Крылья свободы

~Рейна~

— Я больше ничего не хочу. Который раз за последние дни я повторяла эту фразу? Кажется, сотый. Боль не утихала, она становилась только сильнее. Стоило мне закрыть глаза, как я видела разрушенную Шиганшину. Слышала крики и стоны людей. Видела реки крови, текущие по улицам моего родного города. Но самый кошмарный образ, который никогда не исчезнет из моего подсознания, — это разрушенный дом и холодное тело моей сестры. Вся моя семья погибла, и я осталась одна в этом ужасном и жестоком мире. Прошло несколько дней с тех пор, как я вернулась в штаб Разведкорпуса. Раны, полученные в Шиганшине, оказались не такими серьёзными, как можно было подумать. Меня сразу из лазарета перевели в комнату, где я проводила всё время в одиночестве. Только добрая Петра видела моё состояние, слышала мои крики по ночам и наблюдала, как слёзы не останавливаясь текут по моим щекам. Я почти ничего не ела, мой организм отторгал пищу. Всё, что меня окружало, вызывало отвращение и тошноту. Я чувствовала, как погружаюсь в чёрную дыру отчаяния, и даже не пыталась ухватиться за что-нибудь, чтобы прекратить этот полёт. Я поняла, насколько слабой и ничтожной была. Это осознание причиняло мне ещё больше страданий. Всё в жизни потеряло смысл. По утрам мне больше не хотелось открывать глаза. Я мечтала лишь об одном — уснуть вечным сном, лишь бы не просыпаться в этом очертевшем мире. Я знала, что Леви хотел меня увидеть, но каждый раз, когда Рал спрашивала, можно ли ему войти, я отвечала отказом. Я сама отталкивала единственного человека, который был мне дорог. Я была в отчаянии. Мне опротивели и штаб Разведкорпуса, и эта комната, и люди, которые постоянно сновали по коридору. Я была несчастна и не знала, сколько ещё это будет продолжаться. Пока в один из дней Петра не сообщила мне, что приехал мой друг.

***

~Рик~

Узнав о падении Марии, Рик первым делом стал выяснять, что произошло с семьёй Вагнер. Новости были неутешительными: среди эвакуированных их не оказалось, все они погибли. Он даже представить не мог, каково сейчас его подруге. Он помнил её потухший взгляд, полный боли, когда она приехала сообщить ему о смерти Ивейн. Тогда она словно умерла изнутри. А что с ней сейчас, после потери семьи? Ему потребовалось почти две недели, чтобы набраться смелости и отправиться в штаб Разведкорпуса. Всю дорогу его одолевали тревожные мысли. Он не знал, что сказать ей после всего, что произошло между ними. Страх сковывал его, мешая сосредоточиться. Подъехав к огромному замку, где обитали разведчики, он испытал желание немедленно развернуть коня и уехать. Атмосфера вокруг была напряжённой. Солдаты смотрели на него исподлобья, шушукаясь между собой. — Я ищу Вагнер, Рейну Вагнер, — обратился он к одному из этих мрачных людей. — Она сейчас не в том состоянии, чтобы общаться с кем-либо, — ответили ему. После этих слов последние остатки решимости покинули его, но он собрался с духом и сказал: — Проводите меня к ней. Мне нужно её увидеть. Молодой человек, цокнув, доложил кому-то о прибытии гостя и провёл его внутрь здания. Внутри было так же уныло и тоскливо, как и снаружи. Пока они поднимались по широкой лестнице на второй этаж, где, по предположению Шефера, находились спальные комнаты, серые стены давили на него. Когда они добрались до второго этажа, к ним подошла миниатюрная рыжеволосая девушка с большими золотистыми глазами. — Передай Вагнер, что к ней пришёл... — он покосился на Рика, не зная, как его представить. — Друг, — тихо подсказал Шефер, очнувшись от своих мыслей. — Я не уверена, что сейчас подходящий момент, — замялась девушка. — Делай, что сказали, — рявкнул парень. Девушка стушевалась и быстро скрылась в одной из комнат. Сердце Рика начало биться чаще в ожидании встречи. Его взгляд был прикован к дубовой двери, за которой скрылась рыжая. — Я тебя оставлю, — прошептал парень и, грустно усмехнувшись, добавил: — Не думаю, что она выйдет. Её уже около двух недель никто не видел. Рик тяжело сглотнул и, кивнув своему провожатому, снова посмотрел на дверь, за которой находилась его подруга. Солдат тихо ушёл по коридору, не задерживаясь ни на секунду. Через пару минут, которые показались невероятно долгими, дверь открылась. Сначала в проёме появилась рыжая, а затем сгорбленная фигурка с низко опущенной головой. У девушки были чёрные волосы, спутанные и тусклые, а её большие синие глаза утратили былой блеск. Она смотрела как будто сквозь Рика. На бледной коже резко выделялись тёмные мешки под глазами. Рейна всегда была худощавой, но сейчас она выглядела как обтянутый кожей скелет. Её щёки впали, а тонкие руки судорожно вцепились в рыжую, словно боясь её отпустить. Стоило Рейне взглянуть на друга, как по её щекам побежали крупные слёзы. Рик впервые видел, как она плачет.

