Видит бог, я был наивен

— Ох, да где же он? — громко спрашивает Се Лянь. Он задумчиво почесывает подбородок, а затем показательно заглядывает под кухонный стол. — Боже правый, неужели он сбежал? Неужто я никогда его не найду? — цыкает он. Он слышит под кроватью нервную возню и направляется в ту сторону, сдерживая улыбку. — Ах, мой бедный Хун-эр потерялся навсегда! Хм, может, Хуабань подскажет, где искать его… — Се Лянь поднимает с прикроватной тумбочки бумажную бабочку и нежно покачивает ее в ладонях. — Уважаемая Хуабань, ты не видела нашего Хун-эра? Хуабань, будучи всего лишь бумажной бабочкой, не отвечает. Но Се Лянь все равно заинтересованно восклицает: — О? Где он, говоришь… прячется? — Се Лянь внезапно тянется рукой под кровать и хватает Хуа Чэна за лодыжку. Он осторожно вытягивает его и поднимает на руки, а потом пробегает пальцами по бокам, заставляя Хун-эра визжать и смеяться. — Гэгэ! — кричит Хуа Чэн, извиваясь в его руках. Его взгляд сияет, а глаз чуть зажмурен от смеха. Он слабо пихает Се Ляня за грудь и говорит: — Гэгэ, щекотно! — Неужели? А я и не знал, — Се Лянь улыбается и, склонившись, дует на живот Хуа Чэну. Хуа Чэн хватается за его волосы и безумно хохочет. — Не знал, что ты так боишься щекотки, Хун-эр. Какая полезная информация на будущее. — Гэгэ, ты победил, победил, хватит, — говорит запыхавшийся Хуа Чэн, и Се Лянь уступает. Он продолжает покачивать Хуа Чэна на руках, прижимая к груди, и трется щекой о его мягкие черные волосы. — Хун-эр так хорошо прячется, — говорит он. — Я думал, никогда тебя не найду. Хуа Чэн довольно мычит. — Все в порядке, гэгэ. Я бы не стал тебя мучить слишком долго. — И на этом спасибо. — Теперь ты прячешься, гэгэ? — Может, чуть позже. Давай сначала покушаем, пока не пришел Инь Юй. Се Лянь весь ужин не сводит глаз с Хуа Чэна, в душе изнывая от беспокойства. Прошло почти две недели с тех пор, как они убили демона. Почему же проклятие все не спадает? А если оно навсегда? Конечно, это все еще Хуа Чэн, и Се Лянь будет любить его в любом облике… Но их воспоминания о пережитых вместе событиях канут в лету. Се Лянь сглатывает ком в горле. — Хун-эр, подойди сюда, пожалуйста. Хуа Чэн забирается к нему на колени, и Се Лянь берет его запястье, чтобы прощупать пульс, как он делает практически каждый день со смерти демона. Под кожей ровно и быстро, словно у птички, бьется кровь. Поток духовной энергии струится по меридианам уже сильнее. Но он все еще слишком слабый и тихий, так непохожий на привычный бушующий порыв неиссякаемых сил Хуа Чэна. Се Лянь чувствует проклятие, сжавшее в кольцо голову Хуа Чэна, и его духовные силы, бурлящие вокруг. — Гэгэ? — Хуа Чэн удивленно смотрит на него. — Что-то случилось? Проклятие, вопреки ожиданиям, и не думает исчезать, поэтому Се Лянь вызвал подмогу. — Все в порядке, малыш. Не беспокойся, — Се Лянь целует его в висок и отправляет поиграть. — Я позову тебя купаться. Остаток вечера протекает без