Анти-романтик

      Впервые мы встретились с тобой в Токио. Это была середина апреля, в столицу страны восходящего солнца потихоньку начинало приходить тепло. Я приехала туда ради исполнения своей давней мечты — своими глазами наблюдать цветение сакуры. Ханами, традиционный фестиваль в Японии, хоть и не является официальным, но собирает вокруг себя множество поклонников из самых разных стран. Поскольку цветение длится лишь пару недель, мне было важно поймать этот момент. У меня получилось.       Я не сразу заметила тебя, ты и не старался привлекать внимания в силу определенных причин. Придя в парк Уэно, я медленно прогуливалась вокруг живописного пруда, в окружении нежнейших деревьев восточной вишни, и фотографировала, кажется, каждый сантиметр. Специально пришла очень рано, около пяти утра, чтобы насладиться тишиной и покоем. — И что все находят в этих деревьях? — неожиданно прозвучал немного хриплый голос за моей спиной. — Невероятное количество людей, все толпятся, нигде не протолкнуться и все ради двухнедельного удовольствия?       Я все же решила обернуться, поскольку оставить вопрос без ответа было крайне невежливо.       И увидела тебя. Худощавый, примерно моего роста (среднего, прямо скажем), карие, очень большие глаза («точно не японец» — подметила я сразу же), каштановые прямые волосы и выступающие скулы. Ты был одет в узкие джинсы и такую же джинсовую куртку темного цвета. Мне показалось, или ты тоже рассматривал меня? — Что ж, таинственный незнакомец, думаю, все дело в восточной, а именно в японской философии. Для людей этот период — повод задуматься о красоте и быстротечности жизни. Повод увидеть ускользающую красоту. И наконец, это просто очень романтично, — хм, кажется, это было сказано в чересчур мечтательной манере. — Ох, вот от этого точно увольте. Простите, но я анти-романтик, и вся эта розовая ерунда, типа цветочков и свиданий под луной точно не для меня, — усмехнулся юноша. — Хотя, признаюсь, вы заставили меня задуматься о чем-то более вечном, чем ежедневная рутина. Что ж, прошу прощения, что отвлёк вас. Просто захотелось вдруг поговорить с чужим человеком, о котором ничего не знаю. Как хоть зовут вас?       Я покачала головой, понимая вдруг, что этот парень хранит в себе что-то большее, чем пытается показать. — Меня зовут Элис. И я была рада поговорить с вами. А вас как зовут? — Можете звать меня Терри… Вряд ли мы когда-нибудь еще увидимся. В любом случае, всего вам доброго.       Мне оставалось только проводить тебя взглядом и уйти в другую сторону.       Вторая встреча произошла в Вероне, небольшом городке на северо-востоке Италии. Мы приехали туда, чтобы снимать наш новый клип. Концепт оказался довольно романтичным, я бы даже сказал слащавым. Что-то там про вечную любовь, искры с первого взгляда, пожар чувств и метания лирического героя. Нет, все-таки мне больше был по нраву наш рокерский концепт.       Субин-хён говорит, что я безнадёжен. Что в моём возрасте стоит больше доверять людям и открывать своё сердце. А я не могу, не хочу в очередной раз остаться ни с чем. Будучи еще подростком, в свои семнадцать, умудрился влюбиться в самую популярную девчонку школы. Писал ей песни о вечном, возвышенном, пел серенады под окнами, угонял отцову машину, чтобы только казаться более крутым, чем я являюсь на самом деле. И что в итоге — разбитое сердце и посмешище. Нет уж, спасибо, теперь я говорю про любовь, только стоя перед нашими фанатами на сцене. Ребята знают мою историю, но не поддерживают стремление к одиночеству.       Не сказать, чтобы я часто вспоминал тебя. Может быть, первое время. Миловидная девушка с сияющей улыбкой и доверчивым взглядом ребенка. И при этом говорящая о быстротечности жизни. Что-то здесь не сходилось. Но погружаться в эти мысли мне не позволил наш плотный рабочий график: съемки, интервью, подготовка к премиям и много чего еще.       Так вот в тот день, второго августа, мы прибыли в Верону и уже успели провести первый съёмочный день. У нас были только общие партии, и еще пару дней выделили на отдельные партии и фан-встречу. Переодевшись, я решил прогуляться немного по вечернему городу. Здесь и правда, романтика витала в воздухе, повсюду гуляли влюбленные парочки, играла романтичная музыка из многочисленных тратторий, и, конечно же, огромная толпа у статуи Джульетты. Да, я даже не заметил, как дошел до самого туристического места в Вероне. И самого романтичного, конечно же. Сколько же писем собирают ежегодно хранители этого музея, дома Джульетты? Вечные мечтатели, верящие в светлое и чистое чувство, наверно, никогда не переведутся. И я бы мог даже их понять, если бы не закрыл свое сердце за семью печатями. — Что, снова будете говорить о бесполезности любви и традиций, Терри? — насмешливо полюбопытствовала ты, подходя откуда-то слева. И почему вдруг мои губы изогнулись в улыбке? Элис. — Что вы, любовь вовсе не бесполезна, иначе как бы я появился на свет? Бесполезно слепо верить в приметы и тереть бесчувственную статую, словно это по мановению волшебной палочки может изменить твою жизнь, — не знаю, почему вдруг мне стало так легко говорить с тобой.       