Out from the shadows

Хуа Чэн выше Се Ляня на две головы, вдвое шире и в три раза острее на язык. Но сейчас все шутки застряли у него в горле, и он застыл с отвисшей челюстью. Когда Се Ляню что-то взбредет в голову, его сложно отговорить. Однако Се Лянь отлично знает предел своих возможностей, поэтому, смирившись, покрывает влажными поцелуями головку и не засовывает в горло то, от чего может отправиться в больницу. Его губы, мокрые от смазки (боже, как ее много), легко скользят вниз по члену Хуа Чэна. Ненадолго он обхватывает ртом основание и прикрывает глаза. Кожа очень теплая. Гораздо горячее, чем его собственный член, когда Се Лянь себя ласкает. А когда он кладет ладонь на грудь Хуа Чэна, ему кажется, будто он балансирует на краю извергающегося вулкана. Се Лянь медленно скользит языком вверх и то и дело останавливается, чтобы исследовать ребристый рельеф члена. Он целует головку, из которой выступает еще больше смазки. Хуа Чэн всхлипывает. — Саньлан? — Се Лянь поднимает на него глаза и слизывает каплю. С губ Хуа Чэна слетает нежный стон, слишком необычный для монстра из преисподней. Довольный таким ответом, Се Лянь ласково говорит: — Ты сладкий. Обеими руками он поднимает член с живота Хуа Чэна и проводит по губам головкой туда и обратно. Под языком скапливается смазка, и Се Лянь открывает рот и легко глотает, причмокивая. — М-м… очень сладкий. Как конфетка, Саньлан. Или скорее, как сочный переспевший фрукт. Сладкий, но терпкий. До ушей доносится надрывное «гэгэ», и он улыбается Хуа Чэну. Тот тяжело дышит, но вместо румянца, его виски и щеки усыпают темные крапинки. Его взгляд прикован ко рту Се Ляня, а в глазу тускло мерцают искры. — Тебе приятно? — Как может быть неприятно, когда трогает гэгэ? — всхлипывает он. Се Лянь трется промежностью о крепкое бедро, на котором сидит, все сильнее и сильнее, пока не сбивается дыхание. Потом он раскрывает губы и обхватывает почти всю головку ртом. Он увлеченно посасывает и помогает себе руками. Нахмурившись, он лижет под головкой, а дальше, не напрягая язык, дотянуться не может. Хуа Чэн рычит и приподнимает бедро, надавливая на его член. Се Лянь нетерпеливо ерзает. — М-м… — он выпускает член изо рта и делает глоток воздуха. — Не могу… Саньлан, он не помещается. В его голосе сквозит отчаяние. К несчастью, нельзя отсосать член размером с предплечье, даже если очень хочется. — Не заставляй себя, гэгэ, пожалуйста, — просит Хуа Чэн. Се Лянь мычит и вновь беспорядочно покрывает член поцелуями. Руками он ласкает и дразнит головку, пока на пальцы не потечет смазка. Хуа Чэн осторожно запускает когти ему в волосы, и приятно и ритмично массирует кожу головы. Се Лянь заводит руку за спину и вставляет в себя палец. — Се Лянь, — стонет Хуа Чэн. Его тяжелый член опасно дергается и чуть не хлопает Се Ляня по лицу. — Ты же не сможешь, — шепчет Се Лянь, проводя носом по ребристому члену, — у тебя когти. Да и если в рот не помещается, — он прерывается и пробегает цепочкой поцелуев вверх по стволу, — это не значит, что не влезет куда-нибудь еще. — Убить меня хочешь, гэгэ? Се Лянь смеется. — Даже те, кто лучше меня, в этом не преуспели. На губы Хуа Чэна возвращается хитрая ухмылка, которую ранее Се Лянь сорвал поцелуем. — Лучше тебя никого нет. Его когти, похожие на осколки обсидиана, очерчивают горло Се Ляня и останавливаются под подбородком. Другие бы уже дрожали от страха неминуемой смерти, а Се Лянь вопреки всему озаряется радостью. Но улыбка его сползает, когда он нажимает на простату и начинает насаживаться на палец. — Ах!.. Се Лянь заваливается вперед и утыкается щекой в горячую грудь. Он добавляет второй палец, прослеживая взглядом, как пепельно-белый цвет плеч Хуа Чэна переходит в древесно-угольный. У него такие большие руки. На самом деле, он не намного более мускулистый, чем обычный человек, но бицепсы у него такие же крупные, как бедра Се Ляня, а широкую грудь можно использовать как кровать. Временами Се Лянь так и поступает, когда засиживается допоздна и не хочет искать дорогу домой в темноте. Руки Хуа Чэна сползают по его