Я открою тебе один секрет

Двери в номер отеля громко раскрываются после удара по ним спиной Ло. Новобрачные не могли оторваться от друг друга еще на своей свадьбе, желая зацеловать друг друга, иногда кусая губы, облизывая их после, откровенно лапая различные места на теле партнера. Проходя по пустым коридорам дорогого отеля, двигаясь к своему номеру для первой брачной ночи, Лошка обнимал Винса за талию, приподнимал на руки и кружил в порыве жара из своего сердца. Это напоминало чем-то танец со сбитым ритмом, таким же не ровным и активным как стук в груди, это соблазняло лишь сильнее. Кавински расслабленно обнимал его за шею, легко ловя нужный такт, поддерживая их крошечный хаус. Винсент висит на шее любимого, еле касаясь кончиками пальцев ног пола, расслабленно шагая за мужем, закрыв глаза. Он широко раскрывает очи, услышав глухой звук удара. Его любимый совсем забылся, что ударился об нужную им дверь. Мироходец кое-как открыл дверь ключом, стоя к замку спиной, продолжая целовать Винса, его губы, виски, щеки и его гладкий подбородок, щетины на лице его любимого уже не видно около года, примерно столько же как Империя пала. Они ввалились в номер, быстро закрыв за собой дверь, запирая ее. Женатики отрываются от друг друга, оглядываясь вокруг. Их ожидала большая мягкая кровать в черных и красных тонах, свечи стояли по всей спальне и тускло горели на расстоянии от самой постели и диванчика, что стоял у панорамных окон, что скрыты за тяжелыми занавесками. Ло поцеловал мужа в лоб, оставляя его у входа, отходя к окнам и раскрывая тяжелые полотна, дав свету со зданий высоток ворваться в номер, делая его светлее, делая вдох, чувствуя запах роз от свечей. Он обернулся, снова заглядываясь на любимого, расплываясь в улыбки, а после прикусывая свою нижнюю губу. Винс уже расположился на кровати, скинув туфли, начиная расстегивать пиджак и рубашку на себе, заигрывая взглядом с Ло сквозь очки, что рассеивали на себе слегка голубоватый свет с окна. Он весь день ждал этого момента, когда он наконец может показать свой сюрприз. Его лицо было красным от алкоголя и смущения, вызывая у парня любопытство. Мироходец медленно подходит к блондину, поправляя свои волосы, осторожно, не загораживая свет, предвкушая что его ждет. Его дразнят, пиджак был легко и быстро расстегнут, показывая черный силуэт под белой плотной рубашкой, но та была в обтяжку, немного расходясь на груди Кавински, которая сама по себе была большой и упругой, но сейчас она немного припухла, сильнее округляясь. Ло уже снимал свои туфли, усаживаясь на противоположный край кровати, будто под гипнозом наблюдая, как издевается над ним муж, только-только раскрывая руками рубашку, обнажая свой сюрприз для первой их ночи в качестве супругов. Черное кружевное белье. Красивое украшение, подчеркивающее телосложение красноглазого. Узоры покрывали грудь, давая ей выпирать сквозь себя, лямки тонкие лежали на ключицах, заходя на спину. Ниже, на уровне талии был широкий кружевной пояс, туго застегнутый, чтоб удержаться на месте, от него шли ремешки под брюки и дальше к еще скрытым от взора чулкам. Держалась вся красота на теле Винсента только с позволения Ло, который хищно облизывал свои губы. Винс убрал руки со своего тела, дав любимому ухватиться за лакомый кусочек руками, прижимаясь носом к нему, пока он мог стянуть с него очки, чтоб отложить на тумбочку, после снимая и свои, наслаждаясь голодным взглядом мужа, что нежно кусал его грудь сквозь красивую обертку, которая делала добычу только слаще. – Еще даже не разделся…– блондин гладил кудрявые волосы мироходца, получив в ответ еще один укус и покраснение на его месте. Ло отстранился от лакомства, вытирая рукавом слюни со своего рта, с прищуром смотря как пиджак и рубашка соскальзывают с Кавински, остаются только брюки, скрывшие под собой трусы с чулками. Шатен потянул на себя Винса за руки, укладывая его на