***

~Рейна~

Он совсем не изменился, только черты лица стали более резкими, а юношеская припухлость исчезла. Веснушки на щеках и носу побледнели. Он смотрел на меня со страхом. Я хотела улыбнуться ему и притвориться, что рада встрече, но вместо этого расплакалась. Слезы обжигали кожу, но я не могла их остановить. Петра тут же обняла меня и предложила вернуться, но я покачала головой. С трудом выпрямившись, я высвободилась из её объятий и снова посмотрела на Рыжика. — Здравствуй, — мой голос был хриплым: последние недели я мало разговаривала. Он без раздумий бросился ко мне, обнял и укрыл от всего мира. — Рей, мне так жаль... Ты... — Не стоит, — снова прошептала я. — Я рада, что ты здесь. Я скучала. Каждое слово давалось мне с трудом. Он крепко прижал меня к себе, и я, уткнувшись в его шею, тихо заплакала. Мы стояли так довольно долго, пока я более-менее не успокоилась. — Спасибо, что приехал, — сказала я. — После всего, что случилось, ты не обязан был... — Не надо, — перебил он меня. — Я не мог бросить тебя. Хотя, не скрою, ехать сюда было тяжело. Я попыталась выдавить из себя что-то вроде улыбки. — Пойдём пройдёмся. Я давно не выходила на улицу. Он кивнул, и мы неспешно пошли к лестнице. Петры уже не было рядом, видимо, она поняла, что сейчас нас нужно оставить вдвоём. На улице было пасмурно, как и у меня на душе. Холодный ветер пробирал до костей, и я зябко поёжилась. — Когда так похолодало? — спросила я. — Дожди льют без остановки, — ответил Рик. — Даже природа оплакивает погибших, — заметила я. — Те, кто выжил, сейчас в Тросте. Им оказывают помощь, но правительство в затруднительном положении. Прокормить всех — тяжёлая задача. Мы потеряли Марию, на которой были поля и пастбища для скота. Беженцев не знают, куда пристроить. Я грустно усмехнулась. — Титаны словно мутировали. Они смогли разрушить Стены, которые стояли сто лет. Есть какие-то объяснения этому? — Нет, только догадки, и я не думаю, что они окажутся верными. — Ты бы видел их… Они даже не похожи на обычных титанов. У них словно есть разум. Я попыталась остановить одного из них, но он оттолкнул меня. Понимаешь, оттолкнул! В их природе заложено желание жрать людей. Нападать на них. Но он продолжал двигаться к внутренним воротам. Мой голос сорвался, а из глаз снова побежали слёзы, стоило мне вспомнить тот день. — Он уничтожал всё, что попадалось ему под ноги, превращая дома в щепки… Рик сжал мою руку. — Не вспоминай. Я осмотрелась. Мои сослуживцы бросали на меня сочувственные взгляды, но мне от этого становилось только хуже. Я не хотела их жалости. Поэтому я проводила дни в своей комнате, чтобы никого не видеть и не слышать утешительные слова. — Пойдём к озеру, там спокойнее. — Хорошо. Пока мы шли, он продолжал держать меня за руку. Как я и думала, на озере никого не было. От порывов ветра по прозрачной глади воды пробегала мелкая рябь, а серое небо отражалось в ней. Листья медленно опадали с деревьев, покрывая землю. Хотя был июль, казалось, что уже наступила осень. Я присела у кромки воды и посмотрела на своё отражение. От собственного вида хотелось утопиться, я даже не могла представить, что выгляжу настолько жалко. — Ну и видок у меня… Рик хотел меня утешить, но я остановила его лёгким взмахом руки: — Не надо. Он понурил голову и отвёл глаза. — Знаешь, раньше, когда я теряла близких, я находила в себе силы двигаться дальше. Во мне просыпалось желание отомстить за всех, кого они у меня забрали. Но сейчас я чувствую себя опустошённой. Мне ничего больше не хочется. Я не знаю, что делать дальше. Я не хочу снова видеть