One day, I will stop falling in love with you

И хотелось, забыв алфавит, Не рифмуя слова — жить с другими. Я пытался писать о любви — Получалось лишь твоё имя. 1 Итадори треплет гончих за ушами, мягко улыбается и смеётся, подсовывая им лакомства. Фушигуро только тяжело вздыхает. Сколько ведь говорил: им есть не обязательно, они же всего лишь шикигами. Но Итадори не был бы собой, если бы не скармливал им что-то каждый раз, когда видел их. — Они похожи на тебя, Фушигуро, — говорит он, подходя к Мегуми и проводит рукой по его тёмным волосам. Тот замирает от неожиданности, позволяя Юджи приводить его волосы в ещё больший беспорядок. — Такие же преданные и добрые, хотя вид у них и злой. Он старается заправить одну прядь за ухо Мегуми, но когда та в очередной раз выбивается, не желая оставаться на выбранном для неё самим Юджи месте, тот просто сдаётся и отходит, оставляя Мегуми сидеть одного, словно ничего только что не произошло, и у Фушигуро внутри вовсе ничего не оборвалось. Где-то неподалеку посмеивался один Годжо и приторно улыбалась Нобара. 2 — Этому рецепту меня научил дедушка, — говорит Юджи нарезая лук, при этом прикрывая один глаз, а другой держа прищуренным, словно это убережёт его глаза от слёз. — Значит, должно получиться хорошо, — говорит Мегуми. Он не решается добавить, что что бы Юджи не приготовил, хорошо это будет в любом случае. — Конечно! — Итадори воодушевлённо улыбается. — Дедушка готовил просто замечательно. Он смотрит на Мегуми, которому вручил другой нож вместе с луком и замирает. — Ну кто так режет овощи, Фушигуро? Смотри, как нужно. — С этими словами он вновь возобновляет прерванные действия, остановившись спустя несколько секунд. — Теперь и ты попробуй. И Мегуми правда старается, но глаза слезятся, запах лука ударяет в нос, и вместе с тем он правда не видит особой разницы, как этот лук будет порезан. Подумаешь, куски гораздо больше, чем нужно? Ничего страшного, лук ведь тот же. — Погоди, — говорит Итадори, кладёт нож и подходит ближе, останавливаясь у спины Мегуми. Он делает ещё шаг, положив свои руки на его собственные, торсом прижавшись к его спине. — Сожми нож крепче. Мегуми думает, что к такому его не готовила даже жизнь с Годжо. Пальцы Итадори лежат поверх его собственных, руки направляют, указывая, как этот лук резать правильно, при всём этом Юджи все свои действия проговаривает. А Фушигуро уже проклинает этот чёртов лук и то, что вообще на это согласился. По коже бегут мурашки, а Итадори, как ни в чём не бывало, режет лук, держа Мегуми за руки. Когда он заканчивает, то поспешно отстраняется, и Мегуми ярко чувствует пришедший вместе с этим холод. 3 Стук в дверь раздаётся не самый громкий, но Фушигуро слышит. По крайней мере потому, что ждал, как и каждую ночь до этого. Иногда ему казалось, что Итадори легче будет просто перебраться в его комнату, ведь он и так проводит здесь бо́льшую часть своего времени, но Мегуми упорно отказывался даже думать об этом. Он тянет ручку вниз и смотрит на Юджи с зажатой в руках подушкой и немного виноватым взглядом. Ничего так и не сказав, отступает на шаг, пропуская его в комнату. Действия кажутся такими привычными, что вовсе не требуют слов. — Прости, — всё же вырывается у Юджи. Мегуми ведь столько раз говорил ему, что извиняться не стоит, но Итадори словно пропускал эти слова мимо ушей. — Кошмары, знаешь. Мегуми кивает, закрывает дверь и проходит к кровати, откидывая покрывало и забираясь под него. Он садится на кровать и смотрит на Юджи. Тот подходит и тоже ложится с другой стороны. Мегуми бы солгал, если бы сказал, что не скучал по этому теплу. Он всё знает, всё понимает. Кошмары для шаманов — неотъемлемая часть жизни. И, к сожалению, не только во снах. — Сукуна не говорил с тобой этой ночью? — Спрашивает Мегуми и уже готовится ударить себя, но Юджи отвечает спокойно. — Нет. Видимо, я ему не интересен. Мегуми хочется верить, что это правда. Он выключает лампу, стоящую на тумбочке подле кровати и комната погружается в полнейший мрак. Даже звёзды на небе не проглядывают, чтобы хоть немного осветить помещение. Уже засыпая, Мегуми чувствует, как чужая рука обнимает его сзади. 