Коричная палочка

И какой идиот только додумался популяризировать глинтвейн на рождественские праздники? Почему нельзя было выбрать какао с маршмеллоу, хотя оно тоже популярно? Может, маршмеллоу тоже сейчас нигде не найти? А нет, вот, огромная пачка на самой нижней полке, которую Хан Джисон пинает носком угг, сокрушаясь, что это уже пятый сумермаркет, где он не может найти чёртову корицу. Ни в пакетиках, ни палочками — ничего. У него дома есть всё для приготовления глинтвейна: вино, мёд с фермерской пасеки, апельсины, что пахнут на всю кухню. Огоньки гирлянд отражаются от их натёртой до блеска кожуры. Джисону нравится, чтобы фрукты в вазе выглядели как с картинки. Даже набор специй имеется. Но в нём не оказалось дурацкой корицы. Видимо, у тех, кто формировал эти подарочные наборчики, один из которых ему вручил «Тайный Санта» на работе — на деле оказавшийся его ненавистным коллегой Ли Феликсом — тоже в супермаркетах закончилась корица. Феликс любит пихать эту свою американщину в корейские массы. Но если судить по отсутствию ингредиентов для глинтвейна на полках в магазине, то американщина просочилась ещё задолго до того, как Ли Феликс отучился в Нью-Йорке и устроился в их фирму в Сеуле. Джисон скучающе смотрит в пустоту на полке с приправами. Не сложно догадаться, чем она была заполнена: жёлтый скидочный ценник вопит об акции «два по цене одного» на коричные палочки. Прекрасно, народ любит скупать в таких случаях всё, что им даже не нужно. Пачка чипсов с паприкой, которую он сам не знает зачем взял, летит в пустую корзину Джисона. Раз уж не удастся полакомиться согревающим напитком, так хоть похрустит картошкой, пока будет смотреть очередной рождественский фильм из своего списка — там ещё половина пунктов непересмотренных осталась. Вроде, сейчас на очереди «Дневник Бриджит Джонс», но это не точно. Он лениво швыряет чипсы на ленту и опускает корзинку под прилавок, как взгляд цепляется за крафтовый пакетик с надписью «Корица». Джисон уже собирается схватить его, но женщина на кассе опережает, пробивая товар покупателю. Продуктовая корзина парня, который сейчас прикладывает карту к терминалу, не намного богаче джисоновой. Четыре банки пива, которые парень нерасторопно складывает в пакет, и упаковка корицы. Он вяло забирает её в последний момент, запихивая в карман коричневой дублёнки. — Извините, — Джисон подаётся вперёд, вынуждая парня остановиться. — Вам она очень нужна? Незнакомец смотрит на пальцы Джисона, которыми он цепляется за приятную замшу на его локте, и вопросительно ломает бровь, вытаскивая из уха один блютуз-наушник: — Какие-то проблемы? — Оплата наличными или картой? — женщина за кассой даже не предлагает товары по акции. Кажется, все в супермаркете устали от жизни этим декабрьским вечером. — Картой, — Джисон неловко отпускает рукав парня, вытаскивая из картхолдера карту и, не глядя, прикладывая её к терминалу. — Корица, она Вам очень нужна? — Допустим, — спокойно отвечает парень, окидывая взглядом Джисона, будто оценивая степень его идиотизма. Додумался же приставать к незнакомцу на кассе, пытаясь заполучить пакетик дурацких специй. — Не подумайте, что я псих какой-то, но не могли бы вы дать мне пару палочек? — неловко улыбаясь, Джисон забирает пачку чипсов и отходит от кассы, не задерживая очередь. — Я почти так не подумал, — усмехается незнакомец, убирая оба наушника в чехол. — Зачем они вам? — Глинтвейн хочу, — выпаливает Хан, понимая, что можно было произнести с меньшей экспрессией. — Вот как, — неоднозначно улыбается парень, отправляя чехол в карман, где спрятан заветный пакетик с коричными палочками. — Так что, поделитесь? — с надеждой в голосе произносит Джисон, пропуская незнакомца вперёд к автоматическим дверям. — Слушай, — резко переходит на неформальное общение тот. — Ты будешь смеяться, но я тоже собирался сделать глинтвейн. Я отдам тебе остатки, если ты составишь мне компанию, — видит удивление в глазах Джисона, который так и замер, не докрутив шарф на шею. — Я Минхо. Ли Минхо, — представляется он. — Я живу тут рядом. У меня три кота и никаких планов на праздник. Если ты в девять вечера на Рождество пытаешься купить корицу, то, возможно, у тебя тоже их нет. Но если я ошибаюсь, то извини. Джисон таки завязывает шарф, как и собирался, чувствуя, как острые снежинки царапают щёки. Минхо чертовски прав — планов у Джисона ноль. Он и глинтвейн-то собирался варить только потому, что других «развлечений», кроме просмотра фильмов, у него нет. Чанбин предлагал поехать на праздники с ним и его друзьями в Европу, но Джисон отказался. Сегодня утром пожалел: ведь даже на каток не с кем теперь сходить будет — все разъехались. — Хан Джисон, — представляется он. — Я Хан Джисон, и у меня нет никаких планов.

