Ониби

      — Ты можешь убегать, сколько хочешь, но от меня тебе не убежать, демон!       Она выругалась и побежала быстрее, чем раньше. Черт возьми, она и так бежала быстрее, чем когда-либо думала, что сможет бежать. У нее никогда не было на это причин, потому что ни один человек не смог бы ее обогнать, во всяком случае, обычный человек. К сожалению, то, что сейчас висело на хвосте у призрака, не было обычным человеком, это было нечто худшее, нечто намного худшее. Как бы далеко, по ее мнению, она ни убежала, жар все равно оставался, постоянный обжигающий жар, исходящий от существа, которое превосходило ее во всех мыслимых отношениях. Она никак не могла противостоять ей в честной схватке, она не продержалась бы и секунды. И она побежала, она бежала так быстро, как только могли нести ее неестественные ноги.       И все же этого было недостаточно.       Горящие стрелы пронеслись по лесу, поджигая все, на что они только взглянули. Несмотря на безумный страх, она нашла в себе силы крикнуть в ответ.       — Иди на хуй, ты, вероломная сука-получеловек!       В воздухе просвистела еще одна стрела, гораздо крупнее и прочнее остальных. Черные глаза злого призрака расширились от страха, когда он приблизился к ней. За несколько секунд до того, как стрела попала в цель, она поняла, что стрела была направлена не в нее.       Испуганный крик темного духа эхом разнесся по ночи, когда его унесло вперед сквозь бесчисленные деревья и скалы, а взрыв позади него был подобен разрыву артиллерийского снаряда. Последовавшая за этим волна жара обожгла кожу призрака. Одного этого было достаточно, но стало еще хуже, когда она увидела, как существо приближается к ней.       Огонь был одной из самых разрушительных сил, которые когда-либо существовали. Его мощь была почти непревзойденной, и порой даже элементарная защита в виде воды не могла остановить его, вопреки тому, во что можно было бы поверить. Даже если бы речь шла о его массивном корпусе, пламя могло бы гореть, оно могло бы гореть жарко и долго, выкипая воду, которая должна была этому препятствовать. Некоторые высокомерно хвастались, что пламя подобно воле человечества, временами оно может мерцать и брызгать, но всегда будет реветь в ответ и всегда найдет выход. О, как же она ненавидела это сравнение. Люди слабы, им и положено быть слабыми; за эти годы она убила десятки из них… но независимо от того, скольких она убила, всегда появлялись те, кто был сильнее тех, кто приходил раньше.       Приближающееся к ней существо не было человеком. Ни у одного человека не было рогов, которые горели бы как факелы, как у женщины. Ни один человек не смог бы пошевелиться так, как она только что.       Ее лицо исказилось от гнева, а затем сменилось ликованием, когда она изогнулась всем телом, нанося удар ногой.       — Гурен Сэмпукьяку! — Закричала она, и ее голос прогремел в темной ночи подобно раскату грома.       Глаза Садакайи расширяются, страх полностью поглощает их, точно так же, как они поглощали глаза бесчисленных ее жертв. Это было частью их возмездия, ее кармы. Еще одна часть этого была нанесена молниеносным ударом, который пришелся ей в бок, обжигая и ломая ее неземные кости, это был двойной удар, заставивший Садакаю пожелать, чтобы все закончилось прямо сейчас. Следующие десять секунд показали, что это было не так, поскольку она почувствовала боль от того, что ее протащило сквозь бесчисленные камни и деревья, прежде чем она, наконец, врезалась в землю. Для злого призрака, не имеющего физической формы, она, несомненно, могла испытывать сильную боль, и Садакая ненавидела это.       Но ее противнику это нравилось.       — Если у тебя еще остались силы сражаться, во что бы то ни стало, возьми себя в руки и сразись со мной.       Зарычав, девушка-призрак с вьющимися волосами оттолкнулась от земли. Обычный человек был бы парализован страхом при виде девушки с изогнутой шеей, длинными волосами, бледной кожей и черными глазами, которая пристально смотрела на них. Для Томоэ Годзен все, что она видела, было злым призраком, который задержался здесь слишком надолго и унес слишком много жизней. Ее буйство уже однажды закончилось, и Томоэ собиралась покончить с ним снова.       — Убирайся обратно в ад, ты, вероломная получеловеческая сука! — Прорычала мстительная привидение, ее рот раскрылся, и она издала предсмертный крик, который донесся из-под земли прямо к Слуге, которая стояла, совершенно не обращая внимания на предстоящее нападение.       СЛИШ!       Одним взмахом ее нагинаты звуковая волна и проклятие вместе с ней рассеялись, пламя поглотило темную ауру, которая распространялась вместе с ней.       Глаза онре расширились от раздражения и страха, и она решила снова попытаться убежать. Конечно, она сделала это, изогнувшись всем телом, ее верхние конечности задергались, а руки оттолкнулись от земли. Наблюдать за таким зрелищем было бы ужасно, но у Томоэ были взгляды и похуже… и она стала причиной таких же телесных повреждений у бесчисленных противников. На ее лице играла ухмылка, она прыгнула за своей жертвой, ее нагината отлетела назад и запылала ревущим пламенем.       Глаза Садакайи расширились, когда она увидела приближающееся к ней зажигательное оружие. Один удар, и ее существованию снова пришел конец. Действуя быстро, она издала еще один вопль, мысленно призывая души умерших, которых она поглотила и сохранила. Сейчас было самое подходящее время, чтобы воспользоваться ими. Земля быстро поднялась и превратилась в массивную стену. Гигантская стена, заполненная стонущими и плачущими человеческими лицами. Она стояла между ней и атакующим Слугой.       На несколько секунд.       — Трус! Это одна из причин, по которой ты должна быть убита! — Крикнула легендарная онна-бугейши, ударив по стене своим мечом и разбив ее одним огненным ударом.       — Заткнись! — Садакая зарычала в ответ. — Ты не имеешь права судить меня, ты тоже убила сотни людей! Ничем не отличаешься от меня или других представителей нашего вида!       Томоэ на мгновение крепче сжала свое древко, когда посмотрела на падающего призрака.       — Это правда… Я убивала, причем довольно жестоко. Но, в отличие от тебя, я никогда не лишала жизни невинных людей! Я никогда не опущусь до того, чтобы стать массовым убийцей, как ты, Садакая Шираиши! А теперь гори! — Она взмахнула не только нагинатой, но и катаной, выпустив сверкающий Х-образный разрез, который осветил темную ночь, когда она устремилась к онре; сверкающий снаряд отразился в ее черных глазах-бусинках.       Это был тот же самый страх, который испытывали ее бесчисленные жертвы за секунды до того, как их жизни пришли к ужасному концу. Тот же самый страх овладел Садакайей и заставил ее двигаться, как и их.       Падая на землю, Томоэ наблюдала, как ее атака отразилась в земле, и из места удара вырвалась величественная вспышка оранжевого, желтого и красного пламени. Невооруженным глазом это могло показаться обычным пламенем, но это было не так. Даже при жизни пламя Томоэ горело жарче и ярче, чем у обычных людей, в конце концов, оно было порождено ее собственной силой. Сила… они. Они могли сжигать людей так же хорошо, как монстров и злых призраков, таких как онре. Она знала это, как и ее противник, поэтому делала все возможное, чтобы не принять на себя всю тяжесть атаки.       Из того, что она поняла, этот дух родился от союза двоих, и теперь Садакая снова стала двумя.       Вместо того, чтобы разозлиться, Томоэ приняла боевую стойку с двумя своими орудиями, и оба они вспыхнули ярко-красным пламенем, освещая все в радиусе семи футов от нее. Она была одиноким огоньком посреди темного леса.       Именно там и осталась теперь разделенная Садакайя, две ее половины бродили между деревьями и кустами, как пара бродячих собак, выжидающих удобного случая.       — Ты… ты сука, ты самодовольная сука-полукровка! — Раздался чей-то крик.       — Я нахожу, что все это исходит от той, кто когда-то была человеком. Той, которая когда-то была обычной человеческой девушкой с надеждами и мечтами. — Констатировала Томоэ с некоторой грустью. Несмотря на то, что она знала о списке кровавых преступлений своего врага, где-то в глубине души она все еще испытывала к ней жалость.       Не то чтобы ее цель хотела этого.       — Заткнись! Не надо меня опекать, ты, чудовище-полукровка! Посмотри на себя, ты просто бойцовая собака на поводке! Это все, чем ты была для Есинаки, и это все, чем ты являешься для этой организации! Для этого глупого человека! Рацука!       Кончики рогов Томоэ вспыхнули, ее алые глаза приобрели демонический блеск в соответствии с ревом пламени на ее оружии. Ее зубы заскрежетали в свирепом, дичайшем рычании.       — ТИШИНА! — Одним быстрым движением она описала круг на триста шестьдесят оборотов, ее оружие выбросило волну жгучего пламени, которая распространилась вокруг нее. Окружающий пейзаж мгновенно охватило пламя. — Я не буду просить об этом снова, выходи и сразись со мной лицом к лицу, или я выслежу тебя и убью, как собаку, которой ты и являешься!       — Выследишь… меня? — Высказалась одна половина пары.       — Выследишь меня… точно так же, как… Еритомо выследил всех остальных? Как он охотился на тебя?       По спине Томоэ пробежали мурашки, когда она попыталась определить, откуда доносится голос. Не обращай на нее внимания, она просто пытается вывести тебя из себя. Ты примирилась с этим, с самим собой.       — Да, мы знаем об этом. Мы говорили с некоторыми духами, они рассказали нам, о, какие вещи они нам рассказали.       — Ты утверждаешь, что твой лорд оттолкнул тебя, чтобы спасти, но правда в том, что… его честь была важнее тебя. В конце концов, зачем еще ему было произносить такие слова, и он был прав. Заниматься этим бок о бок с женщиной — такой позорный конец для самурая. По крайней мере, ты позволила ему сохранить часть своей чести… а как же ты?       — Вынужденная бежать, ты проведешь остаток своей жизни, убегая и прячась, как крыса от большой мыши. Они шептались, что Есицунэ отправят за тобой, чтобы забрать твою голову. Скажи мне, как ты обрадовалась, когда узнала…       Ударив рукоятью своей нагинаты о землю, Томоэ заставила пламя подняться массивной стеной. Подняв копье вверх, а затем взмахнув им, она послала еще одну всенаправленную вспышку огня, которая еще больше испепелила ландшафт. Когда пламя погасло, Томоэ продолжила осматривать выжженные окрестности; она все еще ощущала присутствие Садакаи. Она накапливала силу. Надвигалась атака.       — Ты хочешь увидеть его снова, не так ли? Своего мальчика? Этот высокомерный, занимающийся массовыми убийствами и мародерством мешок дерьма, которого ты называла своим лордом и мужем.       — Но, о, что бы он мог сказать о твоих чувствах к Рацуке?       Томоэ снова заскрежетала зубами.       — Оплот верности и преданности своей заднице! Ты хочешь его… но не хочешь отказываться от своих чувств к бывшему мужу. Хм, что же делать… что делать? Между кровожадным болваном… или жалким неудачником, который с абсолютной…       — НЕ СМЕЙ НАСМЕХАТЬСЯ НАД НИМ! ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА! — Томоэ закрыла глаза и позволила гневу разжечь в себе пламя, которое разгорелось сильнее, чем за всю ночь. На мгновение превратившись в разъяренное чудовище, демоническое лицо издало сотрясающий землю рев, который разнесся по темной ночи. Лицо замерло, а затем взорвалось еще одним всенаправленным взрывом огня, сравнявшим все вокруг с землей. Томоэ все это время ревела, слова онре, наконец, проникли в ее душу. Ее гнев разжигал пламя, превращая все вокруг в черный пепел.       Это было все, что осталось, когда гнев Арчера утих. Она стояла одна посреди черной пустоши. Дым поднимался тяжелыми столбами.       — В конце концов, это все, что у тебя осталось, — ничего, кроме пепла.       — Ты можешь сколько угодно говорить, что примирилась с этим, но это правда, ты, сука-полукровка! Это все, что ждет тебя в будущем! Никто не поддержит тебя! Никто не полюбит тебя! И даже если бы кто-то смог… смогли бы они находиться рядом с тобой, зная, что ты можешь это сделать?       Когда-то тяжелое дыхание Слуги прекратилось, когда она услышала шаги. Пепел хрустел под ногами, он был все ближе и ближе.       — Все такой же разрушительный монстр, каким я его помню. Ах, какое приятное зрелище. — От этого голоса у Томоэ кровь застыла в жилах, и она резко повернула голову вправо. Весь неистовый гнев Слуги, в жилах которой текла кровь они, испарился, когда она увидела первого мужчину, которого когда-либо любила. Он знавал лучшие дни, гораздо лучшие дни. Его некогда нетронутая броня треснула и отломилась в нескольких местах, пятна крови и грязи покрывали его с головы до ног. Точно так же, как и у онре, которого она преследовала, его шея была согнута под неудобным углом, хотя и с дополнительным бонусом в виде стрелы, той самой стрелы, которая оборвала его жизнь. Подняв голову, он выпрямил ее, при этом раздался смешливый хруст. — Жаль, что ты не смогла призвать такую силу в битве при Авазу, если бы это было так, я, вероятно, остался бы жив, а?       — М-м-мой… мой… мой… мой лорд муж. — Томоэ запнулась. Все было именно так, как она видела в своих снах, нет, в ночных кошмарах. Истории о том, в каком изуродованном и запятнанном состоянии было тело ее возлюбленного, стали известны Томоэ всего через неделю после ее побега. Еще больше усложнило ситуацию то, что вскоре за ним последовал Канэхира, хотя этого и следовало ожидать. По крайней мере, он смог покончить с собой раньше, чем это сделал враг. — Я-я пыталась… Я-я сделала все, что могла, я…       — Ты подвела меня, Томоэ! Ты подвела меня, мужчину, которого любила! — Прогремел убитый самурай, его глаза теперь горели праведной яростью, и все они были направлены на женщину, стоявшую перед ним. Несколько секунд назад она была сильной, но теперь вся дрожала. Когда он закричал на нее, земля под ним преобразилась, и вокруг него вырос ряд красных паучьих лилий.       Томоэ отступила на шаг, словно опасаясь, что злые цветы распустятся. Ее ноги погрузились в пепельную почву, и другой голос достиг ее ушей.       — Ты не можешь призвать свою силу, когда это необходимо, и не можешь контролировать ее, когда используешь. Твоя легенда — не что иное, как ложь, не так ли, Томоэ?       Одного голоса мужа было достаточно, чтобы она окаменела, но именно второй голос довел ее до слез. Это не осталось незамеченным первым.       — О, так ты будешь проливать слезы из-за него, а не из-за меня? Я думал, ты должна была стать моей женой, Томоэ.       — Я такая и есть! Я все еще твоя жена, но… но… — Она запиналась, чувствуя, что вот-вот разорвется на куски. Вероятно, так оно и было.       — Томоэ. — Прозвучал второй голос.       — Итак, ты отдала свое сердце какому-то безымянному ничтожеству, этому коротышке неизвестно откуда! Его имя ничего не значит! — Ее лорд зарычал на нее.       — Его зовут Рицука! Фуджимару Рицука! Разрушитель Демонических Столпов и самого Короля Демонов! Он герой! Человек, которого…       — Ты не смогла спасти.       