4 — Вот почему я никогда не жалел, что спас тебя. — Слова вырываются прежде, чем он успевает понять. Он сказал то, о чём даже не решался подумать. Мегуми скорее пожалел бы, если бы не спас Юджи тогда. Он бы не простил себе, если бы его казнили. Юджи ведь был так юн, и Фушигуро всё ещё винил себя за то, что тот стал сосудом Сукуны. Сосуд Короля Проклятий так отличался от него самого. Весёлый, нежный и до ужаса добрый. Мегуми думал, что ненавидит таких, как он. Но видя перед собой Юджи с вырванным сердцем, он готов был вырвать и своё. Мокрые пряди липнут ко лбу, капли дождя стекают по лицу, но это даже не вызывает раздражения. Злость на Сукуну и страх смешиваются воедино, когда он смотрит, как улыбается Юджи. Вероятно, в последний раз. — Вот как… — В словах проглядывает лишь тень грусти, и краешки губ Мегуми непроизвольно ползут вверх. — Ты умён, Фушигуро. Уверен, о таких вещах ты думаешь гораздо больше, чем я. Он поворачивает голову в сторону, рукой трёт шею, словно от неловкости. Мегуми вновь смотрит на дыру в его груди. Если бы он только мог заделать её, если бы только мог спасти. Смерти не заслуживал никто, и Юджи — в особенности. — Думаю, ты живёшь правильно. Но не думаю, что и я не прав. Когда последние слова слетают с его губ, а тело с дырой в груди оказывается лежащим на земле, Фушигуро кажется, что сердце вырывали вовсе не Юджи, а ему. 5 — Просто поверь мне, Фушигуро! Этот фильм замечательный. Юджи улыбается, перебирая диски на кровати в комнате Мегуми. Фушигуро думает, как ему не хватало этого всё то время, что Юджи был и считался мёртвым. Его слова, тепло, улыбки и присутствие. Шум, который он создавал. Всё это стало неотъемлемой частью жизни самого Мегуми, которую у него так внезапно отобрали, и которую он всё же наконец вернул назад. — Ну, если ты так говоришь, — отвечает он, стараясь скрыть улыбку, которая всё же слышится в его голосе. Юджи улыбается, доставая диск. Фильм на экране, в отличие от человека рядом, не интересует его совершенно. Спецэффекты на ужасном уровне, сюжет банальный, предсказуемый и уже лет десять как устарелый, но Юджи смотрит так заинтересовано, словно не смотрел этот фильм до этого раз пять, и что он — лучшее за всю историю кинематографа. — Если этот малец всё же вернулся живым, это не значит, что он таким и останется. — Слышится внезапно голос Сукуны, и Мегуми хотел бы его удушить, приказать замолчать, но тогда придётся причинить боль Итадори, а это — последнее, чего он желал. — Заткнись, — вместо всего этого бросает он. Сукуна, кажется, слушается, и действительно перестаёт говорить, перед этим засмеявшись от слов Фушигуро. Так мерзко и пронзительно, что тот даже содрогнулся. — Прости за это, — улыбается Юджи так, словно ничего не произошло. Так, как улыбается всегда. Интересно, была ли хоть одна из его последних улыбок не вымученной? Слова, сказанные Королём Проклятий, эхом отдаются в голове, и Мегуми морщится от всех нахлынувших мыслей. Юджи жив, и обязательно будет жить дальше. Фушигуро об этом позаботится. Всё сделает, каждому проклятию глотку разорвёт, но не позволит убить его снова. Пока кадры на экране сменяются один за другим, а сюжет уже которую минуту продолжает стоять на одном месте, тело Мегуми движется автоматически, словно не отдавая себе отчёта. — Всё в порядке? — Удивлённо спрашивает Юджи, когда голова Мегуми оказывается лежащей на его груди, а руки обхватывают торс. Он просто кивает, не желая нарушать тишину, а мгновения спустя ощущает пальцы Юджи, мягко перебирающие его волосы. Шум фильма на экране становится лишь фоновым звуком, в то время как ритм сердцебиения Юджи — главной мелодией, которую он сейчас слышит. Оно почему-то бьётся сильнее, чем должно было бы. Итадори волнуется? Может, слова Сукуны всё же вызвали в нём страх? — Ты ведь знаешь, что всё, что сказал Сукуна — бред? — Спрашивает Мегуми, желая удостовериться. Мгновение спустя он чувствует, как Юджи кивает. — Я ни за что не позволю ему убить тебя. Слова срываются спонтанно, он вовсе не хотел произносить их, как и говорить о том, что чувствует. Но они, повисшие в воздухе, ощущаются так правильно, что он ни за что не стал бы брать их назад. 