свои ноги лицом. Винс обнимает его за талию, почувствовав, как на его спину надавливают, прося выгнуться, что он делает, поднимая бедра вверх, одной рукой разбираясь с пуговицами на брюках. Мироходец быстро стягивает ненужный элемент одежды с супруга, открывая себе самый прекрасный вид в своей жизни. Чулки полупрозрачные обтягивали ноги от кончиков пальцев почти доходя до уровня трусов, сильно сжимая полные ляжки Винса. На бедрах были стринги, от тонкой полосы ткани отходили тонкие полосы кружевов, слегка заходя на мягкие округлости задницы, даже не пытаясь что-то скрыть. Кавински переворачивается на спину под изумленный взгляд Ло, что сидел с открытым ртом и обильным слюновыделением. Он раскрыл ему вид спереди на все это безобразие, ткани на трусах было непростительно мало, и она была настолько прозрачной, что все прелести были видны без попытки напрячь глаза. — И ты ходил в этом весь день, бесстыдник? — парень не понимал, как можно было проходить весь день фактически без нижнего белья, а сверху еще с удушающим поясом. Пока он показывал свое недоумение, не постеснялся двумя пальцами подхватить ткань, сжимая ее, тем самым делая из нее плотную толстую нить и потянув на себя, заводя ее в объятие половых губ Винса, надавливая на чувствительную точку. – К-конечно, тебя обрадовать хотел. — сквозь глухой стон ответил Винс, сжимая ноги вместе, чувствуя их дрожь, красные зрачки сами собой закатывались. Он тянул бедра вниз, усиливая давление ткани. — У тебя получилось. — нежно прошептал мироходец, ослабив натяжение, после резко потянув снова на себя до хруста нитей, выбив из супруга звонкий вскрик. Ло продолжал медленно тянуть украшение, что хрустело в пустых угрозах порваться, заставляя блондина извиваться на его ногах, хвататься за его пиджак, а ноги сами собой уже упирались в матрас, раздвигались как можно сильнее, поднимая таз и шатаясь так, чтоб отдалить бедра дальше от мужа, тем самым только помогая ему себя мучать. Черные глаза с упоением наблюдали, боясь моргнуть, чтоб не упустить ни одно движение любимого, вскоре они замечают, как внутренняя сторона бедер намокла и прозрачная жидкость поблёскивает на свету. Он отпускает ткань, что стремится вернуться в изначальное состояние, оставаясь зажата меж мокрых половых губ Винса. Кавински расслабляется, укладывая свое тело обратно на мягкую постель, стараясь отдышаться, выдыхая горячий воздух из своих легких, он готов растаять здесь и сейчас. Его любимый слегка отодвигается, целуя его в лоб, погладив горячие щеки своими грубыми пальцами. А после передвигается все ниже, проходя поцелуями от самой макушки до паха. Мироходец располагается между ляжек мужа, проходя языком по всей влаге, смакуя и причмокивая губами, наслаждаясь ее вкусом, сначала вылизывая и покусывая бедра, поднимаясь вверх до источника столь приятного для него сока. Это было не лаской, а издевательством, он намерено проходил около выученных точек наслаждения, не уделяя внимание им самим, только и делая что, дразня, слушая как его Винс скулит от подобного и начинает зажимать его шею меж своих бедер в попытках придушить мучителя. Спасаясь от удушения, Ло выскальзывает из хватки мужа, отстраняясь от его тела, расслабляя свой галстук. Он с улыбкой смотрит на супруга, который тяжело и резко дышит, запуская свои руки к своим половым губам, поправляя на них белье, что было все в его выделениях и слюнях мироходца. В красных глазах свергает желание завалить парня под себя, лишая возможности так играть с собой, ради затягивания прелюдии. Его продолжают мучать, хитро натягивая улыбку, не скрывая своего бесстыдного нутра, медленно стягивая с себя свадебный костюм, спускаясь с кровати и скидывая на пол пиджак, за ним галстук, рубашка, брюки. Пока одежда постепенно падала с тела шатена, его пассия уже заняла выжидающую позу. Сначала он перевернулся на живот, больше изучая взгляд Ло. Постепенно тело