Чувствуя, что ее сердце готово разорваться на части, Томоэ, наконец, обернулась и увидела обладателя голоса, голос своего Мастера. На ее лице отразился неподдельный ужас, когда она увидела обугленный труп, кожа и плоть которого полностью сгорели, а кости почернели. Одинаково почерневшие глаза были открыты и едва функционировали, включая сердце, которое выглядело так, словно побывало в раскаленной печи, а лицо выглядело почти так же. Половина кожи на нем отсутствовала, обнажая обугленную половину черепа с правой стороны. Левый, когда-то яркий бирюзово-голубой глаз, смотрел на нее с полной апатией.       — Н-нет… Р-Р-Рицука… нет… нет…       — Ты сделала это со мной, ты, чудовище. — Он закипел, и оставшийся глаз внезапно вспыхнул гневом, который также был направлен прямо на нее. Его костлявая правая нога шагнула вперед, сотрясая землю, как будто он был великаном. — Я доверял тебе! Верил в тебя! Любил тебя! А ты поступила так со мной! Ты неудачница! Ты урод-полукровка! Ты всего лишь…       — Герой.       Это было быстро, как молния, так быстро, что Томоэ задалась вопросом, смогла бы она уследить за этим, если бы не ее эмоциональное напряжение. Только что обугленный труп ее Мастера ругал ее за то, что она опалила его своим пламенем, а в следующее мгновение этот обугленный труп был расколот пополам, и вокруг него сверкали дуги молний. Две половинки внезапно начали изгибаться, меняя форму с мужской на смутно женскую; крик, который они издавали, определенно принадлежал женщине. Еще один похожий крик, наконец, вывел ее из оцепенения. Резко повернув голову, она увидела, как ее бывший лорд отскакивает в сторону, его тело пронзают дуги золотых молний. Затем его облик начал изменяться, словно туман, рассеивающийся с утреннего неба, обнажая истинное небо; открылась истинная форма.       — Томоэ, останови ее! — Крикнул знакомый голос, в котором не было ни боли, ни гнева, ни печали.       Огонь внутри нее разгорелся с новой силой.       — Вперед, Мастер! — Схватив свое оружие, она вскинула нагинату. Позади онре, пытавшегося убежать от нее, возникла стена огня. Она выругалась, увидев огненную стену, и бросилась вправо, по-видимому, намереваясь еще раз убежать в лес. Путь к отступлению был отрезан молнией, ударившей прямо перед ней.       — Не хотелось бы тебя огорчать, но на этот раз у тебя нет надежды на спасение. Карма — сука, да? — Насмешливо произнес молодой мужской голос. Это заставило сердце Томоэ воспарить с новой надеждой, и она чуть не рассмеялась прямо здесь и сейчас. Посмотрев вперед, она увидела появляющуюся фигуру, его Мистический код выглядел не более чем взъерошенным, а вокруг него мерцала аура золотого электричества. На плече у него висел самодельный арбалет. Его кожа приобрела свой обычный оттенок, улыбка была яркой и лучистой, а взгляд остановился на Томоэ. Она могла бы заплакать от радости, черт возьми, даже бросить свое оружие и броситься к нему в объятия.       — Черт возьми! Как ты все еще жив! Этих призраков должно было хватить, чтобы разорвать тебя в клочья! Они сделали это с бесчисленным количеством других! — Садакая закричала, приняв свой первоначальный облик, хотя было ясно, что ей очень больно, о чем свидетельствовало то, как ее тело продолжало содрогаться от ударов током. — Что ты, черт возьми, такое?       Высокий и гордый, черноволосый подросток смотрел на нее.       — Фуджимару Рицука, родился 10 марта 1999 года. Бывший обычный ученик старшей школы, стал магом-любителем, искателем приключений, а с сегодняшнего дня… профессиональным охотником за привидениями. — Он закончил с улыбкой от уха до уха. На этот раз Томоэ не стала кричать от смеха.       Садакайе это не показалось забавным, когда она бросилась на подростка, ее черные глаза пылали яростью, а пряди волос разметались во все стороны. Она была воплощением чистой злобы, воплощенной в мистической форме, угрозой, которую не смог бы преодолеть ни один нормальный человек.       Но опять же, Фуджимару Рицука не был обычным человеком. Он был храбрым человеком, вероятно, одним из самых храбрых людей, когда-либо ходивших по земле.       Достаточно быстрый, чтобы соперничать с большинством стрелков, он прицелился из арбалета и выпустил стрелу. Мистический разряд попал призраку прямо в грудь, магическая молния пронзила ее астральное тело и оставила ее висеть в воздухе, крича в агонии.       Зарычав от злости, Томоэ схватила призрака за ногу и ударила ее так сильно, что от удара образовалась воронка. Онре задохнулась и зашипела от боли, когда ее лодыжку только что обожгло сверхъестественное пламя серебристо-беловолосой Слуги. Эти судорожные вздохи перешли в крик, когда быстрый удар заставил ее проскользнуть по земле прямо сквозь стену пламени, которая оставила на ней ожоги.       — Извини, что я так долго не добирался сюда, я…       — Ты пришел. — Прошептала Томоэ, хватая его за руку. Ей было наплевать на голос в голове. Ее не волновала неуверенность, которая все еще терзала ее сердце. Это было второе по значимости облегчение после того, как она увидела рядом с собой черноволосого подростка, который буквально пришел ей на помощь. — Ты пришел и ты… Рицука, ты…       — Эй, я же говорил, что прикрою тебя. — Засмеялся семнадцатилетний парень. Она видела в его глазах беспокойство, смешанное с облегчением. Он не был слеп к тому, в каком бедственном положении застал ее. Хотя он был рад, что добрался до нее до того, как ее нервный срыв продолжился, и ее дух был поглощен, Рицука видел, что ущерб был нанесен. Он сделает все возможное, чтобы загладить это впоследствии, но сейчас им нужно было подавить злого духа. — Эй, хочешь это попробовать?       На лице Арчера быстро появилась улыбка.       — О, да.       Садакайя хрипела и кашляла, пламя и молнии жалили ее. Она должна была отступить, если бы не сделала этого, ей пришел бы конец. Однажды она уже потерпела поражение, и ее душа, наконец, была изгнана, положив конец царству террора. Затем наступил конец света, и время и пространство практически рухнули, дав ей второй шанс на то, чтобы не жить, а теперь даже это оказалось под угрозой.       — Этого не может быть… — Она зарычала, и знакомая эмоция охватила ее. Это были эмоции, которые она вызывала у всех своих жертв перед тем, как покончить с собой. Теперь, похоже, настала ее очередь. Такова была карма, но Садакайя была эгоцентричным духом. Вызывающе тряхнув головой, она поднялась, и предсмертный крик вырвался из ее горла. Крик оборвался, как только она увидела то, что лежало над ней.       Огонь и молния, две самые разрушительные силы, перед которыми люди жили в благоговейном страхе, обрушивались на нее. Первой орудовала Слуга, ее рога они были полностью вытянуты и сверкали так же ярко, как и ее глаза. Второй был под контролем человеческого подростка, который разрушил ее иллюзию и спас своего Слугу. По общему мнению, он был обычным старшеклассником, который в любое другое время и в любом месте стал бы одной из ее многочисленных жертв. Но он не был обычным старшеклассником. Он был… он был… он был той жертвой из ста, которая в конце концов поменялась ролями и дала отпор, и, к ужасу Садакайи, преуспела в этом.       — Хикен! — Томоэ закричала, занеся левый кулак назад, пламя полыхнуло, как выхлоп ракеты.       — Райкен! — Рицука закричал, его правый кулак опустился рядом с кулаком Томоэ, золотые молнии обвились вокруг его руки и сгустились вокруг кулака.       — Вы двое… — Садакая заскулила от страха при виде двух приближающихся нападений. Ее существование, ее жалкое существование, состоящее из убийств и проклятий, промелькнуло в ее искаженном сознании. Она смутно помнила, что жизнь бедной деревенской девушки, которой не повезло, продолжалась даже после смерти. Это была ее история, не так ли? Или это была история другой девушки? Она не знала, все, что она знала наверняка, это то, что в этот момент… ужасная история ее жизни подошла к концу. Карма наконец-то нашла ее. — Вы… вы гребанные мон…!       Две атаки обрушились одновременно, огонь и молнии взметнулись в ночное небо, двойное сияние соперничало с сиянием почти полной луны над головой. Они были маяками в темной ночи, указателями на то, что, хотя силы зла и называли ночь своим владением, они не были в ней непобедимы.

***

      — Итак… ты собираешься наблюдать за мной, пока я не закончу, или хочешь присоединиться ко мне? — Невинно спросил семнадцатилетний парень с улыбкой.       Щеки Томоэ вспыхнули. Скрытность на самом деле не была ее сильной стороной, почти все ее попытки быть незаметной заканчивались неудачей, и этот раз не стал исключением. Неудивительно, что Медб только что сказала ей, что лучшее, что она могла сделать, — это попробовать другой подход.       Ну, на самом деле, то, что она сказала, было более… подробным, но Томоэ постаралась не обращать на это внимания. Она продолжала мысленно представлять своего лорда Есинаку, когда обнаружила, что эти мысли всплывают на передний план ее сознания. Проблема в том, что не работал с самого начала. Особенно после того, как они с Рицукой убили ужасную Садакаю, освободив лес Дзюндзи для ежегодного празднования Хэллоуина. Злой призрак был последней и самой опасной угрозой празднику. Поскольку в этом году Томоэ предстояло впервые провести Хэллоуин в Халдее, она решила, что справится с этой задачей. Хотя у нее все получилось, это оказалось более… опасным, чем она ожидала.       Глубоко вздохнув, Томоэ шагнула навстречу человеческому подростку. На его лице тут же появилась улыбка, когда он увидел ее. Она сделала то же самое. Он выглядел так естественно, сидя в этой части кухни с разделочным ножом и рядом с горкой тыкв. Некоторые из них он уже разрезал, в то время как несколько других лежали нетронутыми на столе справа от него. Томоэ с молчаливым интересом наблюдала, как он их разрезает. А также зависть, поскольку, в отличие от нее, он остался относительно невредимым после встречи с Садакайей.       — Томоэ, — начал Рицука своим характерным мягким голосом. — А ты… хочешь поговорить о том, что произошло?       Арчер переминалась с ноги на ногу, явно нервничая. — Я… Я… погружалась в тренировки и игры, чтобы избежать этого, но я знаю, что это вредно для здоровья. Кроме того, если бы мне пришлось с кем-то об этом говорить, я бы хотела, чтобы это был ты, Мастер. — Глаза Томоэ блеснули, когда они встретились взглядами. Глаза Рицуки всегда немного завораживали ее из-за диапазона эмоций, которые они могли выражать. Временами они были полны благоговения и страха, другие — подавленными и угрюмыми, почти сломленными, наполненными праведным гневом, весело хихикающими, сияющими от радости и сияющими, когда он протягивал руку помощи тем, кто в ней нуждался, — таким, как она. — Мне… стыдно, что тебе пришлось увидеть меня такой. Я выглядела такой слабой и подавленной. — Прошептала она, берясь за разделочный нож.       — Тебе не нужно извиняться, Томоэ. — Он мягко возразил. — Нет в…       — Я загнала ее в угол! — Внезапно закричала Арчер, ее силы воспламенились, и она испепелила тыкву, которую ей дали. Через несколько секунд после того, как она осознала, что натворила, она отвела взгляд и смущенно извинилась.       Все еще сочувственно улыбаясь, Рицука поднялся и взял еще одну тыкву. Возвращая ее в руки Томоэ, он положил свою поверх ее. Это действие сразу привлекло ее внимание, и они обнаружили, что смотрят друг другу в глаза. Как всегда, Рицука почувствовал, как учащенно забилось его сердце, когда он посмотрел в рубиново-красные глаза одной из величайших героинь своей страны. Даже в состоянии депрессии она была потрясающе красива, но он хотел стереть пятна, запятнавшие эту красоту.       — Из всех здешних Слуг у тебя были самые крепкие узы с твоим мужем. Ты поклялась всегда быть рядом с ним… и теперь, когда ты стала Слугой, эта клятва звучит очень убедительно. Твоя преданность была поистине удивительной. На самом деле, это немного вдохновляет.       — …Иногда я все еще чувствую себя неудачницей. — Застенчиво призналась женщина с серебристо-белыми волосами, и ее тело напряглось.       — Томоэ, иногда ты не можешь побеждать в каждой битве… и иногда одной победы достаточно, чтобы сохранить память о павших. — Ответил единственный Мастер Халдеи с ноткой печали в голосе. Услышав это, Томоэ прокляла себя. Не похоже, что она была единственной, кто потерял кого-то, кого она носила с собой.       — Рицука, это… Хэллоуин… как ты?.. ты… тебе не следует заставлять себя участвовать, если ты психически нездоров или не в себе. — Предложила Томоэ.       Он ободряюще улыбнулся ей. Хотя он и не пытался скрыть печаль, которая гнездилась в нем, Рицука не позволил ей поглотить его. Он был таким сильным, таким сильным, что Арчер Инферно не могла не восхищаться им.       — Думаю, мне было бы еще хуже, если бы я этого не сделал. Кроме того, когда мы закончим со всеми этими Сингулярностями и я… надеюсь, смогу вернуться к своей прежней жизни, я хочу иметь возможность вспомнить, как я в буквальном смысле заходил в дома с привидениями, встречался с настоящими монстрами и злыми духами… и с гордостью могу сказать, что какими бы страшными они ни были, их можно преодолеть. Что почти на каждого монстра найдется убийца монстров, который сможет справиться с ними. Как ты.       Эти слова были подобны ледяному ветру для Слуги. Она уставилась на своего Мастера, широко раскрыв глаза и рот, ее разделочный нож застыл на месте, как и все ее тело.       — Я-я-я, убийца монстров? Н-Н-Но я…       — Расправилась с шайкой злых духов, которые веками убивали и изводили людей, спасла бог знает сколько жизней и открыла целый лес для пугающего, но, в конечном счете, беззаботного празднования Хэллоуина. — Рицука прервал они с дерзкой улыбкой. — Вдобавок ко всему, ты помогла восстановить истинную историю человечества, сражаясь и убивая бесчисленных монстров. По-моему, это очень похоже на убийцу монстров… и очень похоже на героя. Возможно, даже более героического, чем Томоэ Гозен, о которой я читал в детстве.       Ее щеки стали ярко-красными, почти такими же красными, как глаза. Она почувствовала знакомое волнение в сердце, на этот раз более сильное, чем когда-либо с тех пор, как Рицука был так близко к ней. И снова его слова так воодушевили ее. Бывали моменты, когда Томоэ действительно чувствовала, что миру повезло, что судьба человечества была отдана в руки этого молодого человека, такого доброго и понимающего, порой даже по отношению к самым гордым и не от мира сего людям. Неудивительно, что многие слуги, особенно женщины, были в него влюблены. В том числе и она.       Примерно через месяц после того, как ее вызвали, она почувствовала, что проявляет все больший интерес к черноволосому подростку. Провести несколько вечеров за безостановочной игрой было для нее довольно весело и познавательно. Он был выжившим… но еще и воин. У Рицуки не было особого происхождения, и в нем не было такой благословенной или проклятой крови, как в ней, он был просто молодым человеком, на которого была возложена большая ответственность, и он работал, чтобы выполнить ее, проливая кровь и пот. Временами он спотыкался и падал, но поднимался и, в свою очередь, помогал другим сделать то же самое, включая ее. Именно благодаря ему она в основном смогла принять обе стороны своей натуры, человеческую и демоническую; она была Томоэ Годзен, Арчер Инферно, Слуга Халдеи и Фуджимару Рицуки.       