Carum est, quod rarum est

Было приятно после столь долгого времени в кузне вернуться в свои покои. Майрон тут же забрался на кровать и прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как ныли мышцы после долгой и упорной работы. Отдых приятнее именно от труда. В этот раз он очень хорошо показал себя, во всяком случае, Майрон был доволен собой и реакцией мастера Аулэ. Вала был в полнейшем шоке от его умений, и майа не понимал, хорошо это или плохо. Но сам факт бурной реакции заставил его слабо улыбнуться. И только он начал чувствовать, как засыпает, так сразу послышался звон упавшего на пол меча, а за ним и подставки. Майрон мысленно проклял всё возможное в Арде, понимая, кто к нему заявился. — Что тебе нужно, Моргот? – спросил майа, не открывая глаз. Этот мятежник стал настолько наглым, что проник в жилище Майрона без разрешения. Не верится. Какая наглость. Минута молчания, после которой раздаётся недоумевающий голос вала: — Как ты понял, что это я? — Тебя трудно не услышать. Не трогай ничего больше. Майрон рывком сел в кровати и недовольно уставился на мятежника, ожидая объяснений. Лёгкое раздражение заставило его недовольно сдвинуть брови, хотя в глубине фэа он ощутил какой-то незнакомый ранее трепет. Мелькор вот так нагло заявился в его дом... — Ты тогда быстро закончил свидание. Мне интересно знать причину. — Меня за палец укусил твой дракон. Мелькор пристыженно отвëл взгляд. — Помню. Ещë раз прости, наверное у вас это плохо, я правда пытался сделать так, чтобы Глаурунг больше не кусался, но он иначе не может. Понимаешь? Это вроде языка любви. Ты ему понравился. — Или он хотел меня съесть, – закатил глаза майа. — Прости, ладно? Я не хотел, чтобы так получилось. И правда. Хотел бы – не извинялся сто раз и не заматывал палец толстым слоем бинта. Мелькор всегда строил из себя самого уверенного и обворожительного вала, но малейшая мелочь могла нарушить напускную гордость. И тогда вала еле подбирал слова и даже краснел. Это выглядело забавно, почему-то майа нравилось видеть его таким… настоящим? Майрон тяжело вздохнул. И что теперь с ним делать? Не отвяжется ведь. — Прощу, куда я денусь. Ему льстило внимание вала, хотелось, чтобы Мелькор за ним побегал, чтобы поползал в ногах. За учеником Аулэ увязался мятежный вала, которому сам Эру не указ, да ему мнение майа дороже одобрения Творца. Это интересно. — Знаешь, мне приятно подобное внимание. — Да? Я рад. Вечно угрюмый и злой вала кардинально менялся в присутствии Артано – будто бы любой намëк на тьму тут же исчезал. Мелькор широко улыбнулся и сел на край кровати рядом с майа. — Ты пришëл только извиниться? — Не только… скажи, Артано, мы ведь довольно давно знакомы, кто я для тебя? Он так невинно смотрел из-под коротких тонких ресниц, наверняка также на него будут смотреть и дети Эру. Майрон задумался, отведя взгляд, после чего ухмыльнулся так, как делал это обычно Мелькор: — Влюблённый дурак. Самодовольная улыбка осветила его лицо – играть с вала, понимающим всë буквально, так весело. Майрон позволял себе делать то, о чëм никто и подумать не мог. Вот так открыто дурить Врага Мира, тирана и злодея, насмехаться над ним и… Мелькор поджал губы, отводя взгляд. — Я совсем тебе не нравлюсь да? – прошептал он. Самодовольный и игривый настрой вала сменился чем-то иным, он проговорил это, чуть ли не плача. Этого ещё не хватало, одёрнул себя майа, чтобы Мелькор так унижался перед ним? Это же глупо. В груди майа появилось щемящее чувство. — Нет, что ты, я просто… я не знаю, Мелькор. Мелькор тяжело вздохнул и поднялся с места. Его задумчивые безразличные синие глаза были обращены куда-то вдаль. — Я отстану от тебя, если ты так хочешь. Прости, если сможешь. Он хотел было раствориться во тьме, уйти, и оставить майа одного, но тот вовремя его окликнул: — Нет, постой! Мелькор, ты мне нравишься. — Серьёзно? Он