, искры пробежали по ее пальцам прямо к нему. Они вызвали любящую улыбку, когда Рицука отвел бедра назад, а затем подался ими вперед.       — А-А-А-А! — Когда Рицука вошел в нее, боли не было, так как у нее не было девственной плевы, которую можно было бы разорвать, — результат многолетних занятий верховой ездой. Большинство женщин сочли бы это благословением, поскольку они были избавлены от сильной боли, прежде чем начать получать удовольствие. В случае с Райко, она смогла сразу окунуться и в удовольствие, и в шок. Ч-ч-член. Член… этот… это то, как мужской член… помещается внутри женщины. Она повторяла это снова и снова, пока Рицука привыкал к тесноте ее влагалища; она сделала то же самое, потратив первые несколько секунд на то, чтобы принять полноту, которая теперь заполняла ее женственную дырочку. Это было совершенно другое ощущение от ее пальцев. Это было в сто раз лучше. — Р-Р-Рицука… Рицука… — Пробормотала фехтовальщица, ее разум быстро погрузился в знакомый бредовый туман.       Несмотря на то, что его глаза горели желанием, она увидела в них ясный свет беспокойства и искреннего сочувствия к ней. Он протянул руку и погладил ее по щеке.       — Райко, ты…       Подобно гадюке, она набросилась на него, впившись в его губы поцелуем, в котором они оба тут же растворились. Ее руки обвились вокруг его шеи точно так же, как ее ноги сомкнулись вокруг его талии. Райко просунула язык ему в рот, воспользовавшись первоначальным преимуществом, прежде чем они начали сражаться друг с другом. Рицука отстранился, не отрывая своего языка от ее, а затем обрушился на ее рот со всей силой, на которую был способен; его поцелуй сопровождался яростными и мощными толчками бедер. Райко застонала от удовольствия, и ее стон долетел прямо ему в рот. Рицука ответил на ее стон своим собственным, агрессивно опуская ее голову вниз и продолжая свои толчки. Медленно, но верно он овладевал их занятием любовью; его растущий контроль возбуждал Райко, что проявлялось в том, что ее стенки сжимались вокруг его члена. Ответом человека на это было еще более глубокое проникновение в нее.       — О-о-о! — Она закричала, чувствуя, как сотни импульсов чистого экстаза прокатываются по ее позвоночнику, проникают в сердце и проникают в мозг. — Р-Р-Рицука! Еще! Пожалуйста, дайте мне еще! — Закричала Минамото-но Райко, ее щеки пылали.       — Итак, тебе это нравится? Тебе нравится чувствовать, как мой член входит и выходит из твоей киски? — Прошептал смертный подросток, и на его лице появилась соблазнительная улыбка. Все шло лучше, чем он мог надеяться, радость от осознания этого превосходила все, о чем он мог когда-либо мечтать. Он отстранился, а затем ввел свой член на всю длину в ее щелку. Улыбка Рицуки стала еще шире, когда в его ушах зазвенел божественный вопль японского Берсеркера.       — Да! Мне это нравится, я обожаю твой член! — Прокричала в ответ длинноволосая красотка. Теперь ее руки были надежно обвиты вокруг его шеи, спина слегка выгнулась, отчего ее пышная грудь прижалась к его груди. В ответ на это внезапное возбуждение руки Рицуки потянулись к ее ягодицам, обхватив их и сжимая так, словно они были из золота. Райко замурлыкала, почувствовав, как его пальцы впились в ее плоть, а затем закричала от эйфории, когда почувствовала, как его пенис снова вошел в нее. — Я хотела твой член неделями! Возможно, месяцами! Я хотела, чтобы он был внутри меня, отмечал меня, заявлял на меня права! Не как твоя мать, не как твоя Слуга, а как твоя женщина!       — Это так? — Он ответил, все так же лукаво улыбаясь. Последовали еще четыре сильных толчка, заставивших Райко вскрикнуть еще сильнее. Было удивительно, как ее крики, казалось, подстегивали Рицуку; с другой стороны, он не думал, что его выносливость — это повод для смеха. Даже если это была недостижимая цель, он хотел быть в состоянии не отставать от своих Слуг, не отставать от Райко. Он упорно трудился, чтобы добиться этого; о, как эта работа приносила свои плоды, возможно, самым неожиданным, но восхитительным образом из всех возможных. — Ты думала о том, что мой член будет внутри тебя, когда делала мне тот минет? Ты представляла это? Я оскверняю твои внутренности и помечаю их как свои? Помечаю тебя как свою женщину, свою возлюбленную? — Стиснув зубы, он отстранился, почти полностью извлекая свой семидюймовый член из киски возлюбленной. Внезапное извлечение сопровождалось хлюпающим звуком, от которого замирало сердце, и они оба посмотрели друг другу в глаза. Рицука воспламенился, как факел, и быстро засунул свой член обратно в новообретенные ножны.       От силы удара Райко упала на спину, и все ее тело подпрыгнуло вместе с матрасом. Время, с точки зрения Рицуки, застыло, ее большие, потные, покрасневшие груди, которые раньше были прижаты к его груди, казалось, зависли перед ним. Они были подобны солнцу и луне, двум огромным небесным фонарям, до которых многие мечтали дотянуться и ухватиться. Рицука сделал то, о чем мечтали многие.       — ААААААААААААА! ДА! ДА! — Закричала Берсеркер, когда ее схватили за сиськи и полностью заполнили вагину. — КЛЯНУСЬ БОГАМИ, ДА!       — ЧТО «ДА», РАЙКО?! — Крикнул в ответ Рицука, теперь уже полностью подчиняя себе женщину-воина, убивающую демонов. Только самые развратные умы могли представить себе такое: человек, подчиняющий себе Слугу, Берсеркера, не меньше. Парень из скромной семьи, который трахает до полусмерти одного из старейших и наиболее уважаемых героев Японии. Черт возьми, Рицука испытывал некое нездоровое чувство радости от того, что он трахал одну из самых почитаемых фигур своей страны. Это была одна из причин, по которой дьявольская ухмылка не сходила с его лица.       Райко любила эту улыбку. Глядя на нее, она заставляла свое и без того бешено бьющееся сердце биться быстрее. Определенно, был шанс, что она взорвется внутри, но этот взрыв был бы чистой эйфорией, которая превзошла бы пыл битвы. Вот на что был похож секс, на любовь, романтическую любовь между двумя людьми, которые заботились друг о друге и хотели быть вместе до конца своих дней.       — Я ХОТЕЛА ТВОЙ ЧЛЕН! Я ХОТЕЛА ТЕБЯ! ТРАХНИ МЕНЯ! РАЗРУШЬ МЕНЯ! СДЕЛАЙ МЕНЯ СВОЕЙ ЖЕНЩИНОЙ, РИЦУКА! Я, МИНАМОТО-НО РАЙКО, ПОДЧИНЯЮСЬ ТЕБЕ! ТЫ И ТВОЙ СП-ААААА! — То, что она до сих пор говорили, было для него достаточно. Райко запечатала ее закрытыми глазами, а потом заставили их вверх. Все ее тело колыхалось, как вода реверанс всемогущего тяги, что Рицука исполнении. Она могла бы поклясться, что слышала, как радостно забилось его сердце от ее слов; у него были все основания ликовать, поскольку каждое ее слово было искренним. Положив обе руки на ее ладони, она заглянула в его прекрасные голубые глаза. — Я твоя, и ты можешь делать со мной все, что пожелаешь! Твоя женщина! Твоя возлюбленная! Твоя киска! Возьми меня, как тебе нравится, когда тебе захочется! Возьми мой рот, мою вагину, даже мою задницу! НАГНИ МЕНЯ И ТРАХНИ, КАК СВОЮ ЛИЧНУЮ ШЛЮХУ!       По возможности, его толчки становились все яростнее, и Райко действительно раскачивалась, как лодка в разгар тайфуна. Как обычно, она приветствовала волны, радостно позволяя швырять себя из стороны в сторону, как игрушку. Действительно, она была игрушкой, игрушкой своего Мастера. Он относился к ней с любовью и заботой, но при этом давал понять, что она принадлежит ему и только ему. В глубине ее сознания вспыхнул голодный огонек; она принадлежала ему… и она дала бы понять любому скептику, что он принадлежит ей.       