изменений. Се Лянь борется с желанием нарезать круги по монастырю. Это только расстроит Хуа Чэна. Инь Юй прибывает незадолго до захода солнца и приходит к тому же заключению, что и Се Лянь: Хуа Чэн сосредоточил столько духовных сил на проклятии, что оно должно было исчезнуть несколько дней назад. Тревожно, что этого не случилось. Но как бы Се Лянь ни старался, он не может отыскать на теле Хуа Чэна ни ранений, ни энергии, которая не давала бы проклятию развеяться. У Се Ляня не получается избежать подозрений Хун-эра, особенно когда приходит Инь Юй и осматривает мальчика со всех сторон. — Почтенный даос, почему ты здесь? — невинно спрашивает он, сверля Инь Юя взглядом. Тот на миг замирает, а потом отвечает: — Увидеться с Се Лянем. Хуа Чэн прислоняется к колену Инь Юя, нахмурив брови. — Зачем? — Хм, — Инь Юй косится на Се Ляня. — Потому что мы друзья. — Что-то случилось, — складка между бровей Хуа Чэна становится глубже. — Я прав? Се Лянь прерывисто выдыхает и подхватывает Хуа Чэна к себе на коленки. — От тебя ничего не скроешь, Хун-эр, — произносит он. — Помнишь, я рассказывал о проклятии? Хуа Чэн еще сильнее хмурится и кивает. — Ну, вот. Инь Юй победил монстра, который его наложил, — произносит Се Лянь и растягивает губы в улыбке, уповая, чтобы она не показалось фальшивой. — Скажи: спасибо, Инь Юй! — Спасибо, Инь Юй, — послушно повторяет Хуа Чэн. Инь Юй прячет лицо в ладонях. — Тогда почему гэгэ грустит? — Я не грущу, солнышко, просто немного беспокоюсь за тебя. Мы думали, что когда одолеем монстра, проклятие тоже спадет, но этого не произошло. Хуа Чэн меняется в лице и отводит взгляд. — Ох… — Ни о чем не переживай, — добавляет Се Лянь, гладя его по спине. — Тебе ничто не угрожает. Гэгэ со всем разберется. Хуа Чэн неуверенно мычит в ответ и поудобнее устраивается на груди Се Ляня. Его кулачки сжимаются чуть крепче, чем обычно, а лицо мрачнеет. Что ж, этого следовало ожидать. — Мы можем обратиться к кому-нибудь еще, — предлагает Инь Юй. — Тому, кто разбирается в проклятиях лучше нас. — Кого ты имеешь в виду? — Властителя черных вод. — Думаешь, он станет нам еще помогать? — Если только ради градоначальника Хуа. — Не хочу этого дядю, — бурчит Хуа Чэн. — Не надо, гэгэ. — Тогда что насчет Тун Вэй? — предлагает Инь Юй, переводя взгляд с Се Ляня на Хуа Чэна. — Она всегда нравилась Градоначальнику. Насколько ему может нравиться кто-то, кроме тебя. Только нужно будет приехать в Призрачный город. Если хочешь, я организую встречу. Се Лянь глубоко вздыхает. Значит, Призрачный город? В обычной ситуации он бы отправился туда не раздумывая. Вопреки своей репутации, это одно из самых безопасных мест на свете. Но когда Хуа Чэн в таком состоянии… — Что, если его кто-то увидит? — Сомневаюсь, что кто-то будет думать о нем хуже, а уж тем более постарается навредить. Его все любят. Се Лянь прикусывает щеку. — Ладно. Мы придем завтра. Сегодня уже слишком поздно. — Я немедленно сообщу Тун Вэй.