вопросительно приподнял бровь, застыв на месте. Майрон закусил губу. Да что с ним такое? Его то бросает в жар, то в холод, он жаждет быть рядом с мятежником, и сама мысль об этом распаляет пламя внутри его фэа. И вина за то, как он водил вала за нос. Это же надо так заработаться, чтобы не понять свои же чувства. — Да, просто мне казалось, что ты бегаешь за мной только из-за того, что я лучший ученик Аулэ. Понимаешь? Многие хотят быть рядом со мной лишь из-за моего статуса. Мелькор на мгновение задумался. — Нет, просто ты… это ты. Я не могу сказать, почему, но ты мне очень нравишься. Мелькор вернулся на место и вдруг на его губах появилась озорная улыбка. Он приблизился к майа так близко, что тот мог ощутить его дыхание на своей коже. — Хочешь, покажу то, что делают влюблённые? Майрон опасливо кивнул. Интересно ведь. Тогда Мелькор, устроившись между ног майа, начал поглаживать большим пальцем его щеку и коснулся своими губами его губ. Это длилось буквально несколько секунд, после чего вала отстранился. На щеках Артано появился лёгкий румянец, а сердце предательски часто стучало. Он сполз на кровать, кладя руки на грудь, и слушая беспокойное биение. — Как тебе, о, восхитительный? — Приятно. Майрон с интересом наблюдал за тем, что дальше будет делать Мелькор, но он как будто не спешил. Поэтому майа приподнялся на локтях и повторил поцелуй, а вала углубил его, и их языки соприкоснулись. Майрон прикрыл глаза, сжав пальцами шёлковую простынь. Мелькор невесомым движением огладил его щеку и положил руки на бëдра майа, поглаживая их, отчего у того пробежали мурашки по коже, но не от страха перед врагом мира, а от нетерпения. Чего бы там ни замыслил Мелькор, ему хотелось этого всё больше и больше. Майрон согнул ноги в коленях и коснулся ладонями лица вала, который перешёл с губ майа на шею. Его поцелуи были медленными, изучающими тонкую бледную кожу, сам вала и представить себе не мог, какая у Аулэндила чувствительная шея. Майрон тяжело дышал, сжимая простыни от напряжения ещë сильнее. — Продолжать? – прошептал Мелькор. — Да, – практически простонал майа. Он не понимал, что происходит с его телом, но не хотел, чтобы это прекращалось. Было приятно, слишком хорошо, чтобы это было правдой. Тело стало мягким, даже сопротивляться не хотелось, да и было бы чему. Тепло разлилось по сосудам, подарив майа то самое чувство, которое он испытывал, думая о вала, только во много раз сильнее. Следом Мелькор освободил себя от рубашки и развязал шнуровку штанов. Он забрался холодными руками под одежду майа, отчего тот чуть не вскрикнул, но вала сдержал его поцелуем, который в этот раз был куда более требовательным. — Тише, мы же не хотим привлечь лишнее внимание, правда? — Просто продолжай. Вала не нужно было повторять дважды. Он исследовал тело майа поцелуями, поглаживаниями и лёгкими укусами, слушая стоны и тяжёлое дыхание. Бледная кожа Майрона покрылась лёгким румянцем, когда пальцы вала спустились ниже. Он помог майа избавиться от ненужной одежды, которая липла к телу от пота. Майрон ещë сильнее покраснел, смутившись наготы, и приобнял себя за плечи, но Мелькор тепло улыбнулся ему: — Сие воплощение отражает красоту твоей фэа, о, восхитительный. Шея, ключицы и грудь покрывались поцелуями, и Майрон чувствовал себя как во сне – лучшем сне, который вообще мог существовать. Мелькор не спешил, подготавливая майа, давал ему привыкнуть к новым ощущениям. Майрон полностью расслабился, вверяя себя в руки тëмного вала. Он провёл подушечками пальцев по рëбрам майа, и сам невольно улыбнулся, заметив улыбку на губах майа, тем самым отвлекая его от возможной боли. Майрон обхватил руками широкую спину, покрытую шрамами и закусил губу, чтобы стон не получился слишком громким. Глубокий вдох – и затем такой же глубокий выдох. На глазах проступили слëзы, которые вала тут же стëр касанием губ. — Можешь