Ты странно нахмурилась, а я испугался, что сказал что-то не то. Уже собрался было извиниться, как ты промолвила: — Иногда надежда — это единственное, что у нас есть. — Говоришь так, словно тебе это знакомо. Извини, мы вообще практически не знакомы, и я не имею право лезть в твою личную жизнь. Сначала я думал, что ты просто одна из тех сверхромантичных натур, которые поставили себе цель посетить все популярные места для свиданий, но теперь мне так не кажется, — почему мне так не хочется прекращать наше общение.       Ты смотрела на меня своим прямым взглядом, около минуты молча, потом неожиданно взяла за руку и повела в ближайшее кафе. — Я проголодалась, если хочешь узнать причину, тебе придется меня накормить, — ты усмехнулась и вопросительно взглянула. — Конечно, идем.       Мы вошли в небольшое, но крайне уютное заведение. Интерьер был выполнен в жёлтых тонах, мягкий свет от ламп на каждом столике создавал прекрасную атмосферу. На каждом столике стоял небольшой букетик с фиалками. Что ж, они определенно знают толк в привлечении клиентов. Ты выбрала столик у окна и сделала заказ: лавандовый латте и кусочек «Наполеона». Я же по привычке выбрал айс-американо и клубничный бисквит. Я не торопил тебя с рассказом, понимая, что он будет не из легких. Но вот ты начала говорить: — Соглашусь, довольно странно обсуждать это все с тобой, человеком, чьего полного имени я даже не знаю, но может, так мне будет проще, наконец, облегчить свое существование. Всего полгода назад, в марте, я была самой счастливой девушкой на планете Земля. У меня было все: успешная работа в международной компании, квартира в одной из самых технологичных стран мира, множество друзей и самое главное — любящий и любимый человек. Миура, так его звали, был воплощением мечты, красивый, образованный, честный и вообще, достойнейший мужчина. Мы познакомились на благотворительном вечере, где я должна была брать интервью у главных спортсменов страны. Так получилось, что мы начали много общаться и после этого интервью, поняли, что возникли чувства и не бежали от них. Но мир не всегда бывает благосклонен к нашим желаниям. Миура погиб в авиакатастрофе, в конце марта, а я осталась одна с мечтами, которые мы должны были исполнить вместе. И вот теперь я путешествую одна, надеясь на то, что когда-нибудь моя самая заветная мечта все же сбудется, — ты прекратила свой рассказ, допивая нежнейший напиток в высоком бокале.       Я не знал, что сказать, наверно, впервые в жизни. Ты была настолько молода, прекрасна собой, но при этом пережила такое ужасное событие и несешь его в себе. И тем не менее продолжаешь жить и стремиться к лучшему. Теперь все мои мысли и разговоры о несуществующих чувствах казались бредом сумасшедшего. Вот же ты, с такой любовью вспоминаешь о родном человеке, твои глаза наполнены светлой грустью, твои руки сжимаются в маленькие кулачки, которые неожиданно хочется разжать. Оно существует, это чувство. И от этого в груди заканчивается воздух, а потом снова появляется, будто какая-то неведомая сила вдохнула жизнь. Наверно, надо что-то сказать. — Я не знаю, что надо говорить в таких случаях, Элис, прости. Моя жизнь никогда не посещала такая любовь, о которой ты говоришь. Я вообще отказался что-либо чувствовать из-за дурацкой школьной истории. Как же это все глупо сейчас! Но я очень надеюсь, что ты не замкнёшься в себе, сохранишь свою чудесную улыбку и доброту в сердце, — я и сам не заметил, что перестал дышать, когда говорил все это. — Спасибо, Тэрри, — начала ты, но я перебил: — Тэхён, это мое полное имя, можно Тэ. Друзья зовут меня Тэрри, потому что я похож на мышонка Джерри из того детского мультика, — неловко усмехнулся я. — Что ж, Тэхён, в этом что-то есть, — ты неожиданно звонко засмеялась и передала мне это же чувство — легкость.       Я проводил тебя до отеля, мы разговаривали, кажется, обо всем на свете. Когда ты узнала, кто я, то обещала обязательно послушать все-все наши песни и посмотреть новый клип. Я оказался очень смущен этим заявлением и поблагодарил. Мы дошли до двери немного в тишине. Было странно снова прощаться и не знать, увидимся ли мы когда-нибудь снова. В глубине души я очень этого хотел. — Знаешь, я верю в судьбу. Если нам суждено, мы обязательно встретимся в третий раз. В каком-нибудь самом романтичном месте, когда год будет прощаться с нами, по уже сложившейся традиции. А пока — спокойной ночи, Тэрри. Я надеюсь, что ты будешь счастлив и доволен своей жизнью, — ты помахала мне рукой и скрылась за дверью пятиэтажного дома.       