***

Они добираются до Дома Блаженства с помощью сжатия тысячи ли, чтобы избежать любопытных глаз. А еще потому что Хуа Чэн в таком нежном возрасте может испугаться… своеобразному виду местных жителей. Хун-эр сжимает его руку, пока они следуют за Инь Юем к задним комнатам. — Этот дом построил мой муж, — рассказывает Се Лянь, и Хун-эр недовольно фыркает. — Разве здесь не красиво? Мой муж знает толк в дизайне. Не то что я, ты ж видел монастырь Водных каштанов. — Мне больше нравится монастырь гэгэ. Се Лянь тихо вздыхает. — Я даже не сомневался. — Подождите здесь, — предлагает Инь Юй, заводя их в маленькую роскошную комнату с диваном и балконом, выходящим на город. — Тун Вэй вот-вот будет. Я приведу ее сюда, когда она придет. — Спасибо, Инь Юй. Как только Инь Юй уходит, Хуа Чэн отпускает руку Се Ляня и семенит на балкон. Он прижимается лицом к перилам и выглядывает между решеток. — Гэгэ, это Призрачный город? — Ага, — Се Лянь подходит к нему и осматривает покосившиеся здания и многолюдные улочки. С такого расстояния черты лица демонов кажутся довольно размытыми. Может быть, они не напугают Хуа Чэна. — Что думаешь? — Мне нравится. Се Лянь треплет его по волосам. — Хорошо. Затем он удаляется, чтобы отдохнуть на диване, а Хуа Чэн, крошечный непревзойденный князь демонов, наблюдает за своим городом. Спустя несколько минут раздается стук в дверь, и Се Лянь спешно открывает ее. Тун Вэй оказывается низкой полной женщиной с яркими глазами и не менее впечатляющими клыками. С собой у нее тяжелая черная сумка. Едва увидев Се Ляня, она оживляется. — Ваше высочество! — восклицает она. — Рада вас снова видеть. Как поживаете? — Хорошо, очень хорошо, спасибо. А вы? — Ох, когда как, — она беспечно взмахивает хвостом. — Итак, с Хуа Чэном приключилась неприятность? Куда он на этот раз вляпался? — Хм, это своего рода проклятие, — объясняет Се Лянь, немного устав пересказывать одно и то же, и вкратце описывает их заварушку с демоном, а потом добавляет: — Мы думали, проклятие спадет, когда умрет демон, но оно все еще держится. Мы надеемся, что вы объясните нам почему. — Конечно, сделаю все, что в моих силах, — Тун Вэй входит в комнату и оглядывается вокруг, пока не находит Хуа Чэна. Он все еще на балконе, прижимается спиной к перилам и обеспокоенно следит за ней. Се Лянь прекрасно его понимает. Тун Вэй хоть и выглядит почти как человек, все же имеет пугающие рога и хвост. — Хун-эр, а вот и ты! Дай-ка взглянуть на тебя, негодник. Твой гэгэ сказал, что у тебя небольшие проблемы. Се Лянь садится на корточки рядом с Тун Вэй и подзывает Хун-эра, раскрыв объятия. — Давай, малыш, идем ко мне. Это Тун Вэй. Она доктор и просто посмотрит тебя, ладно? Хуа Чэн медленно пересекает комнату и прижимается к груди Се Ляня. Он сворачивается в комочек, когда Тун Вэй наклоняется над ними. — Она тебя не обидит, — утешает его Се Лянь, обнимая ребенка покрепче. — Она очень хорошая и поможет нам снять проклятие. Эти слова, похоже, совсем не успокаивают Хуа Чэна, и он только сильнее напрягается в руках Се Ляня. Он извивается, когда Тун Вэй тянется к нему. Се Лянь гладит его по голове и плечам, пока он не расслабится. Тогда Тун Вэй берет его запястье и нащупывает пульс. Некоторое время она сосредоточенно молчит, закрыв глаза, а потом… — Ах! — вскрикивает она и одергивает руку, прижимая ее к груди. Хуа Чэн вздрагивает от шума, бросив на нее