❄❄❄

— Располагайся, — Минхо встряхивает дублёнку, скидывая на пол маленькие сугробы, что успели налипнуть на воротник, пока они с Джисоном дошли до его дома. — Туалет, он же душ, — демонстративно открывает дверь, кивая в уборную. — Только смотри, не заблудись, — усмехается он, проходя в комнату — она же кухня. Квартира у Минхо маленькая: такие обычно снимают студенты. Джисон и сам в подобной жил не так давно. Вешает куртку на крючок и запихивает в рукав свёрнутый комом шарф, а следом и красные варежки, которые шли в комплекте с подарочным набором от Феликса. Коллега точно решил над ним постебаться, и Джисон на зло Ликсу носит это алое безобразие — своего рода, провокация. Пока Минхо гремит бутылками пива за стенкой, Хан стягивает угги, аккуратно стявя их на коврик возле входной двери. Ногу сзади начинает что-то щекотать, и Джисон оборачивается, опуская непонимающий взгляд, где на него уже смотрят два жёлтых блюдца. — Ты пришёл поздороваться? — Джисон садится на корточки, позволяя коту понюхать пальцы. — Как тебя зовут, пухлик? — Это Суни, — доносится из «кухни» голос Минхо. — Он не царапается. — Да я и не боюсь, — отвечает Джисон, проводя ладонью по рыжей шёрстке. — Ты такой мягкий, — обращается уже к коту. — Ты знаешь, какой ты мягкий? — Поверь, он знает, — хмыкает Минхо, снова возвращаясь в маленькую прихожую. Обходит Джисона и достаёт из кармана пальто пакетик корицы. — Оставь его, а то остальные ревновать начнут. — У тебя тут кошачья общага? — удивляется Джисон, глядя на Минхо снизу вверх. — Почти, — ухмыляется он, явно довольный тем, что живёт в такой пушистой компании. — Пошли, я уже всё подготовил. Не дожидаясь ответа, Минхо идёт к плите, и Джисон забирает с тумбы рядом с вешалкой свою пачку чипсов и следует за ним, оставляя Суни в покое. Подмечает ещё одного рыжего кота, мирно посапывающего на диване, и слегка улыбается от умиления. Квартира Ли Минхо может и маленькая, но уютная. Помимо дивана, в комнате ещё есть шкаф, комод, на котором стоит небольшой пузатенький телевизор, каких Джисон уже давным-давно не встречал. Подсохшая пальма в напольном горшке украшена разноцветной гирляндой — оригинальный способ сэкономить на ёлке. Кухонный гарнитур аккуратно встроен в закутке и визуально отделён от жилой зоны столиком и двумя складными деревянными стульями, выкрашенными белой краской. — Ты студент? — интересуется Джисон, с характерным хлопком вскрывая пачку чипсов и высыпая их в прозрачную миску, которую Минхо только что достал из нижнего шкафчика. В носу тут же начинает чесаться из-за специй, что как пыльца оседают на слизистой, и Джисон сдавленно чихает, морщась и стараясь не оглушить весь район. — Уже нет, — отвечает Минхо, выкладывая на столешницу дощечку и нож. Апельсины у него не такие вылизанные до блеска, как дома у Джисона, но не менее сочные. Цитрусовая роса брызгает во все стороны, стоит Минхо ловким движением разрезать один фрукт пополам. Острый нож плавно рассекает цедру, а Джисон ловит себя на том, что не может оторвать взгляд от длинных музыкальных пальцев Ли Минхо. Вздувшаяся на кисти венка зеленоватой дорожкой утекает куда-то под закатанный до локтя рукав его рубашки. На Джисоне сейчас дурацкий рождественский свитер, о котором он вообще забыл — если бы помнил, наотрез бы отказался идти в гости. — Работаешь? — интересуется Джисон. — В активном поиске, — неоднозначный ответ. Идеальные дольки апельсина отправляются в кастрюлю, а следом звёздным дождём высыпаются цветочки бадьяна. Пачка корицы вскрывается теми же руками, на которых поблёскивают цитрусовые капельки. — Ты знаешь, как отличить настоящую корицу от кассии? — внезапно произносит Минхо, поворачивая голову на Джисона. — Кого? — Кассия — китайская корица, не знал? — он вопросительно ломает одну бровь, будто