Я добрался до нашего отеля, но так и не сомкнул глаз.       Париж. Конец года по традиции этот город встречает рождественскими ярмарками и гуляниями. Молодая девушка приехала сюда, но зачем? Не потому ли, что обещала возможную встречу привлекательному юноше с глазами цвета ее любимого шоколада? Или может потому, что сама желала этой самой встречи? Элис и сама не смогла бы ответить на эти вопросы. Но месяцы, проведенные после их последней встречи, показались ей несколько пустыми. Она, как и заверяла, посмотрела все клипы его группы, узнала много нового для себя (да, журналистское нутро не скроешь), восхитилась трудолюбием и мастерством Тэхёна и других участников, конечно же. Не иметь возможности просто идти с ним рядом, разговаривать уже не давало ей чувство удовлетворения. А что же Тэхён, спросите вы? Он на следующий же день рассказал друзьям о знакомстве с чудесной, милой, восхитительной девушкой («Что-то нашего Тэрри занесло совсем», — съехидничал Бомгю) Сначала никто не поверил в то, что такое вообще возможно, встретить человека дважды и вдруг влюбиться. Но друг был настолько искренен в своих словах, что вскоре ни у кого не осталось сомнений — это произошло на самом деле. Но что теперь делать? Где же искать эту романтичную натуру? — Ну что тут думать! — воскликнул самый младший в группе, Хюнинкай. — Она будет в Париже, на Эйфелевой башне. Ну, сами подумайте, самый романтичный город в мире, место мечты. Это стопроцентный план, ребята. — Будем надеяться, ты прав. Не хотелось бы снова видеть нашего Тэ закрытым и озлобленным на весь свет, — обеспокоенно произнес Ёнджун.       Отработав на всех предновогодних выступлениях и получив заслуженные награды, парни на следующий же день, двадцать четвёртого декабря, отправились во Францию. На заслуженные пару недель отпуска. Тэхена не покидало то ли чувство предвкушения, то ли непонятной тревоги из-за будущего. Он успел многое передумать за эти месяцы: «Что если мои чувства не взаимны? Вдруг я все это себе придумал, а может, ее совсем не существует, а это лишь мое больное воображение?». Порой, эти мысли доходили до маразма. И если бы не ребята, кто знает, доехал бы он до Парижа или сдался бы на полпути.       И вот она — столица Франции. Елисейские поля, Монмартр, Нотр-Дам-де-Пари и главный символ города — Эйфелева башня, сверкающая золотом в вечерней тьме. Парни направлялись именно туда, но чувство неправильности не покидало голову Тэ. Как будто он должен быть не здесь, что он упускает? Они подошли к башне, но Элис нигде не было, поднялись на первый этаж в открытом лифте, но ее и там не было. Это казалось провалом. Лица ребят погрустнели, особенно Кай, так яростно настаивающий на этой поездке, виновато смотрел на друга. Но тот уже не хотел их слышать. Он понял, куда ему нужно идти.       Элис зябко поеживалась, стоя у надгробия Оскара Уайльда. Оно было выполнено в виде сфинкса и по преданию исполняло любое желание того, кто прикоснется к нему. Конечно, она не верила в это. Как уже и в то, что ей удастся еще когда-нибудь поговорить с Тэхеном. Она придумала себе красивую сказку со счастливым концом, но, наверно, ее история закончилась, не успев начаться. Что ж, девушка снова мельком взглянула на сфинкса, грустно улыбнулась и решила уходить. — Кладбище Пер-Лашез в канун Рождества — самое романтичное место, ты действительно так считаешь? — она не могла в это поверить. Перед Элис стоял Тэхён, немного согнувшись от быстрого бега, видимо. Но это был он. С теми же глазами оленёнка и низким голосом. Он здесь, а она стоит и не может пошевелиться. Юноша подходит к ней ближе, уже отдышавшись, несмело берет за руку и продолжает: — Я должен был сказать тебе еще тогда — я влюблен. Как мальчишка, который вдруг увидел симпатичную девочку и поет ей глупые песни. Как мужчина, который хочет исполнить каждое из твоих желаний. Как человек, который может без тебя, но уже не видит в этом смысла. Ты показала мне, что можно надеяться и верить, что нужно делать и стремиться. Что нельзя опускать руки и идти до конца. И я пойду до конца, но только с тобой, ты согласна? — он заглянул в глаза девушки с надеждой. — Тэрри, я сто раз пожалела, что не дала тебе тогда, в Вероне, свой номер. Но, наверно, все случается именно тогда и так, как это нужно. Я тоже влюблена в тебя, хотя и не могла представить, что смогу почувствовать это снова. Да, Тэхён, я говорю тебе да. Я хочу пройти этот путь с тобой и наполнить нашу жизнь счастьем, — Элис начала плакать, говоря это, а Тэ нежно стирал слезинки с её лица. А потом поцеловал, потому что это канун Рождества и его нужно проводить в счастье. Стоя на самом романтичном месте мира и держа в руках сердце любимого человека.