спине, оставляя за собой огненный след. Он обхватывает и мнет его ягодицы, а потом разводит их. Се Лянь добавляет третий палец и шипит. Хуа Чэн медленно раскачивает его бедра, распаляя желание, и Се Лянь цепляется за него все сильнее в погоне за удовольствием. Он широко разводит ноги, но может оседлать только одно бедро. Сесть на два даже с его гибкостью будет непросто. — Ох, Саньлан, вот так, — сипит Се Лянь. Он трется о бедро, а потом толкается назад и вставляет пальцы еще глубже, и так до тех пор, пока не пропадает саднящее чувство. Прижавшись к горячему телу, Се Лянь покрывается испариной. Чем сильнее они возбуждаются, тем жарче становится Хуа Чэн, и кажется, что Се Лянь даже может заработать небольшие ожоги. Се Лянь с усилием протискивает в себя четвертый палец и на мгновение останавливается, привыкая. Затем он зажимает бедрами ногу Хуа Чэна и двигается мелкими рывками, чтобы поддерживать член твердым, пока пальцы разрабатывают проход и ищут простату. — Ох, — выдыхает он, — вот так. Рука Хуа Чэна подхватывает его за плечи и притягивает наверх, и они оказываются лицом к лицу, или скорее, лицом к шее, учитывая разницу их размеров. Се Лянь несдержанно целует его горло. Потом подбородок, а затем, приподнявшись, губы. Как же чудесно он устроился на коленях Хуа Чэна, словно на дорогом кресле для любви. Хуа Чэн опускает руки на его талию, и Се Лянь резко стонет, ошеломленный уверенной и твердой хваткой. Большими пальцами Хуа Чэн то и дело гладит его ребра, словно на свете нет ничего естественнее, чем держать чье-то тело в своих руках. А еще Хуа Чэн божественно нежно целуется. Клыки его могут убить оленя, но он старается держать их подальше от губ Се Ляня. И хотя их поцелуй не кусачий, он очень горячий. Язык Хуа Чэна раздвоенный, грубый и такой же сладкий, как и его член, ласкает верхнюю губу Се Ляня, а потом настойчиво скользит по его языку, будто хочет вкусить человеческое желание. — М-м… Саньлан, — вздыхает он, отгоняя наваждение. — Поможешь мне? Поможешь вставить? Он вынимает четыре пальца и обменивается с Хуа Чэном решительными взглядами. Становится ясно, что они оба не до конца уверены, что такой подготовки достаточно. — Ладно… — наконец выдыхает Хуа Чэн, и глаз его полыхает алым. Он властно держит талию Се Ляня и двигает его тело, как захочется. Хуа Чэн направляет его вниз, а руки Се Лянь тянутся выше и цепляются за его плечи. Се Лянь оглядывается и скулит, когда видит, как крупная и влажная от смазки головка толкается между его ягодиц. Вверх и снова вниз, Хуа Чэн почти что дразнится, а потом член упирается прямо в отверстие и внезапно кажется слишком большим и слишком настоящим. — Ох… о боже, — с губ Се Ляня срывается легкий смешок. — Большой. Хуа Чэн перебрасывает его волосы через плечо, чтобы не мешались. — Гэгэ, может, не надо? — спешно предлагает он, потираясь носом о подбородок Се Ляня. — Нет-нет! Все отлично, — заверяет он, не сводя глаз с члена Хуа Чэна. Приставленный ко входу он выглядит даже больше, чем когда лежал у него во рту. — По крайней мере, я так думаю… Хуа Чэн обеспокоенно всхлипывает: — Гэгэ! Се Лянь впивается ему в губы поцелуем, не давая закончить. Подумаешь, пару дней не сможет подняться с постели. Более чем оправданная цена. — Войди, Саньлан. Давай же, пожалуйста. Се Лянь начинает опускаться сам, вслепую направляя себя, но Хуа Чэн подхватывает его бедра. — Как же ты рвешься в лапы к монстру. Берегись, а то поймаю и возьму тебя в плен. Пока Се Лянь представляет, что его любимый Саньлан держит его в плену, Хуа Чэн перехватывает контроль и так осторожно, как только может проталкивает внутрь самый кончик члена, потом головку, потом еще несколько сантиметров. — Ох, — Се Лянь давится воздухом. Затем чуть громче и протяжнее: — О-ох. Он крепко-крепко обнимает Хуа Чэна за шею. Ему хочется закричать, хочется разрыдаться. Но он сдерживается, и только грубые прерывистые стоны слетают с его губ. Хуа Чэн нежно гладит его по спине. — Все хорошо? Вместо ответа Се Лянь кусает его в шею. — В тебе очень тесно, — хрипит Хуа Чэн. И не удивительно, с таким-то