На пушистом облачке

Свесив ноги, на пушистом облачке плыли большие блестящие глазки. Всё, что в них сейчас отражалось, нуждалось в серьёзной перестановке: их маленькие звёзды никак не складывались в стройный ряд, два наиболее удачных кристаллических образования едва ли можно было определить как созвездие. У их крохотной планеты не было ни орбиты, ни притяжения, а о возникновении какой-либо жизни на таком камне не могло идти и речи. Казалось, что всё, к чему прикасались их руки, не выдерживало никакой критики. В марафоне за собственными мыслями они неизбежно приходили не вторыми, и даже не третьими. Идеи, о которые они обычно попутно спотыкались, в конце концов редко складывались во что-нибудь отчётливое, к тому же пазл мог просто не сложиться из-за недостающих элементов. Всё здесь твердило о чрезвычайной некомпетентности. Слёзы катились по неровной поверхности кучерявого облачка. Руки закрывали лицо. Внутри у Пакс — бушующее море, а корабли один за другим терпят крушение. В этот раз они точно останется лежать вот так, дрейфуя, пока не попадёт в одну из тех космических пустот, разделённых цепочками галактик, где даже самое яркое небесное тело не смогло бы служить маяком. В каком-то смысле они сами станет таким космическим объектом, но даже не засветится. Кто им теперь скажет, что играть в прятки со всем миром — просто глупость. — Как тебе это облако? — Чья-то ладонь мягко опустилась над их сомкнутыми глазами. Это обстоятельство их ни капли не смутило. Они думали, что глазам уже не суждено разомкнуться. Какая в таком случае разница что у тебя на голове. С другой стороны, они были совсем не против прервать течение мыслей, давящее своей стремительностью и объёмом, даже если это требовало определенных усилий. — Не колет. — Голос у Пакс слабый и прерывистый. Ещё некоторое время они сохраняли молчание. Ривер бесшумно сидели рядом. В их другой ладони — средних размеров глиняный горшок. В горшке — небольшой подсолнух, стебли которого сплелись зелёным клубком и, извиваясь, уходили в разные стороны. Все соцветия на этих стеблях лениво двигались, догоняя то одно, то другое солнце. — Вы бы замечательно поладили, я как раз ищу для него подходящую тучку. — Осторожно заметили Ривер. От них веяло крайней беззаботностью. Пакс приподнялись, обнажив своё сияющее розовое лицо, по которому всё ещё текло несколько слезинок. Глаза, привыкающие к свету, торопливо забегали, но, в конечном счёте, остановились на вазе с растением. — Тебе просто нужно полить его, да? — Пакс глупо улыбнулись, шмыгая носом. Ривер очень обрадовались их энтузиазму. — Так странно танцует, как будто есть поводы для радости. — Произнесли Пакс очень озадаченно. — Просто не определился за каким солнцем следовать… Он вышел не очень решительным. — Его можно понять. Пакс выискивали закономерности в этих странных движениях. Устройство таких, казалось бы, простых форм жизни, до сих пор оставалось для них большой загадкой. Ривер мечтательно смотрели куда-то вдаль. В их представлении вся Вселенная выглядела, как внушительных размеров книга, наполнением которой занимались почти в равной степени все её обитатели. На каждой из её страниц, перелистываемых Временем, разворачивались главы с фантастическим количеством действующих лиц, от которых планеты и звёзды составляли очень незначительную часть. Сейчас Ривер совсем не шевелились, но Пакс постоянно казалось, что все их движения были выверены, а конечности перемещались как по орбите. Может быть так оно и было, как им виделось, будь у Пакс линейка — они бы… Для начала, конечно, спросили как ей пользоваться. Теперь их взгляд огибал прямые длинные волосы, составляющие противоположность вьющимся кружевам на жабо. Пакс помнят как оно смешно колеблется от малейших изменений в направлении ветра. Они переглянулись. — Я собираюсь его пересадить куда-нибудь. Ты мне поможешь? Болтая ногами, Пакс с восторгом и сочившимся интересом устремили свой взгляд на центральный объект их разговора. Пока их голову не посетила одна из тех мыслей, которой лучше было затеряться где-нибудь в лабиринте их извилин. — Не думаю, что у меня что-нибудь получится. — С этими словами Пакс сокрушённо легли на прежнее место. — Но облако, кажется, в полном порядке. — Ну конечно, это ты его мне сделали. — Я уверены, что у тебя получилось бы не хуже. — Ривер не собирались опускать руки. Пакс ничего не ответили. Каким образом это облачко могло так долго нести на себе тело, полное упадка духа и других камней на сердце, из-за которых оно становилось настолько грузным, что встать уже считай, что невозможно, было ещё одной загадкой. Но одно можно было утверждать с точностью: те, кто проектировали это облачко, очень хорошо знали, кому оно предназначалось. Так продолжаться больше не могло. Подсолнух преспокойно навис над облаком, когда в освободившихся руках Ривер в одночасье оказались руки Пакс — неспешно кружась и ведя за собой блестящие глазки, они вихрем устремились к дальним звёздам. Их взору представились узоры из жизнеутверждающе и в унисон сияющих небесных тел. Казалось, что они и сами, как в калейдоскопе, стали звеньями бесконечного хоровода космических фигур в бескрайнем океане чёрного, словно бархат, пространства. — Ты заметили комету? — Это те, которые такие, хвастливые? — Пакс напрягли память. — Точно, ту самую, хвостатую. — Весело ответили Ривер. — Ты знали, что они стремятся к звёздам? — Как твой подсолнух? — Точно. Ривер снова устремили свой взгляд на одну из хвостатых странниц, яркое сияние и плавные движения которой теперь действительно напоминали стремящееся к солнцу растение, а орбита кометы — его изысканно изогнутый стебель. — Вряд ли у меня когда-нибудь получится вырастить что-нибудь подобное. Даже если я очень сконцентрируюсь. — Пакс были откровенны. — Ты ведь знаешь, что и я неидеальные, а мои звёзды очень часто похожи на какие-то нелепые кляксы. — После недолгой паузы они продолжили. — Тебе не стоит ждать от себя совершенства, тем более за такой короткий промежуток времени... Просто помни, что ты не одиноки в своих трудностях. Наконец, Ривер обратились к ним с распростёртыми руками. Время замерло в их объятиях, а бушующее море внутри у Пакс, найдя покой, сменилось на мирную морскую гладь.