становилось более обнаженным, а он приподнялся на локтях, вставая на колени, напоминая дикую кошку, что готовилась накинуться на добычу. Добыча с удовольствие шла в цепкие лапы сама, захватывая с собой смазку из тумбочки, оставляя свои боксерки с брюками на полу. Ло сел обратно на край кровати, не успевая заметить, как Винс запрыгивает ему на колени, отталкивая его, заставив лечь. Блондин навис над ним, чувствуя, как в его живот упирается головка вставшего члена, обильно выделяя слегка беловатую жидкость. Кавински трется о головку мягкой податливой плотью, слушая наконец его тихие стоны, которых он стеснялся и пытался подавить. – Как думаешь получится? — взволнованно спрашивает блондин, поправляя свои волосы, заводя локоны за уши, открывая свои глаза. – Иначе быть не может, мы все начали готовить еще год назад и чательно все просчитывали. — уверенно отвечает Ло, сменив язвительную улыбку, на нежную, успокаивая Винса, погладив его подбородок. — И чем-то даже пришлось пожертвовать. Мироходец тихо посмеялся, за ним рассмеялся и его супруг, забывая о волнении. Кавински берет тюбик со смазкой из рук Ло, открывая его. Тот не желает лишь наблюдать, потянув руки к упругой груди, стягивая кружева вниз, открывая свой привычный любимый вид, слегка измененный. Смазка, нагретая рукой блондина, легко распределяется по длине члена, почти не волнуя парня, занятого рассматриваем красного узора, что остался на коже от ткани, а пальцы обводили контуры ореол, изредка задевая чувствительные твердые соски. Губы на лице Винса уже подрагивали, пока он оттягивал ткань стринг в бок, раскрывая себя пальцами, начиная насаживаться на мироходца. Сначала он провел головкой по внешней части своих гениталий, промычав от предвкушения. Шатен берет свой член в руку, придерживая его у головки, помогая насадиться на нее. Блондин вводит в себя до длинны головки, убирая руку мужа обратно на свою грудь, продолжив уже самостоятельно. Винс упирается на живот любимого, резко двигая бедрами, заполучая разом всю длину, запрокидывая голову, проскулив от быстропроходящей боли. Он нависает над нижним, заглядывая в его черные глаза, начиная утопать в них, сразу срываясь на быстрый темп, не жалея себя, с болью даже шлепаясь о худощавый таз партнера, чувствуя, как он на момент вдавливается в матрас. Ло излишне нежен для него, всегда волнуется, боится быть грубым, пока Винс сверху тешет свою малую мазохистскую наклонность. Мироходец перекладывает руки на бедра Кавински, стараясь его замедлить, направляя на более сдержанный такт, возвращая его в здравый рассудок. Вскоре блондин успокаивается, насытившись своим кратким срывом, замедляя темп и уже двигаясь более сосредоточено, поскуливая от осевших ощущений, ожидая, когда они пройдут. Ло выдыхает, обхватывая руками бедра, сжимая их в руках. Стоны звучали тихо с их уст, шлепки были куда громче. Винс начинал наклоняться к груди Ло все сильнее. И уже почти лежа он замер, вдавливая себя в пах мужа как можно сильнее, начиная дрожать всем телом, выпуская слезы из глаз и громкий вскрик из своего рта. Мироходец почувствовал, как они стали еще более липкими снизу. Он погладил спину мужа, давая ему передохнуть, чтоб продолжить движение уже самостоятельно, пока они вдвоем не устанут от оргазмов. Кавински поднял глаза, на Ло, выгибая спину, давая знать, что готов продолжить. Его снова подхватывают за мягкую задницу, только уже двигается таз Лошки. Блондин сжимает плечи партнера, тяжело дыша, переходя на все более громкие стоны, тело становилось все чувствительнее с каждым толчком. Легкое трение тел об друг друга при толчках ласкало Винса, распространяя щекотку от мест соприкосновения до кончиков пальцев. Он дрожал, входил в транс, теряя возможность думать о чем-то помимо самого процесса, забывая даже сглатывать слюну, что уже вытекала из его рта на грудь мироходца. Ло даже умильнулся подобной красоте своего мужа, целуя