же быть нежным, когда захочешь, – прошептал майа. Теперь вала совсем навис над майа, волосы которого красиво лежали на подушках. Майрон чуть царапнул спину вала ногтями, когда тот предпринял попытку качнуть бëдрами вперёд. — Мне прекратить? — Нет, – зашипел майа, – просто будь мягче. Новый глубокий поцелуй – и он обезоружен, майа развëл ноги шире, закидывая их на спину Мелькору, лишь бы это уменьшило боль. И тогда вала коснулся майа, начиная ритмично его поглаживать. Тихий стон наслаждения наконец был услышан, и тогда Мелькор предпринял попытку толкнуться снова, и на этот раз майа никак этому не препятствовал. Он лишь запрокинул голову, открывая шею для поцелуев. Движения вала были медленными и нежными, Майрон действительно не чувствовал боли, это ощущение перекрывалось удовольствием, которое вала знал, как доставить ему. Он будто бы прощупывал почву, прислушиваясь к реакции майа, который ни разу не сопротивлялся. Ему самому было слишком интересно, что из этого выйдет, и сколько удовольствия ему может принести вала. Мелькор двигался увереннее, становясь ближе к майа, в это же время лаская его рукой и касаясь губами его шеи. Майрон чувствовал себя так, будто он раскрыл перед Мелькором свою душу, позволил ему нечто сокровенное, впустив в своë тело. Новые ощущения были слишком приятными. Мастер Аулэ говорил о том, что любопытство не приносит ничего хорошего, но Майрон чувствовал обратное. Он совсем расслабился в объятиях вала, и сам подался бëдрами навстречу, и тихий стон сорвался с его губ. Мелькор рыкнул от удовольствия и второй рукой отвëл бедро майа ещë в сторону. Он начал ритмично двигать бëдрами быстрее, благо, майа это позволил. — Нравится? — Да, да, Мелькор, пожалуйста, продолжай. — Я ещë не закончил. Он отстранился от майа и перевернул его на живот. Снова то чувство, после которого Майрон застонал громко, как впервые, и сжал простыни до побелевших кончиков пальцев. Теперь Мелькор был ближе, аккуратно навалившись на него и упираясь локтями в кровать. Он коснулся губами скулы майа настолько нежно, что вся боль теперь казалась такой незначительной, и наконец продолжил движения, которые с каждым стоном майа становились быстрее и требовательнее. Майрон извивался в его объятиях, чувствуя вала всем телом, он желал быть ещë ближе, но куда ещë больше? В руках Мелькора было так приятно и спокойно, он чувствовал себя как никогда нужным и… любимым? Раз Мелькор доставляет ему удовольствие таким способом, тогда что-то это да значит? А валар говорили, что он не может любить. Майрон выгнулся в пояснице, упираясь коленями в кровать, и полностью отдался в любящие руки вала. Именно, что любящие, Мелькор заботился о том, чтобы в первую очередь майа было приятно, иначе не было бы всего этого. Майрон улыбнулся своим мыслям. Отношение к нему было особенным — Мелькор ни за кем так не ухаживал, и все это понимали, но предпочитали не замечать, и сам Майрон раньше об этом не думал, а погружался в работу, но теперь это было бесполезно отрицать. Мелькор. Любит. Его. Звучало так нежно, лично, это несомненно льстило, заставляло майа стонать от удовольствия во весь голос. — Ты правда любишь меня? — Если бы не любил, меня бы здесь не было. Майрон улыбнулся уголками губ. — Ты знаешь, как я тебя люблю. — Да, очень хорошо слышно. Быстрые толчки, поглаживания и поцелуи слились в одно, и приятное покалывание в голове сменилось дрожью во всëм теле и долгожданным удовольствием, о котором только можно было мечтать, это было не просто приятно, это лучшее, что чувствовал Майрон. Он был любимым и нужным, и его тело говорило о том, о чëм сам майа молчал. Обессиленный, он рухнул на постель, и ощутил тёплые объятия вала. — Это так странно. — Понравилось хоть? — Да, спасибо, Мелькор. Вала улыбнулся и зарылся лицом в рыжие волосы. Его давно так никто не называл. — Тебе спасибо, о, восхитительный.