этих монстров. Не хочу сражаться и видеть, как гибнут мои друзья. Меня тошнит от вида крови… По щекам потекли горячие слёзы. Я не стала их скрывать. Даже на это у меня не было сил. — Ты сделала всё, что было возможно, — взгляд Рика стал суровым. — Я скажу то же, что и год назад: от них не избавиться. Если ты оказалась права и они начали мутировать, и теперь их цель — уничтожить нас, то всё бессмысленно. — Хочешь сказать, что теперь нам нужно просто сидеть за оставшимися Стенами и ждать, когда они уничтожат и их? — Если бы это было возможно, ты думаешь они бы стали ждать? Те два титана просто исчезли, растворились. Они не дошли до Розы. — А вдруг они снова появятся и доберутся до нас? — Тогда человечество будет готово к этому. Наше оружие начали усовершенствовать, и мы не дадим им продвинуться дальше. Но, Рей, готова ли ты будешь сражаться с ними после всего, что пережила? Я задумалась. «Нет, я больше не готова. Раньше у меня была цель — ради чего сражаться. Это была моя семья. Я не хотела, чтобы они гнили в заточении. Я мечтала показать им мир за Стенами. Но теперь их нет, и сражаться мне больше не за что». — Я не уверена... — Ты долго боролась с этим, отдавая все свои силы, но сейчас тебе нужен отдых. Пусть сражаются те, у кого есть желание. — Здесь есть люди, которые мне дороги, — я подумала о Леви, — они не оставят это просто так. — Но ты же сама сказала, что не хочешь видеть их смерть. Никто от этого не застрахован, понимаешь? Я внимательно посмотрела на него, изучая его лицо, на котором читалось отчаяние. — Я не хочу, чтобы ты умерла или сломалась окончательно, — подытожил он. — Я не смогла спасти никого. Все мертвы. Из меня не получилось хорошего разведчика. За три года, проведённые здесь, мы так и не приблизились к разгадке тайны их появления. От осознания своего бессилия и невозможности что-либо изменить меня охватила злость. — Почему всё так? Почему? — Я сжала волосы, оттягивая их. — Рей, — Рик обнял меня, — ты большая молодец. Ты сделала всё, что могла. Но лучше уйти раньше, чем долго страдать, а ты будешь страдать, если останешься здесь. — Если уйду, то предам разведку, близких мне людей. — Хватит думать только о других, подумай хоть раз о себе! — прошептал мне на ухо Рик. «Подумать о себе... Чего хочу я? Спокойствия». — Пообещай мне, что всё обдумаешь. Не нужно губить себя ради других. Я устало кивнула в ответ. — Хорошо, обещаю. Мы провели вдвоём ещё пару часов, беседуя на отвлечённые темы и погружаясь в свои мысли. Его приезд меня взбодрил. Когда он уезжал, я с трудом сдерживала слёзы. А потом долго смотрела на его удаляющийся силуэт. Небо потемнело, окутывая всё вокруг. Ночь подкралась незаметно. Поднимаясь по лестнице к себе, я неожиданно столкнулась с тем, от кого пыталась спрятаться все эти дни. На меня внимательно смотрел Леви. Моё сердце забилось сильнее. Сегодня у меня не было сил говорить ещё и с ним. Когда мы поравнялись, он попытался взять меня за руку, но я отшатнулась. — Рейна, — прошептал он умоляюще. Я молча покачала головой и поспешно скрылась в своей комнате. В комнате было темно, Петры не было. Я без сил опустилась на пол, спрятала голову в коленях и тихо заплакала. Рик был прав: я больше не могла сражаться. Я не защитила тех, кого хотела защитить. Я больше не достойна быть разведчицей. Этой ночью мне долго не удавалось уснуть. Я всё время возвращалась мыслями к нашему разговору у озера. После долгих размышлений я пришла к выводу, что моя битва окончена. Я не переживу, если снова увижу смерть близкого человека, а если останусь здесь, то это неизбежно.