его в лоб, балуя своими редкими вздохами и мычанием от наслаждения. Внезапно его сжали внутри, затрудняя движения, вынуждая скорее излиться. Толчки становятся медленными, сопровождаясь тяжелыми вздохами парня, который старался держаться из последних сил, затягивая процесс, но делать это становилось все больнее, особенно в узком пространстве. Винс вздыхает со спокойной душой, расслабляясь, когда чувствует, как внутри него начинает разливаться теплое семя мужа, он умиротворено закрывает глаза. Мироходец пытается отдышаться, перекладывая блондина на подушки и вставая с кровати. – Пиздец, запарился…– выругался он, снимая со своих ног носки, о которых они благополучно забыли. – Снова? — блондин открывает глаза, наблюдая знакомую картину, что поначалу портила впечатления о процессе, но она уже успела стать частью их жизни и заставляла, даже улыбнуться его. Ну разве не замечательно наблюдать, как твой мироходец после славного время провождения ругается сам на себя за забытые носки на своих ногах, так еще уставший и потный. Совсем не похожий на нечто божественное, не подстать своему предназначению. Винсент тянет руки и ноги, жмуря глаза от остаточных ощущений в теле, ловя легкий холодок на горячей коже, пока его любимый вернулся к нему, снимая кружевной сюрприз, освобождая его тело от сковывания тканей. –Хочу остаться с тобой, в твоём мире… — мироходец сидел на коленях перед Винсентом, желая получить прощение за свою природу, он обнимал его ноги, получал лишь недоуменный взгляд, готовый пустить слезы от осознания, что они расстанутся в любой момент никогда не готовые к нему.– Я устал спасать миры, они никогда не становились мне родными, я уже привык к временным друзьям… Но здесь по-другому… Здесь ты… Винс частенько вспоминал этот момент, когда Ло ему рассказал, что он вообще из себя представляет. Тогда казалось, что его мир разрушится, как только Ло окончит свою миссию, он снова будет один и не сможет вернуться к прежней жизни. Но Империя пала, потом и побежден Теннант. А мироходец оставался еще в мире, ожидая какой-то подлянки от судьбы. После явился неизвестный Винсу Джодах, что, забирая Ровоама, сказал Ло, что он может осесть в этом мире на несколько десятилетий перед очередным миром. События в их жизни шли стремительно, на раздумья будто совсем не было времени, но они не сомневались в своих решениях. Они доверили друг другу свои самые сокровенные тайны, храня их теперь вместе до отведенного им момента. Остается лишь пытаться ловить в этом быстром потоке свой кусочек счастья. Кавински снова погрузился в раздумья о своем муже, пока тело отдыхало в его объятьях, уже переставая приятно подрагивать. — Ты ведь еще не устал? — спросил Блондин, поднимаясь с кровати, направляя взор в окно. – Нет, думал просто передохнуть пару минут. — мироходец садится на постели, наблюдая как его обнаженная любовь подходит к окну, рассматривая вид из него, почти такой же как дома, так же возвышаясь над основным массивом зданий, такой же яркий свет от вывесок и огней плотной застройки, но Винс видел отличия в этом шуме, с теплотой рассматривая родной город, в котором он знал все, от всех крыш и до проходов в канализациях. Света в спальне становится все меньше, горящие фитили свеч утопают в расплавленном воске, затухая. Последнюю свечу замечает Винс на кофейном столике, достав из-под нее крышку, накрывая ей стакан. Огонь затух, и они остались в освещении только исходящего от самого сердца Альт-сити. Кавински снова устремляет взгляд в окно, поднимая голову, рассматривая черное небо, на котором нет звезд, ведь их затмевает огонь Алатерры и полная луна, что уходила из зенита. Ло подходит сзади, приобнимая супруга, целуя его в весок, зарываясь в его золотистые волосы носом. – Кажется, мы так еще не пробовали…– щепчет он на ухо любимому, прижимая его грудью к холодному стеклу. — Ты прав. Давай тогда исправим это? — Винс