гневный взгляд. — Ох, господи… — Вы в порядке? — спрашивает Се Лянь, подавляя тревогу в голосе. — Что случилось? Тун Вэй настороженно смотрит на Хуа Чэна, разминая пальцы раненной руки. — Градоначальник Хуа, о чем же вы думаете? — Не зови меня так, — выплевывает Хуа Чэн. Такой жесткий голос у него Се Лянь не слышал с тех пор, как Хуа Чэна прокляли. — Убирайся. — Хун-эр, — предостерегающе говорит Се Лянь и хмурит брови. — Не говори с ней так, пожалуйста. Она пытается нам помочь. — Мне не нужна ее помощь. — О нет, конечно же, нет, — Тун Вэй выпрямляется, потряхивая рукой. — Ваше высочество, могу я поговорить с вами с глазу на глаз, пожалуйста? Се Лянь мешкает, а потом неохотно подводит Хуа Чэна к дивану. Проигнорировав тоскливый взгляд Хуа Чэна, он уходит из комнаты и закрывает за собой дверь, привалившись к ней спиной. Он встревоженно смотрит на Тун Вей и спрашивает: — Что случилось? Что с ним? — Ну, в одном вы были правы: проклятие все еще действует. Однако не из-за демона. — Тогда почему? — Это все он. Се Лянь мотает головой. — Не понимаю. — Проклятие должно было исчезнуть со смертью демона, но этого не произошло, потому что Хун-эр этого не хотел. Он удерживает его своей духовной энергией. Се Лянь неуверенно смеется, снова качая головой. Это не может быть правдой. Хуа Чэн никогда бы не отказался от своей взрослой формы, памяти и силы. — Нет, нет, вы, должно быть, ошиблись. — Я только что попыталась разрушить его, — говорит Тун Вэй, сузив глаза. — Он атаковал меня. Говорю вам, Ваше высочество, он не хочет его снимать. — Но зачем это Хуа Чэну?.. — Не Хуа Чэну. Хун-эру. Вы рассказали ему, что именно делает проклятие? Он хоть знает, что пытается удержать? — Я сказал ему… — Се Лянь запинается и сглатывает ком в горле. Затем он продолжает почти шепотом: — Я сказал ему, что проклятие перенесло его сюда. И что из-за него он не может отправиться домой. — Значит, он решил, что если мы снимем проклятие, то он вернется домой? Ваше высочество, вы уверены, что он хочет этого? Се Лянь со стоном прячет лицо в ладонях. Какой же он идиот! — Тогда мне это казалось правильным! Поначалу он вел себя так, будто действительно хотел вернуться домой. — А потом он встретил вас, и вы заботились и оберегали его. Ваше высочество, я не так много знаю о семье градоначальника Хуа, но могу с уверенностью сказать, что он ни за что не променяет вас на них. Если выбор стоит между вами и его семьей — выбор между вами и чем угодно — легко догадаться, что он предпочтет. В этом плане он предсказуем. — Думаете, если я объясню ему действие проклятия, он его снимет? — Конечно, если только вы попросите его. Се Лянь делает глубокий вдох и кивает. — Ладно. Ладно, я просто скажу ему правду. Можете дать нам пару минут? — Конечно, Ваше высочество. Се Лянь возвращается в комнату, открывает рот и… — Хун-эр?! В комнате пусто. Ужасающе и абсолютно пусто. Се Лянь бросается к балкону и смотрит вниз, но на улице не видно ни следа Хуа Чэна. Как и на диване, и под ним, или в шкафу в задней части комнаты. Се Лянь выбегает обратно в коридор. — Он пропал. Тихо перешептывающиеся Тун Вэй и Инь Юй резко поворачивают головы и смотрят на него. — Пропал? — переспрашивает Тун Вэй, взмахнув хвостом. — Как понять пропал? Здесь только один выход. — Не совсем, — Инь Юй указывает наверх, на вентиляцию. — Он маленький и мог пролезть. Но зачем ему убегать? Тун Вэй, это