***

Мои ноги несли меня прямо к кабинету командующего. С утра мне стоило больших усилий привести себя в более-менее приличный вид. Когда я увидела своё отражение в зеркале, я чуть не отшатнулась в ужасе. Волосы были спутаны, лицо было неприятного серого цвета, губы потрескались, а под глазами были черно-синие мешки. От прежней Рейны не осталось и следа. Я долго расчёсывала волосы, и мой взгляд то и дело падал на ножик, который лежал на тумбочке Петры. Мне безумно хотелось отрезать свои длинные чёрные, как вороново крыло, пряди, потерявшие былой блеск, но я сдержала порыв. Больше не задерживаясь, я надела форму и выскользнула в коридор. Дойдя до чёрной тяжёлой двери, я остановилась, взвешивая все за и против. Внутренний голос шептал мне, чтобы я развернулась и ушла, но я снова преодолела себя и постучала. Звук моих стуков разнёсся по пустому, погружённому во мрак коридору. По ту сторону раздался грубый голос, разрешающий войти. Я открыла дверь и вошла внутрь. В кабинете Шадиса я была впервые за годы службы. Он был больше, чем кабинет Леви. В центре находился большой стол, а за ним — гигантское кресло, обтянутое красной кожей. По периметру располагались шкафы, наполненные различными книгами, бумагами и прочей ерундой. Командующий стоял ко мне спиной, глядя в окно, руки его были сцеплены за спиной. На столе лежала сумка, в которую он складывал свои пожитки. Именно от этого занятия я его и отвлекла. — Командующий, Рейна Вагнер, солдат... — начала я. — Я знаю, кто ты, — перебил он меня раздражённым тоном. — Зачем пришла? Я замялась, убрала руку от груди и глубоко сглотнула. — Я хочу покинуть Легион Разведки, поэтому пришла сообщить вам об этом и подписать необходимые бумаги. Он резко повернулся ко мне и сурово посмотрел, оглядывая меня с ног до головы. — С чего такое решение? — Я больше... — Я задумалась, что ему ответить. — Не имеешь сил сражаться дальше? — Да... — Я слышал, что случилось с твоей семьёй. Мои соболезнования. — Благодарю. — По моему телу прошла дрожь. — Ты не одна такая, Рейна. Многие не видят смысла в происходящем и покидают это место. Я не имею права заставлять тебя оставаться. Я больше не командую Легионом. Я сдался, как и ты. От его слов меня бросило в холодный пот. — Ч-что? Но кто, если не вы? — Эрвин Смит, новый глава Разведкорпуса, более сильный и амбициозный человек. Я передал ему свои полномочия вчера. Я молчала, ожидая продолжения. — Я понимаю твои чувства, Рейна. Я тоже потерял близкого человека. Он погиб в Шиганшине. Я так же, как и ты, разочаровался во всём происходящем. Но всё же я должен задать этот вопрос: ты уверена в том, что делаешь? «Уверена ли я?» — Да, — ответила я. — И куда ты пойдёшь, девочка? — спросил он. Его вопрос застал меня врасплох. Я не думала об этом. Сейчас мне хотелось только сбежать отсюда. — Я… не знаю, — ответила я. Он подошёл ко мне почти вплотную, прожигая своими карими глазами. — У тебя нет путей отступления? — спросил он, поджав губы. — Н-нет, — я сделала шаг назад. Он резко отошёл от меня и вернулся к столу. — Мне предложили стать главным инструктором в южном кадетском училище, — зачем-то сказал он. — Ты же там обучалась? — Так точно. — У меня есть для тебя путь отступления, — продолжил он. — Там нужны хорошие и опытные инструкторы, которые смогут обучить следующее поколение. У тебя для этого есть необходимый опыт. Его предложение заставило меня задуматься. Идти мне всё равно было некуда. А для обучения детей у меня и вправду был неплохой багаж знаний. — Я… согласна, — ответила я после некоторого размышления. Шадис улыбнулся, и его улыбка на хмуром лице показалась мне чем-то необычным. — Я уезжаю сегодня вечером, — сказал он. — Успеешь? — Да, — ответила я. — Но перед этим я хотела бы кое-что сделать… Он вскинул одну бровь, как бы разрешая мне продолжить. — Я слышала, что те, кого спасли после падения Марии, находятся в Тросте. Я хотела бы навестить одного человека. Эта мысль пришла мне внезапно. Не знаю почему, но я вспомнила девочку, которую спасла во время крушения Шиганшины. В моей памяти запечатлелись её испуганные голубые глаза. Мне хотелось убедиться, что с Энни Леонхарт всё хорошо и она смогла выбраться из того ада. К моему удивлению, Шадис согласился: — Хорошо. Я благодарно кивнула ему и поспешила покинуть кабинет. Мне нужно было успеть до вечера собрать вещи.