6 — Ты такой очевидный, — говорит ему Нобара, улыбаясь. — Но Итадори не уступает твоей очевидности глупостью. Это единственная причина, по которой он ещё не заметил твоих чувств. — Не понимаю, о чём ты, — возражает Фушигуро так, словно это имеет смысл. 7 Кровь повсюду. Он оглядывает пространство вокруг. На земле нет ни миллиметра без крови, ею заляпано абсолютно всё. Каждый человек, бездыханно лежащий на земле, весь покрыт кровью. Как и глаза напротив. Залиты алым, полны насмешки. — Это ты их убил, — шепчет Сукуна. — Не смог удержать меня. — Я не убивал никого из них! Король Проклятий откровенно смеётся, вместе с тем показывая своё презрение. — Посмотри на свои руки, малец. Они все в крови. Итадори слушаться не хочет, но руки сами поднимаются на уровень глаз. И вот он видит: обе его ладони полностью в чужой крови. Смех становится громче, Юджи чувствует ненависть, повисшую в воздухе. Это была его ненависть, направленная на него самого. Если бы он только… — Итадори! Он открывает глаза. Зелёная трава, голубое небо, его собственные чистые руки, на которые он смотрел, как безумец. И взгляд голубых, совершенно не похожих на те алые, что он видел, прямо перед ним, глаз. В глазах нет насмешки и презрения — в них страх и беспокойство, что готовы вылиться через тёмно-синюю радужку и обрушиться прямо на него. — Слышишь меня? — Кивок в ответ, а после кольцо из объятий. — Мои руки были в крови, — шепчет он. Фушигуро отстраняется, берёт его ладони в свои и поднимает на уровень глаз. — Всё ещё видишь кровь? — Юджи отрицательно мотает головой. — Потому что её и не было. На твоих руках нет и не будет убийств. Обещание и что-то невысказанное молчаливым грузом повисают в воздухе. Итадори больше не видит кровь на собственных руках. 8 — У вас парные толстовки? — Спрашивает Нобара. — У кого? — Удивляется Юджи. — У вас, — повторяет девушка. — У нас? — Мегуми указывает на себя и Итадори. Он смотрит на Юджи и его белую толстовку. Потом на себя и свою чёрную толстовку. Потом делает тяжёлый вздох и уходит. — Это значит «да»? — Всё же не может понять Кугисаки. +1 Итадори понял одну простую истину: он безоговорочно влюблён. И это ещё пол беды. Его пугало то, что это не девчонка. Итадори был безумно влюблён в своего лучшего друга и одноклассника. Куда, казалось бы, хуже? Есть куда. Этот самый лучший друг и одноклассник, именуемый Фушигуро Мегуми, совершенно точно в него не влюблён. По крайней мере, Юджи так казалось. А вот Кугисаки думала совершенно наоборот. — То есть, осознав свои чувства, ты первым делом прибежал не к нему, а ко мне? — Спрашивает она, смотря недоверчиво. Юджи кивает. — Скажи мне, — начинает она. — Ты совсем дурак? — Почему это я дурак? — Спрашивает Итадори, правда не понимая, с чего такие наезды. — И слепой к тому же. Итадори, — она опирается ладонями о стол, оказываясь с другом лицом к лицу. — Только ты мог не заметить таких очевидных проявлений привязанности со стороны Фушигуро. — «Таких», это каких? Нобара хлопнула себя по лбу. — Даже Годжо со своей повязкой на глазах давно заметил. Вот скажи мне, — смотрит она в упор и загибает первый палец. — Мегуми часто смотрит фильмы в обнимку с другим человеком? — Вообще-то мы не, — начинает Юджи, но обрывает себя на полуслове. — Ладно, хорошо, допустим. Защитано. Нобара усмехается и загибает второй. — Успокаивает кого-то после кошмара? — Ну, думаю, если бы на моём месте был кто-то другой… — Когда Годжо поднял нас всех из-за того, что ему приснился кошмар, Фушигуро просто сказал ему, что всё сладкое на верхней полке холодильника. — Ну, это было вполне действенно. — Итадори. — Ладно, ладно. Это тоже защитываем. — Он позволяет обнимать себя только тебе. Когда это делает Годжо, он его отпихивает, мне разрешает коснуться своего плеча, а Маки — волос. К нему даже Юта подойти боится, чтобы руку пожать. Юджи нерешительно кивает, Нобара загибает третий палец. — Вы тогда были в парных толстовках. — Это не парные толстовки! — Не спорь со мной! Вы бы оба хотели, чтобы это были именно парные толстовки. Итадори кивает так нерешительно, что Нобаре на секунду становится его даже жаль. Но только на секунду. — Он призывает своих шикигами ради тебя и соглашается на совместную готовку. Юджи, он читает тебе книги вслух, какие ещё могут