Операция «Новый год для двоих»

      — Улыбочку! — раздался бодрый голос, а за ним — щелчок фотоаппарата.       Ирука зажмурился от ударившей в глаза вспышки, пошатнулся на ходу, замирая в коридоре академии, и, прищурившись, недоуменно посмотрел в объектив. Приветливое приятное лицо фотографа выглянуло из-за камеры, и Ирука непроизвольно, пускай и слегка натянуто, улыбнулся в ответ. Кажется, он где-то уже видел эти серые глаза с фиолетовыми подводками. Как же его?.. Сугечи? Сеучи?       — Сукеа, — протянул руку фотограф, заметив его замешательство, и Ирука мысленно стукнул себя по лбу.       Точно.       — Ты ведь не против, да? — Сукеа потряс камерой, и Ирука, пожав его руку, покачал головой.       — Ирука. И нет, не против. А что… что вы здесь делаете? — Сохраняя вежливую дистанцию, он окинул Сукеа быстрым взглядом, пока тот рылся в сумке и прятал фотоаппарат.       — Собираюсь написать статью о новогодних традициях Страны Огня. Я каждый год это делаю, — вскинув голову, просто ответил он и, выпрямившись, поправил ремень на плече. — В прошлый раз, вот, ездил в Сунагакуре, у них там принято обливать друг друга водой на удачу. Наверное, потому что в остальное время года ее мало… — задумчиво заметил Сукеа, прижав согнутый указательный палец к губам. — А в Киригакуре привозят подарки на лодках. А что интересного есть у вас? — И он направил весьма заинтересованный взгляд на Ируку, отчего тот смущенно отвел свой в сторону.       — Ох. — Ирука задумался, тут же оглядывая пустые стены и углы коридора в попытке собраться с мыслями. — Мы ходим на ярмарку, едим моти, слушаем колокола, а еще…       Шаркающие шаги привлекли внимание, и Ирука обернулся, тут же чувствуя, как сердце сделало резкий кульбит под горлом. Каждый раз при случайных встречах земля начинала уплывать из-под ног, и он старался держаться изо всех сил, лишь бы природная эмоциональность не выдавала с головой. Выходило, правда, не всегда.       — Какаши-сан! — чуть бодрее, чем нужно, произнес Ирука, но Какаши, не удостоив его взглядом, полностью погруженный в книгу, за которой видел откровенно ничего, только махнул рукой.       — Привет.       Бросил сухо и безэмоционально, так же равнодушно прошел мимо и вскоре скрылся за углом коридора. Проследив за его ссутулившейся спиной почти до самого конца, Ирука со вздохом повернулся к Сукеа и резко дернулся, заметив на его лице еще большую заинтересованность.       — А еще? — повторил за ним Сукеа, вперив серые глаза в хлопающие от недоумения и смущения карие Ируки, и, бог свидетель, интересовали его явно не традиции.       — Отмечаем праздник в кругу семьи, — ответил Ирука ровно, тут же откашливаясь. — Все довольно просто.       — О, так это здорово! — Вытащив из недр сумки яркий зелено-желтый блокнот, Сукеа принялся быстро в нем чиркать ручкой. — Я заручусь твоей помощью, ты не против? — спросил он и, не дожидаясь ответа, быстро выпалил: — Отлично. Нужно будет изучить тему. А ты, кстати… С кем будешь отмечать этот Новый год? — Запрыгнув на подоконник, Сукеа занес ручку над блокнотом, а Ирука замялся и отвел взгляд в сторону.       — Мне кажется, это немного неуместный вопрос, но… — сказал он негромко, изучая потертые полосы на досках в полу. — Ни с кем.       — Это как? — Сукеа свел брови вместе и отложил блокнот с ручкой в сторону. — А… — Он понимающе кивнул и грустно улыбнулся. — Мои соболезнования?       — Что? О, нет-нет, я… никого не потерял, — тут же запротестовал Ирука, махнув рукой. — Просто… мальчик, с которым мы обычно отмечали Новый год вместе последние пару лет, ушел, а новую компанию найти не так просто. — Он пожал плечами и скрестил руки на груди.       — Так позови кого-нибудь! Одному отмечать так грустно. Как насчет того парня? — Сукеа кивнул в правый угол, где всего несколько минут назад скрылся Какаши, и Ирука побледнел.       — Его? Зачем мне его звать? Мы просто коллеги, это будет слишком странно, — выпалил он на одном дыхании, чувствуя, как сердце вновь заколотилось у самого горла. И, пожалуй, достаточно громко, чтобы его услышали даже с улицы. — Да и… — Вздохнув, Ирука потер носком стык между досками. — Я уже звал его раньше, но он меня проигнорировал.       — О, правда? — Глаза Сукеа на секунду округлились, но он почти сразу же задумчиво посмотрел на незакрашенный кусочек плинтуса у противоположной стены. — А в этот раз попробовать не хочешь? — уточнил он, слегка прищурившись, и Ирука неуверенно покачал головой. — А хорошая бы вышла статья… — протянул Сукеа, потирая маленькую родинку на остром подбородке.       — Какая статья? — напрягся Ирука, готовый сказать жесткое «нет» на любое последующее предложение.       — Магия праздников: как создать настроение и найти себе пару на Новый год, — бодро ответил Сукеа, выводя пальцами заголовок в воздухе.       — Я… Я не х-хочу искать себе пару! — заикаясь, запротестовал Ирука, шагая задом к стене. — Меня и так все более чем устраивает. Да и… две недели — это слишком мало, — тихо добавил он себе под нос, и мгновенно победный звон игровых автоматов раздался со стороны подоконника.       Вскинув голову, Ирука готов был покляться, что увидел вместо зрачков в глазах Сукеа золотые монетки, но тот быстро пришел в себя, вновь меняя лисье выражение на милую невинную улыбку.       — Ладно, — сказал он, поспешно спрыгнул с подоконника, спрятал блокнот и ручку в сумку и поправил ремень на плече. — Но ты подумай. Я много разных интересных традиций знаю, некоторые из них очень даже неплохо толкают романтику. Ну и… все же я могу тебя попросить помочь с праздничной статьей, да? — уточнил он, и Ирука, помедлив, кивнул. — Тогда увидимся.       И Сукеа, отсалютовав, скрылся за тем же углом, куда исписанные страницы увели Какаши, пока Ирука молча пялился на опустевший подоконник.       Нет, ему это определенно не интересно.       Поправив жилет, он качнул головой, отсеивая начавшие роиться непрошенные мысли. Крайне нежелательные мысли. Сделав шаг в противоположную от Сукеа и Какаши сторону, Ирука споткнулся о крошечное сомнение и поглядел на кружащиеся за окном мелкие снежинки.       Или все же?..       — Нет, — резко одернул он сам себя, буркнув под нос, и зашагал вперед решительнее.       Вот еще, будет он бегать за этим заносчивым джонином. Выдумал о себе невесть что, а работать за него вынуждены другие. Он же только блеять без конца может: «Я завтра отчеты занесу, Ирука-сенсей, вы же не злитесь?» И Ируке хотелось бы хоть раз высказать ему за все его проколы, быть жестким, чтобы Какаши навсегда понял, что с ним шутки плохи. Но он только молча кивал, тоскливо представляя совершенно неразборчивый почерк, который все равно придется переписывать, и соглашался на все предложенные с виноватой улыбкой завтраки.       Ох уж эта его улыбка…       Ирука снова остановился. Сжал руки в кулаки, уставился в пол невидящим взглядом.       