и правда удивлён джисоновому незнанию. — Настоящая корица пористая и хрупкая, а кассия твёрдая и токсичная. — Я этого не знал, — честно признаётся Хан. — Так как? — даже как будто искренне уточняет он, словно ему действительно интересно. — Палочку корицы легко разломать, — Минхо по-кошачьи приподнимает уголки губ, а в ушах Джисона похрустывает не только разломанная только что коричная палочка. Сердце тоже хрустит: как снег под ногами, пока они шли к Минхо домой, или как чипсы, которыми Джисон сейчас буквально давится, чтобы немного перебить цитрусовые нотки, беспощадно саднящие в гортани. — Интересно, — причмокивает чипсами Джисон, глядя, как Минхо опускает в кастрюлю разломанную палочку, а следом и ещё одну целую. Со звонким щелчком открывает банку мёда, выливая две столовые ложки цветочной смолы к остальным ингредиентам. Тянется к одной баклажке пива, что в ряд выставлены на столешнице вдоль плиты, а Джисон только сейчас замечает их, когда Минхо вскрывает металлический ключ на крышке. — Ты что делаешь? — округляет глаза Хан, перехватывая руку Минхо прежде, чем тот успевает вылить хотя бы каплю пива в кастрюлю со специями. — Глинтвейн, — обыденно отвечает он, всё же выливая содержимое, как и собирался. — Ты извращенец, — качает головой Джисон, не веря, что кто-то действительно готовит глинтвейн на пиве. — Только не говори, что ты собирался делать его с вином? — вскрывает вторую банку Минхо. — Да, как все нормальные люди. — Держу пари, что ты такое даже не пробовал! — Минхо смотрит на него исподлобья, продолжая заполнять кастрюлю пивом. …точно извращенец. — И не собираюсь, — Джисон скрещивает руки на груди, недовольно цокая. Такие гастро эксперименты точно не для его желудка. Не хватало ещё встретить Рождество сидя на унитазе в этой холостяцкой квартире. Он не может обосраться перед Минхо в первый же день. — Не привередничай, Сонни, — в своей манере улыбается уголками губ Минхо, а у Джисона пальцы током бьёт от этого внезапного «Сонни». — Уверен, что тебе понравится. Кастрюля заполнена доверху, и Минхо включает плиту, всучая Джисону половник: — Следи, чтобы не сбежало, — даёт боевое напутствие он, забирая со стола пустые банки и пустую пачку чипсов. — Я быстро выброшу мусор и вернусь. — Я сбегу раньше, чем это варево, — закатывает глаза Джисон, на что Минхо лишь ухмыляется, завязывая пакетики с отсортированным мусором. Похоже, его коты — сторожевые, раз Минхо с такой лёгкостью позволяет незнакомцу остаться в своей квартире одному. Джисон неспешно помешивает бурду, которой Ли Минхо пытается опорочить наследие классического глинтвейна, а его рецепторы улавливают приятный аромат. Стоять в цитрусово-пряных парах становится невыносимо, и Джисон с облегчением выдыхает, слыша, как хлопает входная дверь. Старался не дышать — ведь пахнет тут не глинтвейном, а проклятым Минхо. — Появилась пена! — бросает через плечо Хан, продолжая помешивать рождественское зелье. — Нельзя доводить до кипения, — раздаётся прямо над ухом не голос, а мурлыканье. И Джисон вздрагивает, когда понимает, что Минхо стоит сейчас вплотную к нему, выключая конфорку. — Угу, — сдавленно мычит он, чуть доворачивая голову и врезаясь взглядом в острый профиль. — Нужно дать настояться минут сорок. Чтобы специи отдали вкус, — произносит Минхо, не отстраняясь. — Чем займёмся? Джисону хочется сглотнуть, но в горле пересохло. Он улавливает чужой взгляд, который спускается на джисоновы губы, и ладони начитают электризоваться. И стоит Минхо провести подушечкой большого пальца по его губе, как Джисон стискивает в руке рукоятку половника, потому что надо за что-то держаться, иначе он сейчас упадёт. Плевать, что ощущение, будто это не половник, а оголённый провод. — Крошки от чипсов, — улыбается Минхо, убирая руку от лица Джисона и