быть вопросы? — Ладно, возможно ты права. Я влюблён в Фушигуро. Фушигуро, возможно, тоже влюблён в меня. — Удали «возможно» из своего лексикона, будь так добр. — Ладно. Да, хорошо, просто замечательно. — Итадори на секунду зависает, а после смотрит взглядом, полным отчаяния. — И что мне теперь делать? — Нет, ну ты всё же действительно дурак. Признаться, конечно, что же ещё? — Почему ты говоришь об этом так легко? — Он падает лицом в сгиб локтей, готовый то ли заплакать, то ли исчезнуть. — Потому что говорить всегда куда проще, чем делать что-то, Итадори, — говорит она, вздыхая. — Я ведь не могу сказать тебе, что всё пройдёт легко и просто, и обязательно оказаться права. Слова не всегда отвечают действительности, и даже несмотря на то, что я уверена во взаимности твоих чувств, я не могу сказать точно, как пройдёт признание. Но я уверена в одном: Фушигуро никогда не причинит тебе боль. Юджи сидит, обдумывая её слова и даже не моргая. Всё же, Кугисаки была права. Слова не всегда описывают истину, но именно этими словами он может донести свои настоящие чувства. — Я пошёл! — Говорит он, на прощание махнув рукой. Нобара в ответ только улыбается. Всё же, иногда можно было выдать какую-то чепуху, чтобы придать Юджи уверенности. Стоя у двери в комнату Мегуми, Итадори переминается с одной ноги на другую, не зная, куда себя деть, когда и как постучать, и что, в конце концов, сказать. Пока он бежал по коридору у него было куда больше уверенности. Сейчас же, когда действительно нужно было сделать то, что, вероятнее всего — а так оно и было — изменит его жизнь, перевернув её с ног на голову, эта самая решимость обрела ножки и успела куда-то сбежать. Что ж, и без неё справится можно — думается Юджи, когда он заносит кулак над дверью. Стук. Второй. Совсем легонький и неуверенный, но Мегуми точно услышал, об этом свидетельствуют шаги за дверью. — Итадори? — Спрашивает он, стоит двери открыться. — Зови меня просто Юджи. — Раз действовать, то решительно. Именно этим правилом он сейчас собирался руководствоваться. — Юджи, — неуверенно выдавливает Мегуми, слегка кивая. — Хорошо, Юджи. Что-то случилось? — Да. Ты случился. Точнее нет, я случился. Точнее нет, — останавливается он. — Пойдём на свидание? Фушигуро замирает, кажется, забывая дышать. — Годжо назначил нам новую миссию? — Что? — Недоумевает Итадори. — Когда? — Подожди, — не выдерживает Фушигуро, чувствуя, как с каждой секундой его лицо нагревается всё сильнее. — Что ты имеешь ввиду под свиданием? — Да что угодно! — Тут же отвечает Юджи, потирая ладонью шею и не зная, куда деть глаза. — Можем пойти в ресторан и поужинать, можем сходить на прогулку в парк. Там, кстати, очень хорошая лавка с мороженым есть, — добавляет он, начиная забывать о волнении. — Можем сходить в библиотеку или книжный магазин, ты же любишь читать. Можем пройтись по торговым центрам, — он останавливается на секунду, что-то обдумывая. — Хотя нет, это вряд-ли. Кугисаки обидится, что мы не взяли её с собой. — Он внезапно выпрямляется, переставая бродить глазами по всему коридору и жестикулировать руками. — Или ты хотел на миссию? Мегуми смотрит озадаченно, несколько раз моргая. У Юджи нервы на глазах как струны рвутся. А после Мегуми смеётся. Так, как никогда до этого, и Итадори думает, что услышал пение ангелов или новую, завораживающую мелодию, которая теперь стала его любимой. И всё волнение улетучивается, стоит лишь Мегуми протянуть к нему руку. Сердце начинает биться чаще, а Сукуна в голове гадко посмеивается, но Юджи в этой же голове мысленно и многозначительно указывает ему нужное направление, после добавляя уже вслух: — Так что ты об этом думаешь? — Ну, — Фушигуро делает вид, что задумывается, вместе с этим стараясь скрыть улыбку. — Думаю, что несколько перечисленных тобой идей были действительно неплохими. Мне понравилась те, в которых фигурировали парк с мороженным и библиотека. Я как раз дочитал последнюю книгу. — Отлично, — смущённо кивает Юджи. — Когда ты будешь свободен? — Сейчас, наверное. — Говорит Мегуми в ответ. — Хорошо, — улыбается искренне Юджи, позволяя Мегуми слепнуть в лучах этой улыбки. — Хорошо, — отвечает Фушигуро, совершенно этому свету не противясь.