Эти титулы продолжали всплывать у нее в голове чаще, чем «верная жена Кисо Есинаки», несостоявшегося героя войны Гэмпэй. «О, так ты будешь проливать слезы по нему, но не по мне? Я думал, ты должна была стать моей женой, Томоэ». Двойник ее мужа плюнул в нее. Она проливала слезы из-за Есинаки, она целыми днями плакала навзрыд, пока не почувствовала, что у нее больше не осталось слез. Однако со временем она смирилась с его смертью и смирилась с тем, что снова увидит его на том свете. Некоторые говорили, что он попал в ад за попытку восстания и разрушения, которые он причинил, но если это так, то Томоэ с радостью согласилась, чтобы ее брат по крови взял ее туда, чтобы она могла быть с ним, несмотря на свою новообретенную набожность.       Но она не хотела отправляться в ад, пока нет. Она хотела остаться рядом с парнем, который был рядом с ней. Она хотела продолжать смеяться и шутить с ним. Играть с ним в видеоигры, видеть новые места и переживать с ним новые приключения, как со своим первым мужем. То чувство, которое она испытывала, когда делала все это… она уже испытывала это однажды.       — Рицука, — позвала она, надеясь, что румянец на ее лице не слишком заметен. — С-с… Спасибо, что спас меня. Обещаю, однажды я отплачу тебе тем же.       — Ну и ну, завтра Хэллоуин, так что, скорее всего, я столкнусь с чем-то очень страшным и безумным, что, вероятно, заставит меня бежать, пока я не придумаю, как с этим справиться. Или я просто убегаю от чьего-то беспорядка, как Неро, пытающаяся устроить театральное представление на Хэллоуин, так что…       Поднявшись, Слуга, в жилах которой текла демоническая кровь, прижала руку к груди, словно солдат, призванный к порядку.       — Не бойся, Мастер! Пока я рядом с тобой, тебе не причинят вреда! Я дала эту клятву как твой Слуга, Арчер, и я сдержу ее! Если Император Роз попытается заманить тебя в качестве зрителя на свое шоу ужасов, я буду рядом, чтобы спасти тебя!       — Как восточный рыцарь в сияющих доспехах. — Он сухо усмехнулся.       Хихикнув в ответ, Томоэ сказала.       — Вот именно. Если какой-нибудь монстр или заблудший дух вырвется на свободу, я стану пламенем, которое уничтожит их прежде, чем они успеют прикоснуться к тебе. Устремляясь вперед, как огромный сверкающий метеор. — Преисполнившись гордости, она представила свой только что вырезанный тыквенный фонарь. Хотя он и не был идеальным, она гордилась тем, что ей, по крайней мере, удалось в общих чертах нарисовать логотип Финал Фантази VII. Она была вынуждена признать, что сюжет игры совершенно не похож ни на что из того, что она видела. Неудивительно, что именно благодаря ей серия Финал Фантази вошла в мейнстрим игр и стала иконой.       Рицука с легкой улыбкой посмотрел на грубо вырезанный метеорит. Томоэ использовала часть своей силы, чтобы придать метеориту слабый красновато-оранжевый оттенок, точно такой же, какой он имел, когда был сброшен Сефиротом. Для человека, который никогда не занимался резьбой по тыкве, это было прекрасно сделано. Стоит ли мне это делать? Он подумал минуту, прежде чем решил, что да, стоит. Хотя он и хотел залечить душевные раны Томоэ, он также чувствовал необходимость поддержать его эго. По этой причине он поднял фонарь в виде тыквы, который закончил вырезать почти полчаса назад. У Томоэ отвисла челюсть, когда она уставилась на гораздо более подробное изображение метеорита, вырезанное на тыкве, в отличие от ее рисунка, этот был окружен молнией, а не огнем. Это результат того, что Рицука использовал свою цветущую магию, чтобы зачаровать ее, точно так же, как он делал это с несколькими другими тыквами.       — Итак, — прощебетал он с ухмылкой. — Что думаешь?       Придя в себя, Томоэ улыбнулась ему в ответ.       — Неплохо… но держу пари, я смогу вырезать логотип Dragon Age лучше, чем ты, если, конечно, ты этого еще не сделал.       Улыбка человека стала шире.       — Приготовься к обучению, Арчер Инферно.

***

      Лес Дзюндзи, необычность, возникшая при довольно… странных обстоятельствах. По-видимому, Святой Грааль был в буквальном смысле слова испорчен онре и использован для создания призрачного рая. Или, как некоторые только что назвали его, абсолютного леса с привидениями. Действительно, это место было окутано вечной ночью, над головой висела зловещая белая луна, но ее свет временами не проникал в темный лес, где бродили всевозможные злые духи и демоны в поисках заблудших и невинных душ, чтобы помучить их. Воистину, это было то, что можно было бы назвать «случайным адом».       Для обычных людей.       Для суперсильных и порой ошеломляющих фамильяров, известных как Слуги, лес Дзюндзи был не адом, а игровой площадкой и полем для упражнений. За одну ночь злые духи, бродившие по нему, были побеждены, а Святой Грааль очищен только для того, чтобы быть использованным для поддержания необычности вечеринки в честь Хэллоуина, которая в данный момент проходила полным ходом.       Вокруг топали высокие скелеты, чьи ноги были на уровне пояса или лодыжек. От их шагов сотрясалась земля, хотя они старались не наступать на различные группы любителей сладостей, которые теперь бродили по темному лесу. Каждая тень, казалось, двигалась, а некоторые были освещены буквально сотнями хитодама, которые висели по всему лесу, их призрачный свет придавал ему поистине жутковатое сияние. С точки зрения призрачных и даже демонических птиц, летающих над головой, казалось, что мир духов открылся и поселился в мире живых. Иногда они проявляли особый интерес, пикируя на кого-нибудь из беспомощных и забирая у него что-нибудь, чаще всего вкусные конфеты, приготовленные на кухнях Халдеи.       Неизбежно последовали крики ужаса и ярости, которые привели к дикому неистовству, прокатившемуся по лесу так же уверенно, как это сделал бы любой монстр. Как узнали некоторые из настоящих монстров, было плохой идеей вставать между людьми, особенно маленькими детьми, и их конфетами на Хэллоуин. Это было настоящее столпотворение.       Однако погоня была не из-за конфет, хотя многие, вероятно, сочли бы им единственного Мастера Халдеи.       По-видимому, Астерион, должно быть, так оно и было, поскольку он ревниво охранял парня, словно тот был каким-то супер редким шоколадом. Шоколад, который он украл у его первоначального владельца.       — Астерион, вернись сюда с Рицука на этот раз, или, помоги мне, я сдеру с тебя плоть, а затем поджарю ее на костре и съем сам! — Закричала совершенно несчастная Томоэ Годзен, и ее шаги буквально неслись по лесу, когда она бежала за своей подругой-Слугой. В ответ она услышала сдавленное мычание, но никаких действий не последовало. — Черт возьми! Отпусти его, сейчас же! — Она не хотела использовать свои стрелы, так как Астерион все еще был ее союзником… даже если он плохо себя вел и испортил ей ночь с Мастером. Она отвернулась на секунду, чтобы поискать возможный тайник с конфетами, но, вернувшись, обнаружила, что печально известный минотавр вырубил ее Мастера и сбежал с ним сам. С этого момента она покраснела и бросилась в погоню, отбрасывая в сторону все и вся, что попадалось ей на пути, а сердце все это время бешено колотилось у нее в груди.       Она не собиралась терять его, она не могла потерять его. На бегу Томоэ видела, как в ее голове проносятся воспоминания о ее прошлой жизни. Они были мимолетными, когда их место заняли новые воспоминания, о времени, проведенном с Рицукой. Ее грудь горела, когда она боролась с желанием продолжать создавать с ним новые воспоминания, новые счастливые воспоминания. Для этого ему нужно было быть живым, а ей нужно было быть рядом с ним.       О, черт возьми! Как только доберешься до него, просто скажи ему! А еще лучше, просто достань свои стрелы и отправь этого рогатого парня к Йоми! Он по-прежнему наш Мастера! Наш человек!       За последние несколько недель ей стало все труднее бороться со своим внутренним демоном. Как бы ей ни было неприятно это признавать, это было правдой. Томоэ снова влюблялась, она влюбилась в другого мужчину.       И каждая клеточка ее существа подталкивала ее вперед. Осознание этого разожгло в ней пороховую бочку; ее ноги гудели от напряжения, когда она буквально оттолкнулась от земли, ее ступни, охваченные пламенем, толкали ее вперед.       — СТОЙ! — Крикнула Арчер.       Огромный Берсеркер, как ни странно, послушался. Он обернулся, его серовато-белые волосы мерцали, как туман. На самом деле, все его тело мерцало. Томоэ увидела, как высокая фигура исчезла в белом тумане, который быстро развеялся по ветру. На ее месте появился…       — Р-Р-Рицука?! — Закричала она, внезапно потеряв контроль над собой. Буквально.       Ладно, если подумать, возможно, этот план был не так хорош, как я думал! Взвизгнул семнадцатилетний парень, раскидывая руки и ловя входящего Слугу. Он проделывал это не в первый раз, но у Томоэ была большая инерция, поэтому они все еще кувыркались по земле. К счастью, его тело было укреплено, иначе ему было бы очень больно. Взглянув в потрясенные красные глаза Томоэ, он понял, что, скорее всего, ему все еще будет очень больно.       — Т-Ты… ты… с тобой все в порядке? Это действительно ты? — Раздался испуганный голос Томоэ. Она протянула руку в перчатке и погладила его по щеке, чтобы убедиться, что человек под ней действительно ее Мастер.       — Д-Да, я… это я, Томоэ, правда. — Выдохнул он. Ощущение ее руки на своей щеке, такое нежное, что все его тело словно наэлектризовалось. — Прости, что обманул тебя.       Сделав глубокий вдох, она взяла себя в руки, и ее рога исчезли. Затем она наклонилась и щелкнула его по лбу.       — Дурак! Как ты смеешь меня так пугать! Я знаю, что Хэллоуин — время для розыгрышей, но этот, возможно, зашел слишком далеко! Я волновалась, что тебя утащили неизвестно куда! Например, к Горгонам или еще куда-нибудь!       Рицука приподнял бровь.       — Ты бы боролась с ними, чтобы вернуть меня?       — Конечно, я бы так и сделала! Сегодня вечером это… мы… мы дали обещание, не так ли? — Арчер, покраснев, ответила. — Рицука, я… — Смешки привлекли ее внимание, как и знакомый запах сверхъестественного. Вскинув голову, она приготовилась к новой битве, чтобы защитить своего Мастера, но обнаружила, что никакой битвы не будет.       Это была мысль о зрителях. Аудитория, состоящая из призрачных духов, на лицах которых сияли улыбки. Это был театр, и она и ее Мастер были артистами; судя по удивленному и даже радостному выражению лиц призраков, они показали хорошее представление. Рассматривая их, она поняла, что их история насчитывает около четырехсот лет, от раннего Эдо до двадцать первого века. Ее поразило то, что значительную часть призраков составляли молодые люди, подростки, некоторые из которых держались друг за друга. В романтическом плане.       — Вы все… — Прошептала Томоэ, все еще не двигаясь со своего места на Рицуке. — Вы все…       — Свободны, благодаря вам двоим. — Заговорила одна из них, девочка-подросток с короткими каштановыми волосами и теплыми глазами, которые тепло смотрели на Томоэ. — Садакайя заманила нас в ловушку, убила нас и вынудила использовать свою силу… но теперь, благодаря вам двоим, мы свободны. Мы можем двигаться дальше.       Немного оправившись от шока, Томоэ огляделась вокруг. Разница была как между ночью и днем. Исчезли красные паучьи лилии и пепел, вместо них появилось небольшое поле сионов, их фиолетовый оттенок освещала спокойная луна, сиявшая в небе. Их сияние, казалось, становилось ярче, когда каждый из призраков начинал светиться, а затем исчезал в чудесных вспышках света. Они уходили, их души наконец-то освободились и, возможно, даже смогли возродиться. Наблюдая за ними, Томоэ молилась за каждого из них. Их жизни были так жестоко оборваны, но она надеялась, что в следующих им повезет больше. Каждый из них исчезал с улыбкой, пока не остались только двое: девушка, которая заговорила, и более высокий, возможно, чуть старше молодого человека, который взял ее за руку. Они вместе исчезли в лучах света с улыбками на лицах.       — Иногда ты сомневаешься в том, что ты герой… но… Я хотел привести тебя сюда, чтобы показать, что ты герой. Ты спасала людей, Томоэ, ты спасла их, ты помогла спасти человечество, и ты… спасла меня. Хех, я думаю, в десять раз больше? — Рицука усмехнулся, когда Арчер слезла с него и встала, чтобы полюбоваться на поле цветов, которое он посадил. Он был бесконечно благодарен, что приобрел достаточно навыков в магии, чтобы возделывать такое маленькое поле, как это. — Еще раз, прости, что обманул тебя, я просто хотел…       Бросившись к нему, Томоэ позволила нескольким слезинкам скатиться из ее глаз.       — Заставь меня почувствовать себя важной персоной… любимой. — Медленно его руки обхватили ее, прижимая к себе. — О, Рицука… спасибо тебе, большое спасибо.       Он нежился в тепле ее объятий. Это было то, чего он хотел, но знал, что, скорее всего, никогда этого не получит. Рицука смирился с этим. Возможно, он далеко продвинулся бы, но, в конце концов, Томоэ была замужней женщиной, даже будучи Слугой. Ее сердце все еще принадлежало другому; он смирился с этим и решил, что поможет ей обрести душевный покой.       — В мире существуют монстры, — начал он. — Они могут принимать разные формы, но их можно победить. Приехав в Халдею, я понял это больше, чем когда-либо прежде. Их могут победить люди, которые не сдаются… герои, такие же, как ты, Томоэ.       Ее сердце бешено колотилось в груди. О, этот мальчик, нет, этот мужчина… он… он — это все, о чем я когда-либо могла мечтать. Он… Рицука… ты, без сомнения… ты настоящий герой здесь. Ты герой, которому многие девушки с радостью отдали бы свое сердце. Хотя я далеко не чиста, как ни крути… Я бы… Я хочу тебя… Подняв на него глаза, она собрала все свои силы и решила сделать решительный шаг. Это было очень похоже на переход по мосту, на другой стороне которого ждало нечто запретное. Это было запрещено, но Томоэ все равно продолжала идти.       Поцелуй был робким, чего и следовало ожидать, учитывая, что обе стороны были в шоке от происходящего. Глаза Рицуки расширились, когда его губы оказались заняты любимой женщиной, которая нежно провела языком по его губам. Мгновение осознания прошло, затем он начал целовать ее в ответ, тихо признавая, что это был не сон. Они остались вдвоем среди небольшого круга цветов сиона, легкий ветерок овевал место, которое когда-то было полем битвы, а теперь стало убежищем и местом прощания.       Казалось, прошла вечность, прежде чем пара рассталась, раскрасневшаяся и выглядевшая так, словно в них обоих ударила молния. Удивительно, но Томоэ пришла в себя первой. Держа своего Мастера за руку, она подошла и подняла маску, упавшую с его лица. Первоначально она думала, что Рицука оденется в костюм скелета, но вместо этого его маска показалась ей неким гибридом быка и человека. Взглянув на стилизованное лицо, она поняла, что оно было основано на печально известном минотавре-людоеде и, возможно, даже на демоническом двойнике Райко.       Быки, хм, давайте лучше проверим, соответствует ли он своему тотему. Ее внутренний демон захихикал, когда к ее щекам прилился румянец.       Не обращая на это внимания, она подтолкнула маску к Рицуке.       — Да ладно, нам еще нужно раздать сладости, не так ли, Рицука?       Улыбаясь, подросток потянулась вперед, сняла маску они, которую Томоэ носила на бедре, и надела ее на голову.       — Да, мы делаем это, Томоэ.       Хотя души жертв онре ушли, некоторые души остались. Они посмотрели «поцелуй» и разразились аплодисментами. Кто сказал, что ужасы не подходят для романтики?