ты его перепугала? — Сейчас это не важно. Нужно найти его и быстро, пока нас кто-нибудь не опередил. Инь Юй, куда ведет вентиляция? — спрашивает Се Лянь. — Вентиляция охватывает все поместье, все каналы соединены. — Тогда мы не сможем выяснить, куда он направился. — Се Лянь нервно заламывает руки и прикусывает нижнюю губу. А вдруг Хуа Чэна похитят или ранят?! — Он совсем не знает этого места. — Я знаю кое-кого, кто может помочь, одного призрака с хорошим обонянием. Он может выследить его, если у вас есть что-нибудь с его запахом, — рассуждает Тун Вэй. — Я… я… — Се Лянь резко поворачивается, округлив глаза. Есть ли у него хоть что-то? Ничего, совсем ничего. Жое сжимается вокруг его запястья, и он охает. — У меня есть Жое. Хун-эр играл с ней все утро, она подойдет? — Есть только один способ проверить. Друг Тун Вэй — извивающееся змееподобное существо с белесыми глазами. Он быстро является на зов Инь Юя, желая выслужиться перед Хуа Чэном и Его высочеством. Высунув длинный язык, он пробует на вкус воздух вокруг Жое. Жое вздрагивает, но не противится и храбро терпит. — Пахнет ребенком, — хрипло шепчет призрачный змей. — Пахнет молоком и кровью, странное сочетание. — Кровью? — Ох, Ваше высочество, Ваше высочество, не волнуйтесь, — Тун Вэй успокаивающе похлопывает его по плечу. — Градоначальник Хуа всегда пахнет кровью, только и всего. — Ты можешь найти его? — спрашивает Инь Юй, склонившись над призрачным змеем. — Как можно скорее. — Конечно. Положитесь на меня. Он забирается в вентиляционное отверстие и громко стучит хвостом по стенам, чтобы остальные могли за ним следовать. Они бегут через поместье, без сомнений, ко входу и резко останавливаются перед дверями наружу. Призрачный змей показывает голову из вентиляции, медленно моргая. — Он остановился здесь, — говорит он. — Но ненадолго. Се Лянь прижимает ладонь к гладкой двери из темного дерева. Здесь было нарисовано сжатие тысячи ли. Он, наверное, пытался вернуться в Монастырь водных каштанов. — И когда у него не получилось… — Инь Юй сжимает губы в тонкую линию. — Запах уходит из поместья, да? Призрачный змей кивает. — Отведи нас к нему, — говорит Се Лянь с бешено стучащим сердцем. — Пожалуйста. Они выбегают на улицу, и призрачный змей мешкает, свернувшись в клубок у ног Се Ляня. Затем он вытягивается во всю длину, становясь почти с Се Ляня ростом, и высовывает язык, пробуя воздух. — Вот дерьмо. А он знает, как устроить грандиозный побег. Как и ожидалось от градоначальника. — Что там? Ты можешь отыскать его в толпе? — спрашивает Се Лянь, повернувшись к нему. — Конечно, могу, дедуль, если на меня никто не наступит. И Се Лянь спешно вклинивается в толпу, расталкивая призраков с пути, чтобы призрачному змею ничего не мешало. Обычно он рад вниманию жителей Призрачного города и их постоянным выкрикам «дедушка», «почтенный даос Се» и «Ваше высочество», но сейчас на это просто нет времени. Он пробирается через толпу, разбрасываясь извинениями, и старается разглядеть, не мелькнут ли красные одежды. Путь Хуа Чэна извилистый и запутанный. Поначалу кажется, что в его метаниях нет никакого смысла. Но чем дальше они идут, тем более ровным становится его маршрут. Очевидно, он нашел цель. Се Лянь поднимает глаза, уже догадываясь, куда он направился: впереди над городом возвышается Храм Тысячи фонарей. Когда они добираются к подножию храма, Се Лянь протягивает