Он ловил ее каждый раз, когда удавалось. Каждую случайную встречу, каждый дежурный «Привет», который был брошен именно для него. И все советы и слова, все взгляды, он впитывал, как губка, забывая плохое, но помня только хорошее. И, может быть, он и правда был не так уж безнадежен. По крайней мере веселил его Какаши в равной степени, как и бесил. Наверное, это и называют вопреки. Вопреки всему здравому смыслу.       И все-таки?..       Ирука подошел к окну, глядя на бегущих за ворота академии детей, на беседующих во дворе чунинов, на… не интересующегося ничем и никем, кроме своей книжки, Какаши, на удивление ловко обходящим преграды на своем пути к воротам. В желудке тут же связался узел, а щеки предательски покраснели. Если задуматься, идея о целой новогодней ночи с ним была похожа на сладкий сон. А потом и утро. И, может, все выходные. Идеальный бы получился Новый год.       Конечно, звучало это все крайне сомнительно. Кто этот Сукеа и как он может гарантировать, что его идеи сработают? Но от одной мысли о празднике с Какаши наедине…       Решение принялось в один миг, а он уже бежал по коридорам, боясь не успеть. Наверняка Сукеа уже ушел, надо было сказать ему раньше, сразу, как только он это предложил.       — Погоди! — Ирука догнал его почти на самом выходе, запыхавшийся от быстрого бега, и Сукеа, настраивавший фотоаппарат, удивленно повернулся, застыв с занесенной над ступенькой ногой. — Я согласен. Что надо делать?       Услышав его ответ, Сукеа вернулся на ступеньку наверх, и широкая улыбка засияла на его лице.       — Встретимся сегодня вечером в «Киминари». Я расскажу.

      🎄🎄🎄

      — Итак. — Придвинув блокнот ближе, Сукеа потянулся двумя пальцами к соломинке коктейля. — Расскажи мне все, что ему нравится. Вы же наверняка не первый год знакомы?       — Какаши? — Произнеся его имя, Ирука оглянулся — чужие уши отлично работали в самое неподходящее время. — Ну, он… любит читать. А еще — время в одиночестве. Я вообще редко видел его на каких-то праздниках в приподнятом настроении. Чаще он или сидит в углу, или вообще не появляется.       — Тяжелый случай. — Сукеа втянул немного коктейля и уставился в блокнот, перелистывая страницы к более старым, исписанным убористым, угловатым почерком. — А что-нибудь более приближенное к теме?       — Хм. — Ирука задумчиво прижал указательные пальцы к губам. — Кажется, один раз они с Гай-сенсеем соревновались в поедании моти, пару лет назад, но с Гаем все становится похоже на издевательство, а не веселье. А в остальном… — Вздохнув, он сцепил пальцы замок и свел большие вместе. — Он всегда отмечает один, поэтому я не знаю.       Тяжело было признавать, но при всей его заинтересованности Какаши продолжал оставаться фигурой крайне таинственной. Как, впрочем, и для остальных.       — А сам ты его позвать еще раз не пробовал? — Подперев голову рукой, Сукеа наконец отложил блокнот и оглядел зал ресторанчика.       — Я думал, у тебя в план в другом заключается, — хмуро отозвался Ирука, и Сукеа прыснул. — И нет. Мне и прошлого позора хватило, второй раз я на такое не пойду. Вот бы он… — проведя пальцем по столу, Ирука придвинул ближе едва начатую кружку с чаем и задумчиво поглядел на плавающие на янтарной поверхности черные чаинки, — сам предложил. Чтобы захотел отметить этот Новый год со мной, и не потому, что я его заставил.       Вздохнув, Ирука откинулся на спинке стула и сразу же столкнулся с внимательно изучающим его Сукеа. Прищурившись, он наклонил голову вбок, и от одного этого взгляда Ируке стало не по себе.       — Да, тут придется постараться. — Сукеа снова прижал согнутый указательный палец к губам и нахмурился. — Он выглядит очень сложным, но… оттого даже интереснее, — неожиданно оживился он, снова открывая блокнот уже с большим энтузиазмом. — Только тебе придется выполнять все, что я скажу, чтобы это сработало. Обещаешь?       — Да. — Ирука выпалил ответ так быстро, что закончил говорить одновременно с Сукеа.       — Ла-адно, — протянул он, с насмешкой глядя на Ируку, и, перелистнув несколько страниц, наконец ткнул в одну из них длинным пальцем. — Тогда начнем, пожалуй, с этого.       1. Рождественские…       — Погоди, — прервал его Ирука, хмурясь и пытаясь заглянуть в блокнот. — Что за Рождество?       — Это праздник Страны Снега, — объяснил Сукеа, покрутив кистью в воздухе. — Мы будем пробовать разные традиции, которые даже такого сухаря, как твой Какаши, не оставят равнодушным, — добавил он и провел пальцами по строчкам.       — И ничего он не мой, — буркнул Ирука, становясь краснее помидора.       Сукеа его комментарий проигнорировал.       — Итак…       1. Рождественские украшения       Маленькие приготовления к празднику радуют не только детей, но и взрослых. Вокруг царит атмосфера ожидания чуда, яркие огоньки на окнах и мишура и цветные шарики на елке окунают в волшебную сказку, и, даже спустя годы, сияющие гирлянды и запах хвои и мандаринов вернут вам воспоминания о чудесных праздничных днях.       Цунаде приняла его предложение если не с энтузиазмом, то вполне радушно — в последнее время штаб погрузился в хандру, а пустые стены навевали желание поскорее сбежать куда подальше, чем напоминали о скором празднике. Даже в тяжелые времена нужно не забывать обращаться к старому доброму веселью.       Отыскав на складе огромные, запыленные коробки с украшениями, оставшиеся с прошлых лет, Ирука, в лице заинтересовавшейся его деятельностью Куренай, а с ней — задвинувшей работу с отчетами Анко, нашел активных помощников. Вскоре к ним присоединились практически все пронюхавшие о внерабочей деятельности шиноби, в последние пару часов забившие на прямые обязанности и искавшие, чем бы себя занять до конца дня. Асума и Гай принесли самую пышную елку и водрузили ее в центре зала назначений, подстраховав натянутыми от стен прозрачными тросами, обвязанными мишурой, куноичи принялись развешивать игрушки на колючих ветках, а зарядившиеся незамысловатой работенкой шиноби — гирлянды на стены и окна. Единственным, кто предпочитал не участвовать, отсиживаясь в углу и притворяясь ветошью, был Какаши.       — Может, поможешь? — пыхтя, спросил его Асума, пока страховал грозившую без конца завалиться огромную елку. Гай, конечно, был непреклонен в выборе самой огромной, а потому — самой тяжелой.       — Да вы и без меня отлично справляетесь, — отозвался Какаши, перелистнув страницу.       Услышав его краем уха, Ирука фыркнул: конечно, как иначе? Чтобы Какаши участвовал в совместной деятельности на добровольной основе? Исключено.       Внезапно сбоку за окном промелькнула яркая вспышка, кто-то ойкнул, послышался скрип стремянки, а за ней — резкий испуганный крик Котецу:       — Эй, осторожнее!       Ирука, не сразу сообразивший, в чем дело, не заметил, как елка снова покачнулась и опасно накренилась в его сторону.       Не успел он сделать и шага назад — веточка с иголками слегка оцарапала его щеку, как вдруг он ощутил мягкий толчок в бок. Елка не упала, остановленная вовремя натянутыми тросами и подоспевшими Гаем, Асумой и Генмой, а Ирука оказался на безопасном от нее расстоянии. Оглянувшись, он увидел рядом Какаши, в одной руке он все еще держал книгу, а второй — обхватил его за талию.       — Вам же сказали, Ирука-сенсей, осторожнее, — негромко произнес он ему на ухо, тут же отпуская его, а затем вернулся в свой угол.       Ирука, сжимая в дрожащей не то от волнения, не то от нахлынувшего осознания неудавшейся трагедии руке шарик проводил его недоумевающим взглядом.       Как он так быстро оказался рядом?       — Спасибо, — негромко бросил он.       Какаши только вскинул руку, по-прежнему погруженный в занимавший его сюжет.       Переведя дух, но все еще подрагивая от настойчиво прокатывающего в ушах мягкого «Ирука-сенсей», он продолжил развешивать шарики, то и дело ловя себя на мысли, что из угла за ним ведется ненавязчивая слежка. Однако при каждом новом взгляде туда Ирука отчетливо видел остававшееся непроницаемым лицо Какаши и по-прежнему открытую книгу. Видимо, его воображение от волнения разыгралось совсем не в ту сторону.       Больше елка не падала. Ни когда они, держась за стремянку, развешивали последние игрушки и мишуру, ни когда, наконец, не дыша, глядели на нее или проходили на цыпочках мимо, ни когда Гаю все-таки влетело за не самый разумный выбор. Однако стоило отдать ему должное — настроение, пускай и не без легкого ворчания, у всех улучшилось. На ум начали приходить шутки, кто-то не ленился насвистывать праздничные песенки, и на следующий день атмосфера в штабе прогрелась до температуры тепла от пламени в камине и самой вкусной и горячей чашки какао.       Правда, стоило упомянуть, что приближающиеся праздники непременно снижают тонус работы.       — И когда ждать? — устало спросил Ирука, стоило притянутому слухами о бесплатных угощениях Какаши заявиться в штаб и замаячить перед его столом. С очередной уже знакомой песней.       — Я занесу на днях, ничего? — Жмурясь в улыбке одним глазом, произнес Какаши, пока его правая рука тянулась к коробочке с имбирными пряничными человечками, которых Ирука готовил до поздней ночи. Проследив за его поползновениями, Ирука вздохнул и чиркнул в журнале ручкой.       — Ага. Но лучше бы до праздников со всем разобраться, — сказал он, в то время как из коробки пропало двое человечков. — Угощайтесь.       — Сами делали, Ирука-сенсей? — совсем не наигранно удивился Какаши, и Ирука коротко кивнул. После инцидента с елкой злиться на него было сложно, но он все еще ходил по крайне тонкому льду. — Очень вкусно. — Как и всегда крайне незаметно, он умудрился откусить человечку голову, и Ирука машинально смахнул пару крошек с края стола. — Теперь буду знать, к кому обращаться, если вдруг проголодаюсь.       — Обязательно. — Ирука ответил ему с короткой улыбкой.       И почему он всегда таким быть не может? Видимо, Сукеа неплохо считывал людей, даже таких сложных, как Какаши, чтобы находить к ним ключики. Неплохо, но… не идеально. Получив угощение, Какаши, не говоря больше ни слова, исчез.       Вечером Ирука брел, сжимая пустую коробку, остатки которых выпросил Асума, стащивший и без того больше всех, домой, под мелким кружащимся снегом, продолжая прокручивать в голове случайное спасение, тихий шепот и улыбку, от которой он растекался, как глазурь на пуговках пряничных человечков. А потому не сразу увидел выросшего из ниоткуда Сукеа. Он продолжал появляться в самое подходящее время.       — Готово? — Спросил он, и Ирука подскочил от неожиданности, едва не уронив коробку. — Я вчера все сфотографировал, если что. — Он похлопал по закрытой сумке и улыбнулся. — У тебя определенно талант к декору.       — Спасибо. И выпечке тоже. Вроде бы все неплохо, но… — Ирука прикусил уголок губ и поправил сползший с подбородка шарф. — Девять дней осталось. Если будем так медленно двигаться, приглашение я получу разве что к следующему году.       — О, не переживай, я знаю, что растопит это ледяное сердце. — Сукеа таинственно поиграл бровями. — Нужно совсем немного.       2. Новогодняя благотворительная ярмарка       Праздники — это не только пора веселья. В первую очередь — это время доброты и подведения итогов. Как много хорошего вы успели сделать ближним и нуждающимся в этом году? Попробуйте посетить благотворительную ярмарку, чтобы подарить немного тепла тем, кому оно нужно в эту зиму больше всего.       «Неожиданно» пришедшая Цунаде в голову идея устроить добровольно-принудительную благотворительную ярмарку для сирот и больницы вызвала у Ируки скептический смешок — целый день раздавать угощения на пару с Какаши? Лучше не придумаешь. Правда, у Цунаде на этот счет оказались свои планы.       — А ему что-то не везет, — переминаясь с ноги на ногу, протянул Ирука, оглядывая прогуливающихся от палатки к палатке жителей деревни, которые даже не обращали внимания на спрятавшегося в глубине своей Какаши.       Он, по обыкновению, читал, ответно игнорируя проходящих мимо людей. Ирука же без конца бегал разливать горячий шоколад и раздавал моти и лунные пряники вместе с традиционными украшениями, а его баночка для пожертвований уже перестала вмещать монеты и купюры, так что пришлось поставить пару картонных стаканчиков. Сидевший за его спиной Сукеа на неудобном покачивающемся стуле что-то активно записывал.       — И не будет везти, с таким-то подходом, — не глядя, отозвался он, задумчиво хмыкнул и перечеркнул несколько строчек.       — Я как-то думал, — Ирука бросил на него скептичный взгляд и принялся перекладывать остатки моти и лунных пряников на один поднос, — что мы с ним больше времени вместе сегодня проведем.       — Да, мой план заключался в работе в команде. Парами. Но ваша Хокаге решила иначе. — Сукеа задумчиво постучал кончиком ручки по губам и развел руками. — Я, конечно, могу подкинуть идеи, но я не всесилен.       — В следующий раз нужно быть конкретнее, — фыркнул Ирука.       — В следующий раз ты и сам мог бы его позвать, — парировал Сукеа и ловко вовремя увернулся от брошенного в его сторону фантика. — Кстати, почему он вообще тебе нравится? — вдруг спросил он, и Ирука замер, сминая второй фантик в ладони, который так и не долетел до цели.       — Ну… — протянул он, слегка краснея. — Не знаю, может… потому что мне кажется, что за всем его безразличием скрывается что-то большее. А может, потому что его слова и поступки выглядят особенными для меня. — Он снова окинул палатку Какаши быстрым взглядом. — Это сложно объяснить, я и сам иногда задаю себе этот вопрос. Он просто мне нравится. У этого нет причин.       — И ты ни разу ему не говорил? — удивился Сукеа, округлив глаза.       — Сказать Какаши о чувствах — это как бить палкой по улью. Адреналин зашкаливает, а потом будешь плакать с опухшим лицом, — съязвил Ирука, откидывая фантик к остальным в урну. — Я уже видел попытки других, ему, очевидно, на отношения все равно, — добавил он горько, но подошедшие к палатке девочки отвлекли его от стенаний, заставив натянуть теплую приветливую улыбку.       — Так уж и все равно, — пробормотал под нос Сукеа.       Ирука не услышал его за разговором с покупательницами. Передав им по прянику и стакану шоколада, он заглянул внутрь бочки и задумчиво пожевал губу.       — Может… — Он снова проверил наличие Какаши в его палатке и полное отсутствие покупателей рядом. — Как считаешь, не очень страшно, если я отлучусь?       — К нему? — Сукеа усмехнулся. — Тебе уже даже мои подсказки не нужны. Я тут присмотрю за всем, не переживай.       Он поднялся со скрипнувшего стула, и Ирука наполнил два картонных стаканчика ароматным горячим шоколадом. Немного дрожа, он выбрался из своей палатки и через несколько секунд оказался напротив полного угощений и талисманов прилавка. Какаши, заметив движение, но по-прежнему не глядя, протянул:       — Вы можете пожертвовать немного денег больнице и детям, если купите эти замечательные сладости и талисманы. — Его голос звучал монотонно, заученно, а он лишь перелистнул очередную страницу, очевидно надеясь, что неудобный клиент уйдет сам.       — А может, вы хотите горячего шоколада? — деланно приятным голосом уточнил Ирука, и тогда уже Какаши оторвался от затертых от бесконечного чтения страниц. — Если сидеть на одном месте, можно и замерзнуть. А болеть перед праздниками никому не хочется.       — Да, спасибо, Ирука-сенсей. — Нехотя поднявшись, Какаши взял протянутый стаканчик, бегло касаясь пальцев Ируки своими. — Ну, я не так в этом хорош, как вы. — Он поглядел на практически пустой прилавок палатки напротив и вдохнул запах шоколада. — Лучше бы меня туда поставили, хоть согреться можно по-человечески.       — Нужно будет дать Пятой наводку на следующий раз. — Ирука коротко улыбнулся и сделал глоток из своего стаканчика. — Да и вдвоем было бы веселее.       — У вас вот есть компания. А что это за парень, кстати? — спросил Какаши, слегка хмурясь, наблюдая, как Сукеа, привлекший новых юных покупательниц, раздает им последние сладости.       Ирука криво усмехнулся.       — Один знакомый. Репортер. Пишет статью про праздники в Стране Огня. И решил мне помочь тут. — Он принялся перебирать талисманы на прилавке, находя их внезапно более интересными, чем внимательно разглядывавшего его Какаши. — Давайте я куплю эти два? — Ирука вытащил кумадэ с машущим лапкой котиком и белую стрелу.       — Тогда я должен заплатить за шоколад. — Какаши потянулся к карману, но Ирука замотал головой.       — Нет-нет, это подарок. Чтобы не мерзли. К тому же у меня и так все в порядке с продажами, а вот вас Пятая не похвалит, если вернете все обратно в штаб. — Он снова улыбнулся, кладя несколько монет в стоявшую сиротливо на краю прилавка пустую баночку.       — Спасибо, — отозвался Какаши, и Ирука сделал шаг назад, как вдруг остановился и бросил косой взгляд.       — Отчеты в понедельник не ждать? — уточнил он, и Какаши, виновато хмыкнув, покачал головой. — Неделя осталась, Какаши-сан.       — Я помню. — Он почесал затылок и зажмурился, пряча виноватую улыбку за маской.       Вздохнув, Ирука махнул рукой и вернулся к Сукеа, который уже прятал фотоаппарат в сумку.       — Так и будешь снимать?       — Для отчета. И статьи. — Он пожал плечами, вновь забираясь на свой стул. — А как там дела?       — Нормально. Только вот… Он спросил про тебя, наверное, решил, что ты подозрительный тип. — Ирука прыснул, принимаясь убирать пустые подносы с прилавка.       — Или заревновал, — протянул Сукеа, бросая на Какаши, снова уползшего читать в глубину палатки, быстрый взгляд. — Тогда надо брать быстрее.       — Такие, как он, не ревнуют, — цокнул языком Ирука, но короткую улыбку скрыть все равно не удалось. — Что там дальше? — спросил он, когда прилавок остался девственно чистым, а все остальные шиноби постепенно начинали собираться по домам.       Сукеа снова залез в блокнот и буквально спустя пару секунд его лицо просияло.       — О, вот это тебе понравится. Будет очень много времени вместе.       3. Катание на коньках       Ах, зима. Наконец-то летний зной закончился, можно закутаться в любимый шарф, ловить снежинки языком и слушать праздничную музыку из всех окон. От накрывающей ранней бархатной темноты можно спастись яркими фонариками и гирляндами, теплыми свечами, а от холода — пряным вкусным глинтвейном и поистине зимним весельем — катанием на коньках. И, конечно, лучше всего найти для этого самую приятную компанию, ведь кататься и держаться за руки… что может быть лучше?       Открывшийся недавно каток привлек внимание абсолютно каждого жителя деревни, а некоторые взяли в привычку ходить туда по несколько раз за день, то и дело вздыхая, как же здорово прокатиться по ровному гладкому льду под веселую музыку. Наслушавшись рассказов Сукеа о «непередаваемом впечатлении», Ирука тихо прокашлялся, улучив момент воцарившегося молчания в распределительном центре, и негромко поинтересовался:       — А может, сходить всем вместе на каток?       — Я там была уже раза три или четыре. — Анко пожала плечами, лениво перебирая папки.       — Да кому вообще нужны эти коньки? — фыркнул Генма, равнодушно крутя во рту сенбон.       — О, а нам нравится, — задумчиво произнесла Куренай, незаметно сжимая руку Асумы. — Там еще рядом есть палатка с вкусным глинтвейном. И рогаликами.       — Может, и правда сходить всем? — хмыкнул Асума, приобнимая ее свободной рукой. — Мы редко делаем что-то вместе, как… команда. Правда ведь? — Он покосился на сидящего рядом Какаши, и тот только пожал плечами.       — Я не умею, — коротко и равнодушно отозвался тот, заставив легкий смешок прокатиться по комнате.       — Да ну? В этой жизни есть что-то, чего ты не умеешь? — усмехнулся Асума, вскидывая бровь. — Только Гаю не говори, а то он не отстанет. Я слышал, он научился кататься за полчаса и теперь тренируется там с самого утра, кругов по пятьсот наматывает.       — Так, может, завтра? — спросил Ирука, привлекая внимание и обрывая подтрунивания. — А если кто-то не умеет, то… можно ведь научиться, — добавил он негромко, стараясь не смотреть в сторону тут же поймавшего его в фокус Какаши.       Видимо, в последние дни он стал немного интереснее книги. Совсем чуть-чуть.       — Тогда решено. И ты идешь. Дух праздника, дух команды. У тебя нет права отказаться. — Асума ткнул в него пальцем, и Какаши откинулся в кресле.       — Ладно. Завтра так завтра, — равнодушно отозвался он, снова утыкаясь в книгу, даже не подозревая, что приближал Ируку к победе маленькими шажками. Четко по плану.       И, конечно, ничего удивительного, что к следующему дню половина согласившихся отсеялась — внезапные дела, неполитые кошки, некормленные бабушки, невыгулянные цветы. В итоге на каток их пришло всего четверо. Асума и Куренай почти сразу укатили, не став дожидаться, а Ирука с плохо скрываемым сочувствием наблюдал за тем, как Какаши пытается выйти на лед, не навернувшись при каждом следующем шаге и хватаясь за бортик пальцами.       — Осторожнее. — Ирука протянул руку, пытаясь подстраховать его, и Какаши, наконец отпустив бортик, поймал его ладонь своей. — Вы что, правда никогда не катались?       — Ни времени не было, ни желания, — произнес Какаши, несмело двигая ногами по льду. — Да и всю эту новогоднюю мишуру я не очень люблю.       — Почему? — удивился Ирука, хотя и не сильно — Какаши всегда казался слишком серьезным для веселья, если только шутка исходила не от него.       — Потому что из года в год мало что меняется. А Новый год — просто дата, — сказал он и тут же опасно закачался, отчего Ируке пришлось ловить его поперек туловища. И тут же, краснея, отпустить, буркнув тихое извинение.       — Если верить, то все сбудется. Или амулеты купите, время еще есть. Они точно сработают, — заметил Ирука, стараясь звучать непринужденно, но щеки все еще заливал румянец смущения.       — Забавно, что ты в это веришь. Я вот давно уже перестал, — ответил Какаши, с каждым шагом становясь все увереннее, но подстраховку в виде ладони Ируки все равно отпускать не спешил. — Да уж, странные тебе идеи в голову приходят в последнее время, — заметил он, снова слегка оступаясь и оказываясь в объятиях отчаянно краснеющего Ируки все больше. — Или в этом и был твой план — заставить меня чувствовать себя неумехой? Вот черт. — Он застыл, насколько позволяли разгонявшиеся на льду коньки, заметив мчавшегося в их сторону Гая. — Можем спрятаться куда-нибудь отсюда? — быстро и негромко бросил он.       — Вон туда. — Ирука потянул его за собой к бортику у другого края катка, стараясь держать приемлемую для побега и новичка скорость. — Да уж, Гай-сенсей устроил бы из этого очередное соревнование.       Доведя Какаши до безопасного места, он наконец выпустил его, пока тот не уперся лезвиями коньков в снег и прижался к ограждению.       — И победил бы, — мрачно отозвался Какаши, провожая зеленую фигуру взглядом. — Не дай ему сделать этого, Ирука-сенсей, ты же хороший учитель.       — Я…       Ирука поглядел на него расширившимися от удивления глазами и поймал хитрый, но вполне себе теплый взгляд. Да так близко, что становились заметны даже крошечные, едва различимые морщинки вокруг глаза, особенно проявлявшиеся, чем больше он щурился. Невольно засмотревшись дольше положенного правилами приличия, он не сразу услышал зовущий его голос.       — А, Ирука-сенсей? Можем ехать дальше? — повторил Какаши громче, выведя Ируку из оцепенения. — Я уже вполне готов.       Не сразу распознавший смысл слов, Ирука кивнул и отъехал от бортика, протягивая руку. Но тут же убрал ее, спрятав за спину, и, оттолкнувшись коньками, откатился слегка назад.       — Хорошо, Какаши-сан, тогда попробуете доехать до меня? — сказал он, смелея на глазах. — Покажите, чему вы научились.       — Ладно.       Какаши поправил шарф и жилет и снова ступил на лед. Очень несмело, словно впервые пытавшийся идти олененок, но становясь увереннее с каждым новым шагом. И не замечавший, как Ирука уводит его все глубже в центр, медленно катясь назад.       — Эй, это нечестно! — со смехом воскликнул Какаши, наконец разобравшись, в чем дело.       — Давайте, Какаши-сан, вы же гордость Конохи. Неужели не сможете добраться до меня? — весело спрашивал Ирука, продолжая катиться спиной вперед.       И оттого не заметивший стоящего позади человека. Всего секунды хватило, чтобы почувствовать преграду, а за ней — удар о лед и рухнувшее сверху тело.       Тормозить Какаши пока тоже не научился.       — Ох, черт, прости, я… — пробормотал он, пытаясь подняться.       Ирука, совершенно сбитый, с толку и буквально, складывал один плюс один в голове, но ощущал только тяжесть его веса на себе и дыхание, обдававшее щеку даже через маску.       — Эй, вы чего разлеглись? — Голос Асумы привел его в чувства, и, не без его помощи, он снова оказался на ногах. — Видимо, наш Какаши не во всем так хорош, да? — беззлобно подтрунивал он, помогая им обоим доехать до выхода.       — Да, тут и правда еще многому предстоит научиться, — согласился Ирука, оказываясь на земле.       Он отряхнулся и не без труда переодел коньки, все еще немного дрожа, но совсем не от боли, до сих пор ощущая на себе тяжесть тела Какаши. Намного большую, чем он представлял, но такую приятную.       — Может, по глинтвейну? Как извинение, — уточнил Какаши, и Ирука, бросив взгляд на пристроившуюся рядом палатку, так и манившую к себе вкусным запахом выпечки, кивнул. — За мой счет.       — Хорошо.       Сдав коньки в будку проката, они, все еще подрагивая от непривычной легкости в ногах, добрались до палатки.       — Правда, прости, я не понял, как тебя поймать, ты стал падать, и я… — оправдывался Какаши, пока они пробирались через толпу жаждущих покататься.       — Не страшно, правда, со всеми случается, — отмахнулся Ирука, улыбаясь. — Главное, чтобы это не отбило желание кататься дальше.       — Ну, с таким учителем… вряд ли, — заметил Какаши, и Ирука распахнул глаза, тут же активно ими заморгав. — Я к тому, что ты правда неплохо справился. Для первого раза, — поправил себя Какаши, но улыбка с лица Ируки так и не сошла.       — Да, я понял. — Он остановился возле палатки и ткнул пальцем в рогалик. — Вот это. И два глинтвейна, пожалуйста.       Какаши молча протянул продавцу несколько монет.       — И все-таки, — продолжил начатый ранее разговор Ирука. — Неужели вы не отмечаете Новый год?       — Почему же? Отмечаю. — Какаши пожал плечами. — Куплю набор о-сэти, напишу благодарности, утром пойду в храм. Я же тоже человек. Традиции соблюдаю.       — Совсем один? — удивленно воскликнул Ирука. — А почему… не позвать кого-нибудь?       — Кого? — Какаши усмехнулся. — У всех свои планы. Я в них не вписываюсь. Но меня все более чем устраивает.       — Все равно грустно. А я раньше с Наруто отмечал, но с тех пор, как он ушел учиться к Джирайе-сану, мой Новый год будет довольно… одиноким. — Ирука взял протянутый ему стаканчик с глинтвейном и почти сразу столкнулся с внимательно изучавшим его взглядом.       — А ты что же, хочешь позвать меня к себе? — спросил Какаши, и Ирука поперхнулся воздухом.       — Ч-что? Почему вы так решили?       — Ты так настойчиво пытаешься продать мне Новый год, — ответил Какаши, пожимая плечами. — Начал все украшать, пряники сделал, напоил шоколадом, на каток позвал, — принялся перечислять Какаши, пока Ирука, слушая его, переставал чувствовать лицо. И холод был тут совсем ни при чем. — Вот я и решил, что ты для меня так стараешься. Или я не прав?       — Я… — заикаясь, начал Ирука, сжимая рогалик, который тут же сломался в пальцах. — Я ничего такого и не думал, просто хотел поднять всем настроение. Скоро праздники, надо повеселиться, людям и так сейчас непросто. А мы с тобой даже не друзья, с чего мне стараться? — огрызнулся вдруг он, в последний момент бледнея от страха. — То есть я… — тихо промямлил он, глядя на ставшее вмиг холодным лицо Какаши.       — Да, и правда, даже не друзья, — повторил он спокойно, забирая свой стаканчик. — А я-то уж подумал. В любом случае, спасибо за урок, Ирука-сенсей. Мне пригодится, если захочу прокатиться еще раз.       Махнув рукой, Какаши развернулся и ушел, оставив Ируку сгорать от стыда рядом с пытавшимся не смотреть на него продавцом.       Если открыть словарь, то рядом со словом «Идиот» можно найти фотографию Ируки. На всю страницу.       