Вместе

Он был молчаливым наблюдателем. Чувствал эмоции и видел их. А он был громким и смешным. Давал эмоции и показывал их. Им было суждено быть вместе. Любовь со школы, прям как в романтичных фильмах. Они были всегда рядом, сидели вместе при любом удобном моменте, ходили вместе. Существовали вместе. Ох, как обидно наверное девчонкам, такие красивые, а принадлежат исключительно друг другу. «Дима и Сева», «Сева и Дима». Он перестановки слагаемых сумма не меняется. Они шли в комплекте. Убрать одного из них, другой загнется. Они обязаны быть вместе. Так и были. До 10 класса только как лучшие друзья, сами себе не могли признаться. А потом объятья, поцелуи и хороший секс. У нормальных людей это принято назвать отношениями, но они называли это судьбой. *** Сева лежал на коленях парня. Они смотрели фильм. —Бля, ты костлявый, неудобно, —сказал Сева и сел. —Не жалуйся. —сухо ответил на это Дима и пожил одну ногу на другую. Так бы и сидели они. В молчании и звуках кино. Если бы не одно «но», Севе всегда хотелось занять чем-то свой рот. Будь то разговором, конфетами, жвачками ну или чужими губами, а может и стонами. Последние пункты были любимыми. Так и сейчас. Он тянется за поцелуем, на который ему отвечают. Длинный, медленный и мучительно сладкий, последствия карамельного попкорна. Дыхание сбивается, он отстраняется. Дима садится тому на колени, при ином раскладе было бы тяжело, а так он имеет власть и ноги от тяжести не сводят. Целует настойчиво, глубоко, беря своего парня за щеки. Руки Севы покоятся на худых бедрах, а Димины уходят с щек, перетекая к краю чужой футболки. Разорвав поцелуй, он снимает ее и откидывает. Покрывает поцелуями шею, плечи и ключицы. Тихий стон, Сева уже лежит. Поцелуи спускаются ниже, к груди, там же появляются красные отметены укусов и засосов. Он скулит, просит больше и наслаждается. Руки расстегивают джинсы, стягивают их, как только кареглазый приподнимает таз. Поцелуи теперь у резинки трусов, на бедрах и коленях. А тихие стоны просят большего. —Где смазка? —спрашивает Дима. —Под подушкой, в моей комнате, —отвечает, тяжело дыша. Он уходит, но возвращается быстро. Бросает смазку и презервативы. Снимает футболку, оголяя светлую кожу и выступающие рёбра. Брюки летят туда же. А Сева смотрит, запоминает, ловит взглядом быстрые и чёткие движения, ловкие руки, обнаженную кожу молочного цвета, линии мышц и костей, очертание стоящего члена под тонкой тканью. Ловит и жадно забирает в память. Дима снимает трусы с него, садится между разведенных ног, смазывает пальцы, ведет к кольцу мышц и скользит внутрь двумя. Разводит на манер ножниц, двигает внутри. Находит комок нервов и давит. Громкие стоны вырываются из груди и режут тишину после каждого движения. Фильм давно на паузе. Третий палец скользит к предыдущим, растягивая. Когда же Сева привык пальцы выскальзывают. Он разочарованно стонет, от ощущения пустоты. Но ей не прожить долго. Дима натягивает презерватив, смазывает и входит. На половину, давая привыкнуть. Спустя время входит полностью, набирает темп. Ритмичные и четкие толчки, громкие стоны и шлепки кожи. Звуки наполняют комнату. Несколько минут и Сева сжимается на члене, стонет громче и протяжнее. Кончает себе на живот. Несколько толчков и оргазм застаёт и Диму. Стягивает презерватив, завязывает и откидывает. Падает рядом с Севой. —Я люблю тебя, —говорит Сева и целует в макушку. —И я тебя люблю.