***

      Для первого свидания все прошло довольно хорошо. Томоэ была невероятно благодарна, что никто больше не пытался сбежать с ее Мастером. Не то чтобы это не означало, что у кого-то не было каких-то идей. Она разрывалась между желанием оставаться настороже и получать удовольствие. Последнее постепенно одержало верх над первым, поскольку выслеживание по лесу с привидениями рядом с ее второй любовью оказалось довольно увлекательным занятием. Это был ее первый раз, когда она собирала сладости, и действительно, она впервые шла по темному лесу, где что-то не пыталось ее убить. Томоэ могла с гордостью сказать, что большинства вещей, с которыми они столкнулись, было недостаточно, чтобы напугать ее.       За исключением, казалось бы, невинных проекций Pac-Man. Только что она бежала к нему, счастливая, как только могла, а в следующую секунду уже визжала от испуга, когда желтое счастливое лицо превратилось в ухмыляющийся череп. В ответ она выхватила меч и нанесла удар, проклиная одну из величайших икон гейминга, а Рицука все это время наблюдал с легкой усмешкой. Томоэ получила по морде, когда ее застали без защиты от нескольких пугающих прыжков, так что она решила, что их можно считать равными.       Поскольку ночь продолжалась, а их сумки становились все полнее, Рицука предложил найти место для временного отдыха. Томоэ сказала ему, что, возможно, это следовало сделать на ночь, учитывая, что после еды ни один из них не сможет больше передвигаться. Он усмехнулся и напомнил, что походы в лес на Хэллоуин обычно заканчиваются плачевно, а затем с радостью согласился. Она нисколько не удивилась, когда он выкатил стол для пикника, а также тарелки и чашки, из которых они могли есть и пить. Рицука хладнокровно возразил, что если бы он научился всегда приходить подготовленным, то Томоэ от всего сердца согласилась бы с этим мнением.       Несмотря на то, что их маленький лагерь уже был освещен свечами, Хитодама кружил вокруг них, создавая еще больше освещения. Томоэ предположила, что их могло привлечь к ней, на что Рицука заметил, что их могло привлечь к нему. Она не могла с этим поспорить, хотя и добавила, что если они захотят с ним поговорить, то сначала она должна будет их проверить. Это заявление было произнесено, когда она ела свою конфету, громким и хвастливым голосом, который не оставлял сомнений в том, что Арчер имела в виду именно то, что сказала. Рицука мог бы поклясться, что видел, как какие-то духи и тени отступили. Именно тогда он счел уместным передать ей свое угощение.       — Это… тыквенный пирог? — Прошептала она, беря в руки круглую форму, в которой лежала еще свежая и аппетитно выглядевшая выпечка.       — Моя… награда тебе за то, что ты закончила Dark Souls 3 раньше меня. — Признался он с застенчивой улыбкой.       С радостным выражением на лице, она взяла нож и вилку, чтобы отрезать себе кусочек. Ее вкусовые рецепторы напряглись, а с поджатых губ сорвался радостный возглас. Рицука мысленно отметил, насколько это было восхитительно. На время обуздав свое волнение, она отрезала еще один кусочек и предложила его Рицуке.       — Только потому, что ты подбодрил меня, в чем я нуждалась, чтобы продолжать, когда я была разочарована.       — Честно говоря, ты сделала то же самое для меня, — рассмеялся он, беря вилку и откусывая от своего творения.       — Так и должно быть, Рицука. Поддерживать друг друга — это то, что делают партнеры. — Пояснила длинноволосая Слуга, продолжая есть. — Ты, наверное, один из самых отзывчивых людей, которых я когда-либо встречала, более отзывчивый и бескорыстный, чем мой лорд Есинака. — С ее стороны повисла многозначительная пауза, когда она посмотрела на него с печальной улыбкой. — Ты чем-то напоминаешь мне Есицунэ, хотя, когда дело доходит до ума, я ставлю тебе более высокую оценку, ты один из тех людей, которые способны разглядеть надпись на стене, когда она там есть.       Ее заявление заставило его запрокинуть голову от смеха. Это был настоящий комплимент.       — Тем не менее, что-то подсказывает мне, что я, вероятно, не выжил бы в твое время. Или не был бы членом клана Минамото.       — Учитывая все обстоятельства… Оглядываясь назад, я могу сказать, что я… счастлива, что отстранилась от дел клана Минамото после смерти Есинаки. Наблюдать за его падением со стороны было достаточно тяжело. Я молюсь, чтобы никогда не наступил день, когда призовут Еритомо.       — Ты бы убила его, если бы это было так? — Спросил Рицука.       Томоэ откусила еще несколько кусочков, ее лицо исказилось от гнева.       — Обычно… да. Но, будь он твоим Слугой, я бы придержала свой клинок, так же как я держу свой клинок против юного Есицунэ. Но это к лучшему.… не пытайся вызвать его. Ради меня так же сильно, как и ради Ушивакамару.       Несколько минут они ели в тишине, и Рицука молча переваривал слова Арчера. Изучение японской истории произвело на него большое впечатление — кланы его страны с феодальным прошлым были по-королевски испорчены. Сага о клане Минамото всегда поражала его тем, как клан снова собрался воедино только для того, чтобы начать распадаться в симс, а затем распасться, оставив Еритомо единственной властью в стране. А потом этот человек умер, упав с лошади, и многие считают, что это призраки всех тех, кому он причинил зло, чтобы добраться до места, где он совершал это преступление. Лично он не мог не воспринимать это как глупую шутку, но он никогда бы не сказал этого в лицо тем, кто пережил эту борьбу за власть, и меньше всего Томоэ. Это было бы слишком оскорбительно.       — Рицука, — позвала Томоэ. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал, что должен вызвать моего мужа в Халдею, я не настолько эгоистична, чтобы просить тебя о таком задании, — ее слова шокировали его, чего она и ожидала. Томоэ не умела читать мысли, в отличие от Араша, но она умела распознавать знаки. Покончив с тыквенным пирогом, она подошла и села рядом с Рицукой. Глаза ее наполнились пониманием, она сделала следующий прыжок и оперлась на его плечо. — Я бы отдала почти все, чтобы снова увидеть своего мужа… но ни единой живой души в Халдее, и уж точно не тебя. Особенно тебя.       — Томоэ, — повторил он.       — Мы, Слуги, — преходящие существа… и все же я оглядываюсь вокруг и вижу, что мы живем как люди. Как люди, живущие здесь и сейчас. Составляя планы на будущее, вся эта борьба была направлена на то, чтобы сохранить настоящее и обеспечить будущее. Такое противоречие… Но, полагаю, жизнь полна противоречий. Не то чтобы это всегда было поводом для жалоб. Во мне течет кровь они, но я убила бесчисленное множество они и других монстров и сражался за сохранение человечества. Хотя по крови я враг человечества, я сражалась бок о бок с мужчинами… и я любила их. Особенно двух мужчин. — Она почувствовала, как напряглось его тело при упоминании слова двух вместо одного. Когда ее впервые вызвали в Халдею, она чуть ли не заявила, что в ее сердце всегда будет только один мужчина и никто другой. Она наклонилась, подцепила пальцем последний кусочек торта и предложила его Рицуке. Их глаза встретились, и они смотрели друг другу в глаза, когда он наклонился вперед и откусил последний кусочек. Пока он жевал, она улыбнулась ему. — Возможно, ты не самый храбрый человек из всех, кого я когда-либо встречала, но ты один из лучших поваров. Намного лучше меня, хотя считается, что кулинария — это мое призвание.       — Не каждой женщине или жене нужно уметь готовить. Просто спроси моих маму и бабушку. — Игриво возразил Рицука, принимаясь за уборку. — Я не могу сказать тебе, сколько раз ужин приходилось отменять из-за того, что что-то пошло не так, и я имею в виду, что очень не так.       Томоэ наблюдала за ним с искренней улыбкой.       — Я бы хотела с ними познакомиться… однажды.       Потрескивание свечей и дуновение ветра заполнили пространство между ними, пространство, которое когда-то было заполнено жеванием, смехом и разговорами. Если подумать, в их части леса, казалось, воцарилась какая-то неуловимая тишина, звуки буйства, крики и смех в какой-то момент стихли. Рицука тихо подумал, не начинают ли другие группы укладываться на ночь. Это его не удивило бы, так как, по его предположениям, было по меньшей мере больше десяти.       Теплый ветерок щекотал ему затылок, когда он заканчивал убирать все столовые приборы. «Хотя по крови я враг человечества, я сражалась бок о бок с мужчинами… и я любила их. В частности, двое мужчин». Он вспомнил, и его сердце затрепетало при последнем утверждении. Он тихо обернулся и оказался лицом к лицу с Томоэ, которая была без доспехов, ее дыхание было слегка затруднено.       В порыве эмоций Томоэ бросилась к нему, обвив руками шею подростка и прижавшись лицом к его лицу. Поцелуй, конечно, был довольно беспорядочным и нескоординированным, но от этого он не стал менее приятным ни для нее, ни для Рицуки. Через несколько секунд их языки уже соприкасались, впервые посасывая друг друга. Это сосание подпитывали давно сдерживаемые чувства, которые они оба испытывали друг к другу; теперь они вырвались на свободу и позволили им вырваться наружу. Они переполняли их, разогревая их тела, как будто они были заморожены в течение многих лет. Хотя она набросилась на него немного сильно, Рицука смог удержать равновесие, рассмеявшись при этом. Томоэ ненадолго отстранилась от него, чтобы, покраснев, пробормотать извинения, которые он воспринял со смехом, прежде чем она снова впилась в его губы пылким поцелуем.       По иронии судьбы, для человека, привязанного к огню, Томоэ чувствовала себя так, словно ей не хватало воды. В каком-то смысле, так оно и было, она страдала уже несколько месяцев. Это было устойчиво, словно болезнь пробиралась по ее телу. Бесчисленное количество раз она пыталась избавиться от этого, особенно когда день за днем смотрела на лекарство и источник омоложения. По общему мнению, это было довольно глупо, но Томоэ не могла протянуть руку и взять его себе, не испытывая при этом некоторого чувства вины. Было ли это чувство вины по-прежнему с ней, когда она жадно впивалась в губы своего Мастера, просовывая свой язык ему в рот, а затем получая ответный толчок от него? Чувствуя, как его руки скользят по ее телу, покрытому белой и красной броней, как будто он что-то ищет? Виноваты в том, что их тела медленно, но чувственно терлись друг о друга? Да, что-то еще оставалось, но с каждой секундой это чувство угасало. Нет, оно просто сгорало дотла. Они сжигали его вместе, Томоэ и Рицука.       Оторвавшись друг от друга на мгновение, они на секунду замерли, чтобы взять себя в руки, прежде чем продолжить. Мгновение спустя они снова занялись этим, так же страстно, как и раньше. Они оба чувствовали особое… покалывание в нижней части тела, эти области продолжали тереться друг о друга, пока они продолжали целоваться. Со стороны можно было подумать, что они были в трансе, особенно Томоэ. Она так страстно целовала другого мужчину? Позволять этому мужчине водить руками по всему ее телу, в то время как она делала то же самое с ним? Конечно, это была всего лишь очередная иллюзия или вызванная едой галлюцинация.       Подобные мысли развеялись бы в прах, когда человек оторвался от женщины, в жилах которой текла кровь демона, и бросился к ее шее. Ноги Томоэ подкосились, а голова запрокинулась в пронзительном вое. Это безошибочно носило сексуальный характер, что свидетельствовало о том, что она, безусловно, была сексуально возбуждена. И что разыгравшаяся сцена была совершенно реальной. Руки Рицуки крепче обхватили ее за талию, прижимая к себе, пока он целовал и посасывал ее обнаженную шею. Его имя слетело с красных губ Арчера в возбужденном оцепенении, которое было захватывающим зрелищем. Ее красные глаза смотрели в небо, длинные ресницы распахивались и затрепетали, когда ее Мастер осыпал ее обнаженную шею короткими, но нежными поцелуями. Это был шквал стрел или даже кунаев, от которых она не могла защититься, да и не хотела этого с самого начала. Никогда еще ни одно метательное оружие не касалось ее кожи так приятно.       В конце концов, шквал огня измотал ее. Томоэ глубоко вздохнула и позволила своему телу обмякнуть.       Рицука был рядом, чтобы подхватить ее, как он всегда делал все возможное, чтобы подхватить всех остальных, когда они спотыкались. Его руки, обхватившие ее за талию, быстро переместились к ее бедрам, скользнув под них, чтобы он мог заключить ее в свои объятия. Ее немедленной реакцией было обвить руками его шею. Она делала это и раньше, и каждый раз ее охватывал тихий прилив радости; возможность такой близости с ним всегда возбуждала ее. Это была одна из многих искр, породивших великое пламя, которое теперь пожирало ее. Теперь она нетерпеливо обвила руками его шею с полными романтических намерений руками, а он, в свою очередь, поддерживал ее, в то время как их тела были освещены пламенем свечей вокруг них. Ее правая рука медленно поднялась, позволяя ей провести рукой по его колючим черным локонам. И снова, это был первый раз, когда она смогла сделать это, после того, как, казалось, годами сдерживала себя от подобных поступков. Желание физической близости, о, как она отрицала это внутри себя, повторяя снова и снова, что ее лорд — единственный мужчина, с которым у нее могло бы это быть.       