наконец отстраняясь. Закидывает в рот пару чипсин и, звонко хрустя ими, забирает миску и идёт к дивану, плюхаясь рядом с котом. — Дуни, иди поиграй с братьями, освободи место Джисону, — буквально выталкивает кота на пол, находя под ним пульт от телевизора. — А где остальные? — спрашивает Джисон, ополаскивая половник в раковине, прежде, чем убрать его в подставку. — На третьего ты сейчас наступишь, — усмехается Минхо, включая телевизор. — Что хочешь посмотреть? «Голубой огонёк» идёт, или вот дорама какая-то крутится весь день… — он щёлкает каналам, продолжая перечислять варианты, которые им может предложить телевещание. А Джисон опускает взгляд на тёмненького полосатого кота, который сидит прямо у его левой ноги и выжидающе смотрит Хану прямо в глаза, будто читает его мысли. Отчего-то становится стыдно, будто кот действительно знает, о чём думает сейчас Джисон. А думает он о его хозяине, что клацает кнопкой на пульте, ища, чем скоротать время. — Выбери, что хочешь, — отвечает Джисон, вытирая руки о свой ненавистный свитер. И самое обидное, что он сам его купил. Будь это очередной дебильный подарок Феликса — распустил бы на нитки. Проходит к дивану и садится на место, которое нагрел котик. Непроизвольно облизывает губы и чувствует привкус апельсиновой цедры, что тут же обжигает язык, как и пальцы Минхо его кожу несколькими минутами ранее. Они познакомились меньше часа назад, но с Минхо так комфортно. Общий свет выключен, и комната освещается лишь бликами маленького телевизора, огоньками гирлянды на умирающей пальме и лампочками на вытяжке, которую Минхо так и не включил на режим вентиляции. Комната пропитывается ароматом хмельного глинтвейна для извращенцев, а мысли Джисона пропитываются апельсиновым соком, что еловыми веточками едва уловимо пощипывает губы. — Слушай, если ты будешь так пялиться, то я могу подумать, что ты хочешь меня поцеловать, — усмехается Минхо, резко поворачивая голову и заставая Джисона врасплох. Но от услышанных слов Джисону почему-то не так стыдно, как от укоризненного взгляда третьего кота. Интересно, как его зовут? Минхо так и не сказал. — А ты против? — сам не верит, что произносит это. — А ты хочешь? — игриво вскидывает брови Минхо, и этого достаточно, чтобы Джисон молниеносно сократил расстояние, небрежно прижимаясь к его губам своими. На вкус они вовсе не такие апельсиновые, но это не сильно расстраивает. Приходится отстраниться, ведь сейчас Джисон ещё может всё свести к шутке. Сказать, что просто решил прикольнуться над Минхо и ничего такого не имел в виду. Поэтому как только он перестаёт ощущать бесстыжий поцелуй, то тут же отворачивается, будто и правда заинтересован в каком-то фильме, который Минхо выбрал, а звук включить забыл. — А это случайно не?.. — Джисон хочет сказать «Дневник Бриджит Джонс», который он собирался смотреть сегодня вечером, как чувствует чужие пальцы на своей щеке, которые вынуждают его повернуться обратно. Минхо целует уже более решительно, чем это делал Хан. Практически сразу проталкивается языком глубже, проходясь по нёбу и вынуждая Джисона еле слышно застонать. Скорее от неожиданности, чем от удовольствия. Потому что он ещё не до конца понял, что удумал его новый знакомый. — Если ты решил, что я буду против, то ты ошибся, — бубнит в поцелуй Минхо, чуть прикусывая и оттягивая нижнюю губу Джисона. — Значит, продолжим? И вместо ответа Минхо сильнее притягивает его к себе. Покусывает чужие губы и тут же лижет, будто настоящий кот. Запускает пальцы в волосы на затылке Хана, чуть оттягивая, а Джисон тянется к миске с чипсами, что вот-вот упадёт с коленей Минхо на пол, и отставляет её на подоконник позади себя. Теперь ничто не мешает ему перекинуть ногу через колени Минхо, усаживаясь на его бёдра. Музыкальные пальцы ловко подцепляют край