руку, чтобы остановить остальных. — Спасибо вам, — серьезно говорит он. — Но позвольте мне все уладить самому. Последнее, чего он сейчас хочет, это испугать Хун-эра кучей народу. Крики и шум толпы стихают, когда он заходит в храм, и темная прохлада Призрачного города сменяется мягким теплом и светом внутреннего убранства. Впереди возвышается великолепно украшенный золотой алтарь, доверху заставленный подношениями. В воздухе стелется сладковатый дым благовоний. Сяньлэ наблюдает с картины с великодушной и отстраненной улыбкой на устах. На коленях перед алтарем дрожит Хуа Чэн. — Хун-эр? — зовет Се Лянь мягким голосом. Хуа Чэн дергается и отползает от него подальше. Его лицо влажное от слез. — Малыш, все хорошо. Я не сержусь на тебя. Я просто хочу поговорить. — Ты хочешь прогнать меня, — голос Хуа Чэна ломается. — Я тебе не нужен. Ох. Гадство. — Хун-эр, нет! Никогда! — Се Лянь опускается на колени, чтобы заглянуть ему в лицо. — Никогда так не думай. Я всегда хочу быть с тобой. — Тогда почему ты хочешь отправить меня назад одного? — Хуа Чэн резко смахивает слезы, его грудь вздымается. — Я плохо себя вел? Я сделал что-то не так? Я не хотел… гэгэ, прости пожалуйста. Я исправлюсь! Я буду хорошим и послушным, гэгэ, пожалуйста, не отправляй меня обратно. Се Лянь подползает к нему на коленях. Его горло сжимается от едва сдерживаемых слез. — Хун-эр, ты хороший. Помнишь, что я говорил тебе? Ты лучший. Ты не сделал ничего плохого. Это я… я все испортил. Я совершил ошибку. Я не объяснил тебе все как положено, мне так жаль. Прости меня. Пожалуйста, позволь объяснить тебе все сейчас. — Ты… не злишься, гэгэ? — Нет, малыш, конечно нет. — И не отправишь меня домой? — Я никогда не прогоню тебя. Я обещал, помнишь? Пока я тебе нужен, я буду рядом. — Но ты… — дыхание Хуа Чэна срывается. — Ты хочешь, чтобы проклятие исчезло. Ты хочешь вернуть меня домой. Тебе грустно, что я здесь. Се Лянь мотает головой. — Нет. Нет, нет… все гораздо сложнее, солнышко. Я объяснил тебе о проклятии не так, как нужно было. Когда оно спадет, ты не вернешься домой. — Но гэгэ, ты сказал… — Я знаю, да. Не следовало так говорить. Я… Хун-эр, я думал, ты хочешь домой. Я так сказал, чтобы ты не расстраивался. — Гэгэ солгал? — Гэгэ солгал и ему очень-очень жаль, Хун-эр, — произносит Се Лянь. — Не нужно было так делать. — Все. Все хорошо, — Хуа Чэн вытирает глаза и семенит к Се Ляню. — Я прощаю тебя. Я не сержусь. Се Лянь смеется со слезами на глазах и встречается взглядом с Хуа Чэном. — Спасибо, малыш, — шепчет он. — Я хочу объяснить все получше, если можно. — Угу. — В каком-то смысле проклятие действительно привело тебя сюда. Пару недель назад мы с мужем охотились на этого демона. Мой муж… — Хуа Чэн, — бормочет Хун-эр. — Градоначальник Хуа. — Верно. Демон пытался меня ранить, но Хуа Чэн закрыл меня собой. Проклятие угодило в него и превратило его в маленького ребенка. Он ничего не помнит о том времени, когда был взрослым. Он очнулся среди леса и был очень напуган. Он хотел вернуться домой. Хуа Чэн изумленно распахивает глаз. — Гэгэ, ты имеешь в виду… — Да. Хун-эр, ты — мой Хуа Чэн. Хуа Чэн беззвучно открывает и закрывает рот, а потом вскрикивает: — Я твой муж?! Не в силах удержаться, Се Лянь смеется, откинувшись назад и прикрыв рот ладонью. — Только когда подрастешь! Ах, пожалуйста, не смотри на меня так шокировано! Хуа Чэн смотрит на него, распахнув