Теперь был Рицука. В отличие от Есинаки, он был на удивление нежен, даже если его рот по большей части не был таким. Не то чтобы Томоэ возражала против этого. Они снова разделились, чтобы сделать несколько глотков воздуха, чтобы наполнить легкие.       — Все еще… стоишь? — Осторожно спросила седовласая Слуга.       Усмехнувшись, Рицука слегка встряхнул ее, все еще держа на руках. Месяцы тренировок сделали его сильнее, чем он когда-либо думал. Хотя Рицука и не был сверхчеловеком, ему нравилось верить, что он, возможно, обладает недюжинной человеческой силой, которой определенно было достаточно, чтобы справиться со среднестатистической японской женщиной. Томоэ, казалось, это забавляло, поскольку на ее лице появилась довольно кокетливая улыбка. Неожиданным движением она мягко прижалась к своему Мастеру. На мгновение на ее лице отразился шок, когда она увидела, что он все еще стоит, все еще обнимает ее и все еще смотрит на нее так, словно она была самым дорогим существом в мире. Для него она была, и он собирался провести остаток ночи Хэллоуина, доказывая это. Сначала он начал с еще одного поцелуя, который Томоэ с радостью приняла и поощряла, касаясь его языком и прижимаясь к нему всем телом.       Почти сразу Рицука понял, в какую игру она играет. Как долго он сможет продержаться с прекрасной Арчером Инферно в своих объятиях? Ей хотелось увидеть, как он опрокинется на спину и, возможно, выставит себя дураком. Это была милая мысль, но этому не суждено было сбыться. Мысленно усмехнувшись, он медленно завладел поцелуем, просовывая ее язык обратно в рот и одновременно проникая своим в ее рот. Томоэ наслаждалась его агрессивностью и давала об этом знать тем, как она стонала ему в рот. Он чувствовал, как ее тело начинает нагреваться в его объятиях; он больше не боялся обжечься.       Приподнявшись на локтях, Рицука услышал непрерывное биение своего сердца, негромкий стук, похожий на колокольный звон в пустой башне. Смесь возбуждения и нервозности охватила его, когда он увидел, как Томоэ расстегивает брюки и снимает рубашку. Ладно, это происходит на самом деле. Ты можешь это сделать, Рицука. Да, не нужно паниковать. Не нужно… паниковать. Повторяя одну и ту же мантру снова и снова в пустоте своего сознания, он пытался представить, как все могло бы сложиться хорошо, а не плохо. Он всегда старался быть оптимистом, даже если временами ему казалось, что цинизм — это оса, которая сидит у него на шее и высасывает из него оптимизм. На этот раз оса имела странную форму человека и издевательски смеялась над ним. Мягко прикрыв глаза, он попытался заглушить этот голос. Это получалось, пока он не почувствовал, как внезапный порыв воздуха ударил по его теперь уже обнаженному члену. Сделав глубокий вдох, он открыл глаза, чтобы увидеть реакцию своего Слуги.       Это было… приятно неожиданно. По крайней мере, что касается реакции, то для него отвисшая от благоговения челюсть и сверкающие от изумления глаза были хорошим знаком.       Клянусь богами… он… у него идеальный размер. Рицука… у тебя такой пенис… Несмотря на то, что Томоэ была женщиной-воином, ее нельзя было назвать сексуально наивной. В конце концов, она была замужем за одним из самых буйных мужчин в истории Японии. Слишком часто она слышала, что мужские пенисы называют лезвиями и копьями, одни из них большие, мощные, а другие маленькие и «ржавые». В тот момент, когда она увидела член Рицуки, она отнесла его к первой категории. Ее руки обхватили семидюймовый ствол, ощущая покрытую венами твердость своими удивительно мягкими пальцами; от ее прикосновения по спине ее Мастера побежали мурашки. Горячий стон, который он издал, заставил ее сердце учащенно забиться, а между ног возникло легкое покалывание.       — Т-Томоэ.       Чувствуя, как ее тело сотрясается от экстаза, она наклонилась вперед, и ее горячее дыхание обдало подростковый орган.       — Рицука… с твоим пенисом абсолютно все в порядке. Это… это правильная форма, правильный размер и… правильная прочность. — Свои слова она подкрепляла пальцами, нежно играющими с мужским органом. Для женщины, которая владела таким мощным оружием и могла наносить удары достаточно сильные и горячие, чтобы расколоть сталь, она была на удивление нежной. Таков был ее самоконтроль на работе, тот самый самоконтроль, который она с таким трудом привила себе. По иронии судьбы, чем больше она ласкала мужской член подростка, тем больше чувствовала, что самоконтроль начинает давать трещину. Внутренний голос смеялся над ней, говоря, что, конечно, это должно было дать трещину. Здесь она, наконец, смогла насладиться плотскими утехами, причем плотью не своего мужа, а другого мужчины. Такие греховные мысли, без сомнения, были порождены сидящим в ней демоном. Этот демон захихикал, когда она наклонилась вперед и обхватила губами кончик члена семнадцатилетнего парня. В ушах у нее зазвенело от внезапного крика Рицуки, и вскоре последовал инстинктивный толчок в рот. ДА! Закричал ее внутренний голос, когда она почувствовала трение его члена, скользящего у нее во рту. Прошли буквально столетия с тех пор, как она чувствовала что-либо похожее на это. Даже самые горячие блюда, приготовленные на кухнях Халдеи, не могли сравниться с теплом члена Рицуки, и ничто не могло сравниться с его вкусом. Всего через несколько секунд после того, как член оказался у нее во рту, Томоэ вобрала в себя еще больше, ее хватка на мужском члене усилилась.       — Ммммммааааааааа! Т-Т-Томоэ! Т-Томоэ! — По его телу пробежал толчок, закончившийся кончиком его члена, который теперь был прочно зажат во рту Арчера. Не в силах совладать с собой, Рицука почувствовал, как небольшая струйка спермы вырвалась из его члена и попала в рот Слуги. Ее язык прошелся по его вздымающемуся члену. Это вызвало цепную реакцию, когда его путы ослабли, и он почувствовал, что кончает в рот Томоэ. В эти драгоценные секунды он сразу понял, что существует огромная разница между самоудовлетворением и тем, когда ему отсасывает девушка, особенно такая красивая, как Томоэ. Женщина, в которую он влюбился и которая только что, к счастью, восстановила его чувства. Это было похоже на то, как будто дверь распахнулась, и теперь он врывался в нее, взбираясь по лестнице, ведущей в небо. — Томоэ! Томоэ, еще! Еще!       То, как он схватил ее за макушку, напомнило ей о ее покойном лорде, и, как и прежде, это вызвало у нее волну возбуждения. Первая струя спермы Рицуки потекла по ее горлу и оставила сладкое и даже удивительно солоноватое послевкусие во рту. Как и следовало ожидать, она чувствовала себя так, словно только что проглотила настоящие искры, которые теперь плясали у нее в животе. Праздничный танец заставил ее захотеть большего, точно так же, как ее нежные ласки пробудили в Рицуке похотливый голод. Поскольку ее рот был занят всей его длиной, Томоэ не могла ответить ему словами, но могла своим телом; точнее, своим ртом, который энергично вбирал в себя все больше его длины, когда он входил в нее и выходил из нее. Теперь они работали в разных, хаотичных ритмах, которые подпитывали огонь желания, разгоревшийся между ними. Этот жар быстро сжигал все слои самообладания, которые они оба часто старались поддерживать. Он также сжигал и тревогу.       Какая ирония судьбы заключалась в том, что в ночь празднования ужаса и близости мира духов они вдвоем чувствовали себя так, словно совершили божественное паломничество в страну Нирваны. Их лица выражали не что иное, как чистое блаженство; голова Рицуки откинулась назад с расслабленной улыбкой на лице, когда он предавался удовольствиям, о которых всегда втайне мечтал, его бедра и рука продолжали свою работу, поддерживая сосание члена, точно так же, как это делала сама Томоэ. Слуга старательно сосала его член, как будто от этого зависела ее жизнь. С каждым толчком в рот она чувствовала, как все ее тело сотрясается, словно от ее собственного землетрясения. Как и следовало ожидать, сильнее всего трясло между ног. Томоэ чувствовала, как ее лоно становится все более влажным с каждым толчком члена ее Мастера. Ее разум не мог удержаться от многочисленных фантазий о том, как член входит и выходит не из ее рта, а из влагалища. На такие мысли повлияли не только несколько эротических игр, в которые она играла в темноте своей комнаты.       Эти жаркие и тяжелые сцены разыгрывались перед ее изумленными глазами, ее пальцы время от времени подергивались, но не для того, чтобы застегнуть пуговицу, а для того, чтобы спуститься ниже, под брюки и нижнее белье. Иногда она выполняла несколько заданий и нажимала на нужную кнопку, одновременно проделывая то же самое со своим влагалищем, чаще всего пропитываясь нектаром. У Томоэ было такое чувство, что если бы она оторвала одну руку от члена Рицуки и ощупала свои чресла, то обнаружила бы, что они влажные, как болото.       — МММММХХХ! — Внезапно простонала Арчер с пламенем, ее глаза распахнулись, когда член ее Мастера агрессивно протолкался к самой задней стенке ее горла. Погруженный в размышления, Рицука откинул ее голову назад и сосредоточил всю свою силу на пенисе. Выбросив его вперед, он попал Арчеру Инферно прямо в рот, и ее оральный вопль полностью соответствовал ее титулу. Томоэ уставилась в ночное небо сквозь деревья, затем перевела взгляд на потное и красное лицо Рицуки. Его глаза умоляли, спрашивая ее, можно ли ему повторить свое внезапное движение. В ответ она обхватила его член, оказавшийся в ловушке, языком и помассировала яички пальцами. Она вспомнила, что мужчинам это нравилось, особенно ее лорду Есинаке, которому очень нравилось, когда она удовлетворяла каждое его сексуальное желание.       Очевидно, Рицука тоже.       — МММММММХХХХХХХХХХХ! — Приглушенные стоны Арчера разносились по площадке для пикника, как эхо проходящего мимо духа, духа похоти. Внутри нее зашевелился и взревел внутренний демон, когда плотское наслаждение, которого она втайне жаждала, удовлетворило самое сокровенное желание ее сердца. Ее внутреннее и внешнее «я» жаждало еще одной порции восхитительной спермы, и теперь она делала все, что могла, чтобы получить ее, наслаждаясь процессом. Как и в бою, она выкладывалась полностью, надеясь, что этого будет достаточно. Слышать хрюканье, пыхтение и крики ее второй любви, безусловно, было приятно. Все верно, это я делаю это… и я позволяю ему это делать. Именно я заставляю его кричать и стонать! Мой рот… моя вагина… они станут его оболочкой. На всю эту ночь… он и я будем… Подумала она, одурманенная похотью. Это была загадочная смесь тумана и ясности, как днем. Томоэ знала, чего хотела, и она с радостью принимала это. Со счастливым внутренним вздохом она признала, что именно так и ощущается любовь. Вот каково это — снова обрести любовь.       В моменты самоудовлетворения Рицука и раньше чувствовал, как напрягается его талия. Это было затишье перед бурей, или, скорее, затишье перед тем, как прорвало плотину и его мужские соки хлынули наружу. В отличие от тех интимных моментов, когда он потакал своим желаниям, его сперма собиралась попасть не на пол или ванну, а куда-то еще. На его лице появилась мимолетная улыбка, он опустил взгляд и запечатлел в памяти образ седых волос у себя между ног. После этого он сделал последний толчок бедрами.       — Аааааааааахххх!       Следующий поток спермы был на самом деле обильнее и, возможно, даже вкуснее предыдущего. Настолько, что Томоэ почувствовала, как ее тело испытало нечто вроде мини-оргазма, точно так же, как Рицука несколькими мгновениями ранее. Все получилось очень красиво, когда струйка белого нектара попала ей в рот и потекла по горлу. И снова она издала приглушенный стон чувственного наслаждения, когда он проник по ее горлу в желудок. В ту же секунду, как это произошло, Томоэ почувствовала прилив жизненных сил — словно костер вдохнул новую жизнь. Ее тело Слуги наполнилось энергией, а сердце запело от радости. Последний с глухим стуком ударился о ее грудь, и она проглотила каждую каплю любовного нектара своего возлюбленного, ее горло издавало непрерывные булькающие звуки, когда она приняла на себя всю силу его нагрузки. Руки Томоэ на мгновение сжали мошонку Рицуки, как будто это могло заставить ее проглотить еще больше вкусной субстанции. Очевидно, так и произошло, поскольку выплеск превратился в непрерывный поток, который Томоэ приняла всем своим существом.       Спина Рицуки медленно начала выгибаться, его член освободился и оказался там, где, можно сказать, всегда должен был находиться. Его спина почти беззвучно ударилась о покрывало для пикника, и единственные звуки, которые он издавал, когда тяжело дышал после своего первого оргазма. Только самые яркие фантазии заставляли его чувствовать, что у него перехватывает дыхание, но ни одна из них не соответствовала реальности. Его пальцы начали лениво перебирать белоснежную завесу волос Томоэ; она все еще сидела у него между ног, посасывая его член, как леденец на палочке. Усмехнувшись, он откинул голову назад; его Арчер более чем заслужила право насладиться этим маленьким удовольствием. Закрыв глаза, он позволил себе погрузиться в блаженное море посторгазматической эйфории, он чувствовал присутствие Томоэ на протяжении всего путешествия.       Рицука рассмеялся, когда Арчер с громким хлопком оторвалась от его члена. Она действительно сосала его член, как леденец на палочке.       — Итак, — он начал приподниматься на локтях. — Каков я на вкус?       