дебильного свитера, и Джисон разрывает поцелуй, задирая руки вверх, чтобы помочь избавить себя от одежды. — Неплохо, — улыбается Минхо, разглядывая напряжённый торс Джисона. — А под джинсами тоже ничего нет? Удачно он не стал надевать под свитер футболку. — Можешь проверить, — усмехается Джисон, притягивая Минхо за подбородок, желая снова пуститься в танец с его языком. Минхо улыбается в поцелуй, отшвыривая свитер куда-то в сторону. По неразборчивому копошению становится понятно, что попал он точно в одного из котов. Но Джисону плевать, если кто-то из пушистиков сейчас разорвёт его кофту в клочья. Всё, о чём он может сейчас думать, так это о том, как узко становится в джинсах, а слышать лишь то, как звякает его ширинка. — Ты разочаровал меня, — наигранно дуется Минхо, оттягивая пальцем резинку боксеров. — А сам ты меня разочаровать не боишься? — ломает бровь Джисон, и Минхо ехидно улыбается, раскидывая руки по спинке дивана. — Я в себе уверен, — лыбится он, намекая, чтобы Хан самостоятельно расправился с пуговицами. Но ему и не нужно намекать: одна за одной, пуговки выскакивают из петлиц, и вот уже Джисон очерчивает рельеф мышц на чужом животе. Минхо специально их напрягает, внимательно следя за действиями Хана. — Иди сюда, — не выдерживает он, притягивает Джисона за поясницу, прижимаясь всем корпусом. Хан не успевает опомниться, как уже лежит головой на подушке в форме рождественского пряника, а Минхо стягивает с него джинсы вместе с бельём. Возбуждённый джисонов член ударяется о живот, и Минхо еле слышно усмехается. Затем встаёт, оставив Хана лежать абсолютно голым в одних лишь носках жёлтого цвета, которые совсем никак не стыкуются с рождественской атмосферой. Но это были единственные чистые, которые Джисон на автомате напялил дома. Судя по звукам, Минхо забирает миску с чипсами, переставляя её на стол, чтобы не разбилась. А через секунду хлопает один из ящиков. — Не хочу потом отвлекаться на это, — поясняет он, и Джисон сдавленно угукает, глядя беззвучный фильм на телевизоре. Так и лежит, неспешно проводя пальцами по собственному члену, дожидаясь, когда вернётся Минхо. — Тебе, похоже, и в одиночку неплохо, — усмехается тот, опуская пузырёк смазки и упаковку презервативов на пол рядом с диваном. — Выключить, если тебя это отвлекает? — Нет, — Джисон тут же отрывает взгляд от телевизора, теперь наблюдая, как Минхо стаскивает с себя рубашку, а затем и джинсы с боксерами. Судя по всему, Ли Минхо тоже очень желает поскорее продолжить. Усаживается в ногах Джисона, глядя, как тот продолжает медленно надрачивать себе. — Ты уже делал это раньше? — С парнем никогда, — мотает головой Джисон. — А ты? — Бывало пару раз, — усмехается он, осторожно убирая руку Джисона с члена. — Значит, ты научишь меня? — покорно отстраняет руки, глядя, как Минхо с упоением рассматривает его стоящий колом член. — Конечно, Сонни, я позабочусь о тебе, — произносит он, опускаясь на едва заметно подрагивающий от возбуждения член ртом. Одной рукой массирует Джисону яйца, а второй тянется к соску, играя с ним пальцами. Хану хочется заскулить уже сейчас, но он лишь сдавленно выдыхает сквозь зубы, когда Минхо заглатывает всю длину, что головка упирается в заднюю стенку горла. Горячий язык очерчивает вздувшиеся на члене вены, а Джисон теряется в ощущениях, случайно подаваясь бёдрами вперёд, желая приблизить оргазм. — Прости, — бубнит он, чувствуя, как Минхо чуть сильнее скручивает его сосок. Чёрт, похоже, что каждое лишнее действие Джисона будет в итоге направлено против него. Причмокивания чужих губ на его стояке звучат как самые звонкие фейерверки, что сейчас взрываются под прикрытыми веками Джисона. Разноцветными зайчиками гирлянды проскакивают по его подрагивающему от удовольствия животу. Остротой корицы покалывает