Ли.С.Тик

Тяжела ты жизнь народа кэттар. Думаете, если мы от людей отличаемся наличием кошачьих ген, то это как-то помогает в нашей семейной или личной жизни? Да ничерта подобного. Проблемы-то у всех одинаковы.

(из дневника Тиккара Асториуса)

Линнар.

– Сендж, подъем. – Еще пять минут. – Се-е-е-ендж, – насмешливо тяну я. – Если немедленно не встанешь, я съем все булочки. Нет, не так. Я с них всю корицу оближу. Эта угроза действует незамедлительно. Слышится легкий шорох, Сендж, помахивая хвостом, влетает на кухню со звонким воплем: – Линнар, ты просто зверь. – Есть такое, – я пытаюсь не засмеяться в голос. Мой бедный братишка настолько боялся, что останется без обожаемой корицы, что на кухню влетел в крайне забавном виде: одно ухо вывернуто со сна, хвост взъерошен, волосы, которые он упрямо отказывается подстричь, едва не дыбом стоят. А учитывая, что шевелюру он отрастил аж до пояса… Я не выдерживаю и смеюсь. Сендж ловит в зеркале свое отражение и начинает приглаживать ладонями волосы. Отражение корчит рожицы, постепенно из клубка Хаоса превращаясь в более-менее упорядоченное. – А сколько времени? – Восемь. Сендж вздыхает, сползая на пол, тянет руку. Я безропотно вкладываю в нее чашку чая. Процедура, изученная до мелочей. Разбудить брата, напоить чаем. И все, можно самому отправляться на дежурство. – Ты сегодня придешь пораньше? – безнадежно спрашивает Сендж. – Нет, не так. Ты вообще сегодня придешь? – Я постараюсь. Он чуть подергивает хвостом. Я внимательно смотрю на него. Красивый у меня младший брат. Редкой среди нашего народа полностью антрацитовой масти. Длиннющий аккуратный хвост, зеленые глаза, чистые, без привычной дымчатости, которая с достижением совершеннолетия накрывает наши взоры, а ведь ему уже двадцать четыре. – На мне цветы расцвели? – ворчит он. – Ешь булочки, я специально для тебя их испек. – Я оставлю тебе несколько, – грустно говорит Сендж. – Придешь с работы, и мы вместе их съедим. Я не выдерживаю, сажусь на корточки перед ним, треплю по волосам. – Сенни, ну пойми ты, что не от меня зависит, когда я вернусь. И мы это давно обговаривали. – Да, я помню. Ну ладно. Иди уже. – Ты тоже допоздна не задерживайся. Я выхожу. Не оборачиваясь, чтоб не натолкнуться на зеленый взгляд.

Сендж

– Конечно, – сообщаю я в закрывающуюся дверь. И встаю с пола, направляясь в душевую и пытаясь сосредоточиться на сегодняшней работе. Чтоб надеть такого. Сегодня пятница, значит, снова могут бросить куда угодно. Наверное, все же джинсы, кроссовки. И позаимствую-ка я у Линнара футболку. Хорошо, что мы практически одного телосложения и роста. Ну, брат, конечно, чуть выше и в плечах шире, но это исключительно потому, что я в детстве болел много. А он со мной сидел всегда рядом, пропуская свою учебу. Я до сих пор не знаю, каким чудом он сумел закончить школу и курсы. Но все же он выходил маленького котенка-брата. Я рассматриваю отражение в кафеле. Жаль, что мы с ним совсем не похожи. Я черный, он – рыжий в полоску. У меня темные волосы, у него каштановые. У меня глаза зеленые, а у него темно-медовые с крапинками. Но я что-то замечтался. И завспоминался. Пора на работу, а то шеф точно консервную банку к хвосту привяжет. И заставит бегать по всем кабинетам и собирать в эту самую банку скрепки для степлера. Куда они в моем кабинете деваются – тайна века, мистика просто. Вроде куплю коробку скоб. И через полчаса их нет. Потоки теплого воздуха из сушки быстро приводят меня во вполне приличный вид. Я быстро расчесываюсь, проглаживаю хвост. И бегу одеваться – так и думал, выпал из графика сбора. В комнате Линнара, как всегда, пахнет металлом, спиртом и шоколадом. Металлом – от оружия. Спиртом – от промывки ран, чер-р-р-рт, он что, снова явился подстреленный-подранный? Нет, точно буду этого героя раздевать на месте, стоит ему только переступить порог дома. Ну, а шоколад… Я беру начатую плитку, откусываю от нее кусок. И рассматриваю комнату. Чистая. Из мебели только кровать, шкаф и стол. Я здесь редко бываю. Когда Линнар и я дома, мы сидим в гостиной, спим там же вповалку на диване. Когда меня нет, он живет у себя, но редко, я по командировкам уже больше полугода не мотался. На столе стоит фотография. Мы обнимаемся, глядя в объектив. Редкий кадр – смеющийся Линнар. Я мечтательно улыбаюсь. И взгляд падает на ярко-зеленый стикер. «РАБОТА, СЕНДЖ!» Стоп. Я сюда пришел за футболкой. – Где, где, где, – бормочу я, рассматривая полки. Наконец, вытаскиваю черную ткань без рисунков и надписей, Линнар другие и не носит. Облачаюсь в нее. И мчусь одеваться. Опазды-ы-ы-ваю. Шеф меня точно убьет.