***

Я обвела комнату пустым взглядом. За три года, проведённых здесь, она стала мне родной. Я в последний раз посмотрела на свою кровать, понимая, что больше сюда не вернусь. Моя рука коснулась груди, на которой покоился самодельный кулон с крыльями свободы. Сегодня днём я украла этот значок из комнаты капитана Леви, куда пробралась, пока все были на обеде. Это было единственное, что я могла забрать у него на память. Этот кулон напоминал мне о том, что было между нами. У меня не было сил попрощаться. Я боялась увидеть его серые глаза, которые были так мне дороги. Я боялась, что захочу остаться, если увижу их. Но я не могла этого допустить. Я исчезала из его жизни и из жизней своих друзей, из жизни всего Разведкорпуса навсегда. Я была слабачкой, раз даже не предупредила никого. В последнее время для меня это стало нормой — быть слабой. Боль сжала моё сердце, и я покинула эти стены, не оставив после себя ничего, кроме воспоминаний. Я тихонько пробралась к конюшням, где меня уже ждал Шадис. Он грустно посмотрел на меня и сказал: «Тебя там ждут». У меня перехватило дыхание, а сердце гулко забилось. Я на ватных ногах вошла внутрь. Сначала я никого не увидела, но, приглядевшись, заметила в глубине тёмный силуэт. От страха у меня всё сжалось внутри, а руки задрожали. — Уезжаешь? — донёсся до меня словно издалека холодный голос. Я ничего не ответила, язык словно прилип к нёбу. Силуэт начал приближаться ко мне широкими шагами, и вот он уже стоял передо мной. Расстояние между нами было не больше десяти сантиметров. Дышать стало трудно. Я подняла свои испуганные глаза и встретилась с ледяным взглядом Леви. Его лицо было как маска, и невозможно было понять, о чём он думает. Я неосознанно сделала шаг назад. Он повторил моё движение, но пошёл на меня, не отводя взгляда и не прерывая зрительный контакт. — Я задал вопрос, — сказал он. Я сглотнула и, пересилив себя, кивнула. — И тебе нечего сказать? Ты даже не попрощалась, Рейна. Две недели ты не выходила из комнаты, никого к себе не подпускала. Я ждал, представляя, как тебе тяжело. Ждал, как верный пёс, когда ты наконец придёшь в себя, когда я смогу разделить эту боль с тобой. Я был готов ко всему, но не к тому, что ты просто сбежишь, никому ничего не сообщив. Представляешь, каково мне сейчас? — прошипел он, глядя мне в лицо. От его слов мои глаза наполнились слезами. Я думала только о себе, забыв о его чувствах. Не выдержав, я отвернулась. — Смотри на меня, — он взял меня за подбородок, не давая снова отвести взгляд. — Ты думаешь, если бы ты сказала, что хочешь покинуть разведку, я бы держал тебя? Я бы всё понял и принял. — Прости, — только и смогла произнести я. — Прости? — он отшатнулся от меня. — Ты поставила точку во всём, к чему мы шли все эти годы. И самое ужасное, — он хохотнул, — ты не предупредила меня об этом. Почему, Рейна? — Я… больше не могу… — Я бы не стал удерживать тебя здесь, но мы могли бы быть вместе. — Ты бы не бросил Разведкорпус ради меня. И не уехал бы. А я не могу, понимаешь, с замиранием сердца ждать твоего возвращения после каждой вылазки. И в один момент получить известие о твоей гибели. Все, кто мне дорог, погибают. Я видела, как больно ему было слышать мои слова. Но это была жестокая правда. — Мне жаль. Очень жаль, что всё так получилось. Но если ты действительно меня любишь, то поймёшь и отпустишь меня сейчас. Он долго смотрел на меня. — Надеюсь, ты станешь счастливой там, куда уезжаешь, — это были его последние слова перед тем, как он ушёл. Я осталась одна. Слёз больше не было. Больше ничего не было, только пустота. Я полностью умерла внутри. — Вагнер, ты едешь? — раздался голос за моей спиной. — Да, — ответила я. Я села на незнакомого мне коня коричневого цвета. Он смотрел на меня удивлёнными глазами. Это была молодая лошадь, которую ещё не объездили, и я стала её первой хозяйкой. Луна осталась там, в мёртвой Шиганшине. Оказавшись в седле, я почувствовала себя некомфортно, но подавила это чувство. И отправилась за Шадисом. — Волосы обрезала? — спросил он. — Да. Начинаю жизнь с чистого листа, — ответила я, проводя рукой по коротким прядям. Шадис улыбнулся. — Надеюсь, этот лист будет лучше предыдущих, — сказал он. — У вас, надеюсь, тоже. Мы отъехали довольно далеко от штаба, и я в последний раз взглянула на место, которое стало мне домом. Замок Разведкоруска возвышался над всеми остальными постройками, словно величественная глыба. Здесь, помимо страданий, я обрела верных друзей и познала такое прекрасное чувство, как любовь. Здесь я была и счастлива. Но ключевое слово — была. Отвернувшись, я посмотрела на дорогу перед собой. Луна освещала мой новый путь.