Бледное лицо пылало огнем досады, когда он брел домой. Рогалик, такой аппетитный на прилавке, на вкус теперь казался сделанным из бумаги, Ирука жевал его без энтузиазма, запивая сладким остывшим глинтвейном. В мыслях он пытался оправдать себя, прокручивал слова Какаши раз за разом, издевка в его голосе была на поверхности, такая привычная, но… совершенно неуместная в тот момент. Вряд ли, очень вряд ли Какаши решил издеваться над ним и теперь, но отчего же тогда он вдруг… испугался? Видимо, даже к исполнению своего желания Ирука оказался попросту не готов.       За всеми мрачными мыслями он и не заметил возникшего за спиной Сукеа.       — Ты всегда будешь появляться так внезапно? — мрачно поинтересовался Ирука, доедая горький, пропитавшийся вином апельсин.       — Прости. Я просто бесшумно хожу. — Сукеа виновато улыбнулся и потер затылок. — Ну и что? Как продвигается? Вы так мило смотрелись вместе, когда за руки держались. Но падать, наверное, было больно, — сказал он с усмешкой, похлопав по сумке. — Если что, я все…       — Да, я понял. Никак не продвигается. Мы поругались. — Ирука смял картонный стаканчик под недоумевающим взглядом мигом замолкнувшего Сукеа. — Он понял, что мы устроили. «Так настойчиво пытаешься мне продать Новый год», вот, что он сказал. — Передразнив Какаши писклявым голосом, Ирука пнул маленький камушек. — Дурацкая была затея, с самого начала.       — Нет, стой, подожди. — Сукеа закрыл глаза и качнул головой. — И что плохого в том, что он все узнал? Мне казалось, его все более чем устраивает.       — Это же Какаши. С ним нельзя в лоб, только на смех поднимет. — Опустив голову, Ирука откинул смятый стаканчик в мусорку и закутался сильнее в шарф, пряча лицо до самого носа. — Прямо как сейчас. И с чего я взял, что это вообще сработает? — Он неспеша двинулся к дому, а Сукеа, хмурясь, побрел за ним. — Спасибо, но, думаю, тебе придется писать о праздниках, как обычно.       — Я все равно не понимаю. Я же… Он участвовал во всем, что мы ему предлагали. И даже на катке, он выглядел вполне радостным. — Сукеа задумался на мгновение. — С чего бы ему над тобой смеяться? Момент-то был идеальный.       Обернувшись, Ирука открыл было рот, но наткнулся на непроницаемое и непривычно мрачное лицо Сукеа. Такое до боли знакомое, однако Ирука не мог понять, кого Сукеа ему напоминает.       — Я знаю. Он спросил меня, а я… — Он вдруг осекся, тоскливо глядя вдаль за плечо Сукеа. — Испугался. В последний момент испугался и все испортил. Видимо, даже я этого не хочу, что уж говорить о нем.       — Бояться нормально, — попытался успокоить его Сукеа. — И мне кажется, что он боится еще сильнее, чем ты. Вот и прячет неловкость за насмешками. Спроси его еще раз.       — Он откажется, — буркнул Ирука, натягивая шарф до самого носа. — Теперь точно откажется.       — Тогда спроси так, чтобы не отказался, — настаивал Сукеа. — Время же еще есть.       — Три дня. — Ирука поднял глаза, мрачно разглядывая его. — Три дня до выходных, как я его уговорю теперь?       — Ну… — Сукеа улыбнулся и положил руку ему на плечо. — Ты что же, думаешь, я тебя оставлю в такой критический момент?       4. Запуск фонариков       До Нового года остались считанные часы, все приготовления закончены, елки наряжены, подарки упакованы… Но стойте! А как же главное? То, ради чего мы ждем те заветные секунды перед полуночью. Скорее бегите запускать фонарик и отправить его в небо с вашим самым заветным желанием на следующий год. Ведь вы уже придумали, что хотите загадать, не так ли?       Чем меньше листов оставалось на календаре, тем веселее становилась атмосфера в штабе. Все только и говорили, как проведут праздники, куда пойдут, и гадали, сбудется ли желание, отпущенное в небо вместе с фонариком. Один Ирука бродил по пустым коридорам под звуки музыки и смеха, оглядывая ставшие теперь источником головной боли звездочки на окнах и гирлянды на стенах, как лишнее напоминание о его провале. Так сильно привыкший к бесконечным издевкам и пренебрежению Ируки и в голову прийти не могло, что Какаши… смущался? И, если Сукеа был прав, действовал так из страха, а не вредности. Если бы по ним сняли фильм, это был бы самый глупый в мире сюжет.       Шарканье шагов вывело его из задумчивости. Подняв голову, Ирука увидел пытавшегося в последний момент сбежать Какаши. Однако стоило взглядам пересечься, тот остановился и вернулся к изначальному маршруту, смиряясь с неизбежностью разговора.       — Привет, — коротко поздоровался он, пряча руки в карманы. — А я вот шел…       — Привет. Надеюсь, принести отчеты, — несколько холодно отозвался Ирука, одергивая себя в последний момент при виде округлившегося от испуга глаза Какаши.       — Вот. Черт. Прости, Ирука-сенсей, пожалуйста, прости, я… — принялся оправдываться он, выставив обе руки перед собой, но Ирука только устало покачал головой.       — Я так и думал, — со вздохом сказал он. — Ладно, я сам все сделаю, впрочем, как и всегда.       Он попытался пройти мимо, но руки Какаши, опустившиеся на его плечи, не дали сделать ему и шага.       — Правда? Тебе настолько не жаль своего времени, что ты меня прощаешь? — спросил он, тихо и вкрадчиво, и по телу Ируки пробежала предательски волнительная, но такая сладкая дрожь.       — Ну а что мне делать, если вы, джонины, такие нерадивые? Ранг получили, а отчеты заполнять так и не научились, — хмыкнул он беззлобно, все же поднимая глаза. — Но если вы цените мое время, то лучше отпустите сейчас, чтобы я успел их заполнить до конца рабочего дня.       — И это все? Все, что ты скажешь?       Какаши был так близко, что Ирука снова мог разглядеть его маленькие морщинки у глаз, родинку на переносице, светлую, издали практически незаметную. И тоску. Откуда же ей было там взяться?       — А что еще вы хотите услышать? Или ждете, что я снова разозлюсь из-за ваших издевок?       — Каких еще издевок? Да я не… — Какаши запнулся и чуть отстранился, скрещивая руки на груди. — Я не издевался. Я серьезно тогда спросил.       Отмерев, Ирука недоверчиво покосился на него.       — Серьезно? Чтобы я вас к себе позвал? — Он усмехнулся. — Ну да, как же. Никогда не хотели, а тут вдруг передумали.       — А кто сказал, что не хотел? Ты же даже не спрашивал. — Какаши заметно улыбнулся, вновь жмурясь. — А я твои мысли читать не умею.       — Но я… — Ирука замолчал, так и не закрыв рот. Не джонин, а проклятие какое-то. — Ладно. Хотите отметить вместе Новый год? — спросил он наконец, с вызовом, ожидая атаки с любой стороны.       — Хочу, — просто ответил Какаши, и Ирука вскинул брови, удивленно хлопая глазами.       Да нет, он точно издевался. Не только последние две недели, а все эти годы.       — Ладно, — протянул Ирука, хмыкая. — А фонарики вместе запустим вечером?       — Конечно. За мой прокол — любое твое предложение.       — Только за прокол, — фыркнул Ирука, так же скрещивая руки на груди, а Какаши продолжал улыбаться, так по-своему мило, что злиться дальше возможности просто не оставалось.       — Не только. Но за это — особенно, — отозвался он. — В этот раз постараюсь все успеть.       Он качнул головой и, резво развернувшись, ушел, пока Ирука глядел его удаляющейся спине вслед. И, кажется, в этот раз Какаши перестал сутулиться.       