под кожей, будоража и возбуждая ещё больше. Минхо убирает руку с соска, прекращая эту божественную пытку и выпуская наконец член изо рта: — Нужно тебя немного растянуть, — предупреждает он. — Может быть неприятно, но я постараюсь сделать всё осторожно. Наклоняется вбок и поднимает с пола бутылочку смазки, но Джисон останавливает его: — Ты это будешь делать пальцами? — на что получает положительный кивок. — Тогда дай сюда, — тянется к его ладони, поднося в своему рту. — У тебя все руки в апельсиновом соке. Щипать будет. И прежде, чем Минхо успевает что-то ответить, Джисон самостоятельно направляет три его пальца себе в рот, слизывая с них дурманящий сознание нектар, что буквально взрывается цитрусовыми петардами у него на языке. — Ты такой сексуальный, когда трахаешь себя моими пальцами, — произносит Минхо, наблюдая за упоительной картиной. — Теперь можешь продолжить, — с характерным хлюпаньем произносит Джисон, отстраняясь от чужой руки. — Ты поработал лучше смазки, — усмехается Минхо, подкладывая под джисонов зад одну из подушек, уже в форме листика омелы. — Расслабься, — произносит он, осторожно проникая одним пальцем внутрь. Медленно и умело погружает его полностью, а вторую руку отдаёт на растерзание языку Хана, которым тот старательно слизывает апельсиновые частички со сливочной кожи. Как только Минхо чувствует, что Джисон привыкает к заполненности, начинает бережно водить пальцем, раздвигая внутренние стеночки. Практически с боем отбирает у Джисона вторую руку, и тот едва слышно хнычет, словно у него украли любимую погремушку. Минхо надрачивает ему, словно пытается загладить вину за это воровство, а параллельно вводит второй палец. Двигает ими внутри Джисона, с упоением наблюдая, как тот уже самостоятельно начинает насаживаться на его фаланги, чувствуя, что ещё немного и они заденут простату. Минхо наклоняется к члену Хана, проходясь языком по головке, а параллельно расширяя себе проход пальцами на манер ножниц. Джисону не должно быть больно. Минхо очень постарается, чтобы доставить ему должное удовольствие. Вытаскивает пальцы и отстраняется от члена, подбирая с пола пачку с презервативами и отрывая один квадратик. Джисон следит за его действиями, нетерпеливо ёрзая на спине. Любуется, как вены играют под кожей рук Минхо, пока он растягивает латекс по своему всё ещё возбуждённому члену. Наверное, Джисону стоит потом тоже отблагодарить его как-то за глубокий минет. Хан никогда этого раньше не делал, но ради Минхо готов попробовать. Минхо густо распределяет смазку по презервативу, не забывая и про пульсирующий вход. От прохлады вязкой жидкости у Джисона всё начинает ещё сильнее саднить. Он и не знал, что можно так желать человека, с которым увиделся сегодня впервые. Но, видимо, это рождественское чудо. Он послушно приподнимает таз, когда Хо устраивается около его согнутых коленей, приставляя головку: — Ты готов? — участливо интересуется Минхо, а Джисон не находит в себе воздуха, чтобы ответить хоть что-то. Лишь кивает, а в следующую секунду чувствует небывалое давление. Приходится закусить чуть губу — это и правда больно. Но Джисон готов потерпеть немного, ведь Минхо обещал позаботиться о нём. Медленно и осторожно чужой член заполняет всю пустоту, и Джисон замирает, боясь лишний раз пошевелиться. — Ты очень узкий, Сонни, — сдавленно выдыхает Минхо куда-то ему в ключицу. — Пиздец какой узкий. — Тебе больно? — даже с какой-то толикой надежды спрашивает Джисон, как будто надеется, что Минхо тоже немного некомфортно. Не одному же Хану сейчас страдать. — Нет, это невъебенно хорошо, — пыхтит он, начиная медленно выходить до середины основания. Делает всё плавно и осторожно, а Джисон понимает, что Хо просто сдерживает себя, чтобы не вбиться со всей дури в его очко. Член Джисона зажат