Момента лучше и не придумать.

Чуя решил, что он поцелует Дазая. И после тщательного обдумывания данного шага он пришел к выводу, что лучшим будет сделать это в спокойный день/момент. В их выходной, к примеру? В аркадах? Но он не мог знать, что всё сложится совсем иначе. Они бежали по одной из улиц отдалённого квартала Йокогамы, бежали, потому что через секунды где-то вдалеке за их спинами раздался взрыв. Взрыв, в котором, по сути, не было надобности, но Дазай сказал: «так будет быстрее, чем пока ты разнесёшь вражеское здание гравитацией». На это наглое заявление Чуя бросил своё коронное «ха? ты че—?», но бомба уже давным-давно была заложена в нужном месте, и Дазаю оставалось лишь пожать плечами. А теперь они наконец поубавили шаг, пока пыль вокруг оседала. Ещё никогда прежде Чуя не ощущал настолько явно, как адреналин перекатывался по его венам, что улыбка сама по себе украсила его лицо. Дазай шёл сам чуть ли не вприпрыжку, когда, обернувшись, остановился слишком внезапно, заставляя Чую в него врезаться. Накахара не успел и отшатнуться, как ладони напарника уже оказались на его горящих щеках, а чужие губы прикоснулись к его. Он даже не прикрыл глаза, как Дазай уже шёл себе дальше, к месту, где их ожидал автомобиль. — Эй! — Что, Чуя? — Ты поцеловал меня. Что. Дазай смотрел внимательно на напарника, который уже успел догнать его и теперь шёл перед ним спиной вперёд. — Не было ничего такого, — Дазай сделал настолько невинное лицо, что руки Чуи непроизвольно вцепились в воротник его рубашки, и он припёр его к стене ближайшего здания. — Не устраивай мне тут газлайтинг, Дазай. «Я все порчу», — Дазай молчал, Чуя отвёл взгляд в сторону, стараясь скрыть ухмылку, что всегда предательски выдавала его эмоции. Но, уж простите его, он не настолько хорош в актёрской игре, как некоторые. — Ты не портишь ничего. «..?? Чуя читает мои мысли?» — И я не читаю твои мысли, хотя, знаешь… Дазай стоял, словно громом поражённый — с каких это пор для Чуи он стал «раскрытой книгой»? — Кое-что ты всё же испортил, — так и не выпуская воротника чужой рубашки, а даже усиливая свою хватку, Чуя сделал шаг вперёд, вставая к Дазаю вплотную. Пусть тот и подрос за последний год, но пока это не критично. Это даже идеально. — Ведь я сам хотел, — лицо Чуи уже было настолько близко, что Дазай не дышал, ощущая мурашки по всему телу от чужого тёплого дыхания на своём лице. Но Чуя не смотрел ему в глаза сейчас, поскольку взгляд его серьёзный был прикован к плотно сжатым губам напротив. — Хотел тебя поцеловать. Складывалось ощущение, что Накахара уже говорил не с Дазаем, а с его губами, потому что, склонив голову чуть набок, он, так не отрывая от них взгляда, сокращал миллиметры, которые между ними остались. Рука Чуи с воротника Дазая перебралась к тому в волосы, осторожно притягивая парня на себя, чтобы тот догадался, что от него требовалось. Но Дазай окончательно оцепенел от происходящего, поэтому, после короткого соприкосновения сухих губ, Чуя чуть отстранился, чтобы заглянуть наконец Дазаю в его незабинтованный карий глаз. — Я могу поцеловать тебя по-настоящему. Если ты хочешь, конечно. Можем попробовать. Он улыбался, и его ни капли не смутило оцепенение Дазая, ведь он и правда долго готовился к этому шагу. И пусть всё пошло совсем не по плану, его это не расстраивало и тем более не останавливало. Дазай лишь смотрел перед собой как завороженный — сама мысль о том, что Чуя сам хотел его поцеловать, ввела его мозг в довольно запутанный процесс осмысления происходящего и поиска логики в действиях гравитационного мальчика. Выдохнув, Чуя так и оставил свою руку запутанной в непокорных тёмных локонах, и, вновь располагаясь губами в сантиметре от чужих губ, большим пальцем другой руки он очень осторожно надавил Дазаю на подбородок. Теперь уже Чуя сам понемногу терял голову, потихоньку осознавая, что у него есть только один шанс произвести первое впечатление. Соприкоснувшись губами, Чуя наконец ощутил, как Дазай опустил свои руки ему на спину, сильно его к себе прижимая, и это, наверное, единственный знак, который нужен был Накахаре, прежде чем проникнуть языком в приоткрытый в ожидании рот парня. Пусть каждый из них был одновременно и потерян, и словно найден, они уже стояли прижавшись друг к другу, а Дазай был и прижатым к стене, когда Чуя осторожно и очень медленно вырисовывал круги своим языком вокруг языка Дазая. Это кружило голову и заставляло затаить дыхание, это было сразу и нежно, и как будто страстно. Знать бы ещё, что такое страсть... Но, наверное, это она есть, поскольку Чуя машинально перевёл свою руку Дазаю на талию, немного его поддерживая и «заземляя». И когда Дазай издал тихий вздох прямо в этот очень чувственный первый поцелуй, Чуя решительно отстранился. Ведь то, что идёт дальше, он пока ещё не продумал. Губы остались очень мокрыми, и Чуя кое-как переборол желание их вытереть рукавом (оно было каким-то машинальным). Дазай наконец сделал глубокий вдох и тряхнул головой, выпуская напарника из своих объятий. Они не должны ничего обсуждать сейчас, по крайней мере, ему так думалось, поэтому он направился дальше по улице, стараясь скрыть свои слегка подёрнутые румянцем щёки. Пусть для Дазая желание Чуи его поцеловать было чем-то, что ему очень сложно понять (ведь в жизни не случается так, что самый невероятный сон становится явью). Только вот в их дуэте Дазай был не единственным, кто умел всё правильно планировать. Чуя поравнялся с напарником практически уже у поджидающего их автомобиля, поэтому быстро и тихо бросил Дазаю прямо в ухо: «а ты не такой уж и демонический, да?» — Посмотрим, как ты заговоришь, Чиби, когда мы сядем в машину, а я прикажу водителю подождать снаружи. — Это вызов? — смотря в упор в практически чёрный из-за расширенного зрачка левый глаз Дазая и не дожидаясь ответа, Чуя протянул руку и отворил для напарника заднюю дверцу матово-чёрного авто. — Тогда после вас, Дазай-сан.