Облизнув губы, Томоэ посмотрела на него с очаровательной улыбкой, которую обрамляли струйки спермы, стекающие по уголкам ее губ и растекающиеся по щекам. Когда она отстранилась, он в последний раз кончил, небольшой струей. Благодаря своим боевым рефлексам, она открыла рот и проглотила немного белого нектара, но часть его попала ей на щеки, которые покраснели так же, как и ее глаза.       — Ты был просто восхитителен на вкус, Рицука. Лучше, чем все пирожные и конфеты, которые я ела сегодня вечером.       — Ладно, теперь ты просто хвастаешься. — Застенчиво возразил подросток, отводя взгляд с пунцовым оттенком на лице. Вид такого милого личика, восхваляющего его и его мужские соки, произвел на него впечатление, которое наиболее явно проявилось в его члене. Несколько секунд назад он был высосан досуха, но, глядя на измазанное спермой улыбающееся лицо Томоэ, он пришел в полный восторг. Если подумать, несмотря на то, что его буквально пронзило пушечным ядром удовольствия, которое ударило его прямо в грудь… он не чувствовал себя таким опустошенным, как ему казалось. Погоди-ка, что-то из этого… Теперь такое знакомое ощущение руки Томоэ на его члене отвлекло его от размышлений и заставило посмотреть вперед. В конце концов, он оказался лицом к лицу с парой ярко-красных глаз, которые придвигались к нему все ближе и ближе. Следующее, что осознал семнадцатилетний юноша, это то, что его губы были прижаты к губам Арчера Инферно. Почти все его мысли улетели прочь, унесенные мысленным ветром, оставив только желание вернуть поцелуй, и он вернул его.       Правой рукой Томоэ поглаживала его член, а левой скользила по его щеке, зарываясь в черные кудри, и все это время не прерывала поцелуя. То, что осталось от его оргазмических соков, попало ему в рот. Лорду Есинаке это было не совсем по вкусу, но Томоэ был интересен «обмен нектаром». Надо отдать должное, ее бывшему лорду определенно нравилось, когда он возвращал ей ее соки языком и губами. К счастью, Рицука, похоже, был не против попробовать себя на губах Томоэ. Его правая рука скользнула вверх по ее бедрам, нашла незащищенный участок кожи на брюках и чувственно погладила его. Скорее это было ее воображение, чем реальность, но она почувствовала, как несколько электрических разрядов пробежали по ее ногам, а затем по позвоночнику прямо в мозг. В результате она еще сильнее прижалась к своему смертному возлюбленному. Его левая рука скользнула назад, чтобы удержать его в вертикальном положении.       Их губы разделяло чуть больше дюйма, когда Томоэ отстранилась от своего возлюбленного.       — Твои соки прекраснее любого саке, которое я когда-либо пробовала… и когда придет время, я надеюсь, что это будет взаимно. — В глазах Арчера промелькнула робость, когда она опустила глаза. — Я знаю, что здесь, в Халдее, у тебя, вероятно, было много… опыта, в том числе и в выпивке. Ты пил с мужчинами Ольстера и был удостоен вина Короля Героев. По сравнению с ними, я… интересно, на каком месте окажется мой любовный нектар? — Одна мысль о том, как Рицука лижет ее влагалище, заставляла Томоэ сгорать от эротического возбуждения, но в то же время она нервничала. Что, если ее соки имели какой-то демонический привкус? Что, если они ему не понравятся?       Возможно, почувствовав ее беспокойство, Рицука наклонился вперед и приступил к следующему поцелую. При этом он просунул руку в боковые отверстия на ее брюках. Он тихо подумал, специально ли она сделала их свободнее или просто не заметила. Несмотря ни на что, его рука потянулась к округлым ягодицам легендарного воина-самурая. Отстранившись, он легонько сжал одну из них; за такое нежное прикосновение Томоэ разразилась адским ревом. Он мог бы поклясться, что видел, как у нее на лбу начали появляться рога. Увидев их, он улыбнулся, наклонился и прошептал на ухо Слуге.       — Ты будешь на первом месте, Томоэ. Точно так же, как я ставлю тебя на первое место среди всех Слуг, которых я встречал в Халдее. Ты самая сильная, красивая и забавная женщина, которую я когда-либо встречал. Я хотел, чтобы ты принадлежала мне одному… и теперь, когда ты попробовала меня, я хочу попробовать тебя. Я хочу отдать тебе всего себя.       — А я тебе, Рицука, моя новая любовь. — Захныкала Слуга, чувствуя, как ее захлестывает волна огромного облегчения. Через несколько секунд они с Мастером снова слились в поцелуе, страстно сплетаясь языками. Влажный звук, с которым их губы соприкасались, смешивался с потрескиванием свечей и дуновением ветра вокруг них. Их руки оставались в прежнем положении, ее — на его члене, а его — на ее заднице. Она знала, что он наконец-то поддался вожделению, которое испытывал к ее телу, и она делала то же самое по отношению к нему. — Ах… ааааааа! Р-Р-Рицу… ка… Р-Рицука… ты… моя… задница…       — Иногда ты можешь думать, что ты монстр, демон крови и огня, созданный только для того, чтобы сражаться и убивать, но, Томоэ, это не так. — Устанет ли он когда-нибудь повторять эти слова? Устанет ли он когда-нибудь от необходимости успокаивать ее? Томоэ боялась, что он так и сделает, но взгляд его бирюзово-голубых глаз сказал ей, что эти опасения были беспочвенны. Как получилось, что этот молодой человек мог обладать таким состраданием, которое, возможно, соперничало с состраданием Будды? И обладать плотскими познаниями обольстителя мирового класса. Оглядываясь назад, можно сказать, что в Халдее у него было несколько очень хороших учителей. — Скажи мне, Томоэ, в те сексуальные игры, в которые ты играла… в какой-нибудь из них тебя ласкали анально? Ты фантазировала об этом?       — Да. — Она немедленно откликнулась. Точно так же, как прошли столетия с тех пор, как член был у нее во рту, прошли столетия с тех пор, как она чувствовала, как что-то входит в ее анальное отверстие. Возможно, это было ценнее, чем ее вагина… но она была более чем готова предложить это тем, кого любила. Сначала это был лорд Есинака, но теперь это был Фуджимару Рицука. — У меня… у меня есть… Я… я бы кончила, глядя на экран! Я бы кончила, наблюдая, как анально трахают героинь! Я-я думала о себе! Я-я думала о нас!       — А теперь поняла? — Спросил голубоглазый подросток, явно наслаждаясь тем, что выпытывает у онна-бугейши такие эротические секреты. Его губы изогнулись в дьявольской усмешке, которую Томоэ увидела своими заплаканными глазами. От этого зрелища она стала еще более влажной. Они оба прекрасно понимали, на каком положении находятся, какие должности, какие титулы занимают. То, что они делали сейчас, можно было бы счесть нарушением обоих правил, но именно нарушение этих границ отчасти подпитывало их. — Скажи мне, то, как я двигаю пальцами, ты знаешь, сравнимо ли это со всеми этими нажатиями кнопок, которые, я уверен, ты проделывала, играя в те интерактивные порнофильмы?       На мгновение прикусив губу, Томоэ почувствовала, как напряглось все ее тело. Судя по темпу, с которым двигался Рицука, он собирался заставить ее кончить. Она уже ослабила хватку на его члене и теперь прижималась к его нижней части, обвив его шею обеими руками.       — Д-Да! — Крикнула она, прежде чем прижаться губами к его губам. Это не было попыткой заставить его замолчать, скорее, ей просто нужно было поцеловать его, как будто она умирала от яда, а на его губах было противоядие. — Ммммммммммхххх! — Томоэ застонала держа себя и прижимаясь к подростку. Он, в свою очередь, толкнул пальцы глубже в ее анальное отверстие. Теперь он выкладывался по полной, погружая пальцы глубоко в ее анус, точно так же, как она бесчисленное количество раз видела это на экране телевизора. Точно так же, как Рицука понял, что ничто не может заменить реальность, то же самое сделала и Томоэ. — Рицуууукаааааа! — Оторвав губы от своего Мастера, ставшего возлюбленным, Томоэ выгнула спину и взвыла, ее анус наполнился женскими соками. Теперь и спереди, и сзади у нее были пятна спермы. Когда пятна расползлись по ее одежде, Томоэ не смогла удержаться и подняла глаза с улыбкой, близкой к блаженному облегчению. Эта улыбка не исчезла, когда она посмотрела вниз и увидела, что Рицука улыбается ей.       — Неплохо для новичка, а? — Прощебетал он, поглаживая пальцами ее левую ягодицу.       — Совсем неплохо, мой любимый Рицука. — Промурлыкала она, прежде чем наклониться вперед и поцеловать его, испытывая оргазмическую разрядку. Минуты, казалось, сливались в часы, когда они сражались друг с другом, используя свои рты, не заботясь по-настоящему о победе и только наслаждаясь пылом конфликта. Когда они полностью оторвались друг от друга, сердце Томоэ затрепетало, когда она увидела, как Рицука поднес пальцы к своему лицу и начал слизывать ее анальные соки. Одно только наблюдение за ним возбуждало ее еще больше, и ее мысли перескочили на одну из сцен в ее играх, где игроку предоставляется выбор: слизать сперму девушки самому или позволить ей слизать ее. Она была немного рада, что Рицука выбрал первое, в конце концов, это был Хэллоуин. Наблюдать за тем, как он высасывает свои пальцы досуха, оказалось само по себе приятным и возбуждающим занятием.       В конце концов, Рицука не стал высасывать свои пальцы досуха. На его пальцах осталось совсем немного спермы Томоэ, и эту малость он предложил ей. Сердце бешено колотилось в груди, когда она взяла в рот указательный и средний пальцы подростка. Вкус поразил ее в полную силу, и она сразу же пристрастилась к нему. Как и в случае с членом Рицуки, она посасывала его палец, как леденец на палочке; к сожалению, это длилось недолго, так как на его пальцах осталось не так много спермы, как ей хотелось бы. Рицука осознал этот факт, когда убрал свои пальцы.       — Ты хочешь большего, Томоэ? — Спросил он, каким-то образом сохраняя контроль над собой.       Томоэ чувствовала, что уже трещит по швам.       — Черт возьми, да, я хочу большего!       — Тогда ложись на спину. — Раздалась его негромкая, но твердая команда. Ей нравилось слушать, как он так говорит, обычно это касалось только поля боя, но иногда это проявлялось, когда нужно было обуздать ежедневный беспредел Халдеи, и Рицука вступал в игру. В ее теперешнем состоянии это вызывало у нее возбужденное покалывание во влагалище; наконец-то это можно было как-то вылечить. Когда Томоэ откинулась назад, Рицука переполз через нее, не сводя с нее глаз. Читая их, он удовлетворил ее тихий голод и легонько поцеловал в губы. На взгляд Арчер, это было слишком коротко, но ощущение, что ее раздевают, отчасти компенсировало это. Быть раздетой донага мужчиной, который не был ее мужем… это было так аморально, но тот, кто это делал, был ее вторым возлюбленным.       И он на столетия моложе тебя, не забывай об этом. Хихикнула ее рогатая ипостась, паря на подушке для сидения с похотливой улыбкой на лице. Как бы Томоэ ни хотелось поспорить с ней, она не смогла полностью оспорить ее заявление. Особенно когда почувствовала, как он играет с ее грудью. О, ее внутренний демон заставил ее рассмеяться.       — Теперь я попробую настоящие конфеты на Хэллоуин. — Вскипел семнадцатилетний парень, прежде чем погрузиться во влажную киску, которая пульсировала от желания его прикосновений. Он обрушился на нее как удар молнии, Томоэ откинула голову в сторону и закричала от радости. Месяцы сдержанности, которые она выдерживала, были, казалось, вознаграждены в тот момент, когда рот Рицуки коснулся ее киски. Ее глаза распахнулись, и она могла бы поклясться, что увидела перед собой всю вселенную. Звезды танцевали перед ней, купая ее в своем небесном сиянии. Томоэ вытянула руки и вцепилась в одеяло, костяшки ее пальцев побелели, когда Рицука послал молнию удовольствия, пронзившую ее, проведя языком по ее женственному влагалищу. Теперь, когда Томоэ была поражена, она смирилась с тем, что пути назад нет, да ей и не хотелось этого делать.       Рицука быстро и старательно принялся за работу, водя языком туда-сюда по киске Арчера. Над киской Томоэ виднелась небольшая поросль белых волос, она была аккуратно подстрижена, и ему было приятно проводить по ней языком и пальцами. На самом деле, подросток ненадолго отстранился, чтобы погладить женственную сущность Томоэ. Реакция, которую он получил, была просто восхитительной. Она склонила голову набок, тяжело дыша, постанывая и причитая о большем, и при этом ее голос звучал почти как у феи. Рицука не мог удержаться от смешка, забавляясь сравнением или возбужденным состоянием обычно невозмутимой женщины-воина. Это была та ее сторона, которую, как он знал, никто в истории не видел, за исключением одного человека. Эта первая стала второй, и Рицука тихо пообещал, что в этой временной линии, насколько это в его силах, он будет последним, кто увидит ее такой. Гордо и похотливо улыбаясь, он засунул указательный и средний пальцы правой руки прямо в ее влагалище.       — Даааааааа! — Зашипела онна-бугейши, ее глаза ненадолго расширяется после запечатывания закрыть, как ее вагинальное отверстие было заполнено таким же образом ее анальное отверстие было. Пик эйфории был почти мгновенно, и столь же сильно. Волны восторга захлестнули ее, когда ее Мастер, ставший возлюбленным, начал нежно входить в нее и выходить из нее, осыпая нежными поцелуями ее талию и живот. — Ах… да, вот оно, прямо здесь. Оооо, сильнее, пожалуйста, сильнее, Рицука! — Закричала Арчер, выгибая спину, когда пальцы начали ускорять темп. В отличие от лорда Есинаки, Рицука сначала нежно облизывал, давая Томоэ время привыкнуть к тому, что его пальцы ощупывают ее женственную сердцевину, а также увеличить скорость. Такое движение было вполне в его духе, и она любила его за это. Также, как он непрерывно целовал ее живот; медленно, но верно, он работал его путь вверх к ее груди. — Ах ах! Ну вниз! — Томоэ закричала, когда его губы вновь обрушились на нее созревает соски. Ее спина оторвалась от земли, отчего ее женственные черты еще глубже погрузились в объятия Рицуки, а это было именно то, чего он хотел. Томоэ могла поклясться, что сквозь пылающий туман экстаза она услышала, как Рицука хихикнул. О, она позволила ему это, в конце концов, она немного посмеялась про себя, отсасывая ему. Ее гордость и самообладание были чем-то вроде предмета гордости для нее, но в этот момент высвобожденного эмоционального и физического желания она с радостью отбросила бы все это ради него, точно так же, как он сделал бы то же самое для нее.       Ему казалось, что все месяцы тренировок сошлись воедино, когда он занимался любовью с самой знаменитой и почитаемой женщиной-воином своей страны. Естественно, при этом он испытывал некоторое греховное наслаждение, ведь Томоэ Годзэн была известна своей преданностью своему лорду Есинаке и, по некоторым данным, после его смерти стала монахиней и спаслась бегством. Вот он радостно теребит ее пальцами, облизывает и покусывает ее левый сосок, одновременно играя с ее правым свободной рукой. Он поднимался все выше по стене и наслаждался каждой секундой, ее безостановочные стоны заставляли его сердце учащенно биться, а член твердеть. Все это усилилось, когда он почувствовал, как рука Томоэ легла ему на голову. Если бы она захотела, то могла бы легко размозжить ему череп, как грейпфрут, или сжечь его так же легко, как деревянную доску. Она не стала бы делать ничего из этого, все, что она могла бы делать, — это кричать, тяжело дышать и ныть, требуя большего, что Рицука был более чем готов предоставить. Он обеспечил бы ей всю любовь и удовольствие, которых она заслуживала.       Хватка Томоэ была крепкой, но не настолько, чтобы Рицука не смог поднять голову. Подняв голову, он посмотрел в рубиновые глаза женщины, которую любил. Ее рот был приоткрыт, когда она тяжело дышала, щеки пылали, а в глазах не было ничего, кроме любви к нему и только к нему. Рицука чувствовал, как твердеет его член, и испытывал первобытное желание, чтобы он занял место его пальцев; в конце концов он отвел их назад, а затем еще глубже ввел их в лоно Томоэ. Глаза Слуги были плотно закрыты, а голова запрокинута назад в эротическом вое, который зазвенел в семнадцатилетнем возрасте.       — Еще, Рицука! П-пожалуйста, сделай это еще раз! Дай мне еще, еще! — Закричала женщина, в жилах которой текла кровь они, и пламя вырвалось из ее вытянутых рогов. Увидев их, Рицука усмехнулся. Они были обнажены всего пару минут. Десять? Пятнадцать? Он, честно говоря, потерял счет времени, как и она, и, по-видимому, она этого еще не заметила, чему он был тихо рад. Это было бы приятным маленьким сюрпризом, когда к ней вернется хоть какое-то чувство самосознания.       Она умоляла его о большем, и он собирался дать ей еще. Укрепив отметины на ее сиськах, он оторвался от них и приблизил свое лицо к ее киске. Струйки спермы вытекали из ее киски и пачкали его пальцы. Все стало еще лучше, когда он вцепился в ее влагалище, его язык проник внутрь вместе с пальцами. Томоэ почувствовала третье вторжение и закричала так громко, как только могла, — рев, который мог бы отпугнуть даже самых свирепых екаев. Желание заставить ее издавать такие звуки, возможность делать это снова и снова в будущем заставляли тело Рицуки трепетать от возбуждения. Это возбуждение пульсировало в нем, когда он жадно проникал все глубже в лоно Слуги.       — А-а-а-а-а! Вот и все, о-о-о, да! Да! Да! Вот так, Рицука, еще… еще! Съешь меня целиком… насладись моими внутренностями! — Выдохнула беловолосая Арчер почти безумным голосом. Теперь она была одной из героинь своих эротических игр, и тайное желание, которое она хранила глубоко внутри, исполнилось. Ее руки, которые держали копья, мечи, луки и стрелы, взмахивали, оставляя в воздухе короткие тлеющие отблески. После внезапной тяги, они впились в грязь, ее кончики пальцев прожигая ее и опалять его в считанные секунды, как Томоэ опрокинула голову назад и напустил еще похоть, испорченный рев. — Ещееееее! Ещеееееее, Рицука! — Это было лучше, чем она себе представляла, в сто раз лучше, чем наблюдать за сексуальными сценами на экране или представлять их в своем воображении. В некотором смысле. Томоэ почувствовала, что ее прежнее воздержание окупается в этот момент. Конечно, теперь этому был положен полный конец, поскольку Томоэ ни за что на свете не смогла бы сниматься в кино без полового акта со своим Мастером. Она нуждалась в нем! Он нуждался в ней! Они были инь и янь друг для друга, и вместе они составляли гармоничное целое.       Рицука чувствовал, как его язык и губы касаются ее шейки матки, и как только он прикоснулся к ней один раз, он старался делать это снова и снова. Каждый раз он чувствовал, как ее внутренние стенки сжимаются вокруг него, как и ее ноги. Даже не глядя, он знал, что ее некогда дергавшиеся конечности теперь зафиксированы. Ее великолепные ноги обвились вокруг его головы, удерживая его на месте, а руки обхватили его макушку. Вопреки раздражению, Рицука почувствовал себя так, словно его окутало множество теплых и нежных подушек. Вместо этого, похотливый голос Томоэ был нежной колыбельной и ободряющей песней, в которой он нуждался, чтобы продолжать свое наступление на волнующий аромат и вкус ее сокровенного желания.       Томоэ Годзен, — прошептал голубоглазый подросток своему Слуге. Он сомневался, что она слышит его, ее разум был охвачен пламенем необузданного желания и все возрастающей эйфории. Ты красивая… ты сильная… ты забавная… ты совершенна, и я обещаю, что всегда буду рядом с тобой.       Одинокая слезинка, наконец, скатилась по щеке бьющегося в схватке Арчера. О, Рицука… Я обещаю тебе то же самое, любовь моя. Складки ее тела напряглись, к ней вернулось вековое чувство, более сильное, чем когда-либо прежде. Это был момент, когда яркий небесный свет озарил окружающий ее огненный смерч. Хотя пламя согревало ее кожу, этот свет стал последним спасением; Томоэ протянула руку и приняла его, позволив ему восхитительно омыть ее.       — РИЦУКА!       В этот Хэллоуин Рицуке посчастливилось съесть много разных конфет, некоторые из которых были в буквальном смысле мистическими по своей природе. Его вкусовые рецепторы были разбиты вдребезги, что еще больше запечатлелось в его памяти после празднования этого года. Ему было весело.       Но ни одно из лакомств, которые он пробовал до этого, не могло сравниться со сладким вкусом соков Томоэ. Белый поток ударил ему в лицо, как вода из разбитого стакана. Соки были теплыми, но не обжигающе горячей, на самом деле, Рицука мог бы сказать, что на вкус она немного напоминала горячий шоколад. Только это была горячая ваниль, если такая вообще существовала. Да, на вкус это было как теплый напиток, смешанный с молочным коктейлем. Ее любовный нектар был теплым и особенным, как и она сама. Он открыл рот и выпил столько, сколько смог, с удовольствием позволяя тому, что могло поместиться у него во рту, растекаться по лицу и руке. Рицука отстранил лицо, но продолжал погружать пальцы в лоно своей возлюбленной-Слуги, непрерывно выдавливая любовный нектар из онна-бугейши. Все это время в его ушах звучал полный оргазма голос Томоэ. Это был прекрасный звук, звук, который, как он верил, он услышит только в своих самых сокровенных мечтах; теперь он будет слышать его гораздо чаще. Он был рад, что впервые услышал это по-настоящему в ту ночь криков, дающих утешение этой женщине, которая пережила столько испытаний и ужасов.       Томоэ не могла сосредоточиться ни на чем перед собой, она могла только чувствовать то, что было вокруг нее. Едва. Все было таким пушистым… и в то же время таким теплым. Прежде всего, она почувствовала покалывание между ног, водопад любовного нектара, который лился из нее на ее Мастера. Собравшись с силами, она подняла голову и посмотрела вниз. Первое, что бросилось ей в глаза, было гнездышко черных, слегка колючих волос, мягко покачивающихся между ее ног. Томоэ улыбнулась. Это лучше, чем что-либо виртуальное или придуманное воображением. Показалось, что рогатый гуманоид откинула голову назад и облегченно вздохнула. Она лежала на спине, тяжело дыша и время от времени постанывая, пока Рицука слизывал ее соки, сначала с ее киски, затем с его лица и, наконец, с его пальцев.       — Лучшая конфета на Хэллоуин, которую я когда-либо ел, — Сказал он, снова повернувшись к ней лицом. Она могла видеть следы своей спермы на его лицах. Хихикая, она обхватила его лицо ладонями, размазывая ее по пальцам и ладоням, и прижалась губами к его губам. Усмехнувшись, он ответил на поцелуй, скользнув своим языком по ее языку, и вскоре они снова принялись за дело, ведя языковую войну друг с другом без явного победителя и без какого-либо истинного стремления к победе. Все, чего они хотели, — это чувствовать любовь друг к другу, и эта любовь все еще была сильной. Как и сексуальное влечение пары. — Томоэ, я… я хочу тебя…       — Возьми меня. — Арчер Инферно прервала его с горящими глазами. Рицука отшатнулся, его глаза стали того же оттенка красного, что и ее глаза. Хихикнув, Томоэ поняла, что восприняла ее слова как предположение о том, что он собирался сказать. Это давало им обоим хорошую возможность разыграть друг друга, чтобы она была сверху. Ее обнаженное тело освещала серебряная луна, сиявшая над ними обоими. Она задрожала от восторга, увидев, как у него отвисла челюсть и расширились глаза, когда он во всей красе увидел ее обнаженное тело, лежащее на нем. Ее руки скользнули по его груди, твердые, как у любого воина. — Я. Хочу. Чтобы. Ты. Взял. Меня. — объяснила Томоэ, наклоняясь и обдавая губы Рицуки своим горячим дыханием. Она почувствовала, как напрягся его член; он мог бы с таким же успехом действовать самостоятельно, и, без сомнения, кричал Рицуке, чтобы тот не терял ни секунды и прислушался к ее просьбе. — Ты хочешь меня, ты хотел меня с того момента, как встретил меня… а я хотела тебя. Я мечтала о том, как мы вдвоем разыграем некоторые сцены из моих игр. — Теперь она действительно выглядела как дьяволица: рога светились, как угли, а улыбка была как у похотливой дьяволицы… которой она и была, о, очень сильно. Томоэ приблизила губы к уху своего Мастера и прошептала. — В одной из этих сцен герой трахал…       — Замужную женщину по соседству, и этот способ скрытых намерений часто считается лучшим, потому что муж Сакуи — полный придурок и все равно был на пути в тюрьму. — Автоматически ответил он. Затем его глаза расширились. — Т-Т-Томоэ…       Она заставила его замолчать, мягко сжав его пенис.       — Не волнуйся, Рицука. Я бы солгала, если бы не сказала, что никогда не пользовалась ее услугами. На самом деле… это одно из моих любимых блюд, даже больше, чем некоторые другие, включая Кейко. — Откинувшись назад, она с вожделением посмотрела на него сверху вниз, ее женские достоинства то увеличивались, то уменьшались, когда она вспоминала сцены из одного из своих любимых эротических визуальных романов. — Зрелая замужняя женщина, которой муж несколько пренебрегал, находит любовь в молодом парне-старшекласснике, который только что переехал к ней. Сначала она просто использовала его, не подозревая, что он также использует ее, чтобы получить информацию о ее муже, затем они влюбляются друг в друга и вступают в запретные отношения. Сакуя нарушает свои брачные обеты и отдается Коичи, который близок к тому, чтобы отказаться от своей миссии ради нее. Потому что… он. Любит. Ее. Так же, как ты любишь меня… а я люблю тебя.       Рицука был ошеломлен, когда получил еще один поцелуй, на этот раз долгий и сладкий. На его взгляд, все закончилось слишком быстро, и Томоэ отстранилась от него. Его член дернулся от внезапного отсутствия физического контакта между ними. Сердце бешено колотилось у него в груди, когда он наблюдал, как Томоэ легла на спину прямо напротив него, раздвинув свои стройные ноги и подставив ему свою мокрую киску. Излишне говорить, что его член пульсировал так сильно, что он на мгновение задумался, не собирается ли он оторваться от него и вонзиться в ее манящую киску.       — Иди сюда… и возьми меня. Люби меня, трахни меня. Иди и трахни меня, замужнюю женщину, возлюбленную лорда Есинака-но Минамото. — Студентка Томоэ провела пальцами по своему мокрому телу. — Трахни меня так, как, я знаю, ты мечтал, удовлетвори меня до такой степени, что я не смогу думать ни о каком другом мужчине, кроме тебя. — Пламя на ее рогах разгорелось еще ярче, когда она продолжила говорить с ним почти гипнотическим голосом. — Заяви на меня права, как на…       — Моя! — Он двигался как молния, мгновенно поражая ее и наполняя ее тело эйфорической силой небес. — Томоэ… ты моя! — Рицука снова зарычал, сделав свой третий толчок самым сильным, вогнав свой член так глубоко, как только мог.       — ООООООООООООО! ДА, СДЕЛАЙ МЕНЯ СВОЕЙ, РИЦУКА! ТРАХАЙ МЕНЯ СКОЛЬКО ДУШЕ УГОДНО! ЗАСТАВЛЯЙ МЕНЯ КОНЧАТЬ СНОВА И СНОВА! ПРЕВРАТИ МЕНЯ В СВОЮ ШЛЮХУ! — Хотя ей нравились мягкие и нежнейшие занятия любовью, в которые они время от времени погружались, Томоэ не могла отрицать, что ей нравились грубые ласки, и ей нравилось, когда ее возлюбленные отбрасывали всякую осторожность и доминировали над ней. Лорд Есинака, безусловно, был настоящим домом, и Томоэ втайне надеялась, что Рицука окажется таким же. Сбылась еще одна ее надежда. — ВОТ ТАК, СИЛЬНЕЕ! СИЛЬНЕЕ! ЗАСТАВЬ МЕНЯ КРИЧАТЬ ДО ХРИПОТЫ В ЭТУ НОЧЬ ХЭЛЛОУИНА!       В ту секунду, когда он вошел в нее, Рицука почувствовал, как первобытное желание соединиться с женщиной овладело им, как злой дух. Хех, забавно, но те, кто знал о его доброй и бескорыстной натуре, были бы ошеломлены, увидев, как он безжалостно трахает одну из своих Слуг, как бык, и меньше всего Томоэ Гозен, чья преданность и верность своему покойному мужу были хорошо известны. С каждым ударом Рицука думал о том, чтобы по-настоящему заявить о своей преданности и преданности ему, хотя Томоэ уже дала ему это. Он хотел отметить ее, заявить на нее права, как, как он знал, было «принято» в отношениях между возлюбленными. Томоэ тоже этого хотела, она показывала это тем, как кричала, чтобы он продолжал трахать ее, и тем, как сжимала его тело, словно он был ее опорой в этом мире. Вот кем он стал — ее опорой, ее светом, причиной для жизни и борьбы.       — Ах… киска замужней женщины… киска легендарной Томоэ Годзен… она горячее и упругая, чем я себе представлял! — Кричал Рицука, продолжая свои движения. Казалось, что с каждой секундой они набирали силу и скорость, за что Томоэ была бесконечно благодарна. — Мне это нравится, и я думаю, что с сегодняшнего вечера я буду получать от этого удовольствие. Когда захочу, Томоэ. — Он сопереживал сильному толчку, когда кончик его члена коснулся ее шейки матки. С огромным самообладанием, о котором он даже не подозревал, он выпустил небольшую струю спермы в ее влагалище.       Это было все равно, что поджечь нефтяное месторождение.       — ММММММААААА! — Взвизгнула Героиня, ее глаза расширились, а все чувства обострились, словно в первый раз. Внутри нее вспыхивали фейерверки, особенно в ее женском естестве, которое теперь, после почти тысячелетнего отсутствия, было занято пенисом. Этот новый член будет единственным, который у нее будет в этой жизни, и сперма, попадающая в него, будет оплодотворять. Галантный, героический молодой человек, сидящий на ней верхом, станет ее новым лордом и мужем до конца ее дней. Она исполнит любое его желание. — МОЖЕШЬ, РИЦУКА! ВОЗЬМИ МЕНЯ, КОГДА ЗАХОЧЕШЬ! РАЗДЕНЬ МЕНЯ ПОСЛЕ БИТВЫ, ВОЗНАГРАДИ МЕНЯ, МОЙ МАСТЕР!       — Секс после победы, — размышлял он, целуя ее в щеки. — Это звучит как хорошая награда, не так ли? Это заставило бы тебя сражаться упорнее?       Каким-то образом он подчеркивал каждое слово сильным толчком своего члена. Серьезно, как он это делал?!       — К-к-к-как сам лорд Хатиман! — выпалила она, выгибая спину и прижимаясь грудью к его мужественной груди. Он продолжал обнимать ее с такой нежностью, несмотря на то, что трахал ее по-животному. Это был такой удивительный контраст, который ей сразу же понравился. — А-а-а-а!       — Снимаю с тебя доспехи и устраиваю победный трах, да. А теперь, что еще?.. а, как насчет того, чтобы принять ванну? — Он усмехнулся, увидев, как загорелись ее глаза. — Я так и знал! Ты ведь играла в это, не так ли? Та, в которой ты играешь за вора, крадущего все — от ценных вещей, драгоценных камней и артефактов до сердец прекрасных женщин! Ты фантазировала об этом, не так ли?       — Когда ты наклоняешь меня и трахаешь в онсене… или даже в душе. — Его улыбка стала шире. Если бы Томоэ была в здравом уме, она бы сказала что-нибудь о том, что он знает о таких играх, но Томоэ была слишком увлечена собственным удовольствием, чтобы обращать на это внимание. Позже, когда они вернутся в Халдею, она сможет поднять эту тему. Но сначала она немного насладилась сексом. — Я-я приветствую это! Ты можешь делать с моим телом все, что пожелаешь, и иметь его, когда пожелаешь, любовь моя!       Отстранившись, он ответил.       — И мое тело тоже принадлежит тебе, Томоэ. — Глаза его Слуги на мгновение расширились при этом искреннем признании. Одно дело, когда женщина полностью отдает себя мужчине, которого любит, так было во времена Томоэ. Для Рицуки такая преданность должна была быть двусторонней, и он намеревался сделать так, чтобы это было так. В рубиновых глазах Арчера появились слезы, а ее лицо озарила яркая улыбка. Секундой позже улыбка исчезла с ее губ, когда она сделала широкий реверанс в виде буквы «О» в ответ на его толчки. То, как стенки ее влагалища сжались вокруг его члена, заставило его напрячься и запульсировать. Рицука чувствовал это, неизбежный взрыв, который приближался. — Томоэ, — прорычал он.       Обхватив ладонями его лицо, Слуга эпохи Хэйан прошептала ему в ответ.       — Сделай это, кончи в меня! Пометь меня как свою женщину, Рицука! — Его пенис врезался в ее лоно, как непрерывный удар копья, каждый из которых был подобен удару грома. Даже она не смогла противостоять такому нападению, да и не хотела. Заглянув в его бирюзово-голубые глаза, она снова увидела в них свет безмятежности, несмотря на то, что они занимались довольно бурным сексом. Она увидела любовь, глубокую, неподдельную любовь, которая продлится всю жизнь. — Я твоя… и ты мой! — Закричала Томоэ, изо всех сил подавшись бедрами вперед, что, в свою очередь, еще глубже вогнало в нее его член. Это было то, во что она не позволяла входить никому, кроме своего бывшего мужа.       И секундой позже он полностью смыл все следы его метки на ней, оставив свою собственную.       — ТОМОЭ!       — РИЦУКАААААА!       Струйки белого мужского нектара устремились прямо в киску Томоэ, и связь между ней и Рицука, как между Мастером и Слугой, буквально превратилась в энергию. Это было жизненное топливо, ее жизнь как Слуги… и женщины, которая хотела, чтобы ее любили. Все это было здесь, непрерывно проникая в нее и отправляя ее в царство богов. Она взяла Рицуку с собой, купая его член в своей сперме, когда ее стенки взорвались, полностью заливая его спермой. На этот раз его рев оргазмического освобождения был таким же, как и у нее, и они слились в ночи. Они звучали как спаривающиеся звери, которыми они и были, но в то же время они были двумя людьми, которые наконец-то отдались чувствам, которые таили в себе. Эти чувства смешались, оставив след на их прижатых друг к другу талиях.       Ни один из них не прервал поцелуй, предшествовавший их совместному оргазму, пока потребность в воздухе не стала слишком сильной. Рицука отстранился первым, задержав дыхание так долго, как только мог. По крайней мере, он смог увидеть сияющее от любви лицо Томоэ — ее любовь к нему. Его охватило облегчение, когда он прижался губами к ее губам; она с готовностью ответила на поцелуй, из стенок ее влагалища все еще сочилась сперма, как и из его члена.       — Я вся твоя, Рицука. — Прошептала Томоэ во время короткого перерыва в их поцелуе.       — Да, это так, Томоэ. — Подросток ответил с искренним ликованием. Он никогда не думал, что будет заниматься любовью с замужней женщиной, черт возьми, он никогда не думал, что будет заниматься любовью с одной из самых известных фигур Японии, легендарной Томоэ Годзэн.… но он это сделал. В этот Хэллоуин он объявил ее своей собственностью и будет держаться за нее как Мастер, партнер и, самое главное, возлюбленный. — И, как я уже сказал, я твой. Я буду твоим мужчиной, самым лучшим мужчиной, каким только могу быть.       Чувствуя, что снова наворачиваются слезы, она чмокнула его в губы.       — Ты и так самый лучший мужчина, которого я когда-либо встречала. Такой добрый и благородный, настоящий герой. Мой… герой, а теперь и любимый. — Подсознательно она оттолкнула его, и он позволил это. Они вернулись в прежние позы, она лежала на нем, обнажая перед ним свое прекрасное тело. На этот раз она собиралась доминировать. — И мне нужно больше от тебя, Рицука. Мне нужно больше твоей спермы, твоего члена во мне. Как только я почувствую этот голод, я найду тебя, и ты утолишь его. Такова ваша роль, как мой возлюбленный. — Общий ухмылкой взаимном признании перед подключением себе на бедра. — Спасибо… такой хороший, такой большой и толстый, как оно и должно было быть.       — Я просто счастлив, что сравнялся с твоим последним мужем. — Рицука усмехнулся и начал мягко двигать бедрами вверх-вниз. Это действие вызвало у Слуги небольшие, но от этого не менее приятные волны эйфории.       — Рицу… ка… никогда не думай, что тебе нужно сравнивать себя с лордом Есинакой. — Повторяя его действия, она послала по нему волну, которая стала больше и сильнее. Томоэ увидела, как на его лице появилась довольная гримаса. Ее пальцы мягко скользнули по его груди, на которой когда-то не было шрамов, но теперь их было несколько. Клянясь честью, она постаралась, чтобы как можно меньше лезвий коснулось его плоти. В конце концов, они добрались до его щек, которые она держала, наклоняясь для поцелуя. Его руки сами собой сомкнулись на ее бедрах, посылая по ней волны экстаза. — Ты — это ты, и я люблю тебя за это, так же как ты любишь меня за то, кто я есть.       Их тела двигались друг против друга в устойчивом темпе, что было далеко от того дикого траха, которым они занимались в начале. Теперь их сердца действительно руководили ими в этом последнем чувственном союзе. Но это не означало, что они не были немного непристойны при этом. Томоэ откинулась назад и застонала в ночи, когда ее Мастер в третий раз прикоснулся к ее груди. Она никогда не устанет от того, что он сосет, покусывает и теребит ее соски, и он сам тоже.       — Это… точно, только мои соски. Продолжай сосать их, Рицука… они все твои. Ласкай их, когда захочешь. — Томоэ скулила, сотрясаемая безостановочными толчками его члена. Рицука действительно был впечатляющим молодым человеком, и она была бесконечно счастлива, что теперь он стал ее мужчиной. Точно так же, по выражению его глаз, она видела, что он невероятно рад, что теперь может называть ее своей женщиной. — Я обещаю… Я буду держать твой меч… острым, мой Мастер. — Томоэ застонала, почувствовав, как еще один сильный удар потряс ее тело и весь ее мир.       — И я буду поддерживать пламя в тебе, моя любимая Арчер. — Прошептал мужчина, уткнувшись во влажную ложбинку на ее груди. Он еще два раза дернул бедрами вверх, и во второй раз это заставило ее запрокинуть голову и закричать своим божественным сексуальным голосом. Пламя на ее рогах полыхало, как два вулкана на грани извержения. — Моя любимая… Томоэ.       В какой-то момент он снова оказался на спине, его руки переплелись с ее руками, удерживая их обоих. Рицука толкался вверх, а Томоэ принимала каждый толчок, ее покрытое потом тело раскачивалось. Это зрелище подстегнуло Рицуку; Томоэ, в свою очередь, продолжала прижиматься к нему, теперь ее бедра были подчинены первобытному желанию соединиться с мужчиной, лежащим под ней. Малиновые глаза подняли взгляд к ночному небу, затем снова опустились к бирюзовой синеве Последнего Мастера Человечества. Она верила, что любовь в этих глазах никогда не угаснет, и любовь в ее глазах к нему никогда не поколеблется.       Эта любовь между нами, прошептал человек, когда его губы были заняты ее губами.       Пусть она будет такой же яркой, как солнце, до самого конца. В ответ Арчер пролила кровь они.       Их руки сжимали друг друга все крепче, что свидетельствовало о том, что должно было произойти дальше. Огонь, пылающий между ними, достиг максимальной интенсивности, вспыхивая так же ярко, как звезды на небе.       — ААААААААААА!       Затем раздались крики людей и полу-они, и все это взорвалось великолепным восторгом, который обрушился на них обоих. Они раскинули руки и приветствовали божественный дождь.       Секунды, минуты, часы — все это слилось воедино, когда наступили и прошли последствия оргазма. В этот момент взгляды пары снова встретились.       Рицука протянул руку и погладил алые рога своего возлюбленной.       — Они прекрасны, — прошептал он. Так же, как и вся ты.       — Хех, кто теперь говорит такую сладкую лесть. — Прошептала Томоэ. Даже после оргазма огонь внутри нее не угас, он продолжал гореть в ней.       То же самое касалось и Рицуки. Он, по-видимому, почувствовал это, потому что улыбка на его лице растянулась от уха до уха. Следующее, что Томоэ осознала, — это то, что он был на ней, улыбаясь ему сверху вниз, как и раньше. Один толчок, и она почувствовала, как его все еще твердый член погрузился глубоко в ее возбужденную киску. Он дернулся внутри нее, заставив ее спину выгнуться дугой.       Их ночь была далека от завершения.       На следующее утро они узнали, что были последними, кто покинул лес Дзюндзи. Оба смущенно извинились за то, что так долго отсутствовали и задержали всех. Несколько человек с разных точек зрения заметили несколько… странностей в поведении этой пары. Прежде всего, они держали друг друга за руки, причем довольно крепко. На протяжении всей, пусть и короткой, лекции Да Винчи они ни на секунду не отпускали друг друга. Кроме того, они продолжали украдкой поглядывать друг на друга, и их губы растягивались в улыбке.       Одна Слуга, которая хорошо знала Арчера, несмотря на их противоположные характеры, хихикнула от удовольствия. После этого она подняла тост, заявив, что прошлая ночь действительно была ночью криков, и что в будущем их будет еще больше. Многое другое, судя по тому, как Томоэ постоянно опирался на Рицуку по пути обратно в свою комнату.