между их телами, и с каждой фрикцией трётся о горячую кожу, автономно возбуждаясь. Совсем скоро вход перестаёт гореть, и Минхо начинает чуть ускоряться, выбивая из лёгких Джисона хриплые, рваные вздохи, между которыми тот пытается вдохнуть немного кислорода, а то сейчас точно окумарится. Комната заполняется ароматом хмельного глинтвейна, шлёпающими звуками двух изнывающих в пьянящем удовольствии тел и стонами пары голосов, что входят в резонанс друг с другом. Где-то кот лакает из миски воду, за окном раздаются первые фейерверки, а Джисон сам готов разлететься на тысячу кусочков, взрываясь сверкающими искрами над Сеулом. Минхо немного меняет угол проникновения, и его член проезжает по простате, что полностью стирает ощущение реальности. Джисон ощущает сразу всё и ничего вовсе. Будто он капля воды, что стремительно летит к земле, но по пути кристаллизуется, превращаясь в снежинку. А теперь неспешным вальсом парит над городом, над крышами домов и над людьми с бенгальскими огнями. Пролетает над украшенным всевозможными гирляндами проспектом, находя своё пристанище под самой красивой рождественской ёлкой, где даже ночью не бывает пусто. Он — целая вселенная и маленькая песчинка. Яркая сверхновая и мигающая лампочка в гирлянде на пальмовых ветках в углу крошечной комнаты. Чужие губы находят его собственные, увлекая в самый дурманящий поцелуй. Джисон запускает пальцы в тёмные волосы, сильнее притягивая к себе Минхо за загривок. Вторая рука хаотично блуждает по напряжённой спине, оставляя небрежные красные полосы на ванильной коже. Хочется вдохнуть поглубже, но очередной толчок выбивает остатки воздуха из лёгких, а вместе с ним и протяжный стон удовольствия, который Джисон просто не в состоянии сдерживать. Внутри всё сжимается, по телу разливается горячий глинтвейн, и с долгожданным вдохом в нос ударяет аромат коричной палочки — кажется, напиток на плите достаточно настоялся. Ещё минута толчков в измождённое тело, и Минхо звонко кончает, утыкаясь носом в грудь Джисона и прикусывая влажную от пота кожу вместе с соском. Они так и лежат, растворяясь в этом моменте — пропитываясь им, как пропиталось горячее пиво остротой корицы, пряностью бадьяна и яркостью апельсиновых долек. По животу на диван стекает горячая сперма Джисона, а он ловит себя на идиотской мысли: хоть бы один из котов не удумал её сейчас слизать.

❄❄❄

— Я не буду это даже пробовать, — мотает головой Джисон, напрочь отказываясь принимать из рук Минхо горячий бокал ведьминого пойла, который тот любовно украсил ломтиком апельсина и палочкой корицы. О голую ногу трётся полосатый кот, которого — как оказалось — зовут Дори. И Джисон чувствует себя вполне себе комфортно, стоя на кухне чужой квартиры в одних боксерах и футболке, которую великодушно дал ему Минхо. Свитер, что до сих пор валяется на полу, теперь стал лежанкой для одного из рыжих котов — Хан пока не понял, как их различать. — Если ты сейчас попробуешь мой глинтвейн, то я — так и быть — попробую завтра твой, — приподнимает брови Минхо, всё же вручая Джисону напиток. — В гости напрашиваешься? — с опаской наклоняется к бокалу, пытаясь понять, как быстро ему подурнеет от одного глотка. — А ты против? — Минхо прислоняется губами к прозрачному стеклу, но лишь смотрит заговорчески на Джисона, не спеша делать глоток. Хану же кажется, раз Минхо медлит, значит напиток точно небезопасен. Так все злодеи делают, когда отравляют алкоголь. — Только на глинтвейн? — усмехается он, так и не решаясь выпить первым, а Минхо закатывает глаза и всё же пробует сам, демонстративно сглатывая. Проводит языком по верхней губе, будто довольный кот, полакомившись самыми жирными сливками, и манерно улыбается уголками губ, проникновенно глядя Джисону прямо в глаза: — А ты можешь ещё что-то мне предложить?