огромным членом. Се Лянь так крепко жмурится, что видит звезды, и трется членом об их животы, но глубже не насаживается. Спустя некоторое время он наконец восстанавливает дыхание и разжимает зубы на шее Хуа Чэна. Колено его так и лежит на бедре Хуа Чэна. Пока Се Лянь не может сесть в позу наездника, но кажется, ему и так удобно. Он переносит вес на ногу и приподнимается. Вверх, вниз, и каждое ребро члена Хуа Чэна трется о его простату. Се Лянь распахивает рот и кивает, утратив дар речи. Он опять опускается, немного ниже, чем раньше, и его захлестывает чувство заполненности. Вновь и вновь тяжелый член погружается внутрь и распирает в тех местах, где его раньше не было, и, наверное, не должно быть, но Се Лянь готов рискнуть. Се Лянь и сам такой твердый, что разум на мгновение отключается. Он поднимает взгляд на Хуа Чэна и застывает, видя на его лице острые красные линии, пламенеющие, как и его единственный глаз. Полосы спускаются вдоль подбородка, вниз по шее и заканчиваются на ключицах. Они выглядят так, словно кожу распороли и залатали рубинами. — Как красиво, — бормочет Се Лянь, очерчивая пальцем одну из линий. Хуа Чэн теряется и не отвечает на комплимент, только стонет и вскидывает бедра. Понемногу он проникает все глубже, но Се Лянь чувствует, что он хочет толкнуться посильнее. — Ах! Саньлан, да, да, трахни меня прямо так! — кричит он. — Давай! Се Лянь зарывается руками в его волосы и стискивает их, а Хуа Чэн поднимает и опускает его, словно самую любимую сексуальную игрушку. Потом Се Лянь задевает пальцами гладкие черные рога и хватается за них. Хуа Чэн касается приоткрытым ртом щеки Се Ляня. Его дыхание такое же жаркое, как и кожа. Он посасывает мочку уха и щекочет ее раздвоенным языком. Член Се Ляня, стиснутый между их телами, резко подскакивает. Если раньше он просто скользил, то теперь, когда Се Лянь ускоряет темп, он хлопает по животу Хуа Чэна. Насколько Се Лянь может судить, у него и самого размер не маленький. Но сейчас между его разведенных бедер орудует нечто такое огромное и мощное, словно возникшее из преисподней, что его член кажется ужасающе крошечным. И Се Ляня это заводит только сильнее. Се Лянь все всхлипывает и всхлипывает, а потом разряжается протяжным стоном. Его нежный голос становится громче и срывается. Да и как может быть иначе, если он хорошо растянут и заполнен до предела. Ребристый член массирует его изнутри, то и дело проходится по простате, и Се Лянь вдруг понимает, что без ухмылки Хуа Чэна, без его языка, без его члена он не получал столько удовольствия от жизни. — Тебе нравится, гэгэ? — вздыхает Хуа Чэн. — Мне так приятно, когда я вхожу до конца. Ты мой маленький храбрец. Он целует Се Ляня в щеку. — Хочу кончить, — только и может проскулить Се Лянь в ответ. Большие ладони Хуа Чэна опускаются на его поясницу и притягивают ближе, зажимая член между их телами. Со сбившимся дыханием Се Лянь начинает тереться о живот Хуа Чэна, неряшливо насаживаясь на член, и взвизгивает, когда он проникает внутрь под новым углом. Сильнее, сильнее… Он крепче цепляется за рога, которые за много месяцев стали гладкими: Се Лянь часто играл с ними, пока сидел и общался, смеялся и мечтал с Хуа Чэном. Он кончает с громким криком, изливаясь на грудь Хуа Чэна: — Ах! М-м… Глаза Се Ляня зажмурены и слезятся, и Хуа Чэн застает его врасплох, когда накрывает его приоткрытые губы поцелуем. — М-м… Саньлан, ты такой хороший, — невнятно произносит он, пока они неловко и жадно сталкиваются языками. — Если так, то гэгэ самый лучший, — отвечает Хуа Чэн. — Так не честно, — дуется Се Лянь, тяжело дыша. Он дергается в последний раз, и сперма стекает с его члена. — Кончил я, поэтому и хвалить должен я. Хуа Чэн вздергивает бровь. — Хм? Значит, я смогу похвалить гэгэ, когда кончу? Се Лянь согласно мычит и кладет голову ему на грудь. — Да, именно так, ах! Если бы Се Лянь не размяк в блаженной неге, он мог бы и догадаться, чем обернется их разговор. Хуа Чэн откидывает его на спину и с нечеловеческим блеском в глазу нависает сверху, жестко врываясь внутрь. Се Лянь скулит. Его ноги