Вечером, когда на улице уже зажглись фонари, а в воздухе до сих пор витал запах дыма от хлопушек, мандаринов, бенгальских огней и случайно разлитого на пол саке — очередная традиция, навеянная блокнотом Сукеа, — они собрались во дворике, где все разбились по парам. Ирука же, все равно поглядывая на дверь, не сомневался, что его партнер как всегда опоздает. И верно. Спустя добрых пять минут, когда три или четыре фонарика уже отправились вглубь черного неба, Какаши наконец показался в дверях академии, спрыгнул со ступенек, завязывая на ходу шарф, и подлетел к Ируке, скользя по льду и едва не столкнув его с ног.       — Прости, что-то задумался, — бросил он оправдание, хватая Ируку за плечи, чтобы удержаться, но встретил лишь понимающую улыбку.       Что-то в этом мире должно остаться неизменным, иначе Ирука бы решил, что попал в сон.       — Держите. — Он протянул Какаши фонарик и взял второй, принимаясь вставлять фитиль в центр. — Поможете? — уточнил Ирука расправив края купола.       — А желание придумал? — спросил Какаши, чиркнув зажигалкой.       — Ага. Правда… одно уже сбылось, пришлось придумывать новое, — ответил Ирука таинственно.       Загоревшийся фитилек разогрел воздух внутри фонарика, и Ирука, слегка подтолкнув, отпустил его в небо. И пока он желтой точкой улетал все дальше, Ирука мысленно цеплял к нему самое заветное. Самое важное желание — чтобы эта ночь и все после нее были проведены с ним. Только с ним. Даже пускай это все еще шло вразрез со здравым смыслом.       — Так, теперь ты.       Расправив фонарик, Какаши выставил его вперед, и Ирука, опомнившись, поджег фитиль. Фонарик довольно быстро поднялся вверх, Ирука проводил его взглядом пару секунд, перебирая в голове варианты возможных желаний Какаши, а после повернулся к нему и вздрогнул: на фонарик он не смотрел. Какаши все это время смотрел только на него.       Когда они шли по домам, слов не находилось. Только молча шагали рядом, наслаждаясь самым главным — компанией друг друга.       — Значит, увидимся завтра? — спросил Какаши, останавливаясь на развилке между их домами. Ирука, помедлив, кивнул. — Ты так хорошо в штабе справился, что… лучше уж пусть елка будет красивой для нашего Нового года. Так что нужна будет помощь, а то я так забегался, что так до сих пор не купил ничего, — добавил он, потирая затылок и нервно усмехаясь.       — Хорошо! — Ирука даже не пытался скрывать радость, разрывавшую его изнутри. — Только уговор слушаться меня, идет? Если уж я буду украшать, то все делаем по моим правилам.       — Идет. Тогда… до завтра? Ирука-сенсей.       Какаши произнес его имя так мягко, что узелок внутри распустился, высвободив целый рой бабочек. На мгновение Ируке показалось, что этот вечер не закончится так просто, однако Какаши, лишь махнув, ушел, оставив его стоять одного. Снова. Только в этот раз одиноким себя Ирука не чувствовал.       — А я говорил, — тихо протянул Сукеа, привычно вылезая из темноты в самое удачное время. Ему бы пойти работать шпионом. — Это сработает.       — Да уж, сработало. Я уж думал пиши пропало, — фыркнул Ирука совершенно беззлобно и направился к себе, слегка пружиня и едва сдерживаясь, чтобы не начать насвистывать прилипчивую песенку.       — Мои традиции еще никого не подводили. И статья выйдет хорошая. Расскажи потом, как прошло. — Сукеа ткнул его в плечо.       — А ты вышли фотографии. Хочу сохранить на память, — сказал он, и Сукеа согласно кивнул.       Они попрощались у дома Ируки, Сукеа пожелал ему счастливого Нового года и убежал, сославшись на планы и работу над статьей. А Ирука поднялся по ступеням, чувствуя, что этот Новый год обещает стать если не лучшим, то хотя бы окажется наверху списка.       Задержавшись на мгновение, он поглядел на пустую вечернюю улицу и хмыкнул. Кажется, Сукеа упоминал еще одну традицию. Для нее Новый год станет идеальным временем.       5. Поцелуй под омелой       Ну, куда же в этот день без романтики, правда? Маленькие ягодки омелы помогут создать правильную атмосферу. Повесьте ее под потолком, пригласите того единственного (или единственную), кому давно пытались признаться в чувствах, а затем подведите к нужному месту. Но, конечно, лучше быть уверенным в настроении избранника заранее, иначе можно нарваться на неприятный конфуз! Включите приятную музыку, обнимитесь и закройте глаза на раз, два, три… Этот поцелуй вы запомните навсегда.       Такой приятной праздничной суматохи у Ируки не было с самого детства. Выбор и покупка елки, споры об украшениях, подписывание открыток — на двоих вышло порядка двадцати. Ирука следил, чтобы Какаши не отлынивал и записывал пожелания четко и понятно, в конце концов признав, что его угловатый, убористый почерк далек от каллиграфии. А в последний день Какаши был отправлен за продуктами, чтобы не путался под ногами. Ирука распоряжался декором сам, а главное — пытался незаметно, но в лучшем месте спрятать омелу, которую купил отдельно, чтобы в нужный момент подвести Какаши под нее. Только бы он сам сразу ничего не заподозрил. Устроив ее между перекладинками люстры, Ирука занялся самым сложным — распутыванием гирлянды.       Заглянув во все ящики, чтобы найти скотч, Ирука вдруг с удивлением обнаружил маленький контейнер для линз. Повертев его в руках, он задумчиво хмыкнул. Кажется, он ни разу не видел, чтобы Какаши их носил, но…       В двери повернулся ключ, и он тут же спрятал находку обратно, громко хлопнув ящиком. Какаши вернулся на удивление быстро, чуть розоватый от ударившего с утра легкого мороза, нагруженный пакетами и очень недовольный.       — Если бы я знал, — сказал он, отставляя их к стене, — что вся деревня решит отправиться за покупками в одно время, ни за что бы не вышел, — нудел он, пока Ирука с хитрой улыбкой приближался к нему. — Ты чего?       — Да так. — Он пожал плечами. — Все прямо как в детстве. Давно я этого не чувствовал, — сказал он, и Какаши стянул шарф, закидывая его на верхнюю полку у вешалки.       Неосознанно проследив за ним, Ирука вскинул брови.       — А где ты… — Он потянулся к сложенному наверху шарфу пепельно-розового цвета и провел по нему пальцами. — Кажется, у моего знакомого есть такой.       — Я купил его на распродаже пару лет назад, — помедлив, ответил Какаши и тут же сунул один из пакетов ему в руки. — Надо еще много чего сделать до вечера, так что не время отвлекаться, — распорядился он, подталкивая Ируку к кухне.       Готовить о-сэти, конечно, пришлось ему, а вместе с ним и пряничных человечков, которые неожиданно так сильно понравились Какаши. Сам же он остался довешивать оставшиеся украшения, которые Ируке снова пришлось менять, как надо. Бойся своих желаний — кажется, так они говорили. Но даже споры и возня по поводу праздника радовали его каждую секунду.       