Зачем?

— Ты будешь смотреть, как твой дорогой друг умирает у тебя на глазах… Эти слова болью отозвались в сознании Давида. Что-то внутри него словно треснуло. Воздух стал плотный, как вода, каждый вдох давался с трудом. Всё тело дрожало, но он не мог отвести взгляд от маски, с неестественно рваной ухмылкой. — Нет…- прошептал он. — Нет, ты врёшь… Никита не даст тебе… он.. — Он уже сдался,- его оборвал голос существа. — Ты сам видишь. Он отдал мне свое тело. А ты теперь "один". "Бежать!"- снова крикнул разум, а ноги же приросли к земле. Паника стирала грань реальности. Всё вокруг поплыло. Местность дрожала, как в раскалёной магме. Маска начала растягивается, из глазниц полилась густая черная жидкость, капли стекали на землю, словно вязкие струйки смолы. — Давид… Давид… Давид… - голос существа звучал в несколько тонов сразу и исходящим отовсюду, везде и нигде одновременно. — Хватит… хватит… пожалуйста. - Руки Давида сжались в кулаки, ногти впитались в кожу. Тень подвигается. Оно поднимает руку, вытянутую, как нож. — В следующий раз мы поговорим лично, а сейчас "прощай" Давид… И вдруг - вспышка. Яркая, ослепительная. Как будто всё внутри него кричало: "Нет!" Он падает. Летит вниз, в пустоту. В тишину. В бездну. — А-АА!! Он вскакивает, с криком, в холодном поту. Сердце колотится так сильно, что кажется — вырвется из груди. Тело дрожит. Давид хватает себя за плечи, ощупывает — он цел. Он жив. Тьма. Комната. Только лунный свет через окно. И… — Сон… Это был всего лишь сон… — шепчет Давид. Но губы дрожат, а руки всё ещё слегка подрагивают. Дверь в комнату приоткрывается, и в проёме появляется силуэт Никиты. Он в футболке, волосы растрёпаны после сна, на лице ещё остались следы подушки. — Давид?.. — тихо зовёт он. — Ты кричал. Что случилось? Давид поднимает на него глаза, сначала молчит. Потом медленно соскальзывает с кровати и, не говоря ни слова, подходит ближе. Его руки невольно хватают Никиту за футболку, словно Роменский просит остановить этот момент, замедлить. — Можно…просто постоять так минутку? — тихо спрашивает он, уткнувшись лбом в его грудь. — Конечно, — Никита осторожно обнимает его, одной рукой прижимая к спине, другой мягко поглаживая волосы, стараясь успокоить парнишку. Тишина затягивается, но в ней нет тревоги. В ней — поддержка, понимание, тепло. — Я повторюсь, но, что случилось? — но тот старается не смотреть на него. — Тебе приснился кошмар? — через минуту спрашивает Никита, склоняя голову ближе. — Да…ужасный. Словно я… я. — Я здесь, — спокойно говорит Никита. — Я не знаю, что тебе там такого могло приснится, но я здесь. Я рядом. Давид чуть заметно улыбается. Кажется, в его глазах появляется что-то большее, чем просто облегчение, но он тут же опускает взгляд. — Прости, что разбудил, — бормочет он. — Нечего, ты лучше ложись, поздно очень. Никита осторожно отстраняется, но его руки всё ещё остаются рядом, как будто не хочет отпускать Давида. Он тянет его за руку обратно к кровати, как будто на несколько секунд забыв про все страхи и переживания. — Давай, ложись.— улыбнулся он, сидя на краю кровати. — тебе б отдохнуть хотя бы немного, да ведь? Давид медленно садится рядом с ним. Его взгляд всё ещё немного смазан из-за сна, но в этом взгляде — что-то новое, неясное, всё те же неразгаданные чувства, которые так тяжело выразить словами. — Я не уверен что смогу заснуть снова,— шепчет он, глядя в пол. — А…когда мы… домой успели прийти? — Когда я вернулся к тебе, ты лежал на земле. Был весь холодный и дрожал, как осиновый лист. Мне пришлось нести тебя домой, — тихо проговорил Никита, его голос был почти шёпотом. Давид медленно поднял на него глаза. Там было столько эмоций, столько неуверенности и вины. — Прости… я, наверное, напугал тебя. — Да, — честно сказал Никита, но затем мягко улыбнулся. — Но куда больше я испугался бы, если бы не нашёл тебя вовсе. Некоторое время они просто сидели молча. Воздух между ними был насыщен чем-то тёплым, тонким, почти неощутимым, но бесконечно важным. Никита смотрел на Давида — тот всё ещё немного дрожал, но постепенно его дыхание выравнивалось. — Может… — вдруг сказал Давид, чуть нахмурившись, — ты…посидишь тут со мной? Просто пока я не усну... Никита в ответ лишь кивнул. Не раздумывая, он чуть подвинулся ближе, опираясь на локоть, и протянул руку вверх, позволяя Давиду лечь рядом. Тот не сопротивлялся. Медленно лёг, укрываясь одеялом, и, не думая, аккуратно прижался к плечу Никиты. Тепло. Спокойствие. Безопасность. — Спасибо… — выдохнул он, уже прикрывая глаза. — Я здесь, — снова прошептал Никита, обнимая его одной рукой. — А теперь – спать. Давид не ответил — дыхание стало ровным, глубоким. Но перед тем, как полностью погрузиться в сон, он успел подумать: "если это сон — я не хочу просыпаться".