разведены широко, а задница лежит на коленях Хуа Чэна. От грубых толчков у него кружится голова. После мощного оргазма заполненность становится еще приятнее. Так удивительно и волнующе видеть, как в Хуа Чэне просыпается дикий и самонадеянный монстр, каким он был до встречи с Се Лянем. Так выглядит существо, которое гораздо, гораздо выше в пищевой цепочке обычного человека. Се Лянь все еще держится за его рога — в этом безумном ритме нет ничего надежнее. — Саньлан! — М-м… ты так приятно сжимаешься, когда кончаешь, — выдыхает он. — Кончишь от моего члена еще раз? Он целует Се Ляня в подбородок, затем в шею, поддразнивая острым клыком. — Если кончу, обязательно придумаю новый комплимент, — простанывает он. — Может, внушительный? Или опасный. — Опасный? — урчит Хуа Чэн. — Я-то? Член Се Ляня пульсирует, вновь приходя в готовность. Се Лянь притягивает Хуа Чэна к себе за рога и хрипит: — Угу. Очень опасный. Прежде, чем я понял, ты заманил меня в свои сети и подарил мне столько счастья, что я безнадежно влюбился. Хуа Чэн на секунду замедляется и гладит большими пальцами низ живота Се Ляня. Рубиновые линии, сбегающие по его шее, мерцают ярко-алым. — Тогда мне очень повезло, что я опасный. Се Лянь притягивает его для поцелуя и вскидывает бедра. Его член, наконец, реагирует и медленно наливается тяжестью. Хуа Чэн входит так глубоко, что кажется, все органы Се Ляня немного смещаются. — Боже, гэгэ, — внезапно шипит он, и Се Лянь прослеживает его взгляд и видит, как на животе с каждым толчком появляется выпуклость. Это становится последней каплей, и Се Лянь возбуждается пуще прежнего. Все его тело плавится от дрожи, а голос срывается на визг. Он все смотрит, как головка члена проступает под кожей, и кажется, никогда больше не сможет отвести глаза. Но в конце концов он опускает взгляд к своему бедному красному отверстию, широко растянутому вокруг члена. Там, где они с Хуа Чэном соединяются, невероятно влажно, и Се Лянь всхлипывает от каждого скользкого звука. — Гэгэ… я, м-м, я сейчас… Се Лянь только кивает, судорожно ловя ртом воздух. — Внутрь?.. Се Лянь кивает оживленнее. Он льнет к ладони Хуа Чэна на своей щеке и хнычет, когда вторая его рука отводит волосы в сторону. И лишь спустя какое-то время он понимает, что у него на бедрах все еще лежат две руки. Се Лянь распахивает глаза и видит запыхавшегося Хуа Чэна с затуманенным от удовольствия взглядом. А из боков у него выросла дополнительная пара рук. Их цвет переходит не в черный, а в красный — бледный у локтя. Чем ближе к когтям, тем гуще он становится, словно Хуа Чэн обагрил руки кровью. — Ох, мой Саньлан… — шепчет Се Лянь. Хуа Чэн не выдерживает и кончает внутрь, да так глубоко, что Се Лянь будет чувствовать себя наполненным еще много дней. Он стонет и нависает над Се Лянем, не решаясь его поцеловать. — Бесподобно. Мой гэгэ, мой любимый, ты дал мне то, о чем я и мечтать не смел, и даже больше, — хрипит он. Может, эти слова помогли Се Ляню кончить, а может, член Хуа Чэна, для него это уже не важно. Он вскрикивает и выгибает спину, и удовольствие накрывает его с головой. Только через пару секунд ему удается ответить: — Ты… ах! Ты заслуживаешь всего самого лучшего. Хуа Чэн все еще изливается, наполняя его красиво округляющийся живот. — Ох, — стонет Се Лянь и вновь дергается от этого зрелища. Они заканчивают вместе, единые и телом и душой. — Ладно, — вздыхает Се Лянь, когда Хуа Чэн склоняется и начинает усыпать вялыми поцелуями его плечи. — Думаю, мы должны заниматься этим немного чаще. — Или много чаще, — бормочет Хуа Чэн, проводя носом по его шее. — Хм, можешь попробовать меня убедить. — Я умею убеждать. Руки Се Ляня безвольно падают по бокам. Он так крепко держался за рога, что совсем устал. Он вздыхает. — Я знаю, о тебе никогда не заботились, Саньлан, поэтому я надеюсь, ты примешь всю мою любовь без остатка. Хуа Чэн застывает. Затем он приподнимается на локтях и смотрит Се Ляню в глаза с искренностью и теплотой. — Продолжишь вести себя так мило, и я съем тебя целиком. Се Лянь смеется и тянет его к себе вниз. — Я только за.