рот. — Гэгэ, ты не обманываешь? — Не в этот раз. Я говорю правду, клянусь. Так что ты не вернешься домой, когда спадет проклятие. Только повзрослеешь. — Гэгэ хочет, чтобы я вырос? — Хун-эр, я люблю тебя. Я люблю тебя в любой форме. Если ты счастлив в этом облике, тогда я хочу, чтобы ты в нем и остался. Но я знаю своего мужа, и он бы хотел быть сильным и самостоятельным. Не думаю, что он будет рад остаться таким навсегда — без своей памяти и силы. Может, теперь он предпочтет эту форму, но это должен быть его выбор, а не последствия проклятия. — Гэгэ очень скучает по нему, да? — Скучаю, — виновато улыбается Се Лянь. — Я скучаю по нашим воспоминаниям. Хуа Чэн снова подбегает к нему прямо в раскрытые объятия. Се Лянь укачивает его и целует в макушку. Хуа Чэн хватается за его ханьфу и, зажмурившись, прерывисто всхлипывает. — Гэгэ, мне страшно, — признается он спустя мгновение. — Почему? — Что, если я не хочу быть им? — Мой муж потрясающий, Хун-эр. Давай я расскажу тебе о нем? — Угу. — Ладно, — Се Лянь с улыбкой устраивается поудобнее. — Он очень добрый, прямо как ты, и любит бабочек, цветы и изящные украшения. А еще он невероятно смелый и отлично владеет боевыми искусствами. Та красивая сабля в Монастыре Водных каштанов принадлежит ему. Он умный, целеустремленный и невозможно упрямый! Хуа Чэн хихикает. — Гэгэ не нравится, что он упрямый? — Иногда это полезно. Но иногда он слишком упертый, — Се Лянь треплет его по макушке, и Хуа Чэн верещит. — О, и он необыкновенный художник! Я не лукавил, когда сказал, что он нарисовал все эти картины, помог отстроить Монастырь водных каштанов и обустроил Дом Блаженства. А еще он скульптор. Он вообще мастер на все руки — ох, кроме разве что каллиграфии. У него ужасный почерк. — Похоже, он нормальный. — Просто нормальный? Лучше него никого нет. — Гэгэ лучше. — Ах, давай останемся каждый при своем мнении. Хуа Чэн хмыкает, но вместо того, чтобы спорить, говорит: — Гэгэ, я сделаю это. — Правда? — Угу. Ты очень любишь его. — Я очень люблю тебя, — Се Лянь сжимает его в объятиях. — Я буду по тебе скучать. Как думаешь, когда вырастешь, ты сможешь для меня принять этот облик снова? — Я сделаю все, что захочет гэгэ, — просто отвечает Хуа Чэн. — Спасибо, Хун-эр. Обсудим это позже, хорошо? — Ладно, — Хуа Чэн делает глубокий-преглубокий вдох и крепко жмурит глаза. — Ты же останешься здесь? — Обещаю. Се Лянь чувствует, как энергия вокруг меняется: воздух искрится, и духовные силы Хуа Чэна высвобождаются и легко разрушают проклятие. Несколько секунд Хуа Чэна бьет дрожь, и Се Лянь прижимает его к груди и гладит по голове, пока не успокоится духовная энергия. Маленькое тело в его руках постепенно остывает, сердце прекращает биться в груди, а прерывистое дыхание останавливается. Черный глаз Хуа Чэна резко распахивается. — Гэгэ? — Саньлан? Хуа Чэн хлопает ресницами. Секундой позже он отшатывается от Се Ляня так быстро, что ботинки скрипят на полированном полу. Его грудь вздымается от дыхания, в котором теперь нет нужды. Он отчаянно стискивает кулаки. Се Лянь поднимается на ноги и протягивает ему руку. — Саньлан, что случилось? Что?.. Фигура Хуа Чэна мерцает, и в мгновение ока маленький Хун-эр принимает свой истинный облик. Он падает на колени, низко склонив голову. Завеса длинных волос скрывает его лицо от умоляющего взгляда Се Ляня. — Ваше высочество, простите своего никчемного мужа!