К полуночи разложенные моти, коробочки о-сэти, пряники, которых незаметно становилось все меньше, как бы Ирука ни старался бить воришку по рукам, а после и треть выпитой на двоих бутылки саке совершенно его расслабила и сделала немного неуклюжим. За окном засверкали фейерверки, и Ирука, подскочив к нему, чтобы рассмотреть поближе, неудачно толкнул лежавший на подоконнике желто-зеленый блокнот. Из него тут же рассыпалось несколько фотографий, и Какаши, не дав Ируке сообразить, поспешно подлетел к нему и собрал все в одну охапку.       — Ой, извини, я случайно, — виновато произнес Ирука, все же с любопытством пытаясь заглянуть Какаши за плечо. — Ха, забавно, а у моего знакомого такой же блокнот. Он туда записывал разные традиции.       — Правда? — Какаши сунул блокнот под лежавшую рядом книгу. — Интересное совпадение.       — Да. И насчет традиций. — Ирука слегка порозовел и прочистил горло. — Пока я украшал твою квартиру, я спрятал одну вещь у тебя…       — Омелу, — закончил за него Какаши, и глаза Ируки округлились. — Я ее нашел сегодня. Про эту традицию я знаю. Слышал о ней, когда был в Стране Снега. — Он усмехнулся и скрестил руки на груди. — Так и что?       — Ну… — Щеки Ируки тут же начали предательски гореть. — Я просто подумал, что… это, вроде, неплохой повод, чтобы…       — Ну да. И правда неплохой, — согласился Какаши, подходя ближе. Опустив ладони на локти Ируки, он встал почти вплотную, так что маленькие морщинки под глазом, даже крошечная светлая родинка возле переносицы оказались заметнее, чем обычно. — Я бы попробовал.       — Значит, ты правда… — потянувшись, Ирука накрыл руками щеки Какаши, скрытые за маской, — хочешь поцеловать меня?       — Давно хочу, на самом деле, — смущенно отведя взгляд, признался он. — А тут нашелся такой красивый повод.       — И как давно?.. — Не дожидаясь ответа, Ирука стянул маску вниз, обнажая нижнюю часть лица: длинный нос, мягкие губы, родинку справа от…       Стоп, что?       Отстранившись, Ирука недоуменно разглядывал пойманное в фокус целиком, ставшее слегка удивленным лицо. Подозрительно знакомое лицо.       — Так ты говоришь, — начал Ирука натянуто, — что узнал эту традицию из Страны Снега? — Он отступил на шаг, скрещивая руки на груди.       — Да, я был там… несколько лет назад. — Какаши потер затылок и нервно усмехнулся.       Слишком знакомо усмехнулся.       — А почему, — ядовито сказал Ирука, чувствуя, как приятное возбуждение сменилось медленно закипавшей яростью, — тебе было некогда заполнить отчеты и готовиться к празднику?       — Да я… еще одной миссией занимался, в деревне, надо было ее закончить поскорее, — испуганно произнес Какаши, теряя всю свою уверенность на глазах.       — Это какой же? — прошипел Ирука, пока контейнер для линз, блокнот и шарф складывались в одну очень четкую картинку в голове, улыбающуюся серыми, по-лисьи хитрыми глазами. — Что на тех фотографиях? — вдруг выпалил Ирука, и Какаши побледнел. Выставив руки вперед, он загородил проход к окну.       — Пожалуйста, не надо. — Его голос звучал тихо, а отблеск поражения в глазу выбил остатки самообладания из Ируки окончательно.       — Я просто поверить не могу! — воскликнул он, отскакивая от протянутой руки Какаши. — Ты водил меня за нос все эти дни?! И я велся на все твои уловки, просто в руки шел!       — Я не знал, как тебе сказать… — принялся оправдываться Какаши, с каждой секундой выглядя все более жалко.       — Тогда почему ты сразу не позвал меня праздновать с тобой?!       — Потому что… я думал, что ты скажешь нет. Я ведь не знал… не знал, хочешь ли ты этого, а когда узнал, стало уже, — он нервно усмехнулся, — поздно. К тому же ты так загорелся идеей, я подумал… будет весело.       — Весело будет?! — закричал Ирука. — Я не спал полночи, пока пек те пряники. Мерз на улице, искал украшения, ты меня чуть на катке не прибил!       — И это правда все? — вдруг тихо спросил Какаши, и в комнате воцарилось секундное молчание. — Все, что ты помнишь?       — А? — Ирука удивленно уставился на него. — В каком смысле?       — Я думал, что эти традиции сделают ожидание Нового года интереснее, — мрачно отозвался Какаши. — Для нас обоих. Хотел настроение тебе поднять, ты ведь из-за Наруто как в воду опущенный стал. Вряд ли ты пошел бы на это так же легко, если бы тебе предложил их, ну… я. Пришлось идти на хитрости.       — Почему?.. — Ирука сделал вдох и обнял себя за плечи. — Я бы согласился. Хотя, наверное, сначала бы подумал, что ты решил надо мной поиздеваться. Как, впрочем, и всегда. Я ведь был уверен, что…       — Что мне все равно? Нет. — Какаши покачал головой. — Я плохо проявляю эмоции, а за маской их и вовсе не видно. Но мне не было. Хотя, пожалуй, я и слишком поздно это понял. И мне жаль.       — Жаль ему, — фыркнул Ирука. Он снова сделал шаг вперед, задумчиво обводя взглядом праздничную, но уже какую-то безрадостную комнату. — А еще и С… ты без конца «Ну спроси, ну спроси», — передразнил он слегка измененный голос Какаши, и тот прыснул.       — Так ведь правда можно было… — Он подошел ближе, но столкнувшись с осуждающим взглядом Ируки, осекся. — Я уже и сам попытался, а ты мне отказал.       — Ага, так, что я решил, что это снова твоя проверка дурацкая. Хотя мне и правда стоило… — Ирука кивнул, задумчиво кусая губу. — Но все равно, то, что ты сделал…       — Да, прости, я просто… не умею вовремя остановиться. Но сработало ведь. Хорошо время провели, будет, что вспомнить. — Какаши улыбнулся, по-Сукеавски мило. Нет. По-своему мило.       — Еще не провели. — Ирука вдруг тоже улыбнулся и коротко указал пальцем наверх. — Так что там насчет последней традиции, господин фотограф?       Спрашивать второй раз было не нужно, да и искать омелу под потолком тоже. Аккуратно, будто Ирука был сделан из фарфора, Какаши убрал выбившиеся прядки с его лица, обвел его взглядом, изучая и задерживаясь на губах чуть дольше положенного. И все эти долгие секунды все нутро Ируки трепетало. Каким бы вредным Какаши ни был, он и правда постарался. Без пинка Ирука бы долго еще молчаливо страдал в одиночестве.       Удары колокола совпали с первым мягким, осторожным касанием губ. Несмелым, боящимся сделать что-то не так, разозлить или расстроить, постепенно становящимся все глубже и пленительнее. Тягучее и слаще, позволяя жару раскатываться от губ по всему телу и подталкивая их все ближе друг к другу, и вскоре во всем мире остались существовать только они двое. Да и разве остальное было так уж важно? Сто восьмой удар отгремел, казалось, вечность назад, когда они наконец отстранились, нехотя, чтобы перевести дыхание.       — С Новым годом, — прошептал Какаши, утыкаясь носом в висок Ируки. — Это ты загадал фонарику, да?       — Нет, — ответил Ирука, и тут же услышал удивленный вздох. — Но ты в этом желании точно был.       — Ты в моем тоже. Сегодня и всегда.       «И всегда», мысленно повторил за ним Ирука, обнимая крепче. Вместе с генерирующим креативные идеи Какаши. С умеющим правильно все разложить по полочкам Ирукой. С иногда появляющимся и уже не таким таинственным Сукеа, сходство с Какаши которого теперь казалось очевидным. С меньшими издевками и большими деталями, делавшими Ируку в его глазах особенным. Не только в этот Новый год, но много дольше. Во всех счастливых теперь годах.