поворачивает голову к лицу Ло, затягивая его в поцелуй, поглаживая его щеку одной рукой, второй же упираясь о стекло. Шатен заводит свой член меж нежных ляжек, простонав от того, как те бережно сжали его, давая спокойно тереться об них. Снизу снова завязывался узел и достоинство быстро твердело, смазываясь соком из лона Винса. Блондина все сильнее вжимало в стекло. Он уже грел его поверхность своей щекой и грудью, оттопыривая бедра, ожидая, когда в него будут готовы войти вновь. Нежность мироходца снижала бдительность, холода от стекла уже не было и сзади его грело большое сильное тело, даже как-то убаюкивало это все. Ло входит резким толчком, радуя своего мужа подобным изредка, но метко. Он крепко удерживал супруга, пока тот изгибает спину и хватается за стекло ногтями, пытаясь его поцарапать безрезультатно под собственный громкий стон. Мироходец прикусил губу, промычав, его любимый был еще мокрый внутри с прошлого раунда. Он сжал руками ноги Винсента вместе, после перекладывая руки ему под грудь, лаская нежную кожу поглаживанием пальцев. Живот Винса тоже был прижат к стеклу и вжимался еще сильнее с каждым толчком. Грудь же обхватывают руки, сжимая их, сдерживая свои силы, но она все равно краснеет, а Кавински звонко вскрикивает, еле набирая воздух в грудь и шипя. Они прижимаются друг другу спиной Винса и грудью Ло. Мироходец терся о спину любимого, забывая сдерживать постыдный стон. Блондин хватал Ло за его бедро, не зная за что еще он может схватиться, вторая рука продолжала давить на стекло, иногда соскальзывая с привычной точки опоры. Руки мироходца начинали перехватывать тело любимого, слегка меняя его позу. Одна рука перехватывала его грудь, выгибая его немного назад, отлипая ее от окна, вторая подхватывала ногу, сгибая ее, держа ее в воздухе и отводя ее в бок, ускоряя свои толчки, пока его бедра начинали царапать, а громкие и звонкие стоны расходились по всему номеру. Красные глаза устремились сморить вниз сквозь полотно слез наслаждения, от которого все плыло, он продолжал любоваться своим миром, волнуясь от высоты. Страх, что стекло не выдержит, и они могут выпасть был не обоснован и он это понимал, но все же не мог его подавить. Ло наблюдал за ним, как у того дух захватывает от подобного опыта. Он отвлекал Винса от страха, затягивая его в поцелуи, продолжая наращивать темп своих толчков. Вскоре толчки были слишком быстрые, Кавински не мог сфокусировать взгляд ни на чем от смазанного слезами зрения. Блондин резко дергал телом, сгибал спину, вновь прислоняясь к стеклу, опаляя его прикосновениями горячей кожи и горячим воздухом из своего рта. Конечности сильно дрожали, а кончить все не получалось, боль от этого начала проявляться и усиливаться. Шатен оставляет на его шее засосы, отпуская его ногу обратно на пол, освобождая свою руку и заводя ее меж половых губ супруга, и нащупывая клитор, лаская его и надавливая, помогая ему кончить и кончая за ним. Они замерли в этой позе, Винс был готов упасть на ковер, если б его не держал муж, обнимая крепко, продолжая целовать его щеки и шею, пока из его нутра вытекали излишки, аккуратно скатываясь по их ногам. Голова слегка кружилась от недостатка кислорода, Винс пытался глубоко вдохнуть, пока Ло поднял его на руки, присаживаясь с ним на диван. Мироходец не доставал свой член из теплого лона, продолжив нежится своим лицом о щеки и шею мужа, оставив на ключице маленький засос, руки поглаживали грудь и живот, ощупывая рельефы тела в ожидании, когда можно снова начать двигаться. Блондин пришел в себя, встав с Ло, заставив его выйти из себя. Супруг смотрел на него с недоумением, но улыбка быстро вернулась. Винсент положил голову на подлокотник дивана, ложась на бок. Он поднял ногу, сгибая ее в колене, вновь дав милому зеленый свет на продолжение. Мироходец пристраивается рядом, закинув поднятую ногу себе на плечо и нависая над блондином, целуя его губы.