Чем больше Рицука чувствовал приближение оргазма, тем больше он играл с ее грудью. Это было греховное наслаждение, которое, вероятно, принесло бы ему очень медленную и мучительную смерть от рук многих людей, возможно, даже Кинтоки, хотя он и дал ему свое разрешение. Тем не менее, Рицука сомневался, что светловолосый Слуга точно знал, как далеко простираются его желания, то же самое было и с Райко. Теперь они могли исследовать эти глубины вместе.       — РАЙКООООО!       — РИЦУУКАААА!       Сверкнули две молнии, одна ярко-золотая, а другая светло-фиолетовая, и вместе они слились в единую молнию, которая соединила небеса с землей, обуглив землю в том месте, куда попала.       Мастер и Слуга на мгновение застыли в эйфории от совместного наслаждения. Формально, первый кончил первым, не в силах дольше сдерживать нарастающий в нем оргазм. Его Слуга быстро последовала за ним, и из ее женственных складок хлынули новые потоки спермы, когда его член стал извергать струю за струей в ее лоно. Два сока нашли друг друга за считанные секунды, смешавшись в прекрасную смесь, которая потекла по их тазам на матрас внизу. Оно росло с каждой секундой, пока они раскачивались в тандеме друг с другом. Жаждущие губы нашли друг друга, утоляя бушующий в них огонь.       Жесткая хватка на ее заднице была достаточным ответом, но Рицука удостоил ее словесного ответа.       — Отвернись к стене, Райко, и наберись терпения.       Она надула губки и покраснела. Он собирался подразнить ее, она знала это. Он собирался сделать это, потому что знал, что она ненавидит это, но втайне любила. Он обнаружил такие «странности» всего за один сеанс занятий любовью, и тем не менее это был их первый сеанс. Она полагала, что это просто показывало, что Рицука был по-настоящему одаренным, и было еще одной причиной для ее счастья от того, что он принадлежал ей… Но Райко терпеть не могла, когда он дразнил ее. Если уж на то пошло, это она должна была дразнить его! Она была соблазнительно красивой и, казалось бы, невинной пожилой женщиной в этих отношениях!       Хм, однажды я его верну. Подумала длинноволосая Слуга, упираясь обеими руками в стену. Говоря об этом, я полагаю, что теперь я, наконец, могу стать участницей…       — ООООООООООО! — Взвизгнула Убийца Таинства, ее каблуки вонзились в деревянный пол, а пальцы в стену. — Р-Р-Р-Р-РИЦУКА! — Она запнулась, сердце пропустило удар, а затем возобновило свое первоначальное бешеное движение, хотя, возможно, и в еще более быстром темпе. Внезапный толчок его пениса в ее прямую кишку, казалось, наполнил ее духовное сердце. — Т-ТЫ ТАКОЙ БОЛЬШОЙ! ТЫ ЗАПОЛНИЛ МОЮ ЗАДНИЦУ!       — Может быть, еще нет. — Прорычал подросток, крепко сжимая пышную попку своей возлюбленной. Как он и мечтал, ее попка была такой же кремовой и мягкой, как и ее груди; теперь он мог играть с ней, как и с ее грудью. И чтобы он трахал ее сколько душе угодно. Он шлепнул ее по ягодицам и услышал стон греховного наслаждения, слетевший с губ женщины-воина. — Твоя задница такая же тугая и теплая, как и твоя киска. Я собираюсь насладиться тем, что разрушу это и заявлю о своих правах. — Следующие толчки последовали всего через несколько секунд, и вскоре он уже прижимал Слугу всем телом к стене.       Райко почувствовала, как ее разум снова закружился в вихре вожделения; это было похоже на долгожданное возвращение домой. Накатывающие волны чувственной эйфории заставили ее широко раскрыть рот и закричать так, что ее голос отразился от стен каюты. Они эхом отдавались в ухе ее Мастера, побуждая его входить в нее сильнее и глубже, как он делал это с ее киской. Это был бесконечный цикл, цикл чувственного наслаждения, как она слышала, это называлось; Райко впервые задумалась об этом несколько недель назад, и теперь ей казалось, что это было в другой жизни. Ей невероятно повезло, что она смогла пережить этот цикл на себе, провести его с одним из самых добрых и сильных мужчин, которых она когда-либо знала, и теперь может называть этого мужчину не своим сыном, а своим возлюбленным.       — Возьми это, — Прошептала она, еще сильнее вдавливая каблуки в деревянный пол и впиваясь пальцами в стену. — Возьми это. Возьми это. Возьми это! — Берсеркер продолжала шептать снова и снова с еще большим рвением. Крепкий шлепок по ее и без того покачивающейся заднице заставил ее пальцы проникнуть сквозь стену. — Да пошло оно все! Трахай мою задницу, сколько душе угодно! Она твоя, как и все остальное мое тело!       Не успела она произнести эти слова, как почувствовала, как кто-то агрессивно схватил ее за левую грудь, от чего у нее чуть не сгорел мозг. Помогло то, что вместе с этим последовал мощный, как у быка, толчок ее Мастера. За этим последовал еще один удар, вызвавший у Слуги еще больший прилив экстаза, ее грудь подпрыгнула в руке подростка, заставив его сжать ее еще крепче. Цикл без конца и без начала усилился, когда пара нашла ритм, в котором можно было трахаться, не говоря друг другу ни слова. Их тела говорили за них, поскольку все, что они могли делать, — это тяжело дышать, рычать и кричать. Однако большинство криков доносилось со стороны Райко, и эйфория, охватившая ее, как и прежде, наполнила уши Рицуки сладкой музыкой. Несколько раз он наклонялся и зарывался лицом в фиолетовую завесу, которой были ее волосы. Она закричала громче всех, когда его губам удалось коснуться ее кожи.       — Ты сказала «твое тело», я предполагаю, что это все, верно, Райко? — Каждое слово сопровождалось толчками его члена и сжатием головки, заставляя древнего воина кричать от блаженства.       — Д-Да! Все это! Все до последней крупицы, внешнее… и внутреннее. — Последнее значительно разгорячило ее, когда она поняла, к чему клонит ее Мастер. Ее духовное тело разгорячилось, когда один из столпов ее существования был внезапно извлечен на свет божий. На колонну вылили чистую воду, а для мытья использовали самую мягкую и роскошную тряпку, чтобы она засияла во всем своем великолепии. — Рицука… о, ками, да, пожалуйста, еще! — Взмолилась она. Отвернувшись от него и полностью погрузившись в чувственную эйфорию, она не заметила резкого блеска в его глазах; она была застигнута врасплох, когда его указательный и средний пальцы правой руки погрузились в ее киску. Стенки влагалища Райко немедленно сжались вокруг них. — А-А-А! РИЦУКА!       В мгновение ока он проник в обе ее дырочки и нащупал ее грудь. Это все мое. Он забрызгал спермой ее грудь и влил огромное количество спермы ей в горло и в киску, все, что осталось, — это ее задница, ее сладкая, чувственная задница, о которой он мечтал почти так же сильно, как о ее сиськах. Чистый животный инстинкт взял верх, превратив его в разъяренного зверя в период течки, решившего трахать женщину с фиолетовыми волосами до тех пор, пока ни один из них не сможет пошевелиться. Учитывая, что он трахался со Слугой, Берсерком не меньше, шансы на то, что он кончит первым, были существенно высоки, но теперь, когда все его сдерживаемое возбуждение вырвалось на свободу и подпитывало его, Рицука искренне чувствовал, что мог бы продолжать трахать Райко до заката следующего дня. Что-то подсказывало ему, что она, возможно, чувствовала то же самое.       Внезапно она оттолкнулась от него, загоняя его пенис еще глубже в свою задницу. Усмехнувшись ее неожиданному нападению, он ответил ударом бедер вперед, полностью вогнав свой член в ее задницу и прижав ее к стене. Теперь она была зажата между этим и ним, полностью в его власти.       — Ты моя, моя Слуга, мой меч, моя задница, моя жена… — Наклонившись ближе, он прошептал ей на ухо. — И будущая мать моих детей, это то, чего ты хочешь, не так ли, Райко? Чтобы я трахал тебя, пока ты не выносишь моего ребенка.       Ее влагалище и задница прижались к нему, подтверждая его слова.       — Все верно! Я хочу твоей спермы, я хочу, чтобы ты оплодотворил мое лоно! Я хочу, чтобы ты произвел на свет от меня, использовал меня, чтобы создать клан Фуджимару! Я буду сражаться со всеми демонами и чудовищами, которых только можно вообразить, чтобы мы могли жить в мире, где сможем растить наших детей вместе! — Несмотря на то, что это было вызвано бушующими гормонами, чувства были вполне искренними. Райко действительно хотела иметь детей, настоящих детей из плоти и крови. Пусть они растут внутри нее, рожайте их, какой бы болезненной или напряженной ни была беременность, учите их и наблюдайте, как они растут. Она хотела сделать все это как нормальная женщина… и она хотела, чтобы кто-то был рядом с ней во время всего этого.       — РИЦУКАААААА! — Оргазм, рожденный от того, что ее киска и задница были заняты, она никогда не могла себе такого представить. Хотя ее воображение, вероятно, даже близко не могло сравниться с реальностью. Необычный поток спермы устремился прямо в ее прямую кишку, в то время как она выпустила поток любовного нектара из своих вагинальных и анальных отверстий. Ни одно из копий, занимавших оба отверстия, не прекратило свои толчки, по крайней мере, не сразу. Райко была благодарна за это, так как это только дало ей больше поводов продолжать кончать.       Капли сливочно-белого нектара упали на пол под Берсеркером. На самом деле, это был скорее водопад, божественный нектар, родившийся из чресел одной из сильнейших воительниц Японии, отдавшей себя в руки Последнего Мастера Человечества. Супруги замолчали и прислушались к тяжелому дыханию друг друга и продолжающемуся стуку сока Слуги на пол. Это казалось бесконечным, поскольку мужчина влил совсем немного спермы в ее задницу и ласкал ее пальцами до такой степени, что можно было бы подумать, что ее выдоили досуха.       Но она была Минамото-но Райко, и ее любовный нектар был обилен, как море.       Когда Рицука вытащил свой пенис, из задницы Берсеркера хлынул еще больший поток спермы. Это было такое эротичное зрелище, особенно когда она застонала от наслаждения, близкого к оргазму. Его рука скользнула по гладкой поверхности ее попки, затем он снова шлепнул по ней, наслаждаясь внезапным криком экстаза, сорвавшимся с ее губ. Его правая рука размазывала капли ее собственной спермы по ее правой ягодице. Раздался еще один резкий треск, за которым последовал чувственный стон.       — Мой будущий муж, — Промурлыкала фехтовальщица, поворачивая к нему голову. — Ты такой сильный и властный, когда захочешь.       — А ты бы хотела меня по-другому? — Он улыбнулся в ответ, наслаждаясь тем, как соблазнительно сияет ее лицо.       На дрожащих ногах она развернулась к нему лицом. Когда ее задница раздвинулась, сперма хлынула из ее влагалища, стекая по ногам, которые задрожали. Она была обнажена, как в тот день, когда родилась, если не считать туфель на каблуках и нарукавников; она выглядела так чертовски сексуально, что его член немедленно встал на дыбы, готовый к действию.       — Нет, я бы не стала. — Сказала Райко, ее щеки залились ярким румянцем, а глаза затуманились. — Я хочу, чтобы ты отшлепал меня, сжал, трахнул, доминировал надо мной. Я твоя, твоя личная шлюха, которую ты можешь взять, когда захочешь. — Ее руки легли на лоно, без сомнения, она представляла себе тот день, когда она снова станет смертной из плоти и крови и у нее будут все функции организма нормального человека, плюс-минус. Все, что ей требовалось, — это способность рожать детей, детей своего Мастера. — Однажды… ты вложишь ребенка, нет, ты вложишь своих детей в меня, и я буду с гордостью растить их, как их мать.       — И я буду там как их отец… твой муж, Райко. — Соблазнительный румянец на ее лице сменился неподдельным облегчением и радостью. «Муж» — это было понятие, о котором Райко знала, но никогда по-настоящему не могла понять, так как у нее было неполное представление о романтической любви. Мужем был тот, кого связывали узы доверия и привязанности с женщиной, которую он называл своей женой. Райко представила это в своем воображении, и, конечно же, она представила себя и Рицуку.       — О, мой любимый. — Прошептала она, прежде чем ее каблуки застучали по деревянному полу.       Несмотря ни на что, он был готов. Он смирился с тем, что на этот раз оказался в самом низу, глядя на прекрасную скульптуру женственности, которой была Минамото-но Райко. Ее обнаженное тело сияло в лунном свете, проникавшем через окно, придавая ему фиолетовый оттенок. Он не мог сопротивляться желанию прикоснуться к ней; его руки сами собой сомкнулись на ее бедрах, в то время как его член пульсировал. Оно требовало, чтобы его снова заключили в теплые и влажные объятия ее киски. Ожидание не было долгим.       — Ууууууууууу!       — Ааааааа!       Румянец и слезы окрасили лица этих двоих, когда они слились в одно целое. После их первого совокупления они уже были знакомы, Рицука — с тугой киской своего Слуги, а Райко — с членом своего Мастера; порыва от встречи и единения этих двоих все еще было достаточно, чтобы потрясти их миры. Некоторые говорили, что первый раз невозможно повторить; возможно, они были правы, но Рицука и Райко определенно чувствовали необходимость попробовать. Казалось, что они были очень близки к этому и смогли превзойти экстаз своего первого совокупления. У них обоих было отличное начало.       Рицука крепко держал Райко за бедра, ему приходилось это делать, чтобы удержать ее и, возможно, себя в равновесии. Оба принялись за дело с удвоенной энергией, как будто это было начало, а не третий или четвертый акт шоу. Пот на их телах выдавал, как долго они этим занимались, так же как и пятна спермы на полу, матрасе и на их телах. Время растаяло вокруг них, и единственное, что существовало, — это они сами. Черт возьми, если мы продолжим в том же духе, я скоро выдохнусь! Сколько именно спермы он мог бы произвести? Сколько же она могла бы произвести? Глядя на обнаженное тело Райко, она казалась ему скорее богиней секса, чем воином; его богиней секса. Он с радостью отдал бы ей все свои мужские соки, какие только мог, и не почувствовал бы ни капли сожаления. Чувства были обоюдными, когда Райко коротко взглянула на него сверху вниз с улыбкой на покрасневшем лице. Крепче прижимая ее к себе, он приподнял бедра, задевая ее лоно.       — А-а-а-а! Рицука, такой страстный! Еще раз, пожалуйста, сделай это еще раз! — Ее сиськи затряслись в воздухе, когда она вскинула голову, пронзительно крича небесам.       — Как пожелаешь, моя большая сиськастая Слуга!       Ее руки лежали на его груди, пытаясь удержать равновесие. Райко пришлось это сделать, потому что ей казалось, что ее подбрасывает ввысь, но какая-то мощная сила удерживала ее на плодородной почве, которой были тело и член Рицуки. Перед ее глазами вспыхивали сотни разноцветных вспышек, из-за чего было почти невозможно что-либо разглядеть, но когда она посмотрела вниз, то увидела два бирюзово-голубых озера, принадлежащих единственному Мастеру Халдеи. Она бросилась к ним, проталкиваясь сквозь бурю красок и ощущений, и обнаружила, что плывет по небесным морям. Волны ласкали все ее тело, но нигде так тщательно, как ее ягодицы. Запрокинув голову, она завыла, когда вода стала горячей, обжигая их, как мясо на огне.       — Хааах… хаа! Вот и все… ха-а-а-а! Правильно, Рицука, прямо здесь! — Подбодрила теперь уже полностью сломленного Берсеркера. Когда она посмотрела на Рицуку, он увидел, как в ее глазах пляшут маленькие розовые сердечки. В ответ он нанес еще один удар в ее лоно. — А-А-А-А! ЕЩЕ! ЕЩЕ, РИЦУКА! ДАЙ МНЕ ЕЩЕ!       — РАЗ УЖ ТЫ ТАК ВЕЖЛИВО ПОПРОСИЛА! — Он сделал еще один мощный выпад. Если бы не его железная хватка на ее бедрах, он, возможно, запустил бы пышногрудую женщину в потолок. Дрожь пробежала по его телу, сигнализируя только об одном. Закусив губу, он сдерживался так долго, как только мог, но человек был на пределе. — РАЙКООООО!       — РИЦУУУКАААААА!       Толстые струи мужских соков устремились прямо в киску Райко, которая больше не могла выдерживать напряжения и извергла разнонаправленный поток спермы. Ее глаза плотно закрылись, а затем распахнулись, мерцая неземным светом. Она застыла в движении, двигались только мышцы ее влагалища; то же самое касалось и Рицуки, его член пульсировал, когда он извергал свой горячий заряд в грудастую Слугу, которая приняла его любовь к ней и, в свою очередь, приняла ее любовь.       Если бы они не были Мастером и Слугой, это, несомненно, был бы тот момент, когда Райко забеременела от него. Этот образ промелькнул в их сознании, фантазия, которая, как они молча обещали, однажды превратится в реальность. Это обещание было скреплено поцелуем, который ознаменовал освобождение обоих от паралича, вызванного оргазмом. Их губы терлись друг о друга, пока оргазм шел своим чередом, их соки смешивались и обменивались. Райко упала на грудь своего мужчины, ее пышная грудь прижалась к его покрытой шрамами груди. Его хватка на ее ягодицах усилилась, затем ослабла, когда он позволил естественным порывам своего тела взять верх; Райко сделала то же самое. Она легла на своего Мастера, тяжело дыша, как обычно после по-настоящему упорной битвы. У нее вырвался радостный вздох, когда она почувствовала, как пара знакомых рук обняла ее и погладила по фиолетовым волосам.       После занятий любовью они услышали слабый шум дождя, но грома не было слышно. Нет, гром и молния звучали внутри них, сливаясь воедино. Из этих звуков получилась хорошая колыбельная, под которую Рицука почувствовал, что медленно засыпает.       — Эй, Райко?       — Да, мой дорогой? — Среагировала Берсеркер. Она знала, что ее Мастер потратил много сил, чтобы заявить на нее свои права. Хотя Райко чувствовала прилив бодрящей маны от полового акта, она была достаточно терпелива, чтобы позволить ему отдохнуть. У них была бы уйма времени, чтобы провести «всю ночь напролет».       — Твои груди оказались именно такими, какими я их себе представляла. — Она рассмеялась, увидев, что он вспомнил ее предыдущее замечание, брошенное более или менее игриво, очень похожее на те, которыми он осыпал ее. — И твоя киска. — Он рассмеялся, когда она вздрогнула от его внезапных, но чувственных толчков. Его член все еще был погружен в ее лоно, и он прекрасно осознавал этот факт. — А твои волосы… твои глаза, на самом деле, все, что связано с тобой.       Одинокая слезинка скатилась по щекам Райко, когда она еще крепче прижалась к подростку.       — Спасибо тебе, Рицука. Спасибо, и я обещаю тебе, что всегда буду рядом с тобой.       — А я с тобой. — Ответил Рицука, прежде чем закрыть глаза. Райко наклонилась и поцеловала его в щеку. Впервые она смогла сделать это без намека на материнскую привязанность, но с романтической привязанностью. Когда наступит утро, она вручит ему еще одно, на этот раз из списка, и, возможно, что-нибудь еще.       Когда наступит утро, они встретят его как пара. Как два вестника грозы, спасители человечества.