Lassitude

      Его взгляд продолжает время от времени падать на канцелярский нож, который чаще всего использовался для распаковки посылок. Он представляет, как острое лезвие касается карамельной кожи, соскальзывает и оставляет тонкий порез, из которого сочатся темные капельки крови.       До настоящего времени Уен не чувствовал острую необходимость в причинении вреда, никогда всерьез не задумывался о разных возможностях испытания боли… Но почему-то именно сейчас наступает момент, когда все звуки становятся шумом, слышно лишь собственное торопливое дыхание и появляется боль в сердце. Он просто не успевает понять, что ему очень плохо.       Слышится какой-то хруст — наверное, глупый мальчишка на самом деле сломался. Бесповоротно, окончательно, а такой уже будет никому не нужен. Останется совершенно один. Уйдут его друзья, уйдет Сан, уйдет Кёнмин, который разочаруется в старшем брате.       И ведь не то чтобы все плохо… просто Уен настолько устал и нуждается в объятиях, смешанных со слезами, полными боли и отчаяния, что не находится другого выхода, как провожать мечущимися глазами это чертово лезвие. Еще все чаще он задумывается, почему в руке до сих пор нет сигареты, а на предплечьях ожогов от бычков.       Мысли тяготят, останавливают на месте и погружают в пучину, из которой самому уже никак нельзя выбраться. Он хочет крикнуть: «Сан, пожалуйста, помоги, мне очень, очень страшно». Но слова застревают где-то в горле, сообщения, напечатанные на клавиатуре стираются одним мгновением, а палец не в силах набрать выученный как мантру номер. У Сана есть куча собственных проблем, он так устает и часто грустит, из-за чего Уен не может позволить себе этот чертов эгоизм.

Этот момент, мысли, отпечатываются в его душе, оставляет какое-то свое тяжелое воспоминание.

      20:32, за окном уже давным-давно сверкают звезды, а Чон движется к рабочему столу, где был брошен ему необходимый предмет. Воздуха не хватает, он начинает дышать чаще, пытаясь компенсировать этот недостаток, но у него лишь кружится голова и становится слышно пульсирование в висках. Лезвие выдвигается из пластиковой основы с характерным неприятным звуком.       Ладонь, крепко держащая канцелярский нож, подрагивает, а в уголках глаз скапливаются слезы. Он думает о своей маленькой счастливой копии — о вечно улыбающемся мальчишке, который носился по двору с мячиком, играл в догонялки и громко-громко смеялся, рассказывая смешные истории. И прежде чем поднести острие к смугловатой коже, Уен тихо, как будто только губами, проговаривает извинения. Он надеется, что Сан, родители, братья и эйтиз его не оставят. Он совсем не готов один бороться со своей темной стороной, которая уже норовит забрать чистого и добродушного парня навсегда, окунуть в апатию, непрекращающуюся боль.

Лезвие оказывается тупым.

      Нож десяток раз касается предплечья, но кроме быстро пропадающих линий ничего не происходит. А надавить сильнее страшно — Чон боится перестараться, уходить на тот свет рановато, как бы плохо ему не было.       — Ву? — обеспокоенный голос любимого разрезает тяжелую тишину в квартире. Предмет селфхарма звонко падает на пол и парень затыкает свой рот дрожащей ладонью — он был пойман с поличным, ему не жить. Но, кажется, реакция совершенно противоположна ожиданиям загнавшегося, ведь его всеми силами успокаивает знакомый бархатный голос, немного убаюкивая. — Уен, это Сан. Я не причиню тебе вреда, все в порядке.       Чхве всегда был намного больше, чем просто партнер. Он родственная душа, ослепляющее солнце, дарящее радость, заботу и поддержку. Но почему-то эти факты не остановили Чона от необдуманных действий.

«Я не хотел сделать ему больно своим поступком».

      — Пожалуйста, — Уен, кажется, чуть ли не скулит. Так страшно остаться одному, брошенным и избитым, зная, что больше никто не будет в силах помочь. Надежда только на человека, сидящего на коленях прямо перед ним. — Пожалуйста, Сани, прости меня, не уходи.       После этой мольбы внутри Сана тоже что-то надламывается. Его любимого и вечно счастливого партнера довели до такого состояния. Картина поистине пугает — Чон дрожит в объятиях старшего, слезы скатываются по румяным из-за истерики щекам, рядом с ними лежит открытый канцелярский нож и оба парня до смерти напуганы произошедшим. «Уен хотел причинить себе вред».

«Сан мог уйти из-за того, что я хотел причинить себе вред».

      — Я не уйду. Никогда не уйду, я обещаю тебе, Ву. Ты не должен скрывать это от меня, все в порядке, все будет в порядке, потому что мы сможем справиться с этим вместе. Тяжело, больно, но я всегда готов тебе помочь. — они вместе плачут. Тихо, стараясь сохранять самообладание, но так обеспокоенно Чхве пытается сделать ситуацию лучше, облегчив моральное состояние возлюбленного. — Мне важно знать, что тебя беспокоит, пожалуйста, лучше ты разобьешь и сломаешь все в этой квартире, чем еще раз попробуешь оставить порезы. Ты мне нужен, Ву, очень-очень сильно.       Чону всегда было и остается известно, насколько сильно Сан его любит, но эти слова, произнесенные как самое крепкое обещание, он запоминает, даже заучивает и прокручивает в голове, пробуя осознать, что его не бросят даже при таких тяжелых обстоятельствах.       — Я тебя люблю, — Уен шепотом, чуть медля, проговаривает фразу, зная, как было важно сказать это вслух.       В квартире слышны тихие всхлипы, смешанные с шуршанием одежды из-за заботливых мягких объятий. Да, все будет в порядке. Не так скоро, как хотелось бы, но будет, теперь оба парня в этом уверены. Они есть друг у друга — моментами сломленные, грустные, уставшие, но они есть и всегда готовы помочь друг другу ценой собственной жизни.

Так что, они справятся.