***

Утро они встречали на диване липкие, потные и с довольными лицами. Их разбудили лучи солнца, что пробились сквозь соседние здания прямо на их лица, приятно грея. Мироходец встал с дивана, перед этим оставив очередной засос на шее мужа и гордый собой направился на кухню в номере, чтоб сделать им чая перед основным завтраком. Винсент тонул в любви, улыбка не могла сойти с его лица, даже при боли в скулах, он посмеивался не в силах держать свои эмоции в себе, тело после ночи почти не чувствовалось, будто он так ослаб, что не способен даже присесть и все что он делал так это крутился на диване, выплескивая приток энергии. — Ты ведь на сегодня перенес запись на гормоны? — спросил Ло, вспоминая их планы на медовый месяц. – Да, на час дня. Чтоб мы могли сегодня выехать к нашему домику в лесу. — Винсент будто мурчал, представляя, как они с мироходцем отдыхают только вдвоем целый месяц. За кружкой чая блондин делился с мужем своими фантазиями насчет их дальнейшей жизни, рассказав какие книги по уходу за детьми успел уже прочитать, откровенно романтизируя процесс вынашивания и рождение нового человека, но внутри он прекрасно осознавал, что на себя взял. Они обдумывали все еще при смене власти в Алатерре. Самое тяжелое было найти надежного и хорошего врача, что сможет сохранить секрет до нужного времени и при этом подобрать необходимую гормонотерапию. Винсент был раздражен, что наличие нужных гениталий недостаточно, ему не нравится, что из побочек помимо возможности выносить ребенка еще целый букет. У него выпала его горячо любимая бородка, лицо округлялось, снижалась мышечная масса. Его добивал менструальный цикл, во время которого он вовсе двигаться не мог. Единственное против чего он не был против это небольшое увеличение груди, она у него и так не маленькая была благодаря мышцам. Уже с наступлением беременности голос становился выше, что тоже ему не нравилось, он специально прилагал усилия, чтоб звучать ниже. Пока все проходило относительно незаметно, знали о «недуге» Кавински только Лололошка, Райа и непосредственно парочка врачей. А вот друзья и коллеги тихо наблюдали за изменениями, до последнего оправдывая их набором веса. Они ничего не подозревали до месяца беременности так четвертого, когда живот уже виднелся. Это произошло чересчур комично, они хотели позвать его выпить в бар в честь праздника, получив ответ: «Мне сейчас нельзя, давайте, когда я уже рожу». Никто ему не поверил, тем более объяснять им ситуацию никто не собирался. Дейви удосужился это сделать, когда доказательств уже не требовалось и казалось уже все знают о хрени происходящей с Кавински. В большинстве своем все приняли этот факт, ничего с ним не делая, пытаясь особо не думать об этом, хотя было трудно и любопытство распирало. Единственная наглость, которую им позволял Винсент так это молча потрогать его живот в обмен на вкусности и помощь в работе. Для Ло Винс выглядел как недовольный котенок, его это умиляло, но все же это было нехорошо. Мироходец был почти постоянно рядом, готовый днем и ночью подскочить выполнять любое желание своего мужа, постоянно успокаивал, домохозяйство взял все на себя. Он считал мужа в положении очень даже красивым, он любовался им, наблюдал за забавной походкой и странными позами, в которые Винсу приходилось садиться из-за большого живота. Вскоре все страдания окупились. Кавински не мог выпустить дочь из рук почти сразу как она родилась. Он плакал от своей радости, наблюдая за тихим сном большой крохи на своей груди, находясь с ней в палате, отойдя от наркоза. Он забыл о всем, что пережил ради нее, в голове было лишь попытка принять, что он смог сделать это. – Ради Света, такая маленькая и такая огромная, как ты вообще там уместилась? — блондин гладил каштановые кудри дочери, пока та спокойно спала, слушая его сердце. — Еще и личико все мое, ну как так можно? Не верю, что ты моя родная, не может быть такого. — Ты ее умаял…– Ло сидел рядом, положив голову на койку любимого, ожидая, когда тот успокоится, пока у самого глаза красные были от слез такой же сильной радости. — Может назовем ее Хоши? Это значит «звезда». — У вас там какая-то традиция на странные имена? — блондин опустил взгляд на мужа, целуя ребенка в лоб. — Благо, хоть не как у тебя, мой любимый столовый прибор. Мне придется уступить тебе выбор имени, раз кроха и так уже взяла от меня все самое лучшее, особенно глазки. Винсу и правда нравился странный выбор мироходца, но нельзя упускать возможность подшутить над ним. После рождения маленькой звездочки, Кавински бросил лечение, вновь отращивая бородку, желая забыть какого это быть женщиной, хоть не так долго сколько ему пришлось, зато он прекрасно понимает через что придется пройти его дочери. Весь мир будто крутился вокруг Хоши, ее отцы давали ей буквально все, Винс наряжал ее почти с рождения, постоянно покупая новые платья и различные наряды. Для мироходца время будто замедлилось, и он наслаждался жизнью почти самого обычного человека, радуя Райю своими изменениями, его больше не тянуло на дно, он посвятил себя полностью семье, помогая подруге в управлении и заботе над этим миром. По ночам его гложила лишь одна мысль, дочь быстро растет, Винс стареет и они очень скоро закончатся, даст бог Время они проживут век, что ничтожно мало для него, существа, что потерял счет своего возраста, все что он помнит наверняка, что ему больше пары тысячелетий…