Тиккар

Это очень больно – когда тебе разрезают ухо осколком стекла от бутылки. И при этом нельзя даже заплакать, потому что тогда будет еще больнее. – Какой котеночек, – глумливо тянет один из издевающихся. Я молчу, сжимаясь в комок. И искренне надеюсь, что совершится чудо. Да, я еще не разучился надеяться. Хотя пора бы уже. Наверное, я зря сбежал из приюта в свое время. Там, конечно, тоже порой попадало от более старших воспитанников, но хотя бы кормили. Иногда. Странно, но мысль о том, что те застенки, из которых я чудом вырвался, спрятавшись в мусорном баке, вполне терпимы, посещает меня только тогда, когда снова ловит какая-нибудь компания с целью поиздеваться. И чем им всем настолько не нравится безобидный кэттар? Хорошо, что наш народ умеет раны заживлять раза в четыре быстрее, чем люди. А то я бы однажды точно умер от потери крови во время очередной встречи с кучкой пьяных подонков. Но, впрочем, как посмотреть. Иногда я думаю, что в приюте лучше, чем на улице. Иногда я радуюсь, что сбежал. И что искать меня точно не станут. Было бы нормальное заведение, подняли бы на уши всю полицию, чтобы меня отыскать и вернуть. Хотя нет, не так. Было б нормальное заведение, я б оттуда не сбежал. А так вот уже полгода шарахаюсь от каждого полицейского. – Ну что, котеночек? Я сжимаюсь в комок. Может, им надоест уже издеваться? – Чтобы такого с тобой сделать, чтоб ты нас запомнил надолго? У кэттар хорошая память вообще-то. Я тебя и так запомню, урод. – Давайте ему хвостик отрежем. Ой, а это вот серьезно. Ну и где полиция, когда нужна ее помощь? Хоть бы кто заглянул в переулок. Компания с гоготом начинает окружать меня. И в переулок врывается внезапно чья-то тень. Я краем глаза вижу длинный полосатый хвост, огненно-рыжий в темную полоску; белые кроссовки, забрызганные грязью – мчался сюда прямо по лужам, видимо. – Ты еще кто? Сердце у меня подпрыгивает от ожидания чуда. Я зажмуриваюсь – ну пожалуйста, пусть он сейчас не пробормочет: «Ничего, так, мимо проходил» и не уйдет. Их ведь всего пятеро. Ну спаси меня от них, спаси меня. И я как волшебную музыку, слушаю божественный голос: – Детектив Линнар, полиция Северного округа, всем отойти от мальчика.

Линнар

Что меня в этот переулок побудило сунуться, я так и не понял… Однако, как выяснилось, не зря побудило. – Детектив Линнар, полиция Северного округа, всем отойти от мальчика. Компания сыпанула прочь. На земле остался сидеть мелкий кэттар. Не в смысле того, что он был мелким физически. Подростком он был. – Спасибо, – тихонько пробормотал он. – Вставай, уходим, – отрывисто бросил я. Гипнотическое влияние слова «полиция» это хорошо, но когда эти подонки сообразят, что я-то один, а вот их пятеро, придется плохо всем. Я, конечно, намного быстрее и изворотливее человека, но проверять, чего стоит реакция кэттар против ножей и «розочек» совершенно не хочется. Хорошо хоть мелкий быстро сообразил то же самое, что и я. Вскочил, охнул, припадая на ногу. Но ко мне подхромал быстро. – Идти сможешь? – Я все смогу. Переулок мы покидали так, словно за нами компания гналась полным составом. Стоило выйти на более-менее оживленную улицу, как котенок всхлипнул: – Больше не могу, нога болит. – Что с ногой? – Ударился. Я задумался. Стоило отвести его в больницу на осмотр, потеки крови на шее меня пугали. – Только не надо в больницу, – тут же сказал он. – Как тебя зовут? – Тиккар. – Значит так, Тиккар. Я с тобой повозиться и рад бы, но у меня работа. Так что… – А возьми меня с собой? – тихо попросил он. – Ли-и-и-и-ин! Я повернулся. Сэндж радостно подскакал к нам. – Привет. Ой, что это с твоим спутником? – Так, ты почему не на работе? – Обеденный перерыв, – брат махнул хвостом на свою редакцию. Надо же, я даже и не заметил, что мы около места его работы. Тиккар тихонько сопел, вцепившись в мою руку. – Так это кто? – Тиккар. Возьми его с собой, что ли. – Он у нас жить будет? Котенок дышать перестал, кажется. Я посмотрел на его неверящие глаза, на брата. – По крайней мере, ты перестанешь жаловаться на одиночество. Они подпрыгнули оба. – Я буду у вас жить? – Ой, как здорово. Пойдем. Я – Сэндж. А это – Линнар, – затараторил брат. Тиккара, кажется, совсем деморализовало его напористой речью, оттренированной годами журналистики. По крайней мере, он позволил взять себя за руку. И увести.

Сэндж

Ну прекрасно... – Тиккар, значит? – спрашиваю я, чтобы хоть что-то сказать. А то эта тишина меня напрягает. Он кивает, не поднимая глаз. Ничего, мы еще сделаем из тебя приличного умного кэттара, который не боится людей. В редакции его мигом окружают, начинают отмывать, кормить. И щебетать, не переставая: – А кто ты? Ой, какой хорошенький. Чей ты, котенок? – Наш, – поспешил сообщить я. Дело в том, что у народа кэттар сильно развито чувство взаимовыручки и спасения сородичей. Мы не люди, не бросаем в беде друг дружку, так что котенка в дом возьмет любой, к кому он захочет пойти. Тиккар, кажется, постепенно начинает оттаивать. И верить, что его уличная жизнь закончена. – Пойдем, – тянет его Ирэна за руку. – Куда? – пугается он. – Умываться, – смеется моя коллега. А котенок симпатичный: беленький, глаза раскосые, с загадочной поволокой, темно-оранжевые. Породистый. Я начинаю перебирать бумаги, пытаясь сосредоточиться на том, что теперь надо сделать в первую очередь. Подать заявление на выплату социальной помощи для найденыша, это само собой. А что еще… Ну, купить ему вещи. – А из какого приюта вы его взяли? – Да ты посмотри, в каком его состоянии привели. Какой приют. Скорее, уж, от кого ты его отбил? – Линнар, – хмуро сообщаю я. Все вопросы сразу сворачиваются. В доме повешенного не говорят о веревке, а в присутствии Сэнджа Картиуса не говорят о детективе Линнаре, негласный закон редакции. Умытый Тиккар выглядит действительно очаровательно. – Иди домой, – соблаговоляет отпустить меня шеф. Я вздыхаю. Киваю. – Идем, Тиккар. Посмотришь, где будешь жить. Котенок молча хватает меня за руку. Я успокаивающе обнимаю его хвостом за пояс. Так мы и уходим.

Тиккар

Прошло уже три года, как я попал в дом братьев Картиус. Мне все время кажется, что это какой-то сон. Сказочный сон. Конечно, больше времени я провожу с Сэнджем. Линнар действительно очень часто не приходит домой ночевать. Мы его видим где-то раза два в неделю. Однако он всегда очень мил. И он правда любит своего брата. В смысле, он его братской любовью любит. А я вот Сэнджа люблю отнюдь не как родственник. Спим мы с ним. По-моему, Линнар о чем-то догадывается, он же детектив. – Сэнни, а как думаешь, в какой момент он нас пропалил? Сэндж задумчиво смотрит на меня: – Дай подумать… Может, когда увидел у тебя на шее засосы? Или когда заметил царапины у меня на спине? – А может, когда явился домой, а